Твои глаза..

      Как было сказано ранее. Только Малфой мог помочь проникнуть Вэнс к зеркалу Еиналеж. После того как она стерла память Перси, ей ничего не оставалось как на следующий день связаться с Драко.       Вечером, после ужина, Вэнс отправила Драко Малфою зачарованного журавлика. Драко в тот момент возвращался в подземелья один и совсем не ожидал сообщения. — Это еще что? — произнес он сомнительно, разворачивая бумагу.       В записке было четко написано, ровным и красивым почерком. Малфой даже подметил, что это писал чистокровный представитель женского пола.       «Достопочтенному Драко Малфою,       Прошу прощение за столь позднее письмо, но я больше не могу это скрывать. Не могли бы вы придти в девять часов вечера к Астрономической башне один, мне хочется вам кое-что сказать       С уважением, тайный воздыхатель…» — Хах, — произнес Драко, шагая в подземелье с улыбкой на лице.       Вэнс была уверена, что гордый мальчишка будет только рад получить подобное письмо, только так можно было вызвать его одного. Время прошло просто моментально, не успела Анна опомниться, как на часах уже было девять часов вечера. Выбранное время было самым удачным, многие ученики были в гостиных, а те, кто бродят по ночам и вовсе сидели ниже травы тише воды в своих комнатах, стараясь не привлекать лишнего внимания.       Вэнс находилась в Выручай-комнате, взяв свой философский камень, она побрела к Астрономической башне. Она пришла немного раньше и притаилась. Драко Малфой, как и предполагалось, пришел совершенно один, он вальяжно прошел мимо спрятанной девушки и недовольно стал ждать отправителя письма. Услышав шорохи сзади, Малфой не торопился поворачиваться. — Заставляешь меня ждать? — произнес мальчишка и понял, что не может пошевелиться, — Что происхо…       И он тут же перестал говорить. Серые глаза мальчика метались в поисках помощи, но как назло под рукой не было даже палочки. Он понял, что его обманули, но кто и зачем?       Стоило подобной мысли промелькнуть в его голове, перед лицом, сразу появилась Анна, которая держала карточки с надписями. «Я расколдую тебя, но ты должен выполнить мои условия»       Драко был ужасно зол, как какая-то предательница крови смеет диктовать свои условия.       Анна понимая, что мальчишка не пойдет на ее условия, достала обычный магловский складной нож и приставила его к горлу Малфоя. «Если согласишься, останешься в живых, и никто не узнает о том, что произошло на отработке у профессора Снейпа»       Драко, чувствовал надвигающую и реальную угрозу. Он понимал, что эта девица просто сумасшедшая, поэтому решил согласиться, лишь бы та его расколдовала и тогда, он возьмет палочку и ей конец. Его отец обязательно разберется.       Он почувствовал, что может говорить. — Что тебе нужно? — произнес Драко, в надежде, что его расколдуют полностью. «Твое кольцо наследника рода и твоя кровь» — Да как ты смее…. — мальчик вновь потерял возможность говорить. «Я не шучу, не будешь содействовать, я все заберу насильно»       Драко почувствовал холодное лезвие на шее, которое стало нажимать еще сильнее. Он не знал, что делать, детская паника охватывала его, и он просто заплакал.       Анна не ожидала, что напугает Малфоя так сильно. Но расколдовывать его не торопилась. «Не реви, а то еще и про это всем разболтаю!» — Т-только п-попробуй! — воскликнул, всхлипывая Малфой и понял, что другого выбора нет, — Ладно, я выполню твои условия, отпусти меня!       В итоге, Вэнс вынудила отдать кольцо и кровь добровольно, пока он был под заклинанием. Малфой действительно выполнил условия сделки и ждал, когда это сумасшедшая его отпустит. — Обливиэйт, - произнесла Анна, стирая воспоминания Драко о произошедшем.       Она поспешно покинула башню. — Она говорит… — потерянно произнес Малфой губами боясь подать лишнего звука.       Анна получила желаемое, она взяла кровь чистокровного волшебника знатного рода и спешила до отбоя. Драко быстро заметит пропажу кольца, поэтому медлить нельзя. Поспешно воспользовавшись чарами отвода глаз, она торопилась к заветной комнате.       Уже стоя перед той самой дверью, Анна, вспоминала то, что сказал ей Перси Уизли в тот день.       «Обойти эту руну, можно только с помощью фамильного кольца и небольшого ритуала с ним. Этот способ не совсем возможен, так как чистокровных волшебников с фамильными кольцами осталось мало. Предупреждаю, что кровь и кольцо должно принадлежать одному человеку… Ритуал вполне обычный, на пергаменте вывести руну нейтрализации кровью чистокровного волшебника, с помощью кольца, а после приложить пергамент к рисунку, он прилипнет к руне и можно спокойно зайти в помещение. Это страшный ритуал с кровью, никто из волшебников не согласится на такое. Это относится к темной магии!»       Сделав все в точности, как сказал Перси, девушка вошла в комнату. Зеркало все также неизменно стояло в кабинете. Анна подошла к нему ближе, чтобы видеть свое отражение. Сосредоточившись, она серьезным взглядом посмотрела в зеркало. «Я хочу знать, где находится философский камень, Хочу вернуть его создателю!»       В зеркале, она видела лишь неизменное отражение себя. Понимая, что это не сработало, девушка хотела повернуться, как почувствовала, как что-то лежит у нее в руке. Рассматривая руку перед собой, Анна сразу поняла, это был настоящий философский камень, похожий на ее как две капли воды. Девушка убрала философский камень Николаса в сумку и взяла в руку свой и вновь посмотрела в отражение в зеркале. «Я хочу спрятать этот камень!»       Стоило девушке подумать, как камень в ее руке исчез. Анна Вэнс успешно подменила философский камень.       Но радоваться было некогда, Анна услышала шорох снаружи и поспешила спрятаться за старыми занавесками в комнате. «Лишь бы не Дамблдор и Снейп, прошу!» — умоляла девушка, с напряжением наблюдая из укрытия, кто же зашел в кабинет.       В кабинет вошел ни кто иной, как Драко Малфой. Он с дрожащей вытянутой рукой держал палочку и, оглядываясь по сторонам, зашел внутрь. Увидев зеркало и никого вокруг, он подошел к нему и с любопытством стал его осматривать. Всего мгновение и он замер. Анна с любопытством смотрела на отражение Драко. За ним стояла популярная троица Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона, стояли рядом с ним и улыбались. Драко испуганно повернулся и убедился, что рядом с ним никого нет. Он не понимал, что происходит, зеркало показывает то, чего нет. Анна тем временем сложила пазл в голове. Драко мечтает о друзьях. Мечтает о дружбе как у троицы. Вэнс понимала, что как наследник рода, он должен быть сдержанным и не позволять себе подобной слабости. Анна словно увидела в нем Лойда.       Эрцгерцог, которого она с каждым годом вспоминала все реже и вовсе стала забывать черты его лица. Но она навсегда запомнила его портрет, когда тому было от силы лет семь, и он выглядел как маленький взрослый. Тот же серьезный взгляд, боязнь сделать ошибку и ответственность, которая лежит на маленьком ребенке, растопило в голове Анны старые воспоминания. Она хотела, чтобы Лойд познал счастливое и обычное детство. Она часто мечтала о том, как Ария, Лойд и она просто бегают с улыбкой на лице по лесу и весело проводят время.       Анна не знала, что ее желание исполниться слегка своеобразным способом.       Ария, ее сестра тоже переродилась, и она обязательно сделает Лойда счастливым!       

***

      Ария ушла в небытие. Но по мере того как оцепенение сна медленно исчезало с ее конечностей…       Цветочный аромат. Она почувствовала запах весны. — Это… ад?       Её глаза открылись, ресницы слегка хлопнули по векам, когда она моргнула, и она задохнулась.       Знакомый потолок предстал перед её взором. Это был потолок чердака, в котором она и ее сестра были заперты до десяти лет.       Её мысли постепенно начали приходить в порядок, а её дыхание стало ровным. Как странно, думала она, в груди больше не было острой боли. Раньше ей было очень больно всякий раз, когда она дышала. — Больше не болит.       Она коснулась своего лица. — Никаких следов ожогов? Почему я их не чувствую?       Она сидела, свесив ноги с кровати. Её глаза бродили вокруг и изучали всё, что её окружает. — Клетка исчезла.       Она не была заперта. Она была свободна. Она могла свободно двигаться всем телом. Ее ноги не были искалечены, раны исчезли, и она действительно могла говорить. Но где вторая кровать Анны, которая была напротив? Где она сама?       Это был не сон.       Не приходило и дня за последние несколько лет, чтобы её конечности не немели от боли, и всё же она была здесь, её тело было совершенным, молодым и здоровым. Ария вскочила на ноги и побежала к маленькому окну.       Лепестки, предвещавшие конец зимы, трепетали. — Сейчас весна.       Весна приветствовала её, как крылья бабочки приветствуют воздух. Небо было голубым, цветы цвели, и солнце приносило приветливое тепло, которое покрывало ее воздушно розовые волосы.       Это был прекрасный пейзаж, который, как она думала, она никогда больше не увидит. Ария протянула руку за окно и схватила лепестки, которые рассыпались в воздухе, держа их в руках, как будто она молилась. — Ах.       Она была воскрешена. Дьявол дал ей еще один шанс. — Я могу говорить….       Она не пила зелье, потому что её мать умерла. Тот факт, что она всё ещё жила на чердаке, означал, что отец не слышал её голоса. — Отец.       Граф Кортес. Тот, кто разрушил нашу жизнь. Она хотела отомстить тогда и отомстит сейчас. Ее месть — это всё, что делает её снова живой.       Первое, что пришло ей в голову, было не удивление от того, что она повернула назад во времени, и не замешательство по поводу её необычного окружения, скорее… Это были пять букв мести. — Он, должно быть, уже пьет.       Он должен был напиваться в этом месте с самого утра. Ария хотела увидеть отца. Поэтому она без колебаний открыла дверь чердака и сразу же побежала вниз. — О, ужас! — Боже мой! Ты меня напугала. — Что… как?       Горничные были ошеломлены, увидев, как она покидает чердак. Ария небрежно прошла мимо них. Скоро она встретится со своим, так называемым отцом в винном погребе. — Какого чёрта ты?..       Граф Кортес был слишком пьян, чтобы полностью осознать ситуацию. Он был удивлён внезапным появлением Арии, и его лицо скривилось от отвращения. Но когда Ария начала петь, его лицо просветлело, и вскоре он был ошеломлен. — Песня, я слышал её во сне.       Сказочная мелодия, которую почти заглушал шум воды, вскоре разнеслась эхом по всей комнате. — Я открыл глаза, и очнулся от разбросанных снов.       Пение Арии привело Графа к реке забвения. Её голос звучал как у феи, игривый но с резким тоном. Он слышал, как где-то вдалеке перебирают тонкие струны скрипки. — Прочь, таинственная ночь.       В этот момент песне удалось завладеть безумным сердцем Графа. Это была песня Сирены. — Э-э… это просто смешно, — сказал он удивлённо. — Нет, этого не может быть! Как, чёрт возьми, ты можешь… Только не говорите мне, что София… — недоверчиво произнёс Граф.       Это было так прекрасно и по-ангельски, о таком он и не мечтал за всю свою жизнь. Это ещё не всё. Слова песни звучали в его голове, как сон наяву. Ноты одновременно успокаивали и выкачивали всё его существо изнутри. Но в то же время в её словах звучал гнев, и кровавый запах заполнил всю комнату.       Эта напряжённость была чем-то, чего он не мог преодолеть, она захватила и сковала его. Точно так же, как неизлечимый яд, замаскированный под прикосновение ангела, готовый привести к болезненной смерти. Он чувствовал это подсознательно. Они обе сирены, но обе разные…       Эта песня могла бы свести с ума здравомыслящих людей. Простой голос но такой, что мог поставить на колени всю знать. Возможно, даже захватить всю Империю с помощью её силы, не было преувеличением. — Дай мне услышать ещё раз! Еще, ещё! — умолял Граф, прежде чем наступить на бутылку с ликёром, и упасть на пол.       Его налитые кровью глаза пристально смотрели на сирену, он протянул руку, пытаясь схватить плод своего желания. Это было отвратительно. Ария перевела взгляд на его тело и замерла, её глаза были полны отвращения.       Подумать только, что меня принесли в жертву такому жалкому человеку, как он. Чтобы удовлетворить жадность тех, кто не знает ничего, кроме богатства и власти. Какая я была глупая.       Граф Кортес. Он жестоко относился к своим дочерям, которые ничего не знали. Заставлял подчиняться его приказам и вещам, выходящим за рамки здравомыслия. Насилие, которое Граф причинил им, всё ещё свежо в памяти Арии. Каждый вечер на их теле появлялись новые синяки, так как они вызывали агонию, которую можно было увидеть только изнутри. Она всегда боялась своего, так называемого отца, но сейчас больше нет… — Где Анна? — спросила Ария, вспоминая, что в комнате не было сестры и ее вещей. — Какая Анна? — непонимающе говорил Кортез.       Ария на секунду остолбенела и повторила вопрос. — Где моя сестра? — Какая сестра? Неужели у тебя есть сестра?! — быстро опомнившись произнес кортез, думая о еще одной серене.       Ария понимала, что он не врет. Он действительно о ней не знает. Творилось что-то необъяснимое. — Мой голос будет последнее, что ты услышишь сегодня.       Холодные слова Арии рассеяли часть тумана в его голове. — Стой! Э-эта песня…       Да, ты очень хорошо знаешь, что это за песня. Эта первая песня, о которой он сказал ей. Песня для дворян, которые знают то, чего они не должны знать. — Ты всё забудешь. — Нет! Что ты делаешь!       Его поверхностный вопль не был затронут сиреной. Её симфонический голос вновь ожил, не неся даже намека на сочувствие. — Песня была как мираж. Ночь исчезла, как будто это была лишь иллюзия.       Часть его потускнела, как след снега в первое лето. Каждая часть памяти, живущая в нем, была разрушена. Помутнение постепенно накрыло всё его тело, и память понемногу бесследно исчезла. — Всё это было сном. — Нет, не сон. Сирена, о которой я мечтал, стоит передо мной.       Граф отчаянно заткнул уши и покачал головой, как будто это могло сохранить часть его памяти. Этот голос. Ничто никогда не сравнится с его ценностью. С тем, что в его руках, ни честь, ни сила, ни слава, ни богатство никогда не могли удовлетворить его жадность…       Однако жажда жизни осуждала его усилия, когда Ария пела последний строчку, завершая финал сама, без него. — Ах, всё это было просто сном.       Когда кровавый металлический вкус прошёл через его горло, он был потрясающим. — Сирена!!! — вскрикнул он и при этом откашлялся кровью.       Глаза его были унылыми, так как решительный взгляд, наконец начал угасать. Он закричал свою последнюю просьбу, когда её голос отдавал всю оставшуюся силу. Песня закончилась. Опустошённый плач Графа окончательно прекратился и Ария не нашла оснований больше слушать его сожаления. Для неё это не имело никакого значения, так как даже не собиралась дать шанс попросить прощения.       Ария посмотрела на Графа, который был почти без сознания, и холодным голосом спросила: — Где слёзы русалки? — Слёзы русалки… они уф… внутри ящика в моей тумбочке, закрытые в драгоценной шкатулке… — Где ключ?       Он рылся по карманам, его блеклые глаза наполнялись недоумением. Маленький звон донёсся из кармана, и аккуратно достав ключ, он показал его Арии. Ария вырвала ключ из его руки, и стремительно побежала в комнату Графа.       Повернула ключ и нашла драгоценную шкатулку в ящике. Осторожно открыла маленький футляр. Под коробкой была жемчужная сережка, её радужный блеск светился под тенью Арии. — Нашла их, слёзы русалки.       Причиной её повиновения Графу были именно эти парные серёжки, так же известны как «Слёзы русалки». Слёзы русалки могут защищать владельца от влияния голоса Сирены. Это как щит, который защитит пользователя, даже от злонамеренного голоса недоброжелательной Сирены. Своего рода барьер, который Сирена не может пробить.       Граф везде носил с собой Слёзы русалки и спрятал их далеко с глаз долой, только после смерти Софии. Но опять начал носить, после того как Ария подтвердила его догадки, что тоже Серена. — Мама…       Ария нежно провела пальцами по шкатулки, и открыла аккуратно защёлку. Если бы только я вернулась на пару дней раньше. Ария помотала головой. Ей посчастливилось вернуться в нужное время. Если бы она вернулась немного позднее, тогда не смогла бы вырваться из лап Графа так гладко, как тогда. Как бы она не скучала по матери и её присутствию, важно было помнить, что нельзя быть алчной. И не могла по просту упустить, этот момент. Ария закрыла драгоценную шкатулку, забрав от туда серьги, что крепко зажало у себя в ладони. — Анна, я не знаю где ты, но я обязательно это выясню! Подожди немного…

***

      Ария переродилась, но Анны там не было, словно ее никогда не существовало. Анна же в это время стояла уже перед Малфоем, который отвлекшись от зеркала, принялся искать свое кольцо.       Вэнс не знала, что помимо колец, у родословной Малфоев есть много других занятных штучек, например, брошь, которая спасает от ментального воздействия. Обычное заклинание стирания памяти на нем не сработало. — Нашел! — воскликнул Драко, находя Анну.       Она приготовилась атаковать палочкой, но резко остановилась. — Так ты говоришь, — ехидно произнес мальчишка, все равно остерегаясь девушку.       Анна была обескуражена, она поняла, что иного выбора нет и решила использовать силы Сирены.       Её симфонический голос ожил, выражая сочувствие, девушка запела. — Песня была как мираж. Ночь исчезла, как будто это была лишь иллюзия.       Драко замер, внимательно слушая песню Анны. Она пела и уводила Малфоя наружу. Он послушно шел на ее голос. Девушка надела фамильное кольцо Малфоев на палец Драко и вышла вместе с ним из кабинета. — Всё это было сном, — произносила она, оглядываясь в округе.       Убедившись, что никого нет, она продолжила петь, и содрала пергамент с двери. — Ах, всё это было просто сном, — закончила Анна песню и поспешила уйти в гостиную.       Она спешила настолько быстро, надеясь, что этот фокус на нем сработал. Подходя к гостиной, девушка почувствовала жжение в горле и металлический привкус во рту. «Черт! Что за невезение! Опять мучиться!»       Анна с каждым шагом становилась все слабее и слабее, надеясь успеть дойти до комнаты, но все было против нее. Переступив порог гостиной, Анна рухнула и полностью погрузилась во мрак.       Седрик Диггори, ждавший ее в гостиной, сразу же побежал к ней. — Анна, эй, очнись! — произнес Седрик, приподнимая тело девушки и поворачивая ее лицо к себе.       Он пытался привести ее в чувства, слегка потряхивая ее тело. Любопытный сосед Седрика, поспешил к ним. — Нужно к мадам Помфи! — произнес парень и Седрик стал действовать.       Седрик Диггори, поднял Анну как пушинку на руки и поспешил в больничное крыло. Он не был напуган так никогда, сердце стучало как бешенное, ноги сами неслись в нужном направлении. Седрик думал лишь об одном, хоть бы с Анной было все в порядке!        Его друг же поспешил сообщить о происшествии старосте. Староста Пуффендуя оповестил Помону Стебель о произошедшем. Скажем так, Анна всполошила сегодня всех. Мадам Помфи поставила диагноз — переутомление осложненное простудой.       Целую неделю Анна провела в больничном крыле, совершенно не приходя в себя. Ей снились ужасные сны, которые сменялись кромешной темнотой. И когда наконец-то плата за способность прошла, Анна очнулась от долго сна. Ее тело настолько болело, словно все ее кости сломали и срастили заново одновременно. — Ты пришла в себя! — торжественно произнесла мадам Помфи, — как же ты нас всех напугала, но ничего, скоро поправишься!       Мадам Помфи, влила в рот девушки какое-то неприятное зелье, которое девушка постаралась побыстрее проглотить. Приходя в себя, девушка попутно пыталась выяснить, что же произошло за это время. Своей болезнью, она знатно перепугала всех педагогический состав, даже профессор Снейп приносил разные зелья в надежде, что они помогут. Апрель сменился Маем, и в принципе все было как обычно, студенты готовились к экзаменам и последнему матчу по Квиддичу. Когтевран и Гриффиндор встретятся в финальной схватке.       Вечером Анну зашел проведать Седрик. Он совершенно не ожидал, что она очнулась и увидев, то как она пила какое-то зелье мадам Помфи, помчался к ней быстрее ветра и обнял. Анна, не ожидая подобного от приятеля, чуть не подавилась напитком и попыталась отстраниться от Седрика. Парень же сжал девушку сильнее и произнес. — Ты не представляешь, как я сильно за тебя переживал, не болей больше! — предостерегающим голосом произнес пуффендуец и отстранился, позволив девушке допить зелье.       Седрик присел на стул рядом и выжидающе начал тереть ладони, он даже пожалел, что налетел на бедную девушку, но он не мог сдерживать свои эмоции. Анна его очень сильно напугала, парень первые три дня совсем не отходил от ее постели, но после мадам Помфи выгнала его. После он приходил лишь раз в день, узнать очнулась она или нет и вот, произошло чудо. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Седрик, внимательно смотря на то, что скажет девушка. — Я в полном порядке, не волнуйся, через пару дней меня выпишут. — Ты всех напугала, мадам Помфи сказала, что это из-за учебы. Ты сильно перенапряглась перед экзаменами? — Да, перенапряглась.       Дальше Анна и Седрик разговаривали о пользе отдыха и предстоящем матче. Седрик предложил девушке сходить на пикник перед экзаменами. Поговорив, решили пойти 15 мая к дереву неподалеку от Темного леса и озера.       На подобной дате и месте настояла Вэнс, она хотела почтить память Кьяры в этом месте, но Седрику об этом не сказала. Наступило время отбоя и Седрику пришлось покинуть Больничное крыло. У Анны вспыла картина из прошлого. У этого дерева лежит труп Кьяры, накрытый грязным плащом, а рядом сидел Бенджамин, державшийся за голову двумя руками, покрытые кровью. Он как в бреду повторял. — Нет… Нет… Этого не может быть…       Скинув наваждение, девушка отряхнула голову и попыталась уснуть, ей необходимо восстановить здоровье и сообщить отцу о том, что у нее все получилось.       Через пару дней, попрощавшись с мадам Помфи, Анна вернулась в комнату, первым делом, она достала дневник для связи с отцом.       

Я не только нашла камень, но и подменила его.