Дракон и его госпожа

-К лахму и Энки, и его ритуал! Шамаш ходил по их с Энлилем спальне, будто бешеный пес, не способный сорваться с поводка. Иштар же сидела в кресле, надменно ухмылялась. В ее бокале переливалось вино, едва ли способное заинтересовать ту, что испробовала так много вин и видела так много любовников. -Дракон нужен. И без этой простушки он неконтролируем. Шамаш наклонился к Иштар и прошипел ей в лицо: -К лахму. Дракона. Контроль. И его девочку. Залпом он опрокинул в себя бокал. Приказ Энки бесил его, буквально издевался над ним. И Энки знал это, наказывал его. «Он спустил ему с рук смерть Энлиля. Старый, лахму его драть, интириган.» Иштар сделала ленивый глоток, упиваясь скорее грациозным движением собственных рук, чем богатым букетом вина. -Нам всем жаль Энлиля, — скучающе проговорила Иштар, — но кто поддержит нашу молодость? Вряд ли ты можешь похвастаться такими умениями. Шамаш все нервно метался из угла в угол, чтобы занять ноги. «Мстит. Этот сраный сын ануннака мне мстит. Хочет, чтобы я ей на арфе сыграл и песенку спел? Машет перед носом игрушкой, но в руки не дает. Ублюдок». Шамаш бросил взгляд, полный ярости на Иштар. Пусть ярость его и была направлена скорее на Энки, но здесь его не было, в отличии от Иштар. Он мог только проглотить это. А если бы он отомстил… Теперь, когда Энки сам заточил эту глупую девочку в его комнатах, месть была так близка. Шамаш блаженно закатил глаза от предвкушения. В его воображении уже крутились картины всего, что он мог бы сделать с этой куклой дракона. К реальности его вернуло осознание того, что ему не позволят это осуществить. Шамаша вновь переполнила ярость, но это было лишь пламя, закрытое в банке. И ему суждено было потухнуть. Иштар даже не заметила, как плохо Шамаш сдерживал свою улыбку, больше похожую на оскал. Как и всегда, она была занята лишь собой, размышляя о том, чем скрасить еще один день самой могущественной магички этого мира. Эта безвкусная обитель, состоящая по большей части из подушек и фруктов, наскучила ей. Грациозно покачивая бедрами, она пошла к дверям. Но не удержалась от колкости. -Будь хорошим пёсиком и стереги её как следует. Дверь за ней закрылась. Она не знала, чего будет стоить всем эта колкость. Когда Иштар ушла, Шамаш взревел. Он пылал, пылали подушки, пылала кровать, медные блюда плавились и стекали на пол. Зачем ему такая холодная кровать без него, без его нежного Энлилия? Это он хотел такую, с балдахином и тысячей подушек. Шамаша от этого тошнило. Но так хотел Энлиль, его прекрасный, капризный Энлиль. Энлиль. Если чьим-то верным псом и мог быть Шамаш, то только его. «Будь хорошим пёсиком» — отозвалось у него в голове. Шамаш пнул обугленный табурет. Он мог только проглотить это. Или у него все же были варианты? На лице Шамаша заиграла гадкая, опасная улыбка. Он приказал позвать стражника. -Готовь камеру. И ключ от комнаты пленницы. Пленницу заберу сам. Спина Шамаша выпрямилась. У него появилось настроение. Разве не для этого Энлиль дал ему цветок? «Ты не готов. Ты хочешь мести и битв, а не покоя». Зачем быть верным пёсиком Энки, если можно быть Цербером, который утащит душу дракона на самое дно Иркаллы?