Второй шанс

— Второй шанс, — мир тотчас перевернулся, в виски словно ударило чем-то тяжёлым и звонким. Он точно не сошёл с ума? Не ослышался? — Я дам тебе второй и последний шанс, — нет, на больную фантазию это едва походило. — и если ты его просрешь, — тяжёлый взгляд старшего Мориямы плавно переместился на чёрно-серебристый пистолет, что лежал по его правую руку. Выдержав небольшую паузу, Лорд Ичиро продолжил.– пеняй на себя. Свободны, — младшему оставалось лишь изумленно пару раз хлопнуть глазами и в знак благодарности кивнуть головой. Другого выбора попросту не было. Встав с небольшого, но явно дорогого кожаного кресла, первый номер, не поднимая взгляда, поспешно скрылся за массивными дверьми чужого кабинета, дабы не мозолить брату глаза. Вдруг передумает. Как только двери за спиной захлопнулись, нападающий дал минутную волю своим эмоциям. Из-за нервов попросту не удавалось совладать с собой. Он затылком приложился к холодной кирпичной стене, что не позволяла ему рухнуть на пол. Запрокинув голову, первый номер истерично, тихо рассмеялся, но тут же замолчал и, устало потерев глаза, сглотнул накопившуюся от напряжения слюну. Рико упер взгляд в потолок, прокручивая в голове случившуюся ситуацию раз за разом, будто отказываясь верить. Он жив. Он, мать его, жив! Ещё минуту назад парень мысленно лежал в гробу, так как понимал, что те поступки, которые он совершил за последний год, ему с рук просто так не сойдут и наказание придётся нести своей жизнью. Однако братец на удивление оказался благосклонным, но выдвинул весьма необычные и в какой-то мере безумные условия. Только вот выбора у младшего Мориямы не было. Уж всяко лучше пойти на это, чем смерть. Спустя пару минут двери кабинета вновь распахнулись, но из них вышел уже другой нападающий, известный всем под десятым номером. Рико, ловя на себе чужой взгляд, тут же выпрямился, натянул на лицо маску безразличия, но бывший бегунок явно заметил нотки волнения в чужих глазах. Первый номер принялся молча сверлить взглядом в ответ, ожидая реакции рыжеволосого. В принципе, если бы тот прямо сейчас ему вмазал, он бы, наверное, даже не обиделся. По условиям, поставленными Лордом Ичиро, Рико Морияма номер один Воронов, начиная с нового сезона, переводится в команду к Лисам. Сам Натаниэль явно не ожидал такого исхода событий и с широко раскрывшимся голубыми, словно два плафона, глазами смотрел на того, кто год приносил неприятности самому дорогому, что у него есть. Его команде. Его семье. В голове Веснински бушевал рой мыслей, когда же на лице, наоборот, читалось не так много. Кажется, уже бывший Ворон разглядел презрение и..? Рыжий дьявол вновь перевёл взгляд на Морияму, преодолел разделяющее их расстояние за два широких шага и с ухмылкой, унаследованной от отца, без страха заглянул в самую бездну чужих черных глаз. — Готовься, тебя общипают, — единственное, что бросил Ната..Нил Джостен перед тем, как развернуться на пятках и скрыться за железными дверьми гудящего лифта. Рико не сомневался в словах нападающего. Смысла находиться тут больше не было, потому, последовав примеру Нила, Морияма решил вернуться к уже бывшей команде, покидая место, что насквозь было пропитано страхом и отчаянием. Мысли немного успокоились, пока он преодолевал путь до Воронов. Стоило ему зайти в раздевалку, как все разом замолкли и со страхом ожидали своей участи, испуганно глядя на капитана и заранее отойдя от того на безопасное расстояние. Крики, боль, кровь. То, чего ждали все пташки и то, чего не последовало. Рико лишь на мгновение приостановился, обвел всех взглядом, а затем ушёл в душевую, не проронив ни слова, что повлекло за собой ещё большее напряжение и перешептывания. «Затишье перед бурей?» — гадали Воронята, продолжая молчать, боясь спровоцировать младшего Морияму, и изредка кидали друг другу вопросительные, полные непонимания взгляды. К их счастью, эта буря обошла Воронов стороной, но вместо этого грохотала в душе нападающего. Бывший Король пока не стал сообщать им новость о его переходе к тем, кому они минут тридцать назад с позором продули. Но он не сомневался, что эта перемена, безусловно, будет радостной для команды, ведь Рико наломал слишком много дров из-за своего комплекса превосходства и чувства безнаказанности. К сожалению, он осознал это только сейчас, когда понял, что никому не будет дела до его ухода. Ни тренеру, ни команде. Он никому не был нужен, что уж говорить о клане и «семье» с которой тот мечтал увидеться всю свою жизнь. Наспех помывшись, так как на большее не хватило ни физических, ни моральных сил, парень подошёл к небольшому зеркалу, что висело недалеко от выхода, и взгляд сразу зацепился за татуированную щеку. Однерка, что украшала его скулу, теперь как будто насмехалась над ним. Он никогда не был первым, как бы ни пытался убедить всех и себя. Парень подавлял сильное желание, чтобы не выцарапать её к чертовой матери прямо сейчас. Он поднёс руку к скуле, немного надавив на ту ногтем, но взгляд зацепился за белесые шрамы на запястьях, что не кстати окунули его в воспоминания пятилетний давности. Будучи шестнадцатилетним, Рико после очередного срыва впервые выместил эмоции на себе, а не на ком-то другом. Таким образом он держал свою агрессию в себе, расцарапывая руки в кровь, пытаясь охладить мозг и вернуть контроль над телом. Но со временем этого становилось мало, особенно когда эмоции совсем брали вверх. В таких случаях дело доходило до лезвия. Он терзал себя до тех пор, пока разум не прояснялся, а запястья не начинали болезненно ныть, обтекая маленькими ручейками крови. Тогда он, наконец, начинал что-то чувствовать. Из-за этого парень стал переодеваться в душевой, подальше от чужих глаз. Будь это кто-то другой из команды, его бы уже давно выволокли силой, заставляя раздеваться при всех. И безусловно, все заметили эту перемену в поведении Мориямы, но к Рико никто подойти не решался, ведь кто знает, что щёлкнуло на этот раз в голове их Короля. Один из тех, кто не проигнорировал, был Тетсуи. Вот только он не побежал спрашивать своего любимого племянника, что же у него случилось, а затем успокаивающе гладить по головке. Вместо этого тренер вызвал мальчишку к себе в кабинет, требуя объяснить причину такой резкой смены поведения нападающего. И эта причина ему не понравилась. Из пятнадцатьи минут первые пять Рико выслушивал тирады о том, насколько он жалкий. Остальные десять из него выбивали дурь. Тетсуи редко позволял себе рукоприкладство в сторону племянника, так как тот все-таки являлся лицом команды. Но в этот раз, видимо, тренер решил выместить все накопившееся раздражение. Как итог — две трещины в ребрах, синяки по телу и особенно разукрашенное лицо. Помогло ли это вставить мозги на место? Едва ли. Скорее наоборот, ухудшило ситуацию. Злость и обида захлестнули с новым уровнем. Все сказанные Тетсуи слова ранили сердце и осели в душе жгучим осадком. Сердце, которое казалось было похороненно в яму вместе с эмоциями. Остались лишь злость и зависть. И что в итоге? Ради чего он боролся столько лет, придерживаясь вида: «Мне никто не нужен, я хладнокровная сука и у меня нет души»? Ради того, чтобы похороненные чувства сейчас высовывали свои скукоженные, израненные руки из-под рыхлой земли, и хватая за ноги, утаскивали его за собой в могилу? Единственное, что осталось, что упрямо отказывалось умирать, и преследовало его на протяжении нескольких лет, было страхом. Страх жил с ним всегда. Страх одиночества, страх быть не идеальным — вот что заставляло его бороться. И этот страх прямо сейчас вновь рвался наружу, затмевая собой все остальное. Он не идеальный? Не первый? Что теперь будет? Есть смысл бороться? Может, все-таки стоило умереть от пули в лоб, нежели разбираться с тем хаосом, что теперь творится у него в голове? Наказание. То, что он сейчас испытывает, хуже смерти. Хотелось лезть на стену, ударить себя чем-нибудь твёрдым, дабы голова перестала гудеть от бесконечного потока мыслей, что с каждой минутой подталкивал его к краю панической атаки. Ещё шаг и он упадёт. Вновь взглянув на свое отражение, парень ухмыльнулся, а затем от стенок душевой начал отскакивать тихий истерический смех, что постепенно переходил на скулеж. «Ты жалок, Рико Морияма. Ты чертовски жалок. Ты никто. И всегда был никем». Мысли тотчас атаковали его, заставив сползти по стенке вниз обхватив себя руками, в ничтожной попытке унять дрожь. — Я ненавижу это все, — нос неприятно защипало, — ненавижу эту ебаную команду, — перед глазами начало плыть, — ненавижу свою семью, — из горла вырвался первый тихий всхлип, — ненавижу себя.– и из глаз полились слезы. Из всего сказанного горькой правдой, увы, являлось лишь одно. На протяжении всей своей жизни он с пеной из рта пытался кому-то что-то доказать. Доказать, что тоже достоин любви и внимания. Почему всем это доставалось так легко?! Почему это было так несправедливо?! Почему ему надо быть идеальным?! Почему даже тогда его не замечали?! Почему он был неудостоин хотя-бы взгляда отца?! Почему каждый раз, когда он видел какую-нибудь счастливую семью, что приходила на их матчи, сердце предательски сжималось, заставляя хмуриться и отводить взгляд в сторону?! И ещё пара тысяч «почему» крутилось в его голове. Что он делал не так?! Почему, став первым, он все равно оставался последним? Как бы ни хотелось признавать, но Нил Джостен был прав. Он никогда не был первым. Подобные мысли нарастали, словно снежный ком, который катится с огромной горы прямиком в его сторону с такой скоростью, что от него уже не спастись. Терпеть было невыносимо. Лёгкие жгло, грудь вздымалась каждую секунду все сильнее, слезы полностью застелили глаза, а терпеть все, что происходит в голове, становилось невыносимо. Ему надо было отвлечься. Срочно. Неважно как. Кулак с силой влетел в зеркало, заставляя то со звоном разлететься в стороны. Схватив один из обломков, не беспокоясь о сохранности ладони, осколок прошёлся по старым шрамам. Первый, второй, третий. Каждый последующий глубже и уверенне предыдущего. И только на шестой порез Рико что-то почувствовал. Теперь мысли заполняла лишь блаженная боль. Все остальное ушло на задний план. Веки чуть расслабились и глаза принялись следить за ручейками крови, что стремительно стекали с его рук, капая на плитку, и тянулись грязным следом в водяной сток. Это успокаивало. Пару раз он надавил пальцем на порезы, словно проверяя, настоящие ли они. Постепенно дыхание выровнялось, голова упала на подогнутое колено и, кажется, опустела. Морияма опять вернулся к тому, от чего бежал пять лет назад. Он опять сломался. И чёртов старик Макгакет из детского мультика был не прав. Сломанное однажды, можно сломать дважды.