Кровоцветы

***

      Они с Яковом Петровичем Гуро отошли на приличное расстояние и остановились около забора.       – Яков Петрович, у вас, случайно, нет доктора проверенного в Петербурге? Я чувствую, что мне нужен хороший мозгоправ. – отдышавшись, спросил Гоголь.       – Зачем?       – С ума сойду.       И это действительно тревожило писаря, ведь помимо его мистических видений и припадков, было ещё отвратительное чувство, будто кто-то скребётся в груди. А тот случай с лепестком.. чертовщина какая-то, честно. Он уже начинал задумываться о том, а не проклял ли его кто-нибудь часом.       Но Гуро был человеком принципа и решить дело для него было гораздо важнее ментального состояния писарчука, так что Николаю осталось смириться со своей участью. По крайней мере на время расследования.       – Николай Васильевич!       Гоголь услышал знакомый женский голос и тотчас же обернулся. Елизаветта ехала на коне, которого ему вчера любезно одолжил Данишевский. Она выглядела крайне взволнованно, но, пересечась взглядом с Николаем, мягко улыбнулась и остановилась около него.       – Лиза?       – С Вами всё в порядке, слава Богу! Лошадь, которую вчера дал Вам Лёша, вернулась вся в грязи, исцарапанная. Я подумала, что с Вами могло что-то произойти.       – Со мной всё хорошо. – немного растерянно ответил писатель. Ему было немного неудобно из-за того, что он заставил девушку волноваться и поэтому сейчас он не совсем понимал, как ему правильно стоит отреагировать на её заботу.       – Точно ли хорошо с Вами всё, Николай Васильевич? Обычно, когда у людей "всё хорошо", к ним дивчины, погибшие тридцать лет назад, в видениях не приходят.       Услышав знакомый сторогий голос с нотками насмешки, Гоголь на мгновение замер, не веря своим ушам. Он совершено не ожидал появления полицмейстера в такой момент. Писарь резко обернулся и наткнулся на изучающий прищур главы Диканьки. Он осмотрел Николая с ног до головы и впился взглядом в его глаза.       От этого взора внутри всё стянуло, закололо и сердце начало биться чаще, будто бы он какой-то влюблённый юноша, в самом деле.       – Александр Христофорович? – неуверенно, сглатывая вязкую слюну, переспросил Гоголь.       – Он самый. – Бинх выдержал паузу –, Пройдёмся?       Его, кажется, совершенно не волновала Лиза, стоящая немного поотдаль от мужчин и явно недовальная таким раскладом дел. Всё его внимание принадлежало растрёпанному и растерянному писарю, который пытался связать хоть пару слов.       Самого Николая Васильевича Лиза перестала волновать ровно в тот момент, когда он услышал голос за спиной и заглянул в эти изумрудные очи. Как же всё-таки они были красивы.. Поэтому он быстро попрощался с девушкой, кивнул в знак благодарности за заботу и ретировался вслед за уходящим полицмейстером.       – Ну что, Николай Васильевич, рассказывайте, как это так случилось, что Вы покойников видите? – Бинх звучал немного саркастично, но в целом расслабленно. Будто они обсуждали не детали расследования, а погоду на дворе.       «Наедине со мной он ведёт себя иначе..» – пронеслась мысль в голове у писаря. Она заставила его невольно улыбнуться краешками губ.       – Честно признаться, я и сам толком то не знаю. С самого детства у меня в жизни множество странностей творится и до сих пор никто понять не может почему. Но Оксану я и вправду видел, она предлагала помочь с расследованием.       – Занятно.. – Александр звучал задумчиво и в то же время всё ещё немного недоверчиво.       Пройдя ещё немного, они остановились в достаточно живописном месте. С этой возвышенности виделись густой тёмный лес, чистое поле и величественное поместье Данишевских. Атмосфера вокруг стояла тихая и спокойная, будто время на мгновение остановилось, позволяя насладиться моментом. Прямо посреди площадки было дерево, на которое повесили одинокую качель. Первым тишину нарушил Александр Христофорович.       – Николай Васильевич, присаживайтесь, а то ещё ненароком в обморок грохнитесь. – шутливым тоном предложил Александр.       – Я, пожалуй, постою. Причин для обморока пока что нет.       Они оба на какое-то время замолчали и стали всматриваться вдаль. Каждый думал о своём и им было приятно вот так вот просто стоять и не зацикливаться на тягостях жизни.       – Светает. Вот проглянула деревня, Дома, сады. Всё видно, всё светло. Вся в золоте сияет колокольня И блещет луч на стареньком заборе. Пленительно оборотилось всё Вниз головой, в серебряной воде: Забор, и дом, и садик в ней такие ж. Всё движется в серебряной воде: Синеет свод, и волны облак ходят..       Гоголь узнал это произведение с первой строки и замер, ошарашенно глядя на профиль Александра Христофоровича. Ну а как не узнать то, что сам и написал? Даже если в последствии сжечь, в памяти то всё равно останется. Его пробила неприятная дрожь, ведь писатель не считал своё произведение достойным чего-то. И уж тем более того, чтоб его вот так читал по памяти Александр Христофорович Бинх. Он надеялся, что сжёг абсолютно все копии, но, видимо, кое-где они ещё остались.       – Красивые стихи, правда, Николай Васильевич? Уж очень мне эти строки в душу запали, когда я читал очередное произведение. Знаете, я, на самом деле, увлекаюсь литературой и когда эта поэзия попала ко мне в руки от хорошего знакомого из Петербурга – я был приятно удивлён. Не каждый день рождаются люди, способные написать нечто подобное. Это ведь шедевр писательского искусства!       Николай опешил и не сразу смог ответить, ведь сам он был совершенно противоположного мнения о своих стихах. В грудной клетке что-то щёлкнуло.       – Д..да-да, красивые. А кто автор?       – Некий "В. Алов". Никогда ранее не слышал об этом писателе, но, признаюсь, был бы очень рад прочитать ещё парочку произведений его авторства. – Бинх произнёс это на выдохе и обернулся на побледневшего Гоголя. Они встретились глазами.       Внутри у Николая начало болезненно ныть и скрести. Это неприятное ощущение жжения, которое преследовало его последние дни, сейчас только возростало и он почувствовал, как что-то в его организме оторвалось. Гоголь закашлялся, всем телом пытаясь найти точку опоры. Полицмейстер моментально подскочил к нему и подставил своё плечо, рукой поддерживая писаря за талию.       Руки Александра Христофоровича ощущались сильными и уверенными, будто находились на своём месте. Николай даже немного расслабился, несколько это было возможно в сложившейся ситуации. Кудри Бинха щекотнули щёку Гоголя и он отметил про себя, что они были достаточно мягкими, несмотря на то, что на первый взгляд казались жёсткими. Писарь не взял во внимание то, почему вообще размышлял о волосах Диканьковского полицмейстера.       – Николай Васильевич, да что с Вами такое творится то? Нужно срочно показать Вас врачу при первой же возможности.       До постоялого двора они дошли в таком же виде. Бинх тащил на своём плече закашливающегося Николая, пока тот, в свою очередь, продолжал думать о том, как ощущается тело Александра рядом с его собственным. Чисто ради интереса, конечно же.

***

      Писатель сидел на своей кровати и смотрел на дно миски, в которой, среди лужицы крови, виделось три белых лепестка розы. Он совсем не знал, что думать.       Когда Александр Христофорович привёл его на постоялый двор – их встретил Яким и Гоголя передали уже ему в руки. В своей комнате Николай ещё долго кашлял, пока не выплюнул все три злосчастных лепестка. Он уже думал, что умрёт прямо над этой миской. И сейчас писарь совершенно не понимал, что ему делать со всем этим, так что решил посоветоваться с кем-то, кто знал его достаточно давно.       Он позвал Якима в свою комнату, весь измученный и бледный, как сама смерть. Помощник не заставил себя долго ждать и примчался с травами, мокрыми полотенцами и лекарственными настойками, готовый ко всему.       – Яким.       – Да, Николай Васильевич? Вам нужна моя помщь? Принести ещё что-то?       – Яким, погоди, сейчас со мной всё в порядке, но я нуждаюсь в твоём совете. Ты знаешь что-то о цветах?       – Николай Васильевич, ну знаю ромашки там, васильки, розы. А Вы это вообще к чему?       – Розы.. – задумчиво пробормотал Гоголь и уставился в миску, где всё ещё находились лепестки.       – Я что-то вообще Вас не понимаю. Причём тут розы?       – Знаешь, в последнее время я чувствую себя совсем уж неважно и причина этому жжение в грудной клетке, кашель и.. это. – Он кивнул на тазик с содержимым и болезненно скривился.       Яким подошёл ближе, заглянул внутрь и в тот же миг перекрестился. Вид у него был не просто напуганный или удивлённый, мужчина был в полном шоке.       – Николай Васильевич, я, конечно, неуверен, но.. я знаю только одну хворь, которая могла бы такой эффект давать. Только вот в чём проблема, хвороба эта выдуманная.