Тьма сражает лишь тех, кто её боится

      — Будь осторожна и не разгоняйся слишком сильно, mija!       — Я всегда осторожна, ты же знаешь, ма, — отмахнулась та и кратко обняла матушку, после чего подхватила рюкзак и направилась к выходу под обеспокоенным взглядом матери. — Всё, я пошла.       — Удачи, милая. Буду рада послушать твои впечатления вечером.       — Хорошо!       Оказавшись на всё ещё по-летнему тёплой улице, девушка сделала глубокий вдох освежающего лёгкие воздуха и подошла к своему мотоциклу. Ласково похлопав по его сиденью в приветствии, она достала из центрального кофра шлем и аккуратно зафиксировала его у себя на голове. Оседлала свой верный транспорт и слегка замешкалась. Первый день новой жизни был готов встретить её с распростёртыми руками. По крайней мере, она на это искренне надеялась. Пускай первого сентября у первокурсников и не было никаких занятий, однако предстоящее знакомство с одногруппниками было не менее важным. Ведь теперь у неё наконец-то был шанс проявить себя среди тех, кто разделял как минимум один её интерес, раз они поступили на тот же профиль, что и она. Шанс завести друзей. Ярко улыбнувшись от этой окрыляющей мысли, она воодушевлённо направилась к заветному университету.       Забитая машинами дорога её ничем не удивила, ведь пробки были обыденным делом для девятого часа рабочего дня. Благо обтекаемый медленным потоком автомобилей мотоцикл позволял ей относительно быстро преодолевать любые препятствия. Поэтому хоть она и выехала лишь за пятнадцать минут до начала приветственной речи ректора, до величественного и простиравшегося по всей улице здания девушка добралась вовремя, оставляя себе ещё десяток на то, чтобы рассмотреть будущих коллег и, может, познакомиться с ними.       Оставив мотоцикл возле металлического ограждения продуктового магазина, она взглянула на своё отражение в стекле блестящего в солнечном свете шлема и попыталась привести свои тёмные кудри в порядок. Что, впрочем, никогда ей не удавалось. Не удалось и сейчас, поэтому, на мгновение задержав взгляд на своих разноцветных глазах, смирилась с типичным результатом и убрала защитный аксессуар обратно в кофр.       Остановилась она возле середины кампуса, а, насколько знала, нужно было ей в его правый конец, на котором разместилось небольшое поле, что сегодня было подготовлено для приёма тысячи первокурсников.       Пройдя пешком оставшееся расстояние, она увидела огромное сборище людей, одетых в обычную летнюю одежду, ведь требованиями университета не был установлен обязательный формальный внешний вид. Чему лично она была невероятно рада. На ней рубашки и пиджаки смотрелись довольно нелепо, учитывая состояние кожи. Поэтому и сегодня она предпочла белую футболку и красную ветровку, что скрывали хотя бы её руки и грудь. Однако спрятать запятнанную шею, лицо и собственные глаза у неё не было шансов. К глубокому сожалению, что змеёй переплетался с её выступающими венами. Но это ведь не будет досадной помехой для людей, что собрались в будущем стать учителями, верно? Учителя должны быть добрыми, толерантными и принимающими по отношению ко всем без различия. Так она считала, даже если её собственные таких качеств никогда не демонстрировали. Но то была школа, а это высшее учебное заведение. Совсем иной уровень.       Улыбаясь, она начала продвигаться по рядам студентов к осколку общества, над которым кто-то высоко держал широкую табличку с номером её группы. Однако её солнечная улыбка закономерно спала, стоило людям из неё взглянуть на её лицо и поспешно отвернуться, не реагируя на попытки представиться ничем, кроме как шагом в сторону.       Радость и воодушевление, что чрезмерно переполняли её со вчерашнего вечера, теперь медленно оставляли на растерзание томной ненависти, неумолимо утекая из ранее сияющих глаз. Лишь один человек не отвернулся — высокая девушка, что, казалось, единственная пришла в белой рубашке и брюках. Впрочем, она вообще никак не отреагировала на неё, лишь слегка подвинулась, когда один из отступивших студентов задел её кратким касанием плеча.       Встав рядом с ней, обладательница карей и синей радужек, что, почему-то, отпугивали не меньше белых пятен, громко вздохнула от начинающего нарастать разочарования. Однако от мыслей своих она была отвлечена речью ректора, воспринять целостно которую ей не удалось. Слишком был скучен текст и вял голос. Но долго эта мука не продлилась, и вскоре она двинулась за одногруппниками, которых вёл молодой преподаватель в главное здание университета, что мрачно возвышалось у них над головами. Слегка угрюмо пристроившись в самом конце образовавшейся шеренги, она старалась запомнить переплетения усеянных чёрно-белыми портретами и застеклёнными полками с наградами коридоров, вернуться в которые ей придётся уже завтра.       Спустя пару минут непрерывной ходьбы она последней дошла до обширного кабинета, вместившего в себя больше пятидесяти человек. Однако тут её уже ждало неприятное последствие в виде полного отсутствия свободных мест. Точнее, ей так показалось из-за стоявших вдоль пастельно-зелёной стены ребят, косо взглянувших на неё.       Что было странно, ведь приглядевшись, она заметила, что свободное место имелось за предпоследней партой первого ряда, которую в одиночку занимала девушка с заметно бледным лицом. Та самая, что пришла в деловом стиле. Не теряя времени, она сразу же прошла к ней и хотела было опуститься на стул рядом, однако тот оказался оккупирован небольшой фиолетовой сумкой. Вокруг них послышались удивлённые вздохи и перешёптывания, но сама бледная девочка спустя пару ударов истошно бьющегося сердца милосердно убрала сумку на пыльный деревянный подоконник с другой стороны от себя.       Освободившийся стул с высокой спинкой был поспешно занят, после чего последовало тихое обращение к новоиспечённой соседке: «Спасибо. Я — Луз».       Та слегка повернула голову к ней и лишь на мгновение встретилась взглядами. И за это долгое мгновение по изуродованной шее Луз прошёлся целый каскад отрезвляющего льда. Позолоченный взгляд соседки был абсолютно пустым, лишённым всякого пламени жизни. Девушка отвернулась, потеряв к ней и эту каплю, возможно, возникшего интереса.       Не дождавшись ответной реплики, Луз нервно сглотнула, стараясь порадоваться тому, что это был хотя бы не негатив, а просто игнорирование.       Обратив взгляд вперёд себя, она оглядела человека за преподавательским столом, который что-то просматривал в стопке бумаг, лежащих перед ним. Видимо, пока что у неё снова было время заняться чем-нибудь другим.       Сами собой глаза её скосились на девушку рядом. Не без зависти Луз отметила, как красиво выглядела её тонкая изящная шея, слегка виднеющаяся благодаря незастёгнутой первой пуговице ослепительно белой рубашки. Поднявшись взглядом по её нежной коже, она постаралась рассмотреть аристократичный профиль лица, на которое благосклонно падал солнечный свет из упрямо тянувшегося к потолку окна рядом.       — Будь любезна — прекрати, — проговорил вдруг невольный объект её пристального внимания чётко, но так тихо, что, наверняка, услышала её только затаившая дыхание Луз, которой и предназначалось это бесстрастное указание.       Голос её был таким же пустым и не выражал ничего из того, что обычно встречало Луз, когда она случайно нарушала чужие границы — ни опоясанного недовольством раздражения, ни крохи редкого любопытства. Это были лишь безликие слова, однако проверять, что будет, если им не вторить, почему-то не хотелось.       — Прости, — быстро пробормотала Луз, обращая непоседливый взгляд к преподавателю, что, отложив бумаги через несколько минут, встал перед новыми студентами и начал уже свою речь. К счастью, гораздо более оживлённую, чем у его главного начальника.       Она честно старалась слушать внимательно, однако ничего особенного произнесено не было, только типичные напутствия, что нужно и учиться, и вести себя хорошо. Единственным, что Луз посчитала важным отметить, было имя этого человека, который, как она поняла, будет вести сразу три предмета у её курса — Розé Марéн.       Закончив с базовым учебным инструктажем, он повёл их на показ основной территории их учёбы. Два корпуса, столовую, библиотеку и полчаса спустя они остановились возле входа в спорткомплекс, в котором для них в ближайшие два года будет проходить физкультура, и только тогда мистер Марен сообщил, что на сегодня они были свободны, но завтра он будет ждать их на лекции так же в девять утра.       Всё это время Луз старалась держаться подле хоть и пугающей, но нейтральной девушки, однако теперь решила вновь попытаться наладить контакт с кем-нибудь более открытым.       «Эй, ребята, кто-нибудь хочет сходить в кафе либо просто прогуляться, чтобы познакомиться поближе?» — обратилась она к расходящимся сокурсникам, но обратило внимание на неё не более десятка человек, а на само предложение не ответил никто. Лишь косые взгляды и нескрываемые нелестные комментарии новым приятелям — такова была судьба её предложения.       Нахмурившись с ноткой печали, Луз, тая надежду, повернулась к «пустой» особе, которая, в отличие от остальных, с идеально прямой спиной уселась на скамейку подле стены и достала книгу, а не ушла в каком-либо направлении к хранившей прохладу тени.       — А ты? Хочешь всё-таки познакомиться со мной? — вновь заговорила она с ней, подходя на расстояние вытянутой руки. — Я куплю тебе кофе. И мороженое. Всё, что захочешь, — изо всех сил скрывая отчаяние, предложила Луз.       Та подняла взгляд, мертво блеснувший золотом в лучах дневного солнца, и хоть и лениво, но всё же покачала головой.       Луз с силой закусила нижнюю губу, сдерживая нахлынувшие слёзы, что горько обожгли веки изнутри — это был первый день новой жизни, а жизнь была всё так же отвратительна. Никто не захотел даже представиться ей, не говоря уже о том, чтобы протянуть руку дружбы.       Глубоко погрузившись в свои острые переживания, она и не заметила, что в пустом взгляде появилось что-то иное. Всего лишь тусклый, но всё же присущий только живым существам отголосок чего-то слишком неясного, чтобы именовать.       Вытерев непрошенную и всё равно такую частую для её жалкого существования влагу быстрым движением ловких пальцев с белыми фалангами, Луз сжала руки в кулаки и уже развернулась было прочь, как девушка безразлично произнесла:       — Эмити.       — Что? — резко остановилась она, неверяще уставившись на ту, что уже подняла пред лицом тонкую книгу — «Письма незнакомке» от Андре Моруа.       — Ты — Луз. Я — Эмити, — с расстановкой пояснила Эмити, не являя лица.       Несколько секунд Луз безмолвно смотрела на мягкую обложку, смаргивая ресницами остатки разочарования. Сама не заметила, что задержала потяжелевшее дыхание, пока не выдохнула рвано.       — Спасибо, — искренне поблагодарила она. Вновь не дождавшись последующей реакции, Луз направилась к оставленному возле способного утешить её сладким магазина мотоциклу, задумчиво смакуя на языке имя «Эмити» и отчётливо понимая, что оно представляло собой её крупнейший успех за сегодня. Как и за последние несколько лет.       Она не могла этого видеть, однако ей казалось, что спину её провожали уже не такие уж и пустые глаза. Ведь пустой человек никак не отреагировал бы на её грусть, верно?       Ведь так?