Два вампира - это сила

      Утром Сорин снова принёс кофе в спальню Адриана. Похоже, это становилось уже традицией. Марков корил себя за то, что своими действиям даёт юноше какую-то надежду на нечто большее, чем просто парочка совместных сражений, но не мог и не хотел останавливаться. Ему нравилось видеть благодарность в глазах Адриана. Нравилось делать этого хрупкого юношу чуть более счастливым.       «Размяк ты, старый дурак!» — пожурил себя вампир, ставя чашку на тумбочку и глядя на спящего дампира.       Алукард во сне походил на ангела. Юный, прекрасный, ранимый юноша. Вампир с душой человека. Человек с телом и способностями вампира. Невозможное в мире Сорина единство противоположностей. Может быть, именно эта невозможность и привлекала Сорина? Он не мог с уверенностью сказать.       — Просыпайтесь, принц, солнце уже высоко, Вас ждут великие дела! — с изрядной долей ехидства в голосе произнёс Сорин.       Адриан открыл глаза, принюхался, и с удивлением заметил:       — Ты опять принёс мне кофе. Что происходит, Сорин?       — Ничего не происходит, — буркнул Марков, отходя к окну и отворачиваясь от дампира.       Юноша выскользнул из-под одеяла и подошёл к беловолосому вампиру сзади почти вплотную. Пришла очередь Сорина напрягаться, но Адриан не стал к нему прикасаться, просто тихо сказал:       — Я очень благодарен тебе. И за помощь, и за кофе. И за твои нравоучения тоже.       — Одевайся, у нас много работы, — Марков резко развернулся и обошёл обнаженного дампира, стараясь на него не смотреть. — Я жду тебя во дворе! У тебя не замок, а бардак какой-то! — уже в дверях добавил Мироходец.       Адриан проводил Сорина удивлённым взглядом. Что такое с ним случилось? Куда делась его обычная самоуверенность? Почему он ведёт себя так, словно… смущён?       Дампир принялся одеваться, с легкой улыбкой вспоминая, как ночью в образе волка нёс на себе вампира. Как Сорин перебирал его шерсть, приятно щекоча. Как сжимал его рёбра крепкими сильными ногами, чтобы удержаться на спине. В этих воспоминаниях было что-то неуловимо эротичное, хотя оба они в тот момент думали только о том, как бы быстрее добраться до Кастлвании.       Во дворе и правда царил бардак. Прах и тела монстров они так и не убрали, и те уже начали вонять, разлагаясь под жарким солнцем. Сорин мрачно смотрел на этот неприятный пейзаж, скрестив руки на груди. Ну почему Вселенная ещё не создала никакой специальной службы, которая занималась бы уборкой полей сражений?!       Неслышно подошёл Адриан. Замерев рядом с вампиром, он некоторое время молчал, а потом заметил:       — Немало работы мне предстоит.       — Нам, — поправил юношу Сорин.       — Нам? Ты вовсе не обязан…       — Прекрати, — резко ответил вампир. — Прекрати, черт тебя подери!       Адриан удивлённо повернулся к Маркову, не понимая, что происходит. Сорин также развернулся к юноше, глядя на него с яростью.       — Сорин, ты уже и так мне помог, — проговорил дампир. — Я не могу ни просить, ни тем более требовать от тебя чего-то ещё. Это моё дело, мой замок, в конце концов ты гость здесь. Мне и так неловко, что ты… Делал всё то, что делал. Я… Мне нравится твоя компания, мне нравишься ты, но я прекрасно понимаю, что ты Мироходец, который живёт путешествиями по мирам. Ты не будешь рядом всегда, и я не… Я не хочу, чтобы ты ушёл, но не могу тебя удерживать. Не могу тебя ни о чём, вообще ни о чём просить. Я никто тебе, и с моей стороны глупо надеяться на что-то. Надеяться на… Ты говорил, я помню, говорил что предпочитаешь женщин, и я не… я не прошу и не… но просто знай, что я… Я не был бы против. Ну, ты понимаешь. Я не… Просто я хотел тепла и заботы, мне было это нужно, и ты даёшь мне это, даёшь свою помощь и защиту. Мне так хорошо от этого, я хочу сказать, что, похоже, я счастлив рядом с тобой. Мне тяжело это говорить. Просто пожалуйста, скажи, чего ты хочешь. Скажи, что я могу сделать для тебя. Или скажи, наконец, что просто играешь со мной, что я тебе не интересен. Скажи, зачем это всё, зачем ты делаешь это со мной!       Адриан говорил жарко, немного сбивчиво. Сорин слушал его, всё так же скрестив руки на груди. И конечно, Адриан не заметил, увлечённый своей речью, приближения крылатой твари сзади. А Сорин заметил. Он понял, что дампир не успеет среагировать, и молча вытащив меч, резко шагнул вперёд, выставляя его острием в сторону твари. Адриан ахнул и зажмурился, решив, что манёвр Маркова направлен на него, и он, в конце концов, довёл древнего вампира своим нытьём. Но меч Маркова прошёл над плечом дампира, тварь затормозить не успела и накололась на него. Алым полыхнула магия клинка, высасывающего жизненную силу, и крылатое существо осыпалось прахом прямо на Алукарда. Он снова ахнул, тряхнул головой, чихнул и распахнул глаза. Сорин убрал меч в ножны и облегчённо вздохнул: тварь не успела даже кончиком когтя коснуться Адриана.       — Кажется, ты спас мне жизнь, — проговорил юноша.       — Дважды, — добавил Сорин, имея в виду их первую совместную битву, останки которой сейчас гнили прямо перед ними.       — Откуда оно появилось?!       — Похоже, отставший от армии того вампира, — предположил Сорин. — Прятался в лесу, почуял тебя и решил напасть.       — Мне… нужно помыться, — пробормотал Адриан, глядя на покрытые прахом руки.       Он быстрой походкой направился ко входу в замок. Сорин помедлил и устремился за ним. Адриан слегка дрожал, быстро идя по коридорам. Ему было противно: одновременно из-за покрывающего его праха существа, и из-за своей откровенности перед Сорином. Сорин же шёл следом, отставая на пару шагов, сам не зная, зачем.       Ванная оказалась на том же этаже, что и спальня Адриана, в конце коридора. Это была большая светлая комната, в центре которой стояла довольно крупная медная ванна, столик с бутылочками около неё, и стойка с полотенцами рядом. На одной стене было довольно большое зеркало, противоположную занимало огромное окно с витражом с цветочным орнаментом.       Адриан скинул плащ ещё на пороге, включил кран, и ванна начала заполнять теплой водой. Сорин остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Не обращая внимания на вампира, Адриан начал расстёгивать рубашку, но руки у него дрожали и он никак не мог справиться с пуговицами. Сорин вздохнул, оттолкнулся от косяка, и подошёл к юноше. Мужчина деловито принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Адриана, а тот напрягся и замер, опустив руки вдоль тела, словно впав в ступор. Из этого состояния дампир вышел лишь когда руки Маркова легли на пуговицы его обтягивающих кожаных брюк. Вздрогнув, Адриан мягко перехватил руки Сорина и тихо сказал:       — Я сам…       — Ну, сам, так сам, — произнёс Марков, делая шаг назад.       Адриан расстегнул и снял брюки и залез в уже успевшую наполниться ванну. Часть праха тут же всплыла серой плёнкой на поверхности воды. Длинные светлые волосы намокли, но всё ещё были покрыты серой пылью. Сорин снова вздохнул, подошёл к изголовью ванны и взял со столика стеклянный флакон. Открыв его, он понюхал содержимое, капнул на руку гель, и растёр его пальцами, убедившись, что это что-то мыльное. Щедро плеснув на руки из флакона, Марков осторожно прикоснулся к голове лежащего в ванне юноши.       Тот снова напрягся и замер. Сорин принялся нежно массировать голову Адриана, взбивая в пену жидкое мыло. Пена моментально посерела. Вампир осторожно, неспеша, промывал длинные светлые волосы юноши, и вскоре тот явно расслабился. В голове у Сорина была звенящая пустота, он не понимал, что и зачем делает, но продолжал нежно и осторожно перебирать мокрые пряди волос Адриана. Его волосы и в самом деле были такими же мягкими и шелковистыми, как шерсть в волчьем обличии. Дампир же, похоже, откровенно наслаждался. Если бы он был кошкой, то наверняка бы сейчас громко урчал. Сорин ощутил напряжение ниже пояса, брюки внезапно стали слегка тесноваты. Сглотнув, Марков положил руки на плечи Адриана, нежно провёл по ним.       Дампир отстранился, наклонившись вперёд. Он быстро смыл остатки пены и праха и вылез из ванной. Мокрые волосы, потемневшие от воды, облепили поджарый торс юноши. Сорин отметил про себя, что если бы «Рождение Венеры» писали с мужчины, то картина выглядела бы примерно так.       Адриан несколько секунд стоял, молча глядя на Сорина, а затем шагнул к нему и потянулся губами к губам вампира. Марков, уловив движение и намерение юноши, подался вперёд. Когда их губы встретились, древнего вампира окончательно накрыло и он полностью потерял над собой контроль.       Глухо зарычав, Сорин грубо схватил Адриана за плечи, развернул его к себе спиной и с силой буквально впечатал лицом в ближайшую стену. Дампир ахнул, а Марков схватил его одной рукой за горло, второй расстёгивая штаны. Член Сорина был напряжён до предела. Коленом раздвинув ноги Адриана, Сорин резко и грубо вошёл в него. Юноша вскрикнул от боли и дёрнулся, но вампир крепко держал его, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.       Марков принялся яростно трахать Адриана, грубо, жестко, почти насилуя. Дампир вскрикивал от боли и заливался слезами, но одновременно с этим он вдруг начал испытывать возбуждение и странное удовольствие. Член его набух, и Адриан скользнул рукой вниз, желая удовлетворить себя. Сорин перехватил руку юноши, крепко, до боли, сжав тонкое запястье, и прошипел в ухо:       — Терпи!       Адриан ахнул и разочарованно застонал. Сорин отпустил руку юноши и продолжил долбить его своим членом. Дампир вскрикивал при каждом движении, стонал, по его щекам текли слёзы. В его голове вспыхивали искры боли и наслаждения, наслаждения от боли, и боли от наслаждения, и этот странный коктейль ощущений сводил его с ума.       Сорин чувствовал эмоции Адриана, и это заводило его ещё больше. Он впился длинными заостренными ногтями в бедро юноши, снова вызвав у того стон боли. Толкнувшись ещё пару раз, вампир кончил. Выйдя из Адриана, он развернул юношу лицом к себе, глядя на покрасневшее и мокрое от слёз лицо дампира. Адриан был просто невероятно прекрасен: раскрасневшийся от возбуждения, заплаканный, напуганный но, похоже, счастливый.       Марков вовсе не хотел насиловать Адриана. Он не врал ему, когда говорил это. Он не хотел быть жестоким с этим юношей. Но ничего не смог с собой поделать. К счастью, похоже, такая грубость и ярость понравились дампиру. Сорин не хотел даже думать о том, что было бы, если бы Адриану такой грубый секс не пришёлся бы по душе.       Усмехнувшись, Сорин нежно провёл рукой по мокрой щеке Алукарда. Тот смотрел на вампира, широко распахнув свои прекрасные глаза, и у Сорина перехватило дыхание. Хрупкий и в то же время сильный, этот юноша только что кричал от боли и стонал от наслаждения в его руках. Он заслуживает больше ласки и нежности, что может дать древний вампир. Но нужно хотя бы попытаться.       Застегнув штаны, Марков опустился на колени. Член Адриана всё ещё был возбуждён, и Сорин обхватил его головку губами.       — Сорин!.. — простонал Адриан. — Нет!.. Не надо!..       Не слушая сбивчивые протесты юноши, Сорин принялся нежно ласкать его член, помогая себе рукой. Адриан сладостно застонал, закрыл лицо руками и откинул голову назад. Он не мог и не хотел сопротивляться, но считал, что для Сорина унизительно ему отсасывать. Марков же считал иначе, но прекрасно чувствовал сомнения и терзания юноши. Сделать с этим он сейчас ничего не мог, и потому просто сосредоточился на деле, стремясь доставить любовнику максимум удовольствия.       Адриан держался изо всех сил. Он не хотел кончать в рот Сорину, но вампир был очень умелым, а Адриан - очень возбуждён. Охнув и задрожав, юноша всё-таки кончил. По его щекам снова бежали слёзы. Сорин поднялся, глядя горящими золотыми глазами на совершенно обессилевшего но ужасно довольного и смущенного Адриана. Вытерев рукой каплю спермы с уголка губ, вампир слегка улыбнулся.       Кто бы мог подумать, что этот простой жест окажет на Адриана столь ошеломительное воздействие? Дампир застонал, ноги его подкосились, и он принялся оседать на пол. Сорин едва успел его подхватить, обняв за талию и притягивая к себе. Юноша прижался к нагрудному доспеху Маркова, сталь приятно холодила разгорячённую страстью кожу.       Похоже, в ближайшее время силы к Адриану не вернутся. Сорин подхватил дампира на руки и понёс в спальню. У юноши же не было сил даже протестовать, он просто лежал в сильных руках Маркова и старался ни о чём не думать.       Ногой открыв дверь в спальню Адриана, Сорин положил его на кровать и сел рядом. Юноша тут же свернулся клубочком, подтянув колени к животу. Оба они молчали, потому что а о чём тут можно было говорить? Марков поднялся и принялся раздеваться. Адриан смотрел на мужчину с нескрываемым восторгом. Обнажённый Сорин лёг рядом с дампиром и притянул его к себе, осторожно и нежно обнимая.       Сейчас, когда яростная похоть вампира отступила, была удовлетворена, он мог дать юному полукровке больше нежности. Это было так странно для Сорина, желать кого-то обнимать, гладить и окружать заботой. Сорин осторожно перебирал рукой шелковые пряди волос Адриана, а тот лежал, закрыв глаза, на плече вампира. Оба были счастливы, и это чувство доставляло почти физическую боль. Особенно Маркову, не привыкшему к таким эмоциям.       Спустя некоторое время Сорин тихо спросил:       — Хочешь ещё полежать, или пойдём наведём порядок перед замком?       — Трупы тварей, да, точно… — не сразу, но сообразил Адриан, выныривая из сладостного забытья.       Он бы, конечно, мог бесконечно долго лежать в объятиях Сорина, но всё хорошее имеет дурную тенденцию заканчиваться. Мягко отстранив вампира, Адриан сел, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Что же, ответ на свои вопросы он, пожалуй, получил. Встав, юноша подошёл к шкафу и достал чистые рубашку и штаны. Сорин всё ещё лежал, подперев голову рукой, и наблюдал за дампиром. Адриан повернулся к нему, бросив взгляд на обнажённое тело вампира, и тут же отвёл глаза, почувствовав, что снова начинает возбуждаться. Марков в очередной раз уловил эмоции юноши и тихо сказал:       — У нас будет достаточно времени. Прости, что не сдержался и сделал тебе больно. В следующий раз я буду нежнее.       — В следующий раз? — дрожащим голосом спросил Адриан. — Это была не разовая акция? Не внезапный приступ страсти?..       — Это был внезапный приступ страсти, — ответил Сорин, вставая и тоже одеваясь. — Иначе я был бы сдержаннее и мягче с тобой. Но это не значит, что я не хочу повторить. Разумеется, если этого захочешь ты сам.       — Я не… Не против…       — Ты хорошо подумал? Помнишь, что я говорил тебе? — строго спросил Марков. — Что ты не должен делать что-то, что не хочешь делать, только потому что это может доставить кому-то удовольствие.       — Я помню, Сорин, — серьёзно сказал Адриан. — Мне было больно и я был напуган, но ты сам прекрасно знаешь, что мне понравилось. Ты же читаешь мои мысли как открытую книгу. Я… — он замялся, говорить вслух то, о чём он думал, было ужасно неловко. — Я хочу быть твоим любовником, — совсем тихо сказал Адриан.       Марков подошёл к дампиру и обнял его, нежно гладя по голове.       — А я хочу любить тебя каждую ночь, чтобы ты кричал от удовольствия и умолял меня не останавливаться, — в ухо Адриану произнёс вампир.       Адриан прижался к вампиру, чувствуя, как внутри него разливается приятное тепло. Его любили. Его хотели. Этот невероятный, древний, опытный вампир, пришелец из иного мира, хотел, чтобы Адриану было хорошо. Он был нужен. Его не собирались бросать одного, оставляя наедине с тяжелыми мыслями, в мрачном пустом замке.       — Верно, — снова подслушал мысли дампира Сорин. — Я не собираюсь оставлять тебя тут одного. Хватит с тебя одиночества. Кроме того, уж прости, но твой замок нуждается в капитальной уборке! Тут же пыль повсюду! Один ты с этим не справишься, а вдвоём всё веселее.       Конечно, Сорин понимал, что однажды всё равно уйдёт. Мироходцы не привязываются к одному миру надолго, Мироходцы рождены для путешествий. Но кто знает, что будет с ними и их странными внезапными отношениями через год? Через два? Через десять? У них обоих впереди вечность, им некуда спешить. Им обоим некуда спешить.