два мальчика просто были с гордыней

Летнее солнце все еще возвышалось над небом, но не грело. Прохладный ветерок обдувал и без того холодную кожу, зазывая мурашек снова пробежаться по спине. Озеро стояло на месте, иногда вырисовывая узорчатые цветы из волн-полумесяцев. Песок тоже остыл, местами впивался маленькими камушками в пятки. Но побежал бы Джисон сейчас домой, если бы этот момент не был на вес золота. Если бы он мог так каждый день приходить на берег и смотреть на природное умиротворение, спокойствие и гармонию. Хотелось бы ему слиться с местом, стать хотя бы маленькой каплей в большом озере или песчинкой в горе песка – но быть на своем месте. Хану отчуждо казалось, что он не там, где должен быть, что при его рождении где-то допустили ошибку. Мальчик мокро закашлял и сильнее укутался в свой синий вязаный шарф, хоть и потрепанный спустя столько-то лет, но любимый, от умершей бабушки. Мама наверное дома снова наругает, что тот опять покалечил и без того хлипкое здоровье, но это будет потом. Джисон подошел к мирно стоящей воде, заглядывая в свое отражение – нереалистично расширенное и забавное. Мальчик засмеялся от такой глупости, еще сильнее алея в обветренных щеках, а потом опять залился в кашле. Потерев свой горячий лоб от боли, он шмыгнул подступающими соплями и шагнул ещё ближе, с любопытством всматриваясь в воду еще сильнее. – Эй! Ты там что-то нашел? – вдруг послышался детский голосок сзади. Джисон испуганно обернулся, как чуткая белка, и увидел на краю дорожки мальчика. Он был лет шести тоже, может, на год или два старше. Глазки ребяческие, но хмурые, внимательные. В руках сачок и ведерко с лопаткой. На коленях царапины, видимо, уж очень старательно бабочек и стрекоз ловил, Хан бы так тоже хотел. Мальчик с черными патлами озадаченно взглянул на молчаливого Джисона и, направившись к тому, упрекнул, – Язык проглотил? На вопросы отвечать надо, а не глазками хлопать. Джисон смутился, прошло же пару секунд, а его уже наругали за что-то… Но решил дать поздний ответ, – Ничего не нашел. – Как это? А на что ты тогда смотрел? – спросил тот с сачком, резко встав рядом. – На себя… Мальчик залился звонким смехом, а потом с улыбкой как-то с шуткой продолжил, – Ты что – дикарь? Есть же зеркало. – Ну зеркало я каждый день вижу, а здесь мало, – все еще непонимающе глазел Хан на парнишу, потому что смешно ему не было. – Ну так ты почаще выходи. – Не могу. – Почему это? – Эни… Ину… Им-му-ни-тет плохой, вот, – наконец, выговорил Джсион. – Что? – скривил рожу незнакомец. – Что что? – Что такое инну… Им-му-ни-тет этот твой. – Когда здоровье хорошее или плохое, я это в книжке прочитал, – с ухмылкой похвастался младший, мстя за насмешку того. – Ого, круто, а какие слова ты ещё знаешь? Только Джисон хотел сказать его любимое «переподвыверт», как он опять закашлял, загребаясь лицом в шарф, что его новый знакомый тут же вспыхнул в волнении и схватился за Хановы плечи, – Это из-за иннунитета? Давай домой пойдем. Дома мама сразу с криком вышла на порог, видимо, услышала болезненные звуки маленького Джисона, но он привык, что та кричит на него, ведь болеть плохо, а происходило это часто. Настолько часто, что он не мог ходить в их деревенскую школу, приходилось нанимать учителей или самой заниматься, потому что в их глуши репетиторы на вес золота. Женщина и сама одинокая, папа ни разу в их жизни не появлялся. Почему-то у всех отец есть, а у Хана нет. Джисон пару раз подходил к маме с расспросами, где тот, но в первые разы она лукаво улыбалась и говорила, что тот работает за границей и приехать не может, но отправляет письма. Один раз на кровати Джисон обнаружил такую бумажку с посланием от папы, но, как бы правдиво там все не было расписано, написано оно было маминым почерком. В последний раз на вопрос женщина ответила тому грозно и злобно – что сделает тоже самое, что и отец, если Хан еще раз спросит такое. И мальчик больше не спрашивал, он не понял, что она подразумевала под «сделать тоже самое, что и отец», но это определенно звучало угрожающе. – Я же тебе сказала допоздна не гулять! Ой, – заметила та ещё одного мальчика. – Ты кто таков? – Ли Минхо, – вот как звали старшего, а Джисон то не представился. – Прости, он наверное совсем слух кашлем замарал, Хан, бегом домой, – начала вдруг матушка извиняться. – Ничего не марал, а можно в гости зайти завтра после школы? – перевел тему Хо, нагло начав предлагать свое. Женщина диву дала и тут же судорожно закивала, радостно щурясь, – Конечно, заходи, а сейчас не хочешь? Чаю выпьешь и подешь, замерз наверное. Минхо помотал отрицательно головой, да шагать к дому своему начал, – Не могу, папа и мама ждут! Мальчик помахал и ласково улыбнулся, срываясь на бег. По улице раздавался утихающий грохот лопатки и стук подошвы, а еще – тепла. Джисон тут же чувствовать тоску начал, приноровился он к тому парню, дружить сейчас, а не завтра захотелось, но ничего не поделать. Температура почти 38 была, мама таблетки дала и спать сказала срочно идти. Мальчик кивнул и в кровать сразу лег – сил не было и помечтать хотелось. Представлял он уже, как в карты те будут играть и чай вместе пить, да книжки читать – Пушкина или Чуковского. Заснуть еле-еле он смог, все ворочался в кроватке, простыни сносил, но в поздний час умудрился все таки уснуть. Это было самое скучное утро понедельника для Джисона, наполненное ожиданием и пустотой. Делать было нечего, сегодня никаких занятий нет, температура все еще стояла – на улицу прохода нет. Хан никогда не знал во сколько заканчивается школа, потому терпеливо ждал момента, когда к нему постучатся. Впервые бездельничать оказалось настолько нудно и неинтересно, что он решил убраться в комнате, которая обычно не имела так такового порядка, пока мама с криками не запрягнет быстро брать пылесос. Хоть сил почти и не было, но мальчик настойчиво раскладывал все свои игрушки, учебники, тетради, поменял постельное белье, протер поверхности от пыли, а еще нашел под кроватью свою давно затерявшуюся фигурку Халка, которую сразу же поставил на уже чистую полочку. Все остальное время он валялся на кровати, становилось еще понемногу хуже, рядом валялся уже в сотый раз пролистанный потертый комикс. Делать было теперь точно нечего, если только заново все раскидать и убрать, но зачем обесценивать свои труды? Часам к двум пришел Минхо. Джисон тут же подорвался со стула на кухне и, чуть не споткнувшись о поребрик, подбежал ко входной двери, с кряхтением открыв ее. Ли, кажется, сразу со школы прибежал – весь растрепанный опять и рюкзак на спине. Отказавшись от чая, старший сразу побежал смотреть Ханову комнату. – Ты ботаник? – спросил вдруг тот, рассматривая стеллаж с книжками разных жанров от Колобка до какого-нибудь справочника по физика за десятый класс – откуда он там вообще? – А что в них плохого? – Ну, они скучные же. В итоге, потом Ли отказался от своих ассоциаций, посчитав Джисона интересным, когда увидел ту самую найденную фигурку Халка. Они заговорились о мультфильмах, им нравилось почти все тоже самое. Джисон сквозь кашель говорил и говорил, словно дамбу пробило и Минхо также – все отвечал и отвечал, а потом свое продолжал, но все настойчивей глядя. Когда уж младший каждый момент в руки зарывался с истошным звуком, второй не выдержал – схватил за руку и на кухню повел. Ладонь у Минхо была теплая и крепкая, но вся в ссадинах, с ободранными костяшками. Старший хозяйничать начал – взял случайный стакан и промыл в раковине, а потом из графина воду кипяченую налил и Джисону всунул. Стали слышны только глубокие глотки и одышка. – Лучше? Джисон угукнул, а потом довольно хлюпнул носом. Теперь они разговаривали на кухне, пока не пришла мама, а она приходит к семи, потому что заканчивает работу к шести и едет до дома еще час. Та устало посмотрела на мальчиков и предложила покушать. Ли согласился, а Хана пришлось заставить хотя бы попить, потому что лоб у того стал еще горячее. – Хани. Тихо окликнул Минхо того. Кличка у них странная взялась, но против никто не был. Джисон вопросительно посмотрел в глаза тому, болтая ногами на кровати. – Хочешь, я уложу тебя спать? – вдруг продолжил старший. – Зачем? – Когда я болею, мне не спится. Ложись. Младший противиться опять не стал – убрал одеяло и лег на матрац. Хо теперь подошел и взял край того одеяла, аккуратно накрывая Джисона и утвердительно пару раз прихлопнув по ткани затем. Потом он взял Ханову руку и стал водить по ней пальцем, тихо что-то напевая своим медовым голосом. Джисон знал эту мелодию, но слышать её от Минхо было так приятно, что хотелось слушать еще и еще. – …В доме все стихло давно, В погребе, в кухне темно… – Жуть, – вдруг прокомментировал Хан. – Эй, спи давай, иначе страшилки начну рассказывать. Джисон фыркнул, повернулся к соседу и улыбнулся. Отчего-то знал он, что никаких страшилок ему не расскажут, лишь угрозы с каплей заботы. А Минхо нахмурился сильнее, приподнимая свои пухлые губы, да в ушах пунцом налился и рукой пихнул Ханову мордашку, чтобы обратно отвернулся. Ли знал много колыбельных, наверное, но заснул младший на середине второй, убаюканный чужим голосом и ощущением чужой ладони на своей. Утром Джисон сжал руку и проснулся от пустоты в ней. Все должно было быть не так, они должны были быть сцеплены вместе. Температура не ощущалась, но горло першило. На кухне мальчик налил себе воды и сел за стол, сонно упираясь взглядом вниз и вспоминая вчерашний день. Интересно, сегодня Хо придет? Так и до вечера опять балду носил, даже в ванне похимичил из маминых шампуней, гелей и бальзамов, только вот все с полки свалил случайно. Пришлось стул нести, чтобы обратно разложить, а не устраивать соревнования по прыжкам в высоту. В то же самое время, что и вчера опять пришел Минхо. Джисон был рад, сразу выбежал к тому, спросил, как в школе обстоят дела. – А какие у тебя одноклассники? Учителя? А учиться сложно? Вы там кушаете? Засыпал младший Ли, а тот ему отвечал. Так просто и понятно, без лишней воды, что Хан непременно находил в голове ещё вопросы, чтобы услышать еще раз полюбившийся голос. – У меня вообще в школе банда есть, и я там тоже состою, – ухмыльнулся старший. – Когда станешь повыше, то и тебя возьмут, там ребята классные, мы даже на заброшки ходили. Джисон в восхищении вылупился. Минхо для него точно стал тем, на кого Джисон хотел быть похож. Но как? Он ведь постоянно больной дома сидит от любого лишнего ветерка в его сторону. – Если я вырасту, то и болеть стану реже? – вдруг спросил Хан, поставив того перед вопросом. – Э, не знаю, но, во всяком случае, сделаю из тебя стратега, ты же умный, – ухмыльнулся он. – Кстати, ты уже выздоровел? Я в лесу такое место нашел, хочу тебя туда сводить. Младший еще сильнее раскрыл глаза, что был правда почти похож на белочку, ему еще так мама говорила когда-то давно, – А давай сейчас сходим, я уже правда почти здоров! Оденусь потеплее только и все! Мальчик в ответ помотал головой, не хотел ещё пускать без кожи вон. Сказал, что на выходных проводит, ну, Джисон и согласился, не Минхо же днями дома бродит с температурой, как безликий дух. Так и приходил Ли ещё все дни подряд вплоть до субботы. Он даже умудрился взять роль учителя один раз и Джисону было в разы интереснее слушать своего друга, нежели муторные взрослые голоса, которые каждый раз устало вздыхали, когда тот что-то не понимал. И сейчас они вдвоем стояли на пороге дома. Минхо заставил младшего одеться потеплее, хотя сам был в одних легких дырявых штанах и цветастой ветровке, но он строго ответил на это, что с его иммунитетом не такие большие проблемы. Как необычно получилось, Хан сначала думал, что Хо вон какой глупый, даже элементарных слов не знает, а оказалось, что тот быстро учится, он чуток и знает куда ударить, а где погладить, чтобы выгоду себе забрать. Только делает это в открытую, как бы авторитет зарабатывает и Хан отчего-то думал, что являлся он главой той банды. Поправив свой синий шарф и подтянув колючие рейтузы, Джисон повернулся к соседу. – Идем? Старший угукнул. Минхо стал его светом и лучиком в будущее.

***

И прошли у них два года. Джисон все также выходил из дома раз в сто лет. Мама с горем пополам накопила восьмилетнему Хану на ноутбук и перевела того на семейное обучение. Но с каким трудом эти деньги зарабатывались, что мальчик постоянно чувствовал вину за каждую мамину трату на него. Книг он больше стал читать, в интернете тоже статьи разглядывал – хотел быстрее вырасти и тоже деньги зарабатывать, чтобы у родной на шее не сидеть. Ли грубее становился, постоянно с Ханом пререкался, отговаривал от ученья, говорил, что бред это сущий, упускает младший юность, а последний зыркал злобно. Только привязанность вместе их держала, только с друг другом им не было скучно, не смотря на частые ссоры и трудности. Вдвоем больно себе делали, но оставляли так, как есть. Ли Джисона с бандой познакомил, но лидером не был сам Ли, а Чан – с душой большой и носом крупным, помогал он младшему всегда – показал окрестности, которых тот не знал, с учебой тоже помогал. Изначально семь их было в банде, но двое их покинули: Ким Сынмин переехал в другой город, а Ян Чонин слег под землю от бешенства – теперь их шесть и Джисон, эмпатично помянув умершего, познакомился со всеми. Ли Феликс – веснушчатое солнце, но голос, даже детским, басом отдает, мелькая. Хван Хенджин – аристократище еще какое – манерный, да и сам с изящными изгибами, но на деле забавный простак с заразительным смехом и был бы таким всегда, если б не его родители. Со Чанбин – шутник и силач, снаружи страшен своим взглядом, но внутри он мягок, безоружен, а ещё отзывчив и всегда придет помочь. Достаточно ли этого, чтобы понять, что группа их прекрасна, каждый разный и с изюминкой. Постоянно они навещали Джисона, когда тот опять на койку с кашлем ложился. Только вот хуже с каждым моментом мальчик болел – температура дольше держится, ходить труднее от слабости. Через два года совсем Минхо с Джисоном поссорился – не могли вместе усидеться. Ли все рушил и ломал, видел в Хане свою мать теперь – не было искр в этих беличьих глазах, внимания тоже в недостатке, а мягкие щеки трогать скучно. Не общаются теперь уж точно, по разным краям ходят, сидят в противоположных углах в хижине банды и общаются тоже в разных кругах. Такие разные, но оба серые – скучно и неинтересно, сколько бы не самовнушали те себе, что найдут еще собеседника, но все напрасно. Гордыня обоих разрушила все. Хан повзрослел слишком рано – в свои двенадцать уже первые деньги сам заработал. Его грамота была выше, чем у большинства девятиклассников, а мышление разностороннее, чем у многих искусствоведов. Он заработал свою первую тысячу в интернете за написанный проект по теме девиантного поведения. Он был умнее, шире в кругозоре, но почти неподвижен. Его круг действий циклично водился по его квартире, Джисон почти не видел белый свет, он его боялся, боялся потерять возможность хорошего будущего. Даже банда Минхо (именно Минхо, Хан не мог причислить себя к их компании) приходила и чуть ли не силой вытаскивала парня, но даже после нескольких попыток все оставалось безнадежным. Маме самой становилось все хуже, регулярно слегала с больными ногами, её вены страшно выпирали из под кожи. Джисон за свой счет отвел её к врачу. Двенадцатилетний мальчик душевно был тридцатилетним усталым мужчиной, у которого могло случиться все, что возможно из плохого. Минхо теперь почти не мелькал в жизни, младший лишь изредка вспоминал о нем или пересекался по их деревенской песчаной дороге. Да и времени не было. Но никто из них на друг друга не смотрел. Все думали о своем, о будущем, о семье. А будет ли у Джисона семья? Будет у него жена, дети? Кем он любим? От осознания становилось хуже, что желудок скручивало в спираль. Ли жилось то легче, возможностей побольше, аж завидно было Хану, когда тот смело прыгал по деревьям, через костер и речки, как дикий ловкий зверь. А Джисон-то тоже ловким должен быть, но не дала ему природа той мощи. Как бы в коляску парню теперь не сесть. В шестнадцать Хан переехал в общежитие одного из лучших экономических колледжей страны. Теперь тот жил в городе и мог свободно подрабатывать. Джисон регулярно отправлял маме деньги, а та слезно благодарила, вновь обретая улыбку счастья, что так ей не хватало. Смог себе он на психолога денег набрать, но, по итогу, у специалиста посерьезнее оказался. От депрессии и подобных болячек на протяжение года лечился и сейчас продолжает. Группу друзей себе нашел, жизнь по полной ощутил. К доктору еще во время первой зарплаты сходил, а тот прописал витамины и прочие медикаменты. Болеть и вправду стал он меньше, знакомые сказали, что, может, ещё и смена обстановки помогла. А ведь правда, Джисон с детства чувствовал себя запертым в клетке, думал, что его болезням нет предела и будет до конца жизни так носиться. Вот так все обернулось, только все ещё одно пятно не сходило с ленты воспоминаний. До сих пор тот помнил, как лохматый паренек в его голове рассмеялся из-за того, что Джисон разглядывал свое отражение в озере, не зная, что для него это была редкость. Хан точно помнил то знакомство, но не помнил имени мальчика, было ощущение, что вот-вот вспомнит, но постоянно убирал крючок раньше, чем на него насадится рыба. Хан точно помнил его черные волосы, постоянно ободранные коленки и внимательные кошачьи глаза. Сколько лет прошло с их последнего общения? Пять? Шесть. Шесть лет они не промолвились и словом с друг другом, не касались даже плечом. – Мам? – спросил в трубку Джисон, одиноко сидя на своей кровате, как только ему ответил теплый женский голос, парень воссиял. – Мам, а ты не помнишь того мальчика, с которым мы давно дружили? – Помню-помню, он сегодня приходил, – с хрипцой промолвила та. Сердце Хана пропустило удар. Приходил? Даже дышать на секунду стало невозможно, но юноша заставил себя оклематься и продолжил, – А зачем? Он спрашивал про меня? Он был зол? И вновь проснулась эта детская наивность, только знак был подан, что есть шанс вернуть все на места свои, так Джисон готов был тотчас сорваться с цепи. Насколько он вырос? На кого учится? А что с бандой? Вопросы сами по себе всплывали в голове и всех их хотелось задать только ему… – Спросил только, здесь ли ты, когда я ему сказала, что ты уже давно в городе учишься, то как-то помутнел он. Меня пряностями угостил, сказал, что сейчас опять уезжает из деревни надолго, хотел прощения просить. Слезы резко накатили изнутри, потаенные чувства сквозь щели пролезали, но, сохранив голос, Джисон продолжил, – А ты не давала ему контакты мои? Та отрицательно промычала и извинилась за оплошность. Хан сказал, что она не виновата и перезвонит попозже. Женщина понимающе согласилась и бросила трубку. Навязчивый груз тоски упал на сердце. Учиться больше не было желания, недели проходили мимолетно, а потом – еще быстрее, когда Джисон приехал к маме. Никого из ребят детства он не нашел, все разъехались, жили лучшую жизнь. Как теперь зацепки найти? На кого положиться? В том то и дело, что все люди, к которым он мог обратиться, уже давно уехали – Джисон упустил свои шансы, он опоздал. Все прошлое осталось в прошлом и ничего оттуда уже не взять, да даже не оторвать, не выкрасть. Пролежал он слезно всю неделю в своей старой детской комнатушке, он вспоминал их разговор, начавшийся из-за Халка, или как старший укладывал Хана спать, напевая колыбельные золотистым голосом. Было же им хорошо, почему все так разрушилось? Отчаянно всхлипывал Джисон, пытаясь вынюхать хоть какие-то задатки запахов его друга, но ощущал только соленые сопли в носу. И ехал он обратно в общежитие, смотря в окно и ни о чем уже не думая. Апатия накрыла с ног до головы. Друзья его по приезду взбунтовались, что такого с Ханом могло там стрястись, но ничего тот не сказал, только упал на кровать и уснул мертвым сном. Через две недели начнутся праздники, но настроения к ним даже не было, состояние далеких прошлых годов не спешило отпускать Хана. Даже его психотерапевт писать активно начал, упрашивал не забывать таблетки принимать, чтобы температура не добила того окончательно. Ах, как тот мальчик в душу вцепился, иногда хотелось вырвать из себя легкие с сердцем, чтобы не болело, чтобы стало легче. Надежд не оставалось, но будь, что будет – жить-то надо. И шел Джисон по колледжу, лениво переваливаясь с ноги на ногу, как томный медведь. Рядом Юнги шел, что-то в телефоне смотрел, вероятно, расписание, потому что редко тот мобильником пользуется. Зато Хосок постоянно с него музыку включает, как сейчас – по залу раздавались биты и басы, а сам парень шел по коридору навстречу двоим. – В столовке сосиски с тестом продают, поторопитесь, – улыбнулся музыкант. – Я уже попросил Чимина нам купить, можешь не волноваться, – спокойно, но громко ответил Мин, кладя телефон обратно в карман, а потом повернулся к Хану. – Сони, я не нашел ваше расписание, сходи сам к доске с ним внизу. Джисон угукнул, – Деньги за сосиску я чуть позже переведу, запара с зарплатой, – и развернулся к лестнице. На первом этаже виднелась огромная пробковая доска, где висели всевозможные бумаги со списками имен, предметов и что там вообще может быть. Джисон медленно шел вдоль нее, ища свое расписание на следующие дни, потому что по глупости забыл его сфотографировать еще в начале недели. – Мероприятия, кружки… Ученик семестра… Такое тоже есть? И кто тут? – Хан припустил взгляд, читая имена и на первой же строчке его пробило. Ким Сынмин. На первом месте в успеваемости среди остальных учеников. Неужели он был все это время так близко? Точно ли это он? Сердце забилось – это шанс? Джисон, конечно же забыв сфотографировать расписание, бегом сорвался к своим друзьям, они точно знали что-то о нем, учатся ведь третий курс. – Юнги! – заорал Джисон на все здание, заставив парня чуть ли не подпрыгнуть. – Юнги! Ты знаешь Ким Сынмина? – Ну… Знаю, но не… – Расскажи мне о нем! Дай контакты, мне надо с ним связаться! – отрезал Хан. – Я с ним пересекался буквально пару раз, не могу что-то о нем сказать, но попробуй спросить у Намджуна, мне кажется, что они схожи по характеру, может, они как-то связаны в одной теме, – пожал плечами хен. Джисон поклонился, отблагодарив Мина, на что тот лишь безэмоционально отвел взгляд и поторопил быстрее к его однокурснику, сказав, что тот в аудиторию их зашел, а пара скоро начнется. Ким сидел за столом, расслабленно перечитывая наверняка ещё давно выученные конспекты. Хан вытянулся в струнку, потому что даже с такого большого расстояния почувствовал строгую ауру мужчины. Его даже студентом не назовешь, слишком солидный. Младший вдохнул воздуха и отпусти все свои страхи и волнения, позволяя адреналину вырулить ситуацию, потому что это его последний шанс. – Вы… Намджун? – заикнувшись, спросил юноша, сразу обращая на себя железный взгляд, отчего стало еще больше не по себе. – Ты что-то хотел? – низким голосом ответил старшекурсник, анализируя взглядом. – И можешь дышать, я тебя не съем. Джисон судорожно выдохнул, пару секунд выравнивая свое дыхание и душу, зря он так испугался, хороший же парень, – Ты знаешь Ким Сынмина? Где его можно найти? – Сынмин… – задумался он. – Он в библиотеке часто с рабочими там контакты наводит, попробуй там поискать. Я, к сожалению, не брал его номер. Хан ниже прежнего поклонился и убежал из помещения. Десять минут оставалось, должно хватить. В библиотеке тихо было, только тихий лепет переговоров или монологов. Библиотекари спокойно сидели за компьютерами, что-то вбивая в базы данных с книг, но никого, похожего на того самого, нет. – Извините, вы не знаете, здесь случайно не был Ким Сынмин? – спросил он громким шепотом одного из работников. Молодая девушка подняла свои пуговки-глазки, разглядывая посетителя, а после, сообразив вопрос, приоткрыла губы в букве «О», – Был, точнее, вон, – она указала на столик за Ханом. – Он там сидит, только не шумите. Они неловко улыбнулась, а Джисон сотое спасибо сказал. Ноги сами зашагали, хоть и дрожали, как осиновый лист. Ким был изящен, тонок и искусен. Его холодный взгляд пронзал тут всех вокруг, казалось, что тот даже не дышит и не двигается, лишь изредка переворачивает страницы старой антиутопической книги с рваным корешком. Он был в своем мире – никто его не трогал, и он в ответ. Но лишь стоило пересечь Хану невидимую границу, как бездонные глаза ледяного короля оторвались от букв. И правда, тот был льдом, сразу на часы посмотрел – время важнее, но ждать ступорящегося Джисона не стал, сразу упрекнул за бездействие, – Ты так и будешь музой для статуи прикидываться или все таки что-то вымолвишь из своего рта? – Эм… Я… – слова в голове с места сорвались, стыдно за вопросы предстоящие стало. – Ладно, ты в детстве состоял в одной деревенской банде? В глазах старшего что-то промелькнуло, но сразу раскрывать таинства не стал, – Что тебе эта информация должна дать? – Там был мальчик, такой слегка агрессивный, но чуткий, а ещё глаза, как у кота! – Тише, – громким шепотом прервал Хана Ким. – Ты помнишь, как его зовут? Или хотя бы остальных? А Джисон не помнил никого. Он помнил очертания букв в его голове, но не мог их назвать. Все исчезло само по себе, он их не пытался забыть, почему он тогда помнил, к примеру, имя его умершей бабушки? Словно все они оказались сном. – Я не помню… – Как я должен понять о ком ты говоришь, если ты даже их имен не знаешь? – холодно отчеканил Сынмин, без интереса утыкаясь обратно в текст. Может он кого из их родных помнит? Мамы, папы… Сколько их вообще было? Шесть. А теперь еще Сынмин и… – Чонин… Это умерший мальчик? – тихо пробубнил Хан, но этого было достаточно, чтобы по библиотеке разнесся хлопок закрывшейся книги, от чего окружающие подпрыгнули на месте и злобно каждый зыркнули. – Чего ты хочешь от меня? – требовательно спросил брюнет, опять посмотрев на часы. – У тебя есть с кем-то из них связи? Я хочу вернуть кое с кем общение… – …Должен быть один от туда, но мы поговорим об этом после пары тут, осталась минута. Очень хотелось поскорее перемену теперь, но время предательски длилось слишком долго. Джисон то и дело, что включал телефон и смотрел на медленно растущие цифры на экране. Учителю дела до него не было, как и всегда, только и занимался тем, что болтунов ругал и нотации им читал. А от математики, ну, процентов двадцать говорил, отчего еще скучнее становилось. Все поля в тетрадке изрисованы, а сосед по парте уже в отключку упал, видать, ночью не спал, как обычно. Двадцать минут до конца. Хан нарисовал крестики во все клеточки почти на десяти разворотах тетради. Он пересчитал все виднеющиеся окна домов рядом с колледжем. Мысли так и тяготили юношу, от которых он на протяжении всего времени пытался избавиться. Что он чувствовал к тому парню? Были ли это правда теплые чувства или простая давняя привязанность? Разве Джисон мог забыть его слова о том, что Хан станет заикающимся зубрилой? Что мама ненавидит его? Что такие, как Джисон, потом не выживают? Спинка стула уже начинала давить на позвоночник, отчего становилось неприятно больно. Этот мальчик каждый раз начинал насмехаться, когда Джисон отстаивал свое, когда приходилось защищать себя. Зачем тогда он все это делает? Приезжал к маме в надежде найти шанс, бегал от человека к человеку, чтобы найти связь, а сейчас сидит и думает о нем. Может, это вера в лучшее? Может, этот эгоист поменялся? Звучит, как типичный сюжет жизни, когда девушка вернулась к бывшему, но такое обычно не заканчивалось хорошим. Тогда что делать? По ушам ударил дребезжащий звук, Хан свалил все в рюкзак и выбежал из класса, направляясь прямиком в библиотеку. Сынмина ещё не было, ну, куда уж ему торопиться, но долго ждать его не пришлось. Статная фигура появилась на проходе через пару минут. Джисон помахал молча рукой, призывая к себе, хотя холодный взгляд Кима все еще заставлял подрагивать. – Я когда-то давно переписывался с Чаном, он вроде лидером был этого бреда, – ровно начал хен, присаживаясь на сиденье. – Я нашел его номер в контактах, но, кажется, он больше не используется. В душе опять колоть стало, волнением обдало, но Хан сдаваться не намерен, – …Продиктуй мне номер, я попробую какую-нибудь его страничку найти. Сынмин кивнул и поочередно назвал цифры. Джисон их вбил себе в контакты и стал искать по соцсетям профили, к которым номер мог быть привязан. И обоим повезло, нашлась страничка одна, где Бан Чан был лет тринадцати. В друзьях нашли они его мать, а у нее посты недавние – буквально пару дней назад был один. Хан отписал ей приветственное письмо с мягкой просьбой дать контакты друга. Оставалось надеяться, что та не сочтет их за мошенников. Сынмин, казалось, тоже волновался, а потом вдруг предложил, – Как насчет отдохнуть за чашкой чая? – Думаю, это лучший вариант, – согласился младший. Кима действительно тут знали и даже почитали, что когда тот попросил принести чайник, то ему ещё прихватили и конфет. Парень с легкой неловкостью поблагодарил работников и присел обратно за стол. – Так вот, – начал он. – Я удивлен, что меня нашли по такой давней мелочи, ты очень упорный. Джисон помялся, ему это казалось хорошим качеством в нем, иначе не был бы сейчас тут, но все же засомневался в своих нынешних действиях, – Но правильно ли я все делаю? – Решать только тебе, но правильного и неправильного нет – если человек все рушил раньше, то это не значит, что он будет делать это и сейчас. Во всяком случае, ты ещё не дошел до точки невозврата и навряд ли еще скоро дойдешь. И Сынмин точно в яблочко попал. Джисон спохватился за телефон, на которое долгожданное уведомление пришло. Чанову маму пришлось не долго убеждать, та сразу сыну телефон отдала, а тот Хана без проблем узнал. Han Jisung: «У тебя есть контакты мальчика, который меня к вам в банду привел?»

Bang Chan:

«Ты про Минхо? Где-то было вроде, я ему с проектом помогал»

Han Jisung: «Если сможешь, то дай пожалуйста! Буду тебе очень должен»

Bang Chan:

«Да забей, я слышал, что ты в престижный колледж попал))) я рад, судя по всему, ты очень изменился в лучшую сторону – это главное»

Все также Чан был добр, бескорыстен, что Хан заплакать вновь тому в плечо захотел, как тогда. Когда хен пришел в хижину и завел беспечный разговор, медленными шажками все больше потягивая за проблемные нити Джисона. А слова из Хана сами стали литься, но не хотелось это останавливать, потому что Чан так понимающе, по-доброму смотрел, что ближе собственной матери на минуту стал. Старший прижал парня к себе, не брезгуя чужими слезами на своей кофте. Успокоил, поддержал, а потом они оба рассмеялись с какой-то там шутки. Ему бы воспитателем с такими умениями или психологом. Сынмин по ненадобности уселся в свою сторону и достал из портфеля ту же самую книгу, скорчив мину отвращения. Хан мельком глянул на того и про себя хихикнул – все же Ким был человеком. Но в конце концов брюнет предложил обменяться контактами, на что Джисон охотно согласился. К вечеру Чан скинул сразу инстаграм Минхо, который был вполне себе активным. Последняя фотография была выложена около недели назад, там парень мило прижался к своему коту. Сердце Джисона забилось до невозможности сильно. Его друг настолько вырос, повзрослел, даже волосы в рыжий покрасил, а одежда на нем, как по личному дизайну сшита – невыносимо красив. Остался у парня его упертый хмурый взгляд, а его губы все также по привычке приоткрыты на фото, мило оголяя передние зубки. Но Джисон ведь сейчас только на красоту ведется? Вдруг тот совсем не поменялся и все такой же самодумный эгоист? Точно-точно он все правильно делает? Сынмин сказал, что все можно будет вернуть. Хан дрожащими пальцами начал набирать сообщение своему бывшему другу, но то ли он такой придурок, то ли пальцы так соскользнули, но он отправил только первые две буквы вроде «Пр», а потом быстро добрал остальные три и следующим сообщением отправил «ивет». Парень откинул телефон подальше на край кровати, а сам зарылся в руках и скрутился в комок, ощущая себя самым тупым человеком в этом мире. Теперь все шло слишком быстро, потому что на телефон опять пришло уведомление и Хан медленно повернулся в другую сторону, разглядывая сообщение на экране. Обычное приветствие в ответ, ну конечно, формальности надо придерживать. Хан с обреченным вздохом взял мобильник обратно в руки и разблокировал экран, начиная печатать дальше. Han Jisung: «Я Джисон» Опять. Опять он не смог изъяснить все в одном сообщении, но этого точно должно было хватить. Минхо же помнит его имя, он должен все понять.

Lee Know:

«Джисон???»

«Стоп»

«Блять, это правда ты?»

«Я думал, что ты даже и вспомнить меня не захочешь…»

Han Jisung: «Можешь говорить сейчас?» Минхо позвонил первым без слов, Джисон же сразу ответил. Неловкое молчание повисло на трубке, но Хан первым набрался сил. – И… Куда ты переехал? Наверное, далеко… – Я ближе, чем ты думаешь. Хан заикнулся, а Ли продолжил заставлять уши обливаться бальзамом своим голосом, – Я очень скучал по тебе, мне стоило с самого начала признать ошибку… – Мне тоже не стоило так все бросать… – нервно решил младший вернуть тему обратно. – Так вот, где ты конкретно сейчас? – При твоем колледже есть ещё и вуз, – сразу загадочно заиграл хен. – То есть… Ты еще школьник? В одиннадцатом что ли? – напротив прозвучало согласное мычание. – Вуз… Ты в него хочешь поступить? – Бинго, но сейчас я в другом городе, но если я смогу, то в общагу заеду к ним или попытаюсь квартиру снимать. – Боже, это же все летом будет. – Ага, надеюсь, при личной встрече я извинюсь перед тобой в полной мере. – Хен, да забей, ты же уже извинился, – начал дрожащим голосом оправдывать Хан. – Это просто слова, я хочу сделать это нормально, – твердо заговорил Минхо в ответ. – Но разве главное не искренность? Ты не… – Я правдив и полностью себя открываю на деле, так что я хочу встретиться с тобой и… Если ты того хочешь. – Хочу. Так и начали оба общаться, заново узнавая друг друга. Минхо сильно изменился, Джисон был сильно удивлен, тот более аккуратным и тактичным стал, не говорит все, что на языке крутится, как раньше, но от этого даже немного скучно было. Их общение шло трудно, почти не было тем для разговоров, да и Ли все к экзаменам готовился, весь на иголках сидел. А Джисон… А Джисон мог только верить в того. Мало помалу те переписывались, созванивались, кидали друг другу фотографии, но той импульсивности из детства больше нет, как ветром сдуло. Хан боялся, что он так всю жизнь с ним будет общаться, он очень надеялся, что при встрече будет все совсем по другому. В июне все стало еще более гиблым. Джисона завалили по диплому и экзаменам, так тот и от стресса опять болеть чаще начал, что времени в обрез было. Минхо же экзамены сдавал, даже через немногочисленные сообщения чувствовался его трепет и усталость. Все было, как в болоте – утром с трудом встанешь, еле рюкзак соберешь, через силу лекции писать и так весь остальной день. Были силы только сидеть в телефоне, лежа на кровати, и тупо листать ленту соцсетей, но ни с кем не общаться, не включать долгие видео, потому что энергии на что-то мыслительное даже не хватало. Уже стандартных восьми часов не хватало для сна. Шкала желания пойти в магазин, купить сигареты и выйти на крышу здания закурить, а потом так ненароком упасть вниз у парня с каждым днем все росло. Но в конце месяца от большинства проблем парень избавился и смог войти в умеренный ритм жизни. Он возобновил общение с Сынмином, тот тоже был в завалах, но был даже не против сходить вместе куда-нибудь. В итоге, они оба устроили себе тур по поездкам в театры, теперь Хан даже на несколько процентов больше понимал людей, которые во всю восхищаются такими постановками, хотя Ким то и делал, что во время антрактов критиковал все и вся, например, что постановщики опошлили сюжет и совсем искоренили изначальные мотивы писателей прошлых веков. Джисон лишь молча кивал, но ничего не дополнял, всю школьную жизнь он не увлекался классикой, все в экономику лез. А Сынмин – наоборот, хотя с виду он больше на биолога похож, но размеры количества прочитанных им книг сильно впечатляли. В июле Минхо поступил. Когда он написал об этом Джисону, то второй с визгами принялся звонить тому. Хен выговорился про их наблюдателя, который только и делал, что докапывался до него за всякие мелочи – матов было выше крыши, но Хана это не смущало, наоборот – смеялся на всю комнату, странно, что соседи все ещё не прибили его. Минхо сказал, что чуть ли не каждый час проверял эти списки с поступающими, что после результатов он со своими друзьями напились в хлам. – А что с общежитием? Или ты снимать будешь? – Я пока не знаю, общага там выглядит убитой, да и хочется покоя какого-то, а мать сказала, что за аренду готова только половину платить, типо я самостоятельный мальчик и вся херня, должен сам деньги зарабатывать учиться. Только, ей как-то все равно, что мне жопа с учебой будет наверняка, а деньги такие на подработке я вряд ли накоплю, потому что мне еще и еда с одеждой нужны. – Ты уже находил какие-нибудь квартиры? – задумчиво спросил Хан. – Парочку, была одна самая нормальная, но она сорок пять тысяч в месяц стоит. Просто я даже в душе не чаял, как все в вузе будет, легче в общежитие заехать и ремонт там сделать свой. – Можем вместе снимать, я нашел тут работу хорошую, могу попробовать и тебя попросить к ним, у тебя как отношения с кофе? – В баристы меня хочешь? – уточнил Ли и через секунду продолжил. – Ну, я им подрабатывал в своем городе. – Если не уборщиком, – хихикнул младший на первый вопрос. – Хотя на тебе красиво бы смотрелась форма баристы, я им зарекомендую тебя, что ты там усердный и трюдолюб, не тупой и понимаешь с первого раза, – Принижаешь мои способности, – раздраженно ответил Хо, что Хан почувствовал нутром, как тот привычно закатил глаза. – Во всяком случае, было бы здорово, так хотя бы буду уверенней себя чувствовать. Джисон угукнул. – А переезжать когда будешь? – Да фиг знает, точно до начала учебы. Постараюсь, как можно раньше, чтобы освоиться успеть, – устало вздохнул Минхо, который, судя по звукам, включил микроволновку. Ли приехал через две недели. Джисон стоял на платформе под душным солнцем, высчитывая секунды до приезда поезда. Лишь тонкая ткань панамы и тень от бетонной колонны спасали от того, чтобы не свалиться на рельсы от обморока и не быть расчлененным на три, а может – две, как попадет, части. Середина лета выдается очень жаркой. Точно ли он готов встретиться с ним? Может, стоит уйти? Хотелось не только уйти, хотелось бежать на другой конец света, как мелкое животное, бегущее от волка, – со всех сил и не глядя назад. Стоило ли вообще предлагать снимать квартиру вместе? Тогда Джисон знал настоящего Минхо, но он от него ушел, потому что было плохо, а знает ли сейчас? Не знает. Хо изменился, а в какую сторону? – С вас сто рублей, – нахальным голосом проговорила цену бабка за прилавком одного из магазинов. – Чтоб я ещё раз тут покупал воду, – злобно пробубнил себе под нос Хан, зная, что его не услышат из-за сильного шума на вокзале. Парень положил купюру в монетницу и схватил воду, направляясь обратно к скамейкам на станции. Открыв бутылку, перед этим натерев до болючей красноты кожу на руке из-за неприхотливой крышки, Джисон влил в себя треть жидкости, постепенно оживая. Оставалось около двух минут до приезда поезда, думать было не о чем. Думать было страшно. Кровь с каждым толчком кипела все сильнее от ожидания. Ли сказал, что он накопил достаточно денег для первых трат, где-то больше ста тысяч. Но Джисон все равно волновался не только за возможное в будущем напряжение между ними, сколько просто за их безопасный путь до новой квартиры, чтобы никаких карт, паспортов и всего-всего не потерялось по дороге. Его паникерское мышление часто мешало: «А вдруг что-то случится?», «А вдруг то?», «А вдруг сё?». Джисон мысленно закатил глаза и переминулся на другую ногу, допив воду из бутылки окончательно, потому та сразу полетела в урну. Ну и зачем он её покупал? Все равно долго не протянула, а денег не вернешь. Какая досада. Ухо уловило частый стук где-то издалека. Джисон обернулся в сторону рельс и подбежал ближе, пытаясь разглядеть что-нибудь в далеке. Виднелась темно-зеленая точка, что постепенно увеличивалась и обретала детали. По коже пробежался холодок. Там был Минхо. Радоваться? Плакать? Визжать? Что делать? Хан был способен только стоять и смотреть, как минуты, секунды, а потом и милисекунды проходят перед тем, чтобы поезд все медленней приближался и стучал колесами. Глаза искали Ли в мелькающих окнах с людьми, но все слишком схожи. Джисон достал телефон, стал периодически смотреть на экран, если вдруг Хо напишет, а сам все также искал и искал. Из железной коробки муравьями стали выползать люди с чемоданами, сумками, рюкзаками и уставшими раздраженными лицами. Конечно, а как быть спокойным, пока едешь черт знает сколько времени в этой парилке, что уж точно под конец провоняла потом. Эхом отзывались чужие переговоры, крики, нытье, но Ли все нигде не было. Джисон не выдержал и позвонил, зная, что тому возможно будет не очень удобно говорить, хотя взяли трубку быстро, на удивление. – Ты еще не вышел? – Я иду вдоль скамеек из десятого вагона, – еле слышно сказал хен. Джисон развернулся левее и стал идти навстречу, никто не сбрасывал, – А я у четвертого был вроде… Стой, я тебя вижу! Хан сбросил и рванул к тому сквозь толпу, пока Ли глазами пытался найти первого. Рваное дыхание разносилось и сразу заглушалось среди чужого людского рева. Старший был все ближе и ближе, Джисон хотел уж кинуться на того. Но остановился. Они посмотрели друг другу в глаза так неоднозначно и мимолетно, что Хан прошел еще три шага между ними и обнял. Шесть лет они были в этой глупой ссоре, которой даже назвать сложно. Шесть лет никак не общались, не касались. И шесть лет страдали. Минхо удивленно дрогнул, но охотно прижал к себе в ответ, аккуратно касаясь кончиком носа чужой шеи. – Скучал? – вдруг тихо спросил старший. – Очень, – ответил Хан. И заплакал. Тело не хотело слушаться, только сильнее дрожало, а руки больше хватались за спину Ли. Так страшно было заново потерять его, ту половинку себя, которая стала ею в первый же день знакомства. Он задыхался от своей любви, что вырвалась из ящика Пандоры. Хан таил в себе тоску, превращая её в страх и ненависть. Все годы жил он так в туманной чаще леса, отрывая от себя части кожи и, даже не замечая, что был весь в крови, а половина органов вперемешку уже перемолота друг с другом. – Хани, все хорошо, – ласковым прозвищем позвал того Минхо. – Ты так вырос, раньше я все время был на голову выше тебя. Грудная клетка задрожала от смешка. Ли чуть ли не полностью держал младшего на себе, но тот все же был еще в состоянии хотя бы держать себя на ногах и говорить в ответ, – Раньше… я хотел стать, как ты. – Зачем? Ты же таким умным был, я тебе наоборот завидовал. – Ну и что, что умный. Вот если бы был смелым, – стал спокойнее перечислять тот. – прямым и открытым, то и ума не надо. – Намекаешь опять? – Нет, в том то и дело, что ты быстро учился. – Боже, давай это в квартире обсудим, – посмеялся Ли, а потом слегка отпрянул. – Ты как? Джисон протер покрасневшие глаза и кивнул, – Нормально, прости, что так… – Да, забей, такси уже ждет, надо поторопиться. Да, забей. Джисон хмыкнул, а потом взял две сумки Хо, оставляя ему один чемодан. Ветер дул через приоткрытое окно машины, Джисон теперь дышал не ватой, а нормальным воздухом. Он облокотился на стекло и прикрыл веки, оставляя контроль дороги на попечение его соседа. Колени противно слипались вместе, но сумка между парнями не давала ничего поделать со своими неудобностями. Таксист попался спокойный, не как типичные бородачи, что постоянно с включенным радио, на котором миллионный раз крутятся песни ещё с того времени, когда Джисону было года четыре, так еще и постоянно о чем-то своим громким голосом с акцентом говорят и спрашивают, что хотелось просто выйти из машины. Но было тихо, никто ничего не говорил – все отдыхали. Солнце забирало силы килограммами, даже не возвращая хоть крупицу обратно. Джисон проснулся от влажной руки на своем плече, что аккуратно потрясывала его в попытках разбудить. Хан сонно зевнул, открывая болючие глаза, и посмотрел на Минхо, который глядел пуговками так виновато, что совесть сама заставила заткнуть свой рот от нытья и выйти из машины. Они приехали. Как же долго Джисон этого ждал, словно не день, а все годы жизни. Ли все также молча вел их в один из подъездов, где их встретила девушка. Черт знает сколько времени Хан простоял у квартиры, пока Минхо разбирался с арендой, что умудрился задремать, облокотившись о стену. – Хани, – послышался громкий шепот рядом. Джисон открыл глаза и тяжелыми шагами ввалился в теперь и его квартиру. Он удосужился положить сумки вдоль стенки и кое как снять обувь. Интуитивно зайдя в одну из комнат, Хан нашел большую кровать и плюхнулся на нее всем телом, даже не снимая плед, к чему все эти прелюдии? Хан в общежитии обо всем предупредил, так что может спать хоть весь день. Перед тем, как заснуть, парень услышал щелчок и приглушенные шаги, видимо, Минхо закрыл дверь. И Джисон слегка улыбнулся сквозь дремоту, так приятно, что его без слов поняли. Так приятно, что это был Хо. После сна ощущения были ватные, как днем, хоть сейчас наступил вечер. Комната за весь день нагрелась, а окна были закрыты, вот и душно. Джисон поднялся на локти и с затупленным разумом стал пытаться понять, о чем вообще первым думать. Для начала, он решил проверить его сожителя. Вдруг он его обманул и свалил обратно домой. Хан хмыкнул, но тут же забыл о своих предположениях, когда почувствовал дурманящий запах с кухни. Ноги сами понесли в соседнее помещение. Джисон украдкой выглянул из-за угла и увидел Минхо. Второй еле слышно помыкивал себе что-то под нос и лопаткой переворачивал котлеты на сковородке. Капля кипучего масла вдруг попала на ладонь старшего, на что тот сразу дернул рукой, огорченно шипя на такую неожиданность. «Милый» – подумал Джисон. Невыносимое желание обнять хена сзади било в груди. Будут ли они в будущем семьей? Смогут без слов касаться друг друга, зная, что никто не против? Готов ли Джисон принять нового Минхо и готов ли Минхо принять нового Джисона? Будут они все также кусочками пазла для друг друга? А впрочем, сейчас не важно. – Что готовишь? – появился вдруг Джисон сбоку. Ли опять дернулся от неожиданности, но его взгляд тут же смягчился, – Куриные котлеты, ты их вроде в детстве любил, я не знал, что еще приготовить тебе. – Я даже не помню, когда говорил тебе о них… – Когда мы ходили вместе плавать летом. Ты есть захотел, а мама взяла с собой только бутерброды, ну, и ты начал так жалобно смотреть, а мама сразу такая: «Прости, у нас не было курицы для твоих любимых котлет» – я рядом стоял и в памяти как-то отложилось… – И потом мы поссорились… – с сожалением дополнил Хан. – Мы много упустили, – посмеялся старший. – Нагоним. Минхо угукнул. Это точно.