be careful with me.

      — умница. ты просто молодец, Лиза.       мама целует в щёку и возвращает табель мне в руки. я молча киваю уже десятый год подряд и иду в свою комнату.       не понимаю, чему она так радуется, как сумасшедшая? оценки как оценки. может чуть выше, чем у большинства, но всё те же крючки и палочки. как они вообще мне помогут? по моему скромному шестнадцатилетнему опыту могу сказать — никак.       табель летит в самую последнюю полку под стопку тетрадей, к девяти остальным таким же важнейшим бумажкам.       действительно хотела бы я знать о вещах, которые реально имеют значение. но о которых я ни сном, ни духом.              только иностранные языки, которые даются мне удивительно легко, формулы и теоремы, в которых я пока не нашла практического применения в жизни.              по ним высшие баллы без труда.              как получить «отлично» по построению отношений с ровесниками, борьбе с паническими атаками и постоянной тревожностью, хуй его разберет. этому почему-то в школе не учат. хотя я бы с радостью записалась на такой курс. чёрт, да я бы даже его оплатила.

***

      бродить по пустой школе очень необычно. последний звонок был вчера, и большинство учеников уже успело свалить как можно дальше от этого здания. я их не виню и прекрасно понимаю.              в тишине школьных коридоров раздаются только мои неторопливые шаги, и это необычное чувство. будто без детей это здание потеряло свою душу и крепко заснуло до сентября.              понимаю, что ты не можешь любить или не любить школу. по сути, это всего лишь здание. отвращение внушают люди. отравляя ни в чём невиновное место.               мне нравится, что здесь никого нет. специально выбрала такой день, чтобы сдать книжки, когда никого не встречу из своих одноклассников.               по пути в библиотеку, проходя мимо кабинета директрисы, слышу голоса людей. а я-то думала, что в школе уже не будет никого из учителей.               дверь приоткрыта, и невольно я прекрасно слышу, о чём говорят. видимо, мама какой-то нерадивой ученицы доказывает в очередной раз нашей директрисе, что её дочь лучшая, а это все остальные говно.              — нам пришлось не раз переезжать, поэтому Кристине не впервой менять школу.               — и какие же складывались у неё отношения с коллективом на новом месте? — дежурный тон. понятное дело, директрисе, Лауре Альбертовне Лукиной, не терпится поскорее закончить этот разговор и свалить в заслуженный отпуск.               — почему бы не спросить у меня? Я ведь сижу напротив Вас.              в кабинете нависает пауза, и я останавливаюсь, прислушиваясь. это новый голос, который, видимо, принадлежит этой Кристине. спокойный, сдержанный, немного с хрипотой, но что-то наглое есть в его нотках.               — Кристина, прекрати дерзить, и не вмешивайся, пока тебя не спросили, — шикает на неё женщина.              как по мне, ничего ужасного эта девчонка не сказала, но политика «помалкивай в тряпочку, пока взрослые разговаривают» работает на ура. даже если вы обсуждаете ребёнка, который сидит рядом с вами.              — конечно, мам. может мне вообще подождать за дверью, пока вы тут мне косточки поперемываете?              — Кристина, — Лаура Альбертовна непосредственно обращается к ней, — ты бы хотела учиться у нас?                     — ваше место не лучше и не хуже всех остальных школ, которые мне пришлось бросить.              — и почему Вам приходилось так часто менять школы?              в кабинете раздается какой-то шум, и мама этой девушки нервно покашливает, суетливо елозя по стулу. голос же девушки не меняется. она убийственно ровно говорит:              — видимо, мои родители совершенно ошибочно думают, что это поможет им меня исправить. и самим сбежать от дурной репутации, которую я им приношу.                     — Лаура Альбертовна, — вмешивается её мама. даже через дверь чувствую эти раздраженные нотки и то, как женщина напряжена. — иногда ребенку очень трудно влиться в новый коллектив. вы же знаете, какие порой бывают жестокие дети.               я хмыкаю, прислоняясь к стене. интересный у них выходит разговор. если они реально хотят попасть в эту школу, то эта Кристина как раз делает всё возможное, чтобы этого не случилось.              — я это отлично знаю, я работаю здесь уже тридцать лет, — с усмешкой произносит Лаура Альбертовна. — и также знаю, что иногда дети по доброй воле попадают в неприятности, без всякой помощи коллектива. — тонкий намек из разряда «а уж не ваша ли дочь дохуя Д’Артаньян?» — Кристина, ты не могла бы нас оставить на несколько минут? мы обсудим с твоей мамой формальные вопросы.              это так вежливо нужно избавиться от проблемного ребёнка, чтобы он не слышал, как его будут поливать. учитесь, детки, пока мастера живы.              — далеко не уходи, — напоследок холодно бросает её мать.              только успеваю отбежать от своего места, как эта Кристина выходит из кабинета, плотно закрывая за собой дверь. высокая. я ей, наверное, буду по плечо. ростая белая футболка и чёрные узкие штаны. ничего вызывающего, и в то же время капельку дерзко. возможно, из-за манеры держать себя.                     я стою со стопкой книг в руках и, как последний тормоз, не могу пошевелиться. чувствую себя Бейби из Грязных танцев, которая, увидев Патрика Суэйзи, не смогла брякнуть ничего умнее, кроме «я принесла арбузы».              нужно, наверное, что-то сказать, чтобы она не поняла, что я подслушала их беседу. но девушке, кажется, абсолютно плевать на моё присутствие.              она отходит от двери и прислоняется спиной к стенке. вытягивает из кармана пачку сигарет. втыкает одну в рот. сказать, что я в ахуе, значит, ничего не сказать. я смотрю на неё и её сигарету, как баран на новые ворота. прямо в коридоре? перед кабинетом директрисы?              — ты не знаешь, где у вас тут курилка? — приторно вежливо растягивает слова эта девчонка, когда видит, почему я на неё пялюсь. мне более неловко, чем ей, хотя я ничего дурного не сделала. ну, кроме как постояла под дверью и зачем-то подслушала их разговор.              — я не курю. но обычно все выходят за спортивную площадку.              — понятно, — противно щёлкает зажигалкой снова и снова. и смотрит. супер внимательно. хули я тут стою столбом? — значит, туда соваться не будем.              она очень странно говорит. неспешно, растягивая гласные в словах. непонятно, то ли манера такая, то ли выёбывается. но меня это напрягает.              помимо сигареты, прицепившейся к её губе, больше ничего из ряда вон она не делает. стоит смирно, погрузившись в свои мысли. только постукивает ногой в такт какой-то своей мелодии, которая играет лишь в её голове.              ну и чудила.       я даже забываю, что шла в библиотеку, так меня отвлёк вид девчонки, как будто не от мира сего.                     — ты хочешь перевестись сюда? — какого хуя я вообще пытаюсь поддержать беседу? иди себе по своим делам и перестань на неё пялиться.                     Кристина переводит на меня взгляд, а я чувствую, как вспотели ладошки.              — как, ты говоришь, тебя зовут?             — я не говорила. Елизавета.              правильно, нахуя представляться, если ты уже и так подслушала её имя. вместе со всем остальным.              — вполне возможно, что я буду здесь учиться, Лиза. если понравлюсь этой старой ханже. а такое почти никогда не случается.              дверь открывается, и моему взору предстаёт её мать. я внутренне выдыхаю, что наш тет-а-тет прервали. за эти пару фраз, что мы перекинулись, я почувствовала только долбанное напряжение, сковавшее меня.              — до свидания, Лаура Альбертовна. и спасибо за понимание, — бросает она на прощание нашей директрисе и не видит, как усмехнулась эта Кристина. такой вид «собеседования» ей явно не впервой проходить.              не знаю, почему, но мне не хочется, чтобы её, Кристину, взяли в нашу школу. голубые похуистичные глаза надолго застряли в моей голове, а её тягучий голос прокручивался снова и снова.       странная она.