Есть сигарета?

Темнота… Пищание приборов… «Я что то слышу"-кричал разум Кати. «Голос. Чей то голос. Это папа. Он просит прощение. За что?» Опять темнота… «Нет! Я не хочу, мне страшно!» Глубокая тишина. Никто ей не ответит… *** В глаза Кати бьëт солнечный свет. Она пытается открыть глаза, но ничего не выходит. Ещë одна попытка и ещë. С 10-го или даже с 20-го раза получилось. Брюнетка смотрела по сторонам. «Капельница, во рту трубка… ИВЛ… Я не могу сама дышать!» Справа от Соколовой на стульчике сидела не знакомая ей девушка. По форме она поняла, что это врач. На бейджике было написано «Ольга Шмелëва, анестезиолог-реаниматолог» Рука врача держалась за бортик кровати. Катя попыталась разбудить девушку и прикоснулась к ней своей рукой. Глаза Ольги распахнулись. В первые секунд 5 она ничего не понимала, но потом сразу же подскочила и уставилась на приборы. — ты уже очнулась? Так, посмотрим. Пульс в норме, давление, температура, сатурация тоже. Ну что, попробуем подышать сами? Девушка дождалась положительного кивка от младшей и потихоньку начала не приятную процедуру. После всего Катя закашлялась и первых вдох дался не легко, но под пристальными учениями от Ольги, она смогла ровно и спокойно задышать. — ты как, нормально? — угу… Только горло очень сильно болит. — это нормально, со временем пройдëт. Ты тут сможешь одна полежать, пока я сбегаю за твоим папкой? — смогу, я же не маленькая. — отлично, тогда я побежала. Ольга вылетела из палаты-реанимации, а Катя лишь вздохнула. В глазах мелькали обрывки памяти, а слëзы наворачивались сами собой… *** — Илья! — Оля? Что то случилось? — ты не переживай, всë в порядке. Дочка твоя очнулась. Даже дышит уже сама. Состояние стабильное. В общем, можешь к ней сходить, если хочешь. — да, конечно. Спасибо тебе огромное, я побежал. Соколов выбежал из кабинета заведующего и пулей летел, сшибая всех по пути, к палате дочери. *** — доченька… — пап. — прости меня, прости. Это я во всëм виноват. — пап, ты не в чëм не виноват. Разве ты меня выпер на улицу ночью? — нет. — разве ты меня похитил? — нет. — ну вот и всë. — ту сволочь я посажу на пожизненное, чтобы сидел и вспоминал тебя! — пап, а можно вопрос? — да, конечно. — сколько я пробыла без сознания? — ты не просто была без сознания, а в коме. Катюш, тебя не было месяц с нами… — месяц? И до сих пор расследование идëт? — да, идëт. Так как ты и пострадавшее лицо, и единственный свидетель, то нужно твоë заявление. Я Степану позвоню, он завтра к тебе приедет. — а кто такой Степан? — Степан? Это местный участковый, который привязан к этой больнице. Он и расследует твоë дело. Ты отдыхай, завтра тебя переведут в обычную палату. А там через недельку уже домой поедешь. — хорошо, я посплю, если ты не против. — нет, нет, конечно. Я ухожу. *** Прошло 2 недели. Катя уже дома, но пока на больничном. Соколов с Королëвой как всегда на сутках, поэтому у девушки стояла не простая задача. Нужно было приготовить ужин. Катя решила не заморачиваться и кинуть вариться макароны. Блюдо было уже почти готово, как Катю скрутило от запаха и она побежала в туалет. Склонившись над унитазом, брюнетку рвало. Девушку осенило. «У меня ведь задержка… " Одевшись в первое, что было под рукой, Катя побежала в аптеку. Уже через 10 минут она сидела на кухне и ждала проявления теста. Минуты длились вечность. В инструкции было сказано, что тест проявляется через 3 минуты, а полностью через 5. Решив подстраховаться, голубоглазая ждала все пять минут, держа в руке чëртов тест. 5 минут прошло, уже даже 10. Соколова не решалась перевернуть тест и посмотреть. Собрав всю свою волю в кулак, она посмотрела на результат. Две полоски…