Там, где ты умрёшь

— Константин, так что у нас там по утреннему трупу? — следователь лет сорока сидел за столом перед кучей листов с отчëтами, и лениво мешал ложкой сахар в кружке с горячим чаем. — Клавдия звонила? Молодой полицейский, тот, который с самого раннего утра работал у школы, плюхнулся на стул напротив мужчины и потянулся. — Анатолий Вадимыч, пока рано... Я звонил Клавочке, она сказала, что мы её торопим. Она не может работать в таких условиях... Но сказала, что внешних повреждений нет. Надо делать вскрытие, а на это надо время. — Понятно, — мужчина вздохнул. — А что там по пропавшему? — Ну я разослал ориентировки на него в поисковые службы, опросил мать. Говорит, что не ссорилась с сыном. Он вчера к другу ходил, должен был от него вернуться, но не вернулся, — с важным видом доложил Константин. Он совсем недавно закончил обучение и теперь работет в этом отделе помощником следователя. Все эти происшествия для него в новинку, и он с особым энтузиазмом рвëтся в работу. В его представлениях о справедливости нет ничего невозможного. Зло должно быть наказано любой ценой и он в этом обязательно преуспеет... — Друга опросили? — поинтересовался Анатолий Вадимович, отхлëбывая глоток из кружки. — Да, я провëл с ним беседу... — он достал толстый разноцветный блокнот. — Парня зовут Максим Кривцов, учатся в одном классе, часто ходят друг к другу в гости, поиграть на компьютере и просто поболтать. Вчера Горохов ушёл от него в двадцать три часа, переживал, что ему влетит от матери. Он должен был прийти домой и отписаться другу, что на месте, но так ничего и не написал... Мать хватилась сына только утром. Думала, что он спит, а когда пришла его будить, то увидела, что кровать даже не расстилалась... Повисла пауза, мужчины задумались. — Если у парня не было конфликта с матерью, то... Где он? — Вот и я об этом постоянно думаю, — сказал Константин. — Почти уверен, что-то с парнем случилось. Он вышел от друга, но до дома не дошëл... — Вызови парочку помощников, пусть прочешут улицы по примерному маршруту... — распорядился Анатолий Вадимович. — Может что найдут... Нам нужны хоть какие-нибудь зацепки. — Есть, — соскочил радостно с места Константин. — А можно мне с ними? Вдруг, они что-то пропустят, а я найду. — Как хочешь, — зевнул следователь, разворачивая пачку с печеньем. — Как только появятся новости от Клавы, сразу звони... # # # — Значит так, Стасик, — Кирилл вымыл руки и поправил свои волосы. — Сосëшь ты, конечно, хреново, так что, старайся, — он похлопал парня по плечу. — Так и быть, завтра ещё можешь отдохнуть. Если бы ты вчера не сопротивлялся, то и последствия были бы не такие. Так что, ты сам во всëм виноват... А мы не монстры, понимаешь... Зла тебе не желаем. Будешь хорошо себя вести, может даже подарим что-нибудь... Вот ты думаешь, мы хотели тебя изнасиловать? Нет... Короче. Лечи жопу, учись сосать, и послезавтра готовься, — он наклонился ниже и заглянул в покрасневшие глаза. — Буду ебать тебя, как последнюю шлюху... Во все щели... Даже если будешь орать... Но учти, будешь орать, я за себя не ручаюсь... Могу ударить очень сильно. Поэтому, в твоих интересах, молчать и терпеть... — Давай, свободен... — проворчал Илья парню. — Хватит лекции читать... Стасу два раза повторять не надо, он пулей вылетел из туалета, радуясь тому, что сегодня он легко отделался. Правда, сосание членов не назовëшь увлекательным занятием. Его несколько раз чуть не стошнило. Если бы это случилось.... Скорее всего эти двое его бы прибили или утопили в унитазе, а так... Даже лишний выходной дали. Хотя перспектива на послезавтра заставляла вздрагивать и покрываться холодным потом. Стас не уверен, что его задница успеет зажить... — Слышь, нам надо ещё кого-то найти, — Илья посмотрелся в туалетное зеркало. — Этот слабенький какой-то... Реально, сдохнет раньше времени, проблем не оберëмся... Мне его не жалко, просто... — Я подумаю над этим, — улыбнулся Кирилл. — Но Самойлов мне нравится, я его не отпущу. — Может из параллельного кого-нибудь? — предложил Илья. — Там вроде бы есть кандидаты. — Можно даже не парня, — предложил Кирилл. — Мне похуй кого ебать, главное, чтобы кто-то был. Илья поморщился, задумался. — Девок почему-то жалко... Хотя, Коровину можно, — он громко засмеялся на весь туалет. — Сиськи её пощупать... — У меня на неё не встанет, — хмыкнул Кирилл. — Пошли уже, а то твоя мамаша нам пропишет пиздюлей, если мы опоздаем на её урок... # # # Семëн Игнатьевич с особым предвкушением ждал пятого урока. Как же он соскучился по дополнительным занятиям. Последний раз это было, когда он преподавал ещё в другой школе, до переезда сюда. Жаль было всё бросать, но обстоятельства... Раздался тихий стук в дверь. Она приоткрылась и на пороге появилась хрупкая фигура парня. — А я заждался, — ухмыльнулся учитель. — Проходи, Женечка... Парень слегка замешкался. Он не понимал, зачем ему эти индивидуальные дополнительные занятия. Если нужно, он и сам может разобраться с математикой. К чему это всё? — А мне точно нужно быть здесь? — нерешительно произнëс он, входя в класс. Семëн Игнатьевич встал со стула и направился к нему на встречу. — Конечно нужно. Даже необходимо, — он закрыл за парнем дверь и, повернув ключ два раза, спрятал его в своëм кармане. Женя испуганно проследил за его действиями. — Зачем вы заперли дверь? — Чтобы нам никто не мешал... Математика не терпит суеты и внешнего вмешательства, — мужчина забрал рюкзак у парня и поставил его на стул. — Итак, Женечка, сколько будет дважды два? — он пристально посмотрел на парня с невозмутимым выражением лица. Парень удивлëнно уставился на мужчину, мысленно ища подвоха в вопросе. — Ч-четыре... — промямлил он нерешительно. — Молодец! — радостно кивнул учитель. — А чему равен синус умноженный на гипотенузу? — Ч-чего? — Женя удивлëнно сморщил лоб, пытаясь найти несуществующий ответ. — Не зна-а-аешь... — Семëн Игнатьевич хищно улыбнулся и подошёл к парню. Наклонившись к его лицу, он взял его за подбородок. Большие серые глаза, обрамлëнные пушистыми ресницами и мягкие пухлые губки. Мужчина всегда испытывал слабость к мальчикам такого типа. Он обожал их учить, воспитывать, наказывать, любить... — Сколько тебе лет? — Шестнадцать... недавно исполнилось... — прошептал Женя, продолжая испуганно хлопать глазами не в силах пошевелиться. Учитель действовал на него, как удав на кролика. — Очень хорошо... Я написал пример на доске, — он показал пальцем в сторону надписи. — Решай... Женя перевëл взгляд с лица учителя на доску. В таких длинных примерах он не силëн, а математик в курсе его слабостей. Вздохнув, он пошёл выполнять задание. Хотелось побыстрее свалить домой, там его ждал компьютер и любимая игра. Взяв мел, он задумался... Содержание доски не предвещало ничего хорошего. Парень даже не знал с чего начать вычисления, и мозг, как назло, отказывался работать. Семëн Игнатьевич присел на парту, наблюдая за ним и рассматривая его фигуру сзади. Невысокого роста, худенький, хрупкий мальчик. Брючки в обтяжку, рубашка свободно облегала тело, кудряшки на затылке. Мечта... Увидев неправильные действия, он подошёл ближе. — Забыл сказать. За каждую ошибку я буду снимать с тебя один предмет одежды... — Зачем? — Женя резко повернулся. — Что это ещё за методы такие? — Лучшие методы, — улыбнулся учитель. — Действенные. Со временем, ученики перестают ошибаться... Снимай рубашку... — Нет... Я хочу домой... — Женя положил мел и собрался пойти за рюкзаком, но Семëн Игнатьевич схватил парня за руку и рывком швырнул его снова к доске. — Занятие не закончено, — строго сказал он. — Тебе помочь расстегнуть пуговицы? — Я не понимаю, зачем всë это? — жалобно произнëс Женя. — Я отказываюсь от таких занятий! Это незаконно! — А знаешь, мне некуда торопиться, — хмыкнул учитель. — Меня дома никто не ждëт. Хочешь повыкабениваться? Пожалуйста, я не против. У меня времени вагон... Только запомни, всë равно будет так, как я хочу... Я здесь главный! Я здесь хозяин! Снимай рубашку! — рявкнул Семëн Игнатьевич. Женя стоял и не двигался. Он понимал к чему это всё приведёт. С его знаниями по математике, он будет голышом стоять у доски... — Я жду, Щеглов... Парень вздохнул и нехотя начал медленно расстëгивать пуговицу за пуговицей, открывая участки белой и нежной кожи, от вида которой у мужчины начинал сильнее биться пульс. Он бросил рубашку на парту и снова взял в руки мел. В этот раз он думал более напряжëнно. Только вот, Семëн Игнатьевич специально написал сложный пример. Чтобы наверняка раздеть его... Через пол часа Женя стоял у доски уже в одних трусах и босиком, дрожа от нервного напряжения и прохладного воздуха в классе. Отопление ещё не дали, потому что температура воздуха на улице была ещё не достаточно низкой, а то, что в помещениях дубак, на это, как-то, плевать. — Ну так что, Женечка? Ты решил пример или снимаешь последнюю шмотку? — хохотнул довольный результатом учитель. Парень не знал ответ, но молчал и тянул время. Не хотел он, чтобы этот старый извращенец видел его голышом. — Я не буду дальше раздеваться, — решительно сказал он. — Я сейчас орать начну, чтобы все услышали. В школе ещё полно народу... — Ой-ой-ой, как страшно, — засмеялся учитель. — Давай, ори... Я послушаю, как ты объяснишь этому народу тот факт, что ты уже в трусах. — Так вы меня раздели! — Я тебя даже пальцем не тронул... — ухмыльнулся мужчина. — Ты это всё сам снял... Вот пидор, подумал Женя. Всë он продумал. Гад. — Ответ или трусы? — Семëн Игнатьевич был непреклонен. Женя психанул, стянул с себя трусы и кинул их на пол. — Не знаю я ответа! — крикнул он. — Довольны? Вы специально это всё подстроили! Извращенец! Семëн Игнатьевич внимательно посмотрел на парня. Красивый. Молодой. В паху ещё практически нет волос. Небольшой член съëжился от холода... Он взял телефон и сделал снимок. — Это ещё зачем? — возмутился парень. — Будете дрочить на меня по вечерам, что ли? — Что ты раскричался? Разве я желаю тебе зла? В следующий раз ты подготовишься лучше к занятию... — Следующего раза не будет! — Женя поднял трусы, чтобы начать одеваться, но учитель выхватил их из его рук. — Следующее занятие обязательно будет, — он показал на свой телефон. — Или ты хочешь, чтобы я показал всем твою фотку? — Скотина! — рявкнул парень, но в следущее мгновение получил шлепок по заднице. — Я запрещаю меня обзывать! — строго сказал он. — Ты не имеешь права меня бить, старый урод! — ещё громче заорал Женя. — Это грязный шантаж! Я буду жаловаться директору! Учитель разозлился, он схватил парня, поставил его на колени и упëр лицом в грязный пол. — Не смей называть меня на "ты"! — и шлëпнул со всего размаха по голой заднице. — Не смей орать на наших занятиях, — дальше последовал ещё один удар по второй ягодице. — Ты будешь выполнять всë, что я скажу! — снова удар... Женя начал скулить и всхлипывать. Он слышал, как учитель снова брал телефон и снова его фоткал. А потом опять шлëпал его, диктуя правила поведения. — Отпустите меня... — сказал он сквозь слëзы. — Чë я вам сделал то? — Ты будешь меня слушаться? — строго спросил Семëн Игнатьевич. — Буду... — пропищал Женя. А что ему ещё оставалось сказать в данной ситуации. Когда он стоит раком посреди класса и нюхает грязный пол, а учитель, вот-вот, снова его начнëт шлëпать за неправильный ответ. — Хороший мальчик... — вдруг спокойно сказал мужчина и погладил парня по покрасневшим ягодицам. Он облизнулся, глядя на худое дрожащее тело, маленькую сжавшуюся дырочку и такие же маленькие яички.... — Одевайся, — сказал он и пошëл к своему столу. — Трусы я тебе не отдам. Это мой трофей. Занятие окончено на сегодня. Где и когда будет следуюшее, я тебе сообщу. Советую приходить вовремя... Женя пыхтел от стыда и от обиды, пока натягивал обратно свою одежду. Зачем он припëрся сюда? Мог бы сбежать, потом что-нибудь придумал бы в своë оправдание. Схватив свой рюкзак, он вспомнил, что дверь заперта. — Дверь откройте... Семëн Игнатьевич улыбнулся, взял со стола пачку влажных салфеток и, вытащив одну, направился к парню. Взяв его лицо за подбородок, он аккуратно вытер его грязные щëки, которые парень обиженно надул. — Я скажу, чтобы класс лучше мыли... — он потрепал парня за волосы и достал из кармана ключ. — Кстати, за сегодняшнее занятие я поставлю тебе в журнал четвëрку. Будешь послушным мальчиком, в следующий раз заработаешь пятëрку. Иди... Семëн Игнатьевич открыл дверь, выпуская ученика. — Я думаю тебе не нужно напоминать, что про эти занятия никто не должен знать? Ты же не хочешь быть опозоренным? Впрочем, дело твоë. Выбирай, либо быть изгоем и объектом насмешек в школе, либо быть любимым учеником.... Женя ничего не ответил. Он крепче прижал к себе рюкзак и быстрым шагом пошëл к лестнице ведущей на первый этаж. Он не понимал, что он чувствует. Обиду, разочарование, стыд или радость от четвëрки по математике, которой у него никогда не было? Семëн Игнатьевич снова запер дверь и уселся на свой стул. Взяв в руки трусы парня, он понюхал их. Волна возбуждения начала подниматься по всему телу. Он с трудом себя сдерживал при парне. Так хотелось сильнее раздвинуть его тощие ягодицы и засунуть в маленькую дырку свой большой член... У него давно не было секса. Он соскучился по хрупким мальчикам... Впрочем, он не брезговал и девочками, ведь учить и воспитывать их тоже необходимо, но к представителям своего пола у него особая слабость. Расстегнув ширинку, он выпустил на свободу, жаждущий ласки, орган. Одной рукой он сжимал трусы парня, продолжая их нюхать, а другой яростно надрачивал член, закрыв глаза и мыча от удовольствия...