Твои глаза, как океан...

Кажется, жизнь Вовы на этом моменте просто оборвалась. Когда дверь с грохотом на весь подъезд захлопывается, сердце Семенюка терзается и растаптывается в кашу, а неконтролируемые эмоции выплескиваются сами собой. Сдавленный и хриплый крик разносится по всей квартире, а горькие слезы катятся без остановки по нежным и красным щекам. Вова до сих не мог поверить в то, что все то счастье закончилось настолько быстро и мимолетно. Каждое их прикосновение было особенным и трепетным, каждое их слово друг другу было искренним и теплым. Семенюк никогда бы не сделал такое Лёше. Никогда бы себе не позволил нарушить счастье любимого человека, никогда бы не совершил то, что бы принесло боль и страдания кому-то. Он плакал, похоже, слишком громко. Его то тошнило, то клонило в бесконечный сон, то снова подбрасывало вверх и давало пощечины, указывая на никчемность. Ты пустышка, ты никому не нужен, ты хуже Антона. Может все так и есть? Может быть запутавшийся в себе и в своих чувствах и жаждущий любви Вовчик правда такой ненужный? Может быть он правда хуже своей второй личности? Неужели это все — правда?.. Губанов больше не подойдет к нему. Больше не скажет ему тех добрых слов и фраз поддержки, больше не обнимет нежно и трепетно, чтобы все плохие мысли улетучились с огромной скоростью из маленькой лохматой головы. Он больше не посмотрит в блестящие сияющие океановые глазки. Никогда не взглянет в них своими глубокими. Лёша ненавидит Вову так же, как ненавидит Антона. Ненавидит. Ненавидит… Семенюк с трудом расфокусированным взглядом смотрит на темный порог. На полу валяются большие осколки от его подаренной белой кружки, дверь закрыта, свет выключен, только лишь синяя луна освещала квартиру через чуть зашторенное окно. Сквозняк бил по хрупкому тельцу, отчего оно зябко подрагивало. Но Вове хотелось, чтобы все чувства его навсегда пропали. Чтобы он исчез. Он слишком проблемный. Он слишком навязчивый, он только мешает всем вокруг. У него больше никого не было. У Дениса была своя жизнь, он сам ей должен был заниматься. Университет, девушка, свои проблемы в семье. У Лёши была Алина. Он любил ее, а Вова испортил им все отношения. Изнасиловал ее. Возможно это был не он, но это его тело. Своим вмешательством Вова только всем мешал, только создавал больше шумихи вокруг себя. Он был не нужен. Семенюк с трудом встает на ватные ноги, которые успели затечь. Широкие пижамные штанишки вмиг распрямились, Вова опирался на стену своей тонкой рукой и зажмуривался в понимании того, что он творит. Что сделает потом. Парень ничего не знал. Но знал, что он обычная проблема и вещица, которой управляет Антон. Да лучше сейчас Семенюк умрет, чем этот выродок будет портить жизни кому-то дальше. Да лучше Семенюк умрет, чем потом будет страдать и задыхаться в собственных слезах. Вовчик проходит в ванную, своими глазками что-то искал. Наконец, нащупав на стиральной машинке, в которую он успел закинуть грязные вещи, свой родной черный смартфон, парень идет, качаясь, в свою комнату, где садится обессиленно на кровать, откидывает голову на стену. Он включает его, отчего свет сразу же проникает в комнату и бьет в красные от слез глаза, а затем открывает переписку с Денисом, судорожно что-то печатая. «Денис, прости, я просто очередная проблема…» «Я знаю, ты не ответишь, ты уехал в Новосибирск к родным» «И у нас разные пояса» «Но прошу, прости меня за все» «Я очень дорожу тобой. Ты мой самый лучший друг…» «Я не буду для вас больше проблемой. Забудьте меня. Я вас все равно очень люблю…» Вова откидывает телефон в сторону, и он с грохотом падает на пол. Семенюк не знал, что собирался сделать с собой. Не знал, как это сделает. Но все ведь будет к лучшему, ведь так? Он избавит мир от таких, как Антон. Он избавит мир от самого себя. Ему уже не вернуться назад. Туда, где боли не будет места. Боли вообще нет места. *** Лёша сидит на лавочке в парке вечером, когда от Дениса поступают ему очень странные сообщения. Здесь он ждал свою любимую Алину, чтобы отвлечься от всего этого дурдома и наконец вздохнуть спокойно. С Антоном и Вовой за стеной этого сделать никак не получалось, честно. Как же можно было спать, когда в любой момент очнуться мог псих и начать творить всякие глупости? Но сейчас никого из них, скорее всего, Лёша больше никогда не увидит. Нет, если, конечно, они еще не встретятся на суде или по одной дороге, чтобы вынести мусор. «Что с Вовой? Лёша, блять, он не отвечает ни на какие звонки уже второй день подряд. Что происходит?» Хесус, кажется, вообще внимание не обратил. Если на первый взгляд ему вообще было наплевать на то, что Вове, возможно, было плохо, то внутри все равно что-то екало за этого человека. Но этот человек просто взял и внаглую споил его девушку. Блять, из-за ревности, это же надо! Нет, Лёша бы не простил. Не простил бы такого ужасного поступка. «Меня должно это ебать?» «Дрейк, ебать, он изнасиловал мою девушку. Отъебись от меня со своим Вовой» Хесус пытался не обращать внимания. Пытался не читать эти сообщения от Коломийца. Но, похоже, любопытство было намного сильнее. Видимо, чувства к этому парню увядать пока что не собирались, волнение никуда не уходило, а только возрастало. С другой стороны, Лёша как можно сильнее настраивал себя против этого человека, старался не думать об этом, жить счастливо со своей девушкой. Но может ли он пересилить эту моральную боль от предательства и потери? Как же там Вова? Почему он не отвечал на звонки? «Ты смеешься, блять? Ты думаешь всерьез, что ВОВА мог кого-то тронуть?» «У тебя, блять, кукуха поехала? Че ты несешь, Старый, блять, очнись!» Плевать Хесус хотел на это все. Правда, это все так конкретно заебало его. Все эти Вовы, все эти Антоны. Хотелось просто провалиться под землю и не вспоминать ни о ком вообще. Не вспоминать, как он нежно обнимал этого человека, который потом насиловал Алю. Не вспоминать, какие теплые слова поддержки Лёша дарил этому человеку, который потом заставлял Алину глотать алкоголь рюмками. «Отъебись. Сам разбирайся с этой хуйней, даже думать, блять, об этом не хочу» С этими словами Хес точно закрывает телегу и забывает про нее напрочь, потому что видит вдали виднеющийся силуэт его любимой. Как-то грустно улыбаясь, Лешка идет к ней навстречу и обнимает, прижимая к себе. Серьезно, он боялся и соскучился. Все последние события дались этим двоим довольно сложно и напряженно. Сейчас надо было просто было разрядиться наедине, составить друг-другу хорошую компанию и просто поболтать. ㅡ Ты как? ㅡ первым делом спрашивает Хес, взяв Алю за руку и начав идти по улице, которая освещалась тусклыми фонарями с оранжевыми лучами. ㅡ Уже нормально. Кое-что интересное вспомнила, кстати, но об этом позже, ㅡ кивает головой девушка, прижимаясь плечом к своему парню. Они снова много общались про всякую фигню. Это было просто нужно обоим. Послушать друг-друга, поговорить на легкие темы. Из-за постоянных сложностей голова болела и раскалывалась. На время Лёша даже забыл про Вову. Из-за него сердце ныло и болело, потому что этот человек настолько природнился и стал любимым… Потому что Хесус привязался, и ничего с этим сделать просто не мог. Даже после того, что произошло, мозг отказывался принимать тот факт, что Лёше больше не понадобится обнимать парня из соседней квартиры, не понадобится говорить ему комплименты. Ему хотелось. Очень. Но он сделал больно его Алине. Он совершил ужасное дело. А Лёшка сказал ему, что тот ничтожество. Боже мой, почему же было так больно? Ярость и злость смешивалась с болью и привязанностью, и, кажется, Хесу стало после этого еще хуже. Но, похоже, ничего поделать было нельзя. ㅡ Солнце… А мы не слишком ли жестко замахнулись с судом?.. ㅡ вдруг неожиданно для Хеса произносит девушка, заставляя того проснуться от внезапных нахлынувших мыслей. ㅡ Смеешься? Этот человек тебя изнасиловал, конечно не жестко, ㅡ отрезает грубо Лёша в ответ. Аля чуть притихает. ㅡ Ну, то есть, это возможно вообще не изнасилование было, мы же были пьяны… ㅡ сглатывает девушка, отводя взгляд. Ей было просто не по себе от того, как Лёша заткнул этого человека. ㅡ Мы же не можем точно утверждать ничего про него. ㅡ Аль, он не безопасен, ㅡ вздыхает парень, чуть утихнув. ㅡ Уж я то знаю, кто он такой. Просто… Просто не думай о нем, я в нем очень разочаровался. Девушка действительно замолчала. На самом деле то, что произошло, было ужасной ошибкой. В любом случае об этом не стоило больше говорить, но воспоминания не могли оставаться в голове. Хотелось выразить все, что накопилось за это время, поэтому она и начинает снова с самого начала. ㅡ Лёш, я, кстати, точно вспомнила его имя теперь… ㅡ издалека начинает Алина, закусывая губу. Лёша поворачивает на нее голову, чуть хмуря брови и прищуриваясь. ㅡ Че, рил? Ну так это Вова, правильно? ㅡ Да. Нет. Не совсем… ㅡ эти слова чуть Хеса затормозили, поэтому тот перестал двигаться вперед и остановился. Легкий ветер бил ему в лицо и развивал немного сломанную башню, глаза с интересом рассматривали неуверенную девушку. ㅡ Что? Это как? ㅡ не понял Губанов. ㅡ Знаешь… Он был такой странный. Да, он представился Вовой, но позже вообще сказал, что его лучше называть Антоном, ㅡ на этом моменте глаза Лёши просто резко распахнулись и уставились в мнимом удивлении на Алю. ㅡ У него два имени что ли, или прозвище… Неважно, главное, что это он назвал своим вторым именем и прям так и блестел карими глазами. Такой страшный и странный… И всё. И просто конец всего. Лёша ошибся. Проебался. Просто поступил ужасно. Как он мог быть таким тупым? Таким просто ужасно некомпетентным, таким бестактным и легкомысленным? Как вообще мог подумать что-то на этого маленького Вову? «Это конец. Кажется, больше Вовы нет…» «Походу он решился на суицид, Лёша, господи…» У Хесуса застывает сердце и перестает как-либо функционировать. Он… Он опоздал? Это действительно был конец? Боже, этого не могло произойти! Нет, нет, нет… Похоже, он не смог его спасти. Похоже, он не смог защитить маленького Вову. Лешка, кажется, проиграл.