UnderStrife

             — Дрим, это уже слишком! — раздался голос за дверью. Он был наполнен страхом и тревогой, что сразу привлекло внимание Оутера, проходившего мимо.       Парень часто ходит по замку без дела. Его жизнь начинается ночью, при свете звёзд. Саенс в основном занята, особенно после того случая. Никого ближе её у него нет.       Родителей у них не было. Они с одного детдома. Но они были и есть друг у друга.       Познакомились они банально. Саенс была самой маленькой девочкой в детдоме, и её неумение давать отпор вызывало у других снисхождение. Взрослые находили её миловидность очаровательной, а дети — способом поднять свою самооценку за её счёт.       В тот день они жестоко над ней глумились, и Оутер впервые стал свидетелем этого. Друзья пытались отговорить его заступиться за изгоя, предупреждая, что он сам станет таким. Но Оутер всё же вступился. Произошла драка, и неизвестно, кто бы победил, если бы не вмешалась одна из нянь. Она долго пыталась успокоить одного из мальчишек, а Оутер, взяв Саенс за руку, отвёл её подальше от происходящего. И никогда больше не отпускал.       С семьёй им не повезло. Оутеру никто не давал даже намёка на интерес к нему, не говоря уже об усыновлении. Саенс часто вызывали в кабинет директора, где она общалась с потенциальными родителями. После этих встреч она возвращалась к Оутеру и рассказывала ему обо всём.       Её так и не удочерили. Причины этого неясны... Она не была слишком открытой. Настоящую Саенс знает только Оутер. Возможно, это было связано с её ростом, размером крыльев или тем, что, как она позже рассказала Оутеру после выпуска из детдома, она не собиралась уходить без него. Не все были готовы взять сразу двух детей.       Не имеющие семью, сами стали семьёй друг для друга.       Парень осторожно приоткрыл дверь и замер, наблюдая за беседой.       — Ты меня слышишь?! — повторил монохромный, стоя рядом с Дримом. Тот смотрел в окно, не обращая внимания. Оутеру повезло — они оба стояли к нему спиной.       — В том-то и проблема... что слышу. — Дрим явно не в настроении. Попадаться точно нельзя.       — Дрим, там живые люди! Это сумасшествие!       — Сумасшествие?! — Он повернулся к нему и, казалось, готов порвать его. — А то, что они напали на нас! На мой народ, это нормально?       — Это была ошибка! Но ты должен учиться...       — Учиться на ваших людских ошибках?! — Он расправил крылья… Ситуация серьёзная… — Кросс, я не буду обращать на это внимания. Я понимаю, ты беспокоишься за своих, но следовало задуматься об этом раньше и остаться дома.       Он ткнул его в грудь. Перья встали дыбом ещё больше.       — Дрим, пожалуйста, не так! — взмолился Кросс. Ещё секунда, и он бы упал перед ним на колени.       Король смягчился. Его крылья опустились. Он отошёл в сторону, закрыл лицо руками и повернулся к дверному проёму. Убрав руки, он встретился взглядом с Оутером. Оба застыли. У последнего даже сердце остановилось.       Захлопнув дверь, парень быстро направился прочь, но его остановил Кросс, внезапно появившийся перед ним.       Монохромный приставил меч к горлу парня.       — От тебя проблем больше, чем я ожидал, — прошипел Дрим, подходя ближе. — И что теперь думаешь делать?       — Вычеркнуть из памяти.       — А ты смышлёный. Я тебе не верю, ты мне не нравишься... Но я знаю, как и кем заставить тебя молчать.       Кросс приподнял бровь, а Оутер сохранял невозмутимость.       — Я знаю, что мне стоит держать язык за зубами. Можешь... Можете об этом не волноваться.       Дрим окинул Оутера взглядом, кивнул и махнул рукой. Монохромный отпустил парня, и они оба ушли. Оутер выдохнул и расправил крылья.

***

      Бёрд лежал в кровати. Вставать не хотелось, хотя сонливость прошла. Он решил дождаться Рипера или дождаться, пока у него появятся силы подняться. В последние дни его сон стал нерегулярным, режима не было и, похоже, не будет. Окна зашторены, в комнате царила темнота, а за окном ярко светило солнце.       Темнота в комнате рассеялась. Штора слегка отодвинулась, и в щель заглянул кто-то снаружи.       Оутер увидел того, кого хотел, и вошёл в комнату через окно. Бёрд ощутил дежавю и снова подумал, как быстро этот парень перенимает привычки окружающих.       — Про дверь не слышал? — сев на кровать, спросил он.       — Извините, мне было слегка лень спускаться, да и вы всё равно оказались здесь. Я бы не залез, если бы вас здесь не было... — Оутер аккуратно сел рядом.       — Знаю. Я же тебя знаю, когда ты был ещё...       — Да, дядя Бёрд, ещё когда я был ничтожным птенцом.       — Что-то изменилось? Кроме переезда в замок... Как дела у Саенс?       — Ха-ха, вы так добры... Она... она пока что в безопасности. У Дрима не самые милые планы.       — Откуда ты это знаешь? Ты уже стал кем-то вроде советника?       — Нет, ни за что. Случайно услышал...       — Они тебя заметили? — Бёрд нахмурился, и Оутер растерялся.       — Да-а-а... Дрим что-то готовит, и, как я понял, это что-то не очень хорошее.       — Ладно, Саенс работает с этим? — после минутной паузы заговорил Бёрд.       — Да... В последние дни я ничего у неё не спрашивал. Обычно она сама всё рассказывает, и я подумал, что у неё просто какие-то неясности, и обсуждать нечего.       — Хорошо, спасибо, — они встали с кровати, и парень направился к окну. Бёрд хотел предложить использовать дверь, но какая разница? — Оутер, поговори с Саенс.       — Как скажете, а вы никому не говорите о моих словах.       — Нет проблем, малой.       Забавно, но этот парень давно перерос свою кличку. Бёрд учил его летать, как и других ребят. Он планировал забрать мальчика к себе, но после гибели любимой потерял интерес ко всему, включая собственную жизнь.       Оутер стал для него почти сыном, которого у него никогда не было. Саенс редко появлялась рядом, часто пропускала его уроки, боясь оплошать перед другими детьми. Обычно она занималась после школы, чтобы учиться наедине. Бёрд пытался помочь, но ничего не вышло. К сожалению, проблема оказалась неизлечимой.

***

      Билл стоял у кухонного гарнитура и поедал шоколадные хлопья. Услышав знакомые и любимые шаги, он застыл.       — Билл, милый, не порти аппетит перед завтраком, — мягко сказала она. — Ты же знаешь, как Фреш любит эти шарики.       — Ох, дорогая, мне очень жаль, но я тоже неравнодушен к этим штукам. — С забитым ртом протараторил тот.       — Дурачок, подавиться так можно.       — Прости. Дорогая, мы не будем завтракать, сразу отправимся. — Билл заметил, что взгляд жены потускнел, и нежно обнял её. — Мы не умрём с голоду, уверяю тебя.       — Билл, обещай, что не дашь его в обиду... Каким бы он ни казался — он всё тот же ребёнок.       — Вилли, только не плачь. Эррор двадцать лет жил сам. И это пошло ему на пользу.       Стоя на ступеньках, Фреш изо всех сил старался подслушать разговор родителей. Ему это удалось. Он забежал в комнату старшего брата, услышав шорохи в комнате среднего. С разбегу прыгнул на него. Если бы тот был жив, наверняка умер от испуга.       — Фреш, да какого!.. — на автомате возмутился Гено. Никто не будет так делать, кроме Фреша.       — Они уйдут уже через пару минут! Завтракать они не будут!       — Что? — Гено поднялся, тем самым случайно свалив меньшего с кровати. — Вот же... Что же делать...       — Не парься, брат. Я планирую следить за ними. — Фреш поднялся и самодовольно улыбнулся.       — Ты? Следить? Да ты заблудишься в первые же минуты. А что я скажу маме?       — Это уже твоя забота, брат, — подмигнул он.

***

      Королева стояла спиной к Биллу, глядя в окно. Король сидел за столом, внимательно наблюдая за старым другом.       — Вы не переживаете за Найтмера? — Прервал тишину Билл.       — Нет, волноваться нужно за Дрима... Если со мной что-то случится, вы оба присмотрите за ним, — сказала она, потирая плечи, хотя в комнате было тепло. Она выглядела болезненно, но уверяла, что всё хорошо, стараясь сдержать кашель.       — Не говори так, — король повернулся к ней. — Иначе наши сыновья окажутся на плечах Билла. Я не справлюсь без тебя.       — Ребята, это очень мило, — с сарказмом сказал Билл, закатив глаза. — Я сейчас расплачусь.       Они были его друзьями, особенно один из них, но его позвали сюда не ради этого. Билл был в этом уверен.       — Конечно, я позабочусь о ваших детях, — продолжил он, — но давайте вы умрёте чуть позже?       — Прости, друг... — Мужчина поднялся из-за стола и вышел, бросив напоследок: — Мира хотела с тобой поговорить.       — Надеюсь, не на известную мне тему...       На это она слегка улыбнулась, а Билл покосился на дверь, как же ему захотелось её открыть и закрыть с другой стороны.       — Билл... — Мира неспеша подошла к нему. — Ты знаешь, как это важно, и только ты можешь использовать для этого магию.       — А сможет ли он её использовать?       — Он справится. — Быстро закивала та.       — Мира... Но неправильно это.       — У меня не самые лучшие предчувствия... — Она кашлянула, прикрыв рот рукой.       — Вот именно, что из-за этого и произойдёт что-нибудь! Лучше бы ты попросила использовать мою магию для лечения!       Она снова улыбнулась.       — Нет, я хочу, чтобы ты изменил его жизнь, а не мою... Какая разница, чью судьбу менять, если всё равно это неизбежно.       — Всё рухнет без вас.       — Не переживай. — Мира взяла книгу с полки и вышла, зовя за собой Билла. — Пока мои сыновья дружат, народ будет сплочён, а мир — процветать.

***

      — Напомни-ка мне ещё раз, а на кой хрен мы идём за три пизды и ради чего? — Прошипел Хоррор, цепляясь ногой за очередную ветку или камень и чуть ли не падая.       — Агх, — Даст остановился, и Хоррор врезался в его спину. — Я не доверяю этому Инку.       — А по-моему, ты просто бесишься. Ты — шизик и мизантроп, более-менее привыкший к нам. Найтмер доверяет Инку, и Эррор ещё, а те два как братья. Это вообще не наши заботы, кому доверять, а кому нет!..       — Да тише ты!.. Знал бы лучше, Киллера взял... Он хотя бы не нытик...       — Да пошёл ты!       Даст закрыл рот Хоррору, прижав его к себе.       Неподалёку, в метрах трёх, прошёл крылатый, видимо, один из стражей, осматривающих территорию. И не зря.       Аккуратно отпустив Хоррора, Даст направился дальше. Хоррор же не спешил за Пыльным, смотря вслед стражу.       Дасту далеко не всё равно на Хоррора, он просто не нанимался в няньки. Конечно, за сохранность отвечает именно он, но что может пойти не так?       «Всё. Всё, что связано с тобой».       Эхом отозвалось в голове, и Даст застыл, нервно мотая головой из стороны в сторону. Только не сейчас.       «Ты пытался забыть меня?»       Да. Пытался и будет пытаться. Наверное, это одна из причин, по которой Найтмер просил не уходить далеко от дома, но уже поздно о чём-то жалеть.       Тот решающий день затронул каждого, кроме Киллера. Того вообще ничего не затрагивает, судя по всему.       Брат Даста, Папс, вообще его полное имя Папайрус, но оно ему нравилось, был одним из служителей в замке. Он подчинялся Дриму, как Кросс, и по приказу был обязан убивать за крылатых. Это была первая и последняя битва братьев.       Даст пытался быть похожим на старшего брата, а тот был и не против. Он был против дружбы Даста с каким-то отбросом, то есть Хоррором. Папс был слишком самоуверен, думая, что делает правильно. Но когда убийства стали сродни правильности?       Была, конечно, одна проблемка. Сестра того уродца. Фелл, она ровесница Папса, пусть и не добилась много, но по силе не уступала, а тратить силы ещё и на неё не хотелось.       Как же хорошо, что люди не такие глупые. Как же быстро она побежала ради спасения той, кто даже не её расы. Ради спасения врага.       Папс не упустил момента, напав чуть ли не сразу. Только он не подумал о том, что малец умеет дать сдачи. Завязалась битва, которая продолжалась долгое время. Физически парень не сдавался и даже не показывал усталости. Надо действовать хитростью.       Незаметно взяв в руку пыль, Папс кинул её в лицо врага. Тот отступил, а он с большей уверенностью нападал.       Хоррор пытался увернуться, но рухнул на землю, остановившись, Папс посмотрел на тело. Стрела прошла с левого бока головы, и её наконечник торчал из правого глаза.       К нему подлетел Дрим, держа деревянный лук. Король что-то сказал про выполнение работы. Потом, неоднозначно хмыкнув, взлетел ввысь. Обернувшись, Папс встретился взглядом с Дастом. Он хотел поприветствовать брата, но успел лишь поднять руку. Папс лично тренировал Даста и знал, что он не плохой боец, но то, как он атаковал, говорило о том, что он отличный боец.       Папс был зол. Как его брат решился пойти против короля? Он пытался уговорить, наставить на правильный путь. Он ломал его. Папс не хотел убивать брата, как и тот его. Но неужели этот оборванец ему роднее?! Было видно, что тот ещё дышит. Если дышит, значит есть за кого бороться. Он хотел это исправить, точнее только подумал. Даст сам это исправил. Брат пал на колени, дрожащие руки младшего брата отпустили меч, он так и остался воткнутый в брата. Когда Папс упал, Даст упал рядом. Бесконечно говоря: «Нет!..»       Последние слова брата заставили Даста замереть. «Ты мне не брат. Знал бы, что так выйдет, давно бы избавился от тебя. Надо было тебя тогда сжечь... Вместе с родителями. Но просто так я от тебя не отстану. Увидимся еще... Даст».       После этих слов сердце, которое будто остановилось, стало биться с такой силой, что стало дурно.       Даст жил с мыслью, что пожар случился из-за него, хотя не знал как. Ему было около пяти лет. Папс открыто говорил, что это сделал Даст, и тот верил, терзаясь виной.       Зачем старший это сделал, остаётся загадкой. Вряд ли он убил родителей ради наследства и власти. Возможно, ревность тоже сыграла роль. После рождения Даста родители стали уделять ему меньше внимания, но не забывали о нём.       А любил ли Папс Даста?       От последних мыслей Пыльного передёрнуло, даже захотелось помыться. Он слишком погрузился в мысли.       — Далеко собрался? — спросил страж, нависая над ним. Пока Даст размышлял, что предпринять, кулак прилетел Пыли в лицо. Он удержался на ногах благодаря дереву. — Ты не перепутал место для прогулок?       Он не знает о Хорроре? Прекрасно. Даст даже улыбнулся. В лесу царил мрак, но лица Пыли не было видно. Вместо него — ещё более густая тьма. Видны были только его горящие зрачки, похожие на огоньки. Подошли ещё трое. Ситуация становилась всё хуже. Как бы хотелось, чтобы Хоррор сейчас был где-то в безопасности и не высовывался.       Но это больше похоже на мечты. Мгновение, и перед Дастом стоит небольшой волк. До сестры ему бы расти и расти, только не вырастет он уже. Стражи вначале удивились, но потом, чуть посмеявшись, обнажили мечи. Как бы тупо не было, но Даст ничего с собой не брал. Зарычав, животное накинулось на одного, самого ближе стоящего стража, а Пыльный решил попытать удачу в рукопашной. Всё шло даже неплохо. Иногда он использовал магию, для того чтобы увернуться или откинуть одного из них подальше, большее он показывать не собирался. Они увидели достаточно, а убивать их или нет, он не знал. Если они уйдут, стражи скажут Дриму, а если их убить, Дрим не успокоится, пока не узнает кто. Хоррор заскулил. Обернувшись, Даст увидел, как тот урод взял его за шкирку.       — Ребят, — обратился он к своим, — как думаете, на много ли выйдет мех этой шавки? Не часто встретишь такую белоснежную шерсть...       — Тебе на похороны хватит!       Выстрел. Наверное, в спину. Страж пал. Хоррор благополучно приземлился на четыре лапы, или коты приземляются на свои четыре. Впрочем, для Даста это не самое главное. Главное, что их жопы спасены.       Из тьмы вышла Фелл. В её руке пистолет, из дула которого идёт дым.       Без лишних слов и вопросов она также покончила с ещё двумя. Третий полетел как можно быстрее.       — Даст, действуй.       Кивок — и Пыль исчез. Он возник на спине летяги, резко свернул ему шею. Этот хруст... Даже Даст почувствовал себя лучше.       Вернувшись к друзьям, он подбежал к Хоррору, который уже стал человеком.       — Малыш, ты как? — бегая глазами по всему Хоррору, спросил Пыль.       — Даст, всё хорошо. И не называй меня так...       — Возможно, у вас всё хорошо, но дома нас ждёт кто-то очень злой. Нам нужно вернуться как можно скорее, пока слухи не дошли до Найта. Так что оставьте свои нежности на потом, если, конечно, выберетесь из кабинета живыми.

***

      Комната испачкана красками. Где-то они растеклись из-за небрежности художника, а где-то он решил порисовать на потолке. Раньше это было светлое и чистое пространство. Повсюду валялись кисти, и чистые, и разукрашенные холсты, банки из-под краски. Одну из них художник плохо закрыл или вовсе забыл это сделать, и краска цвета индиго медленно вытекала. Сам художник сидел на полу, склонившись над холстом.       Инк не следит, в каких позах он рисует, а они бывают разными, очень разными и своеобразными.       Раньше в комнате висел тюль, но и его использовали как элемент декора в одной из картин. Это стало последней каплей для Дрима. После этого он избегает заходить в комнату Инка, опасаясь инсульта.       Чернильный замечает пылинки повсюду, всегда поддерживая идеальную чистоту. Творческий беспорядок его не смущает. Он считает, что хаос помогает ему лучше творить.       Дрим стоял у двери, словно пытаясь запомнить, какой она с этой стороны, а какой будет с другой. Он поправил причёску и открыл дверь. На полу лежал творец. Это можно считать попыткой помыть пол?       — О-о-о! Дрими! — Подскочив, Инк подбежал к нему для объятий.       Дрим отстранился и прикрыл себя крылом.       — Ты весь в краске. Не приближайся ко мне.       — Краска не грехи, отмывается на ура. — Широко улыбнулся тот.       Его улыбка исчезла, когда он увидел разбросанные по всей комнате вещи, испачканные краской. В некоторых местах краска была не такой яркой, как будто её стирали не один раз.       — А знаешь, пятна делают одежду интереснее, — задумчиво протянул Инк, не замечая, как кисточка в его руке коснулась шарфа, оставив след краски.       Он резко отшвырнул кисть, снял шарф и с досадой посмотрел на пятно.       — Эррор меня убьёт...       Дрим вопросительно изогнул бровь, а художник нервно хихикнул.       — У меня есть для тебя дело.       Инк выдохнул с облегчением, не скрывая эмоций. Дрим улыбнулся в ответ. Художник пока не знает, что ему нужно.       — У Саенс почти всё сделано. Хотел поручить это Голубике, но Кросс отговорил. Он был прав... От инвалидки толку мало.       Инку не нравится, когда Дрим её так называет. Да и какая она вообще инвалидка?       — Да ладно, она всё равно не слышит.       — Зато я слышу.       — В защитники подался? Не забывайся, Инк.       — Тоже самое и тебя касается.       — Обожаю, когда ты пытаешься злиться, — он с ухмылкой потрепал его по голове. Художник слегка нахмурился. — Подожди, я ещё не всё сказал. Так вот, я уверен — ты справишься. Приведи мне человека. Любого, любого пола, но лучше взрослого. Саенс придерживается более зрелого возраста.       — Человека? Где я тебе его возьму? Я не пойду к людям.       — Не надо к людям. Они сами к нам приходят... Или просто ходят рядом с границей. Кросс в курсе. Он может пойти с тобой.       Инк недоверчиво покосился на Дрима.       — И что будет с человеком?       — Во-первых, не твоё дело, а во-вторых, приведи для начала.       По тону Инк понял, допрос отменяется.       — Ну я попытаюсь...       — А не надо пытаться. Бери и делай.       Дрим притянул его к себе, обхватив за талию. Второй рукой он взял его за подбородок, пристально глядя в глаза художнику. Инк отводил взгляд, но в его глазах всё ещё горел цвет. Магия Найта ещё не полностью рассеялась.       На мгновение Инк забыл, кто он и где.       Поморгав несколько раз, он вспомнил, казалось бы, это и забыть нереально.       — Что такое, ты что-то забыл? — с наигранным волнением спросил Дрим.       — Нет. Нет, нет, нет... Я... Я всё понял, будет сделано. — Инк попытался выбраться, но Дрим прижал его ещё сильнее.       — Я в тебе не сомневаюсь. Меня настораживает другое. Час-другой, и твои эмоции уйдут. Я лишь помогу тебе быстрее этого лишиться.       Инк ощутил, как в нём вспыхнула ярость. Затем она медленно угасла, забрав с собой все остальные эмоции. Всё перемешалось, и в итоге ничего не осталось.       Самодовольно отпустив художника, Дрим провёл пальцем по его щеке, стирая жёлтую краску. Подойдя к холсту, на котором работал Инк, он заметил Эррора.       Взяв холст, Дрим порвал его своими ногтями.       — Инки, давай хотя бы этого хлама здесь не будет.       Дверь захлопнулась.       Подойдя к недорисованному портрету, Инк смотрел на него сверху вниз.       По левой щеке скатилась слеза.