Твои глаза, как океан...

Самозванец только и мог, что послушать парня напротив и наконец замолчать, прерывисто и рвано дыша. Он точно знал, что его просто так не отпустят. ㅡ Какого хуя ты творишь? Че тебе надо? ㅡ беспрерывно начал спрашивать сосед, пока Антон пытался кое-как молчать. ㅡ Я тебе уже отвечал на этот вопрос, разве нет? ㅡ поднимает свои стремные темные глаза на Лёшу. ㅡ Я тебе говорил не мешать. Я предупреждал обо всем тебе повторить еще раз? ㅡ Зачем ты мучаешь бедного пацана? Зачем ты заставляешь его страдать? Что тебе с того, что он будет появляться и дарить свою радость? ㅡ Ты, видимо, не понимаешь, как это все работает... ㅡ усмехается Антон. ㅡ Мне не нужен он в голове. Не нужен, понимаешь? И что ты мне сделаешь? Что? Хес чуть обмякает, но продолжает крепко держать самозванца у хлипкой матовой стены. ㅡ Ударишь? Напоишь чем-то? Все это отразится на твоем любимом Вовочке. ㅡ Антон высокомерно улыбается, смотря на то, как меняется лицо оппонента. ㅡ Вы такие голубки, ей-богу. Ты и сам не замечаешь, как заботишься о нем, а он плачет за стенкой. Губанов прищуривает взгляд, непонимающе качает головой, смотря на эмоции Антона и слушая каждое его слово. За окном шел громкий дождь, стучал по крыше и по прозрачному окну, люди куда-то быстро бежали, а Лёша и Антон устроили целую эмоциональную войну. ㅡ О чем ты вообще? ㅡ Думаешь, что я не знаю, что там у Вовы на уме? ㅡ усмехается парень, закатывает глаза и цыкая. ㅡ Я многое не знаю. Не знаю, что вы задумали с Денисом. Но об этом, думаю, догадывались все, только ты, мой дорогой сосед, тупишь. ㅡ Ты обкурился? Я нихуя не понял, ㅡ чуть отмыкает Лёша, ослабляя движения. ㅡ Вова поуши в тебя втрескался. И все. Молчание, прерывающееся звуком дождя и автомобилей, что разгонялись и ехали по грязной Москве со скоростью геометрической прогрессии. А вот до Лёши доходила фраза намного медленнее. Сначала было явное отрицание. ㅡ Точно обкурился, ㅡ гоготнул Лёша, отведя взгляд в сторону. Антон опустил веки и широко улыбнулся, увидев начальную эмоцию. ㅡ Ты серьезно думаешь, что я поверю в это? Провокация. Однако потом перед глазами пробежались те самые воспоминания. Тот день, когда они повалились вместе под дождем и Вова чуть не плакал, краснея и бледнея. Когда он жался к сильному телу и боялся отпускать его. Когда он начал говорить что-то про его девушку, заикаться, а потом быстро убегать. Когда его глаза блестели во время того, как Хесус накрыл его руки своими. Осознание ударило в голову. Это была правда. Семенюк и правда был влюблен. ㅡ Володя как идиот бегает за тобой, а ты как в обычных мелодрамах его не замечаешь... ㅡ выдыхает с усмешкой парень. ㅡ Думаешь, как я стал доминировать? Он слаб, соседушка, слаб, потому что влюблен. Постоянно бегает и рыдает от того, что ты стонешь со своей бабой за стенкой. Разве это так незаметно? ㅡ Ты... Ты этим серьезно пользуешься? Зачем? Это так низко, блять, ты... ㅡ Глаза бегали по чужому лицо, а затем руки совсем ослабли и отпустили ворот майки. Антон спрыгнул на пол и отряхнулся, улыбнувшись. ㅡ Это что-то наподобие бизнеса. Делай, что хочешь. Я предупредил тебя, мой дорогой друг. У Лёши аж в глазах потемнело и все закружилось. Неужели... Неужели все так? Неужели Антон стал доминировать только из-за невзаимной любви Вовчика к Хесусу? Неужели это все было... В груди появляется неприятное чувство, разливающееся по всему телу. Чувство ответственности за состояние Вовы, чувство вины. И самое главное, чувство безысходности. Он никак не мог спасти Семенюка от Антона. ㅡ И... Хах, ты снова все знал... ㅡ быстро проговаривает Хесус, поправляя свое синее старое худи, в котором постоянно любил ходить по улице. Денис сидел напротив него, сложив руки перед собой в замок и тяжело вздохнув. Какой раз уже Лёша догадывается обо всем, узнает это, а потом делает выговор об этом Коломийцу. Они сидели в маленьком кафе где-то ближе к центру города, за столиком у незашторенного окошка. Мыслей у обоих очень много, они не могут не думать о том, что произошло. Что пошло не так. Когда пошло не так. ㅡ Ну... Ну мало ли, что мог этот уебок сказать, Лёш, ну сам посуди, ㅡ пытается хоть как-то оправдать себя Денис, конечно понимая, что ничего не выйдет. Жалкие попытки не вызывают никаких эмоций, кроме мнимого разочарования, так что Коломиец мигом затихает. ㅡ Ден, только не ври мне, ㅡ быстро отрезает Лёша на попытки парня отвертеться. ㅡ Это важно. Если Вова и правда влюблен в меня, это значит, что с каждым разом, когда я его отталкиваю, он слабеет. И появляется этот... Антон. Фу, блять. Последнее имя он с трудом выдавливает без плевка. Ему настолько было противно от того, что творил этот парень-личность, что на месте прямо не сиделось. Хотелось так и дать ему по морде, но нельзя. Вовочка. ㅡ Да, ㅡ наконец с шумом выдыхает Коломиец, шмыгая носом и прикрывая свои голубые глаза. Губанов сразу опускает тяжелую голову. ㅡ Да, это так. Я не стану больше врать насчет всей этой хуйни. Ты должен был догадаться рано или поздно. Хесус беззвучно кивает и поджимает тонкие губы. Руки не находят себе места, бегают из стороны в сторону. То на стол, то под него, то на колени, то на шею. Это ужасное чувство. Какое-то ощущение вины и просто плохое самочувствие. ㅡ Он был в тебя влюблен с того самого момента, когда впервые увидел осознанно. Если я точно помню, то он с тобой почти не говорил, это было что-то вроде ебатни с первого взгляда... ㅡ Денис почесывает за ухом, осторожно переводит взгляд на Хесуса и теперь говорит более уверенно. ㅡ Вова не такой как ты, Лёш. Ты знаешь, он робкий и ранимый до глубины души, хоть и пацан. Я боюсь за него, я сейчас единственный кто у него есть — Хесус задерживает воздух в своей груди. Хотелось просто кричать от переполняющих ужасных чувств. Он понимал абсолютно все, что испытал Семенюк, и это просто разбивало его душу на тысячи маленьких осколков, которые ранили его сердце. ㅡ Я не представляю, что с ним будет, если ты его оттолкнешь. Прошу, сделай вид, что ты этого не знаешь. Мне страшно за Вову, ему и так сейчас просто хуево... ㅡ Денис умоляюще смотрит на парня напротив, бегает глазами по серьезному и напряженному лицу и стучит тонкими пальцами по столу. Кофе уже давно выпит, но усталость и отчаяние не щадили никого из них. ㅡ Хорошо... Хорошо, я не буду. Я не хочу его ранить. ㅡ Спасибо, Лёш, это правда очень важно. Только вот Губанов прекрасно понимал, что теперь случится. Просто ужасное состояние у Семенюка, и это еще не все. Парень не до конца понимал в какие моменты Вовчик появляется в теле, как его поддерживать в таком состоянии и изучать. Сейчас им правил Антон, и это было просто неутешительно плохо. Какие действия надо было предпринимать далее, чтобы добиться хотя бы какого-то ощутимого результата? То есть, сделать Володю счастливым? Все так туго доходило до его мозга. Это действительно было не очень. Да куда там, просто ужасно. Что можно было сделать? Ничего больше не будет так, как прежде. Хесус запутался в самом себе, не знал, как ему себя вести. Что нужно будет говорить, каким тоном, с каким посылом? Все это сейчас играло важную роль в размышлениях парня, не отпускало его ни на секунду. А как еще? ㅡ Насколько сильно он?..ㅡ неловко почесывая пальцами свою репу, спрашивает Лёша у Дениски после продолжительной паузы быстрого диалога. ㅡ Лёша, он плакал у тебя за стеной. Это заставляет Хеса снова замолкнуть, громко сглотнуть и представить намиг эту страшную картину. То, как Семенюк прислоняется к матовому куску гипсокартона, ногтями соскребает кусочки бежевых обоев, пытается не вслушиваться больше в те звуки, что были прямо там, прямо за стеной. Мурашки со скоростью геометрической прогрессии пробегают по смуглой коже и дают о себе знать. Волосы аж дыбом на руках бледных встали, настолько Хесус это натурально представил. ㅡ Братан, прошу, чем меньше знаешь, тем лучше, ㅡ отрезает взволнованно Коломиец, сжимая в руке смартфон. ㅡ Тебе вообще не стоит вдаваться в подробности всей этой истории. Все, блять, вроде и так понятно... ㅡ Да вроде... ㅡ вздыхает томно Хес, пятерней зачесывая немного распавшуюся башню назад. Тяжело было говорить о том человеке, который страдает от невзаимной любви, а ты тот самый человек, в которого он влюблен. Это неловко, это страшно и грустно. ㅡ Просто я волнуюсь. Честно, блять, мне было так похуй, но просто взбесило, что кто-то может себя так вести. Я про Антона. ㅡ Я понял. ㅡ Ну вот... Типа, блять, у меня ж вроде своя жизнь была, а тут Вова на голову свалился. ㅡ Лёша до скрежета сжимает свои белоснежные зубы. Ненависть к виновнику торжества так и пропитывала его насквозь, несмотря на тоску и сочувствие к Семенюк. ㅡ Мне теперь надо помочь, но я даже, блять, не знаю, как. Прекрасно, сука. ㅡ Что делать, Лёш. Я то же самое испытываю уже несколько лет. Нам надо постараться, и мы сделаем все это сами. Просто нужно было обсудить дальнейшие действия. *** «Ты все еще не здесь, ведь так?» Сообщение вмиг отмечается двумя серыми галочками в телеграмме. Однако же не синими, потому что Вова не заходить в сеть с понедельника. Все это время Лёша не решался заходит в злополучную квартиру: страшно. Страшно снова увидеть Антона, его противный взгляд, осознать все заново. Семенюк завел себе вторую сим-карту, чтобы хоть как-то иметь связь со своими друзьями и рассказывать им что-то. Именно на этот неактивный на данный момент номер сейчас Хес бездумно писал сообщения. Смысл этого? Лёшка сам не знает. «Я и не знаю, когда ты объявишься.» «Бля, я волнуюсь. Пиздец, это настолько странно, правда?» «Это из-за меня ты потерял контроль, и я пиздец как сожалею...» «Ты же из-за меня плакал, да? Прости, я чето запизделся про Алину, а про тебя вообще не подумал...» Каждое сообщение вылетает только из головы неосознанно, просто как поток мыслей Лёши. Он был почти что несвязный, но это не мешало ему продолжать. Пальцы тряслись и печатали все с тупыми ошибками, но он все продолжал, не обращая внимания. Лёша даже плевал на то, что «Т9» чуть ни разгоняется до скорости света, чтобы исправлять хоть что-то. «Я надеюсь, что ты вернешься и снова улыбнешься мне» «Надеюсь, что ты простишь меня и поймешь» «Блять, я просто... Да, ебаный твой рот, я плевал на тебя, но сейчас признаю, что хочу тебе помочь. И для этого я приму все свои усилия» «Я впервые хочу кому-то помочь» Лёша аж вспотел. Зажмурив свои глаза, он попытался удалить все, что только что написал, но тут что-то заставляет его остановиться. Странная вещь, которая показалась ему одновременно прекрасной и ужасной. Первое сообщение отмечается прочитанным, потом второе, третье... Глаза бегут судорожно по экрану на иконку и имя собеседника. Онлайн. Боже. «Придешь?» Лёше и слов лишних писать парню не надо было. Он срывается с места, подскакивает с дивана и небрежно на него кидает смартфон. Тот, подобно ебучему тиктокеру из рекомендаций, отпрыгивает от него и чуть на пол не валится, но Губанову как-то глубоко похуй, он даже дверь за собой не закрывает. Не до этого. Прошло две недели. За это короткое, но проведенное с пользой время, Лёша и Вова сроднились. Они узнали друг друга лучше, общались намного чаще и чуть ни всю ночь напролет, рассказывая смешные и странные истории из жизни, обсуждая то, какие плохие дороги нынче в России и перекидывались милыми смайликами. Вову немного напрягало то, что иногда Хес его игнорировал. Но это было нормально, все-таки, у этого человека есть собственная жизнь, которой он занимается. В конце концов работа и любимая девушка. Вове с Алиной не довелось познакомиться. Он знал о ней только из уст Лёши, да и то, слова о том, насколько она трудолюбивая, честная и добрая приносили Вове неудобства и боль. Губанов старался говорить об этом как можно деликатнее, не задевая чувств, понимал, что парню неприятно из-за влюбленности. Но он не выдавал себя; попусту не мог, это могло бы затруднить их общение, их и так легкие и прекрасные отношения. Однако Вовчику удалось о ней узнать много чего хорошего, так что бояться за то, что Губанов в плохих руках, не стоило. Вова доверяет Лёше, а Лёша доверяет Вове. Тонкие, но крепкие нити этого доверия разрушить не мог никто. За исключением всего одного человека. Он появился неожиданно для Семенюка. Просто парень заснул, но не проснулся как обычно. Его вытеснили, и вытеснили бесцеремонно и резко. Антон зажигает сигарету и судорожно закуривает, выпуская дым. Он прикрывает глаза и наслаждается странным, но в то же время приятным запахом. Сейчас бы задуматься о жизни, о своих поступках... Но самозванец на все это глубоко плевал. Не хотелось просто походить на этих мыслителей. А что он по жизни делал не так вообще? Просто проснулся в чужом теле и управляет им, вот и все. Ему плевать на то, что Лёша волнуется за своего мальчика, плевать, на то, что Вовке плохо. У него теперь своя жизнь, которая проходит в барах и на гулянках, где можно было подзаработать на сексе и продаже чего-нибудь запрещенного. Парень глубоко вздыхает и сжимает губы, чувствуя в себе присутствие Семенюка. Он быстро бьет себя по груди и рыкает, затыкая в себе это ощущение. А затем, чтобы отвлечься, поворачивает взгляд в сторону барной стойки. Его глаза загораются как пламя во время поджога деревянного дома. Антон видит довольно миловидную и чертовски сексуальную девушку с красивыми волосами и большими формами, которые он медленно очерчивает взглядом. Это в его сстиле — увести девушку из бара, в стельку пьяной, а потом заняться с ней грубым сексом, прижимая ее голову к постели и втрахивая куда только можно. Утром она убегала в жутком похмелье, ничего не понимая. Иногда, конечно, нравилось брать деньги за свои труды, но Антону просто нравилось издеваться. Особенно, если ты выходишь сухим из воды после такого, потому что в большинстве случаев девушки не помнили ни имени, ни лица. И вот сидела очередная кандидатка на жесткий секс и предмет наслаждения Антона. Он подходит к стойке и садится рядом с девушкой, крича бармену: - Самого крепкого виски этой даме! Девушка удивленно поворачивает голову на Тошу, который невозмутимо кидает на нее взгляд. Не каждый день тебе незнакомец покупает недешевые напитки, да еще и крепкие. - С чего это Вы решили, что я хочу сейчас выпить? - спрашивает красотка, ухмыляясь спонтанности парня. Ее глаза бегают по лицу Антона, а затем нос раздаженно дергается. Видимо, не понравился. - По Вам это видно, - улыбается самозванец, приподнимая брови. Кандидатка закатила глаза и усмехнулась снова. Черт, это перетекает во что-то совсем непонятное. Похоже на легкий флирт, только девушка, похоже, так не считала. - Хотите соблазнить меня? - на это Антон всплескивает руками, так как его планы были почти раскрыты. - Извините, конечно, но у меня молодой человек есть. - Тоша выдыхает сквозь улыбку. Но вот девушка вообще не воспринимает всерьез парня, похожего на персонажа из аниме, но тот сдаваться точно не собирался. ㅡ Я всего лишь купил вам виски, а Вы уже причислили меня к ебланам отбитым каким-то — отвечает на это парень, вскидывая пятерней челку наверх. Настырный и отбитый, вот была правда. Прикидывается паинькой, чтобы получить желаемое, играется глазами и завлекает в игру. ㅡ Крошка, а Вы не промах. - К партнерам меня причислили? Вы быстрый, но я повторюсь, у меня есть пара. - Красотка усмехается. Сейчас в голове гуляло много противоречивых мыслей, но ничего серьезного и не было даже в планах. Выпить она любила в компании, а сегодня, например, никто с ней не последовал. - Да ладно, я ничего такого не сделал. Просто назвал Вас крошкой, а мне нельзя? - Круто, урыл. — Девушка со смехом пожала ему руку. С каждым разом он становился все обаятельнее и привлекательнее, но только как собутыльник. Честно, в планах было сразу же его забыть, но выпить за счет кого-то не помешало бы. Что в этом такого? - Скажем так, называй меня Вова. По прозвищу, кстати, Антон больше. Можешь меня Антоном называть, мне так легче. - Алина, — произнесла в ответ девушка и улыбнулась. ㅡ Очень приятно. Кажется, она совершила большую ошибку, когда согласилась на его алкоголь. Уже через час он шел с пьяной девушкой к себе домой, заводил ее в квартиру и запирал дверь на ключ. Вся красная, с помутненным сознанием и расфокусированным взглядом, Алина лежала на кровати и не помнила уже собственное имя. Она забыла, что у нее есть парень, как имя этого человека и что сейчас произойдет. Аля просто помнила, как ее жестко втрахивали в постель, а она разрывалась от головной боли и какой-то необъяснимой слабости. Ее насилуют, а она не понимает, кто это делает. Но самое главное, она не понимает, что прямо за стеной находился и крепко спал ее парень. На утро голову Алины окутывает необычайная боль и похмелье, когда слипшиеся глаза с трудом открываются и осматривают несколько секунд стену. После долгих разглядываний мелких пылинок на стене и потолке, девушка понимает, что это не очень похоже на ее родную квартирку на окраине Москвы. Тело болит и сковывается от каждой попытки сделать хоть какое-то мелкое движение. Черт, не так она представляла свое пробуждение. Наконец поднявшись с положения лежа она понимает, что на самом деле не у себя дома. Какие-то цветы в углу, стол с дорогим компьютером, мониторами и удобным креслом, зеркало, которое кое-как починили, видимо, от несчастного случая. А самое главное, слышны звуки включенного душа и мужской голос. Черт, что же Аля натворила... Ее напоили, видимо, изнасиловали (она сделала такой вывод, потому что лежала на кровати абсолютно голая, а на шее и запястьях были ярко-красные отпечатки), так еще и она не помнит, как звали этого человека. Какой-то полнейший ужас. ㅡ Черт... Черт, черт, черт, нет... ㅡ чуть не плачет Алинка, прикрывая свое личико руками и отчаявшись окончательно. Но делать было нечего — надо было бежать, пока еще чего плохого не случилось на трезвую голову. Девушка в спешке собирает свои разбросанные вещи по полу, кое-как одевается, не расчесываясь, хватает свою сумочку и в ужасе и страхе убегает из этой злосчастной квартиры. Черт, где она вообще? Куда ей идти? Что ей теперь делать? Расфокусированный взгляд не мог сосредоточиться на чем-то одном. Ошарашенные глаза бегали из стороны в сторону, разглядывали этаж, на котором Аля оказалась, а потом резко останавливаются на до боли знакомой черной двери со стоящем на входе мусором в синем пакете и написанной вверху цифрой «восемьдесят девять». Грязный серый коврик на пороге, который как будто хотели постоянно выкинуть, но забывали из-за дел и банальной лени, побитая плитка на полу. Девушке резко приходит осознание того, где она находилась прямо сейчас и где она сейчас ночевала. Она, похоже, переспала с соседом своего парня. В страхе того, что сейчас, возможно, ее поймает этот ужасный человек и снова попытается сделать что-то незаконное, Алина подбегает, спотыкаясь, к спасительному месту и тарабанит по двери и уже чуть ли не рыдает. Кажется, она действительно допустила просто ужасную ошибку, познакомившись с неизвестным ей человеком. ㅡ Кто там так ран... ㅡ послышалось вялое ворчание за стеной, а затем резко прервалось, когда в проеме показалась растрепанная, трясущаяся Алина с размытым макияжем и слезами на глазах. ㅡ Аля? Че за хуйня?.. Уже через несколько минут девушка сидела на диване вместе с не менее ошеломленным Лёшей, который точно не готов был увидеть рано утром перед очередным отчетом свою даму на пороге в таком ужаснейшем виде. Ее трясло; с момента прихода она не произнесла ни слова. Девушка только и могла, что тихо плакать в грудь своему парню и что-то невнятно шептать. Губанов не хотел мешать ей успокаиваться. Он знал, что произошло действительно плохое событие, раз Алина пришла именно к нему. ㅡ Аль, блять, что произошло? ㅡ наконец разрывает тишину Хесус, закусывая нижнюю губу и боясь сказать что-то не то. ㅡ Объясни, пожалуйста, я... ㅡ Прошу, только... Только прости, прости, что так безрассудно и хуево поступила, я не знала, чем я думала... ㅡ трясущимся голоском лепечет Алина, прижимается лишь сильнее, хочет быть ближе сейчас. ㅡ Что? О чем ты вообще?.. ㅡ пальцами Лёша проходится по спине. ㅡ Я вчера была в баре... Девочки со мной не пошли, я была одна, а потом... ㅡ тараторит хрипло девушка, прокусывает губу до крови. ㅡ Этот человек, он подошел ко мне и споил меня. Лёш, он... Я не помню, что было, как это было, Лёша... Лёша... Лёшенька, это был твой сосед... Хесуса со всей силы пробивает током, состоящим из осознания и наконец принятия того, что произошло. Буквально вчера за стеной у него насиловали девушку, а он не знал. Он даже и неподозревал, не думал о том, что там может происходить... Боже. У Лёши вытягивается лицо, да так, что все маленькие морщинки, до этого не видимые глазу, отображались в самом максимальном качестве картинки. Глаза его загораются ужасом, осуждением соседа (кем бы он ни был) и злостью к человеку, что сотворил такое с его девушкой. Зубы автоматически сильно стискиваются и скрипят под сильным напором, губы искривляются в неприятной и разъяренной гримасе. ㅡ Как... Как блять этого мудака звали?! ㅡ вскрикивает резко и громко Хес, отчего Алина отмыкает и заплаканным взглядом пытается разглядеть в Лёше хоть немного пощады к соседу. Но, кажется, в нем ничего такого не осталось. Кажется, его уже не интересовало, на кого нужно будет кричать и проклинать всякими разными словами. Просто чувство той самой несправедливости жизни не давало ему никакого морального покоя, не давало ему вздохнуть глубоко. То Вова, то Аля... Что дальше? Что будет дальше? ㅡ Я... Я не помню его имени, он так меня напоил... Но я даже плохо помню, про что мы говорили... ㅡ Прошу, солнце, имя. Имя — это важно. Девушка вытирает свои потеки из туши и слез, устраивается на диване поудобнее; кажется, сосредоточиться, когда твой парень так агрессивно настроен, было слегка трудновато. Ей предстояло прокрутить все воспоминания того самого вечера, чтобы вспомнить банально его имя. Там были какие-то странные пьяные разговоры про политику, и обсуждения, затрагивающие темы детских домов, наркотиков и стресса. И как вообще они это обсуждали, как дошли до этого? Перед ней, как будто в старых фильмах, прокручиваются эпизоды не с самыми приятными событиями. То ее ослабшие запястья грубо прижимают к изголовью кровати, то дрожь от резкой боли пробегает по всему телу, то они снова сидят за деревянной барной стойкой и выпивают стопку за стопкой. Но кажется, тот тип пил не ту крепкую водку и виски. Его светлые, похоже, покрашенные и ломкие волосы спадали на лоб, поблескивающие глаза в каких-то цветных прожекторах смотрели глубоко в душу, его странная мешковатая одежда - все это раз за разом образовывалось в потаенных уголках разума несчастной Алины, которая даже поверить не могла до конца, что это по-настоящему. Но вот, в один момент в памяти всплывает лицо этого человека и движения пухлых искусанных губ, которые отчетливо произносят что-то. Что-то на букву «В», движутся вниз-вверх... Боже. Кажется, Алина вспомнила это плохо запоминающееся имя. ㅡ Вова, ㅡ вдруг произносит девушка, вызвав у Лёши есьма неоднозначную реакцию. ㅡ Что еще раз? — Вова. Его точно звали Вова. Он был таким обаятельным и милым, как я могла поверить... ㅡ повторяет Аля с некоторым уточнением, даже после этого не обращая внимание на просто до сумасшествия ошарашенного Лёшки. Нет. Нет, это не мог быть этот малыш, это не мог был быть этот стеснительный и робкий человечек, что смущался от каждого комплимента и так жаждал любви. Но... Он жаждал любви?.. Жаждал любви, которую Хес разделял не с ним, а с его девушкой... Девушкой, которая, кажется, ломала Вовчику всю жизнь. ㅡ Он... Блять, он как будто из мультика вышел. Был в такой свободной одежде, вроде бы среднего роста. С такой странной ухмылкой, ㅡ вспоминает деталь за деталью Аля, приводя своего парня в еще больший шок. ㅡ А его глаза... Тут Хеса пробило. Точно, точно, черт возьми, глаза! Это единственный способ проверить то, что это был Антон. Нет, это не мог быть Вова, не мог он сделать это из-за... Ревности? ㅡ Глаза! Блять, скажи цвет его глаз! ㅡ вспыхивает, раскрасневшись, Лёша, хватаясь за худые плечи девушки. ㅡ Я... Ох, это... ㅡ намиг Аля теряется, жадно глотая воздух в волнении и страхе, но вскоре смутно начинает вспоминать. В синих прожекторах, кажется, могли мелькать только одни глаза. ㅡ Кажется... Кажется, голубые, я точно не помню... Он сильно меня напоил, но, наверно, голубые. Этого Лёше было предостаточно. Хотелось кричать, плакать и метаться из стороны в сторону от осознания того, что Вова, блять, способен на такое из-за простой ревности. Неужели Губанов и правда о нем что-то не знал? Неужели у этого мальчика есть темная сторона помимо Антона? Неужели он даже хуже этого обмудка, который пользуется слабостью людей? Первый ужас и страх перерастают постепенно в отчаяние и некую разбитость, потому тот человек был действительно важен Лёше, родной сердцу. Человек, которого хотелось обнимать и защищать, который вызывал в душе самые разные спектры эмоций, просто пал в глазах Хеса. А потом все это перетекает в злость. Необычайную злость и агрессию от того, что Вовка смог надурить Лёшу, что он воспользовался Алиной, чтобы выместить свою ревность, что хотел таким образом стать любимым сердцу Губанова. А ведь Лёша действительно чувствовал к Семенюку неопределенность, привязанность, любовь. Считал этого человека родным. ㅡ Я тебя понял, ㅡ отрезает как-то безэмоционально Хесус. Он даже не знает, почему именно так. В груди бушевала злость и ярость, а на деле Лёша просто был пуст. ㅡ Поехали, я тебя отвезу домой. Я разберусь с этим, не волнуйся. Губанов знал, что сделает. Знал все, что скажет этому человеку. Знал, что сделает за это. Он ощущал не только озлобленность к Семенюку. Боль. Ужасная боль от осознания, что сделал столь приятный и невинный человек. Лёша не знал, что это был даже не Вова. Сейчас эмоции играли сильнее разума.    ***     ㅡ Лёша, блять,что ты делаешь?!    С дребезгом об стену разбивается белая кружка с рисуночком, что подарил Лёше Вова в честь их недолгой дружбы, но крепкой, длительностью в месяц. Звон доносится, кажется, даже в подъезде, а маленький Вовчик в ужасе глядит своими океановыми глазками на разъяренного соседа, а затем на подарок, что он так долго выбирал. Слезы подкатывают ближе, ком в горле встает очень высоко, и парень готов сорваться на плач.    ㅡ Там блять ей и место, мелкий ненужный еблан! ㅡ стискивает зубы Хесус, хватая Вову за ворот его мешковатой толстовки, которую тот, кажется, даже не стирал после того случая, а затем прижимает к свободной стене. Из глаз Семенюка сразу брызгают горькие слезы и заливают румяные щеки, но Лёше абсолютно наплевать теперь. ㅡ Вздумал руки распускать, идиот?!    ㅡ О чем... О чем ты?.. ㅡ лепечет в ужасе и шоке Вова, цепляясь кое-как за стену и сдирая ногтями кусочки обоев. ㅡ Я тебя не понимаю!    ㅡ Ах ты скотина, ㅡ прошипел Губанов. Эти слова раздирали сердце бедному парню острыми когтями, но, кажется, не добивали до конца. Из-за этого было еще больнее. ㅡ Еще и дурачком прикидываешься, блядина?!    Вова может лишь молчать. Каждое резкое словечко в сторону него впиваются и въедаются в его подсознание с особой силой, заставляют его лишь всхлипывать и жмуриться. Он слаб, он ужасно слаб.    ㅡ А я и не знал, что ты такой, ㅡ уже тише произносит Хесус, но так было еще хуже. ㅡ Не знал, что ты способен выебать из-за ревности.    Резко Семенюк распахивает голубые глаза в слезах, в исступлении смотря в соседовы. Ноги предательски подкашиваются, становятся ватными и вялыми, а руки еще сильнее хватаются за содранные обои. Он видел в тумбочке раскрытую пачку презервативов.    ㅡ Лёша, ты не понял, прошу тебя, умоляю! Это был Антон, подожди, не надо! ㅡ захлебывается в собственных слезах Вовчик, пытается увидеть в Хесусе хоть чуточку того любимого соседа, которому он бы никогда не сделал больно.    ㅡ Да блять, не неси хуйни, у того типа были голубые глаза и имя «Вова», уебок! ㅡ выпаливает неожиданно Хес, скрипя своими зубами. ㅡ Ревность, блять! Как это возможно?!    ㅡ Что?.. Какая ревность, что ты вообще говоришь? ㅡ обессиленно шепчет Вова, уже не пытаясь как-то оказывать сопротивление.    ㅡ Ты же влюблен в меня, ㅡ быстро оттарабанил Лёша. У младшего сердце падает в пятки, когда он слышит это от своего соседа. Боль окутывает все тело, и, кажется, внутри Вовы что-то погибает так же, как родилось два года назад. ㅡ Ты больной, блять. Ты просто больной.    Семенюк в ужасе закрывает глаза и молится всем существующим богам, чтобы все это закончилось. Чтобы это все было просто большим кошмаром. Чтобы Вова сейчас проснулся, и все было снова хорошо.    ㅡ Я на тебя в суд подам, съебашу в дурку нахуй, чтобы там ты и твой дружок остались навсегда и больше здесь не появлялись, ㅡ бьет едкими выражениями Лёша бедного размякшего в чужих руках Вову. В ушах один лишь белый шум и эти оскорбления, эти ошарашивающие пожеланиями сгинуть в психушке. ㅡ Знаешь что, блять? Ты хуже Антона. Ты просто шизоид с отклонениями. Ты пустышка. Ничего не стоишь. Ничтожество.    Губанов отпускает черный воротник, отчего измученный страданиями Вова падает на пол и, кажется, уже не хочет двигаться. Только лишь обхватывает свои худые ножки тонкими руками, зарывается носом в колени и безысходно тихо рыдает в надежде на конец всего этого. Рыдает от отвращения к себе, от разъедающей сердце боли, от безразличия Лёши, от ужаса и страха перед будущим. Смысл терялся с каждой секундой. Сердце рассыпалось на множество частичек.    На часах час ночи. Дверь захлопывается, и Вова остается совсем один. У него больше ничего нет.