be careful with me.

      я часто задумывалась, зачем люди снимают ужастики. и зачем есть люди, которые их смотрят.       пощекотать нервы? испугаться, чтобы получить свою дозу адреналина?       я ненавидела фильмы ужасов. вот всей душой. всё в них меня раздражало. и даже дело не в страхе. а в том, что в мире хватает своего дерьма. зачем ещё добавлять его в искусство.       но это был вечерний сеанс, и больше ничего приличного уже не крутили. а домой идти не хотелось.       последнюю неделю я только и делала, что торчала дома, так как где-то умудрилась подхватить простуду. только победители по жизни болеют летом.       на кассе уставший парень с безразличным лицом спросил, есть ли мне восемнадцать. это для соблюдения правил, поэтому я не нервничала. Невозмутимо ответила, что конечно есть. паспорт никто у меня не проверил.       — Лиза, привет!       кто-то хлопает меня по плечу, и я резко оборачиваюсь. в последнее время я слишком нервная.       Виолетта Малышенко, она учится в параллельном классе, но у нас дополнительный урок биологии вместе. такая добродушная девушка, что рядом с ней я ощущаю себя сатаной. слишком много позитива.       — привет. никогда бы не подумала, что и ты угораешь по страшилкам.       у Виолетты тут же меняется лицо, походу она не знала, на какой фильм я иду.       — д-да, почему бы и нет?       мне кажется, ей просто нужна компания. не видела, чтобы она особо дружна была с кем-то в школе. но ведь она всегда может сказать нет.       — дайте нам ещё один билет, пожалуйста.       кассир безразлично протягивает билеты и зевает во весь рот.       — ты в порядке? — спрашиваю у Виолетты.       — конечно, — заикаясь, ищет своё место. — не против, если вместе сядем?       никогда не вздрагивала на скримерах. это такая предсказуемая хуйня, что исчезает весь элемент неожиданности. звук резко пропадает, картинка замирает и, кажется, только дебил не поймет, что сейчас выскочит какой-то страшный ублюдок.       вот на такие фильмы нужно ходить с лучшим друганом, чтобы поржать со всего абсурда происходящего. но рядом Виолетта подозрительно притихла и все сорок минут фильма ни слова мне не сказала. сама её трогать я тоже не сильно хочу.       мы сидим почти в пустом зале в центре, и только на задних рядах парочка человек занимаются своими делами. которые очень далеки от просмотра фильма.       мне так скучно, что начинаю смотреть по сторонам, параллельно поглощая попкорн.       в темноте взгляд натыкается на подозрительно знакомую фигуру на три ряда впереди. по силуэту длинных волос, собранных в конский хвост, трудно ошибиться. Кристина сидит в одиночестве чуть ли не у экрана, расслабленно вытянув ноги на ряд впереди.       вот кому похуй на скримеры.       последний раз, когда я её "видела", был у её дома, когда стала невольным свидетелем их с матерью перепалки. откладываю в сторону попкорн. аппетит резко пропал.       на следующей неделе уже начнётся школа. и снова этот круговорот из домашки, дополнительных занятий и зубрежки. но я даже этому рада. очень надеюсь, что отвлекусь, и не буду думать о посторонних вещах. о которых как назло думается слишком часто.       я даже не спросила у Крис, в каком классе она будет учиться, моём или параллельном. понимаю, что мы вообще по-человечески ни разу не говорили толком.       происходящее на экране увлекает меня ещё меньше и, откинувшись на спинку, я просто пялюсь на Захарову. идеальное преступление. она даже не знает, что я здесь, а одергивать себя желания нет.       интересно, почему она так поздно здесь? тоже не хочет идти домой или она любительница такого жанра кино?       — Лиза, прости, я сейчас.       Виолетта пулей вылетает из зала, чуть не спотыкаясь о мои ноги. я возвращаюсь в реальность и удивлённо смотрю ей вслед. потом перевожу взгляд на экран, где как раз сейчас милый социопат отрезает кому-то ногу. в подробностях. что за прелесть.       надо посмотреть, как там Виолетта.       в зал возвращаться уже совершенно не хочется. глупая была затея с самого начала. зачем вообще было терпеть и идти на фильм, который только напугает тебя до усрачки?       пока Виолетта опустошает желудок в уборной, до меня доходит простая истина. дело ведь не в фильме. просто впервые за долгое время кто-то вообще согласился составить ей компанию и отнёсся как к подруге. хотя, херовая, наверное, из меня приятельница вышла. раз я даже не заметила, как ей некомфортно. полностью потерялся в своих мыслях.       — Вил, я на улице тебя подожду.       она вымученно угукает через кабинку, и я с облегчением выхожу на свежий воздух. вряд ли кто-то из нас хочет продолжить просмотр.       боже, как бессмысленно. иногда я и сама не знаю, сколько ещё выдержу так тупо убивать время.       — ты пропустила лучшую часть.       слышу за спиной размеренный голос Кристины. может я и не была настолько незаметной, как мне казалось.       — какую? где все умерли?       — оказалось, что всё это было кошмаром главного героя. как банально, правда?       она становится рядом и прикуривает сигарету. ночью так тихо. осталось буквально парочка тёплых дней, прежде чем осень ебанёт со своими дождями.       — ты давно не заходила в кафе, — невзначай кидает. надо же, ей разве не похуй? — обычно каждый день приходила.       поворачиваю на неё голову, сталкиваясь глазами. она подносит сигарету ко рту, и взгляд цепляется за разбитые руки. грёбанная Афанасьева.       — странно, что ты заметила. обычно я не вхожу в число твоих клиентов.       — а есть какая-то разница, кто тебя обслужит?       — никакой, — соглашаюсь с ней.       Захарова молча продолжает курить, а я снова и снова натыкаюсь взглядом на её сбитые костяшки. не могу в себе это удержать. не могу не прокручивать в голове сцену их драки.              — будь осторожнее с Афанасьевой. она абсолютно отбитая.              — да неужели?              мне вообще сейчас не до сарказма. у неё только-только начал сходить синяк с лица. хоть кто-то к этому должен отнестись серьёзно.              — без шуток. у неё брат мент, и даже если Настя прирежет кого-то в переулке, она будет последней в списке подозреваемых.              вот хули я переживаю за это больше, чем сама Захарова? даже бесит.              — с чего ты взяла, что я́ не абсолютно отбитая?       выбрасывает сигарету и выпускает дым через нос. вспоминаю слова Мишель о том, что и Захарова отмудохала Афанасьеву будь здоров. и всё же что-то не тянет она на психичку. если судить чисто по моим внутренним ощущениям.              Захарова улыбается, наверное, впервые за всё время нашего знакомства и говорит:              — боже, ну и выражение. кажется, всё, о чём ты думаешь, у тебя написано на лице. такая открытая.              хуй знает, что это значит, но на оскорбление вроде не похоже. я опускаю глаза вниз и бубню себе под нос:              — просто не хочу, чтобы она снова тебе навредила.              не знаю, услышала ли она, но на улицу, наконец, выходит Виолетта, у которой всё ещё зеленоватое лицо. бедная.              — ну как ты? — подхожу и осматриваю её внимательнее. вот угораздило же меня выбрать именно ужастик.              — всё в порядке. я просто перед фильмом съела, видать, что-то не то.              естественно. если ты не можешь расчленёнку посмотреть с приятельницей, чтобы тебя ни разу не вырвало, какая из тебя подружка. вот, блять, дичь. передо мной ей не нужно хорохориться.              — расслабься. фильм полное дерьмо. мне тоже захотелось вырвать чисто из-за сюжета.              — может вас подвезти?              оборачиваюсь на Захарову, думая, что мне послышалось. сегодня с её стороны я услышала больше, чем за все три месяца. она и вправду очень странная девушка.              — тебе разве по пути? — не хочу, чтобы везла. и плевать, что уже часов одиннадцать и на великах ехать совсем влом. сначала делает вид, что меня не существует, а потом решает проявить вежливость. ещё и заставляет за неё переживать. в пизду.              Кристина приподнимает бровь и молча открывает дверцу машины, кивая Виолетте. заднюю дверь. мне оставляя возможность сесть на переднее сиденье.              удивительно, но Виолетте вообще похуй на то, что с Крис она даже толком не знакома. может она маньячка? ей бы поскорее оказаться дома, чтобы снова не опустошить желудок. заскакивает быстрее, чем я даже успеваю подумать, и мне ничего не остаётся, как тоже сесть в машину.              прикольно ехать всю дорогу в тишине. вообще не неловко ни грамма.              Виолетта на заднем сидении едва не спит уже, и у неё явно нет настроения говорить. Кристина на правах водителя не отвлекается от дороги. не так много развлечений, кроме как рассматривать салон, искоса поглядывая иногда на Захарову.              она очень спокойный водитель. никуда не гнала, на поворотах была предельно аккуратна, и я расслабилась. хотя обычно всегда нервничаю, когда езжу с кем-то, кому не доверяю.              — можно? — спрашиваю разрешения и тянусь к магнитофону. потому что невыносимо молчать с ней. когда, блять, хочется засыпать вопросами.              — конечно. только потише сделай, твоя подруга уже отрубилась.              Крис усмехается уголком губ и смотрит в зеркало заднего вида.              — Бля. — Блять, Вилка. ты киданула меня с ней наедине. я нервно заёрзала на сидении, но Захарова и бровью не повела. ей п о х у й. я забыла. — где ты научилась так водить?              — часто брала машину брата. лет с четырнадцати. всё дело в практике, там ничего сложного.              — ты ведь не из тех, кто даёт имя своей машине, правда? — улыбаюсь. мне удобно на пассажирском сидении и никогда не тянуло водить.              — «маленький ублюдок»? — как бы примеряя, тянет Кристина. у меня вмиг вытягивается лицо. мне не нравится эта ассоциация. учитывая, как всё закончилось с этой машиной и её владельцем. — да шучу я. нет, никаких имён. тем более, это пока не моя машина.              она сворачивает на перекрёстке, как откуда ни возьмись, нас пытается подрезать тачка. я даже не успеваю испугаться, как Крис слишком резко тормозит, так, что меня сразу откидывает вперёд. я была пристёгнута, поэтому ремень сработал отлично. а вот сзади слышу, как Виолетта возмущённо ойкает и врезается в моё сидение.              машина, которая хотела нас обогнать, даже не останавливается и на большой скорости несётся дальше.              — твою ж мать! — Виолетта потирает ушибленное плечо, но помимо этого, с ней всё в порядке.              — Кристин, ты как? — несколько испуганно смотрю на неё. она вцепилась пальцами в руль, стеклянные глаза совершенно ничего не выражают. осторожно прикасаюсь к её плечу. её трясёт. — с тобой всё в порядке?              она переводит на меня взгляд, и холодок идёт по спине. понятия не имею, слышала ли она меня. глаза смотрят сквозь, и чтобы привести её в чувство я легонько хлопаю по щеке. она такая холодная.              — я в порядке, — отскакивает от меня и сбрасывает руку. что ж, это тоже реакция. главное, что отморозилась.              больше она ни слова не произнесла, а я даже не смела лезть. просто поблагодарила, когда она довезла меня до дома, и старалась не воспроизводить в памяти это застывшее лицо. вот что действительно страшно. а не эти придурочные фильмы ужасов.