Ты мой нож

Рома хлопнул крышкой чердака — сверху посыпалась очередная порция пыли, заставляя чихнуть и едва не выронить скрипучую раскладушку. По дому уже распространился приятный запах котлет. Макароны, слегка поджаренные до золотистой корочки, стояли в сковороде плотно закрытой, чтобы сохранить тепло. Рома любил когда родители уезжали на некоторое время, прихватывая с собой маленькую сестрёнку — Настю. Это обозначало некоторую сумму денег оставленных на пропитание, курение прямо во дворе и свободные от вечных замечаний уши. Так он чувствовал себя вольным, самостоятельными и не обязанным вставать пораньше, чтобы отвести Настю в садик. Хотя длился этот порыв свободы недолго. Позже Пятифан включал телевизор на фоне, чтобы не было так тихо. А если отъезд затягивался, Рома ловил себя на мысли, что ему не хватает маленьких ручек, вечно дёргающих за короткие волосы, маминого «надень тапки» и папиных нахмуренных бровей пока тот читает газету. Конечно, ни родителям, ни кому-либо ещё он бы в этом не признался. Однако, был действительно в хорошем настроении от того, что как минимум ближайший вечер проведёт не один. Парень дотащил раскладушку до своей комнаты, отряхнул руки и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Придирчиво оглядел обеденный стол. Сахар, соль, банка маринованных огурцов… — Бля, а хлеба то нет. — Недовольно проворчал сам себе. Бяша хоть и явно быстро собирается, но от него до Ромы минут пятнадцать, по идее должен ещё успеть до ларька сгонять. Он взял деньги, ключи, накинул куртку и немного подумав, всё-таки хлопнул дверью, щёлкая замком. Рома быстрым шагом двинулся к пункту назначения. Путь пролегал через лес, затем выводил на главную дорогу города по которой они обычно ходили в школу. На полу, среди прилипших к щебёнке листьев лежали сорванные со стен листовки. Они будто пытались замаскироваться, промокшие и испачканные, но с бумаги всё ещё глядели некогда счастливые лица пропавших подростков. Чернила растеклись, превращая точечные фото в жуткие скалящиеся маски, вызывая холодный пот. Рома старался не наступать, виляющим шагом двигался вперёд, надеясь поскорее добраться. Вскоре в поле зрения уже виднелся синий торговый коробок. Парень расслабился только увидев в окошке знакомую приветливую женщину с ярким макияжем. Светлана Ивановна, или проще и более частое — тëтя Света. Так вот повадилось с детства её называть, а сейчас уже было слишком сложно избавиться от привычки. Пятифан поздоровался и попросил «кирпич», цепляясь взглядом за жвачки «Turbo». Сами пластинки на вкус были деревянными и едва сладкими, но вот вкладыши… они с Бяшей уже почти собрали коллекцию, не хватало лишь самых редких автомобилей, может сегодня повезёт? Он уже собирался сказать продавщице о своём желании, но тут заметил рядом очень знакомую яркую обёртку другой жвачки. Парень кинул взгляд на женщину, которая до сих пор не очень расторопно упаковывала в пакет хлеб. По такому поводу Рома позволил себе внимательнее рассмотреть зелёные квадратики за стеклом витрины. На крохотной обложке спиной сидела пара — блондинистая длинноволосая девушка и парень с ярко-чёрными волосами. Его синие штаны очень напоминали Бяшины ватные брюки, пигмент кожи из-за дешёвого красителя делал её слегка смуглой, желтоватой — это добавило ещё одно очко в копилку схожести. Выше, на звёздном небе красовалась надпись: «Love is…». — Всё? — Осведомилась тётя Света. Рома потёр затылок, оглядываясь по сторонам и тихо добавил, наклоняясь ближе к окошку. В лицо пахнуло дрожжами и свежей выпечкой. Эти запахи были приятными, уговаривали на очередную покупку, совершенно необычную и позорную для него. — Ещё по две «Turbo» и… «Love is». — В конце концов, девчонки говорили, что их жвачки вкуснее — убедил себя Пятифан. И картинка на обложке здесь вовсе не причём. Продавщица воодушевлённо заулыбалась. — Ромка, наконец девушку себе нашёл? — Она громко продолжила, из-за чего парень едва не зашипел, вновь панически заозиравшись. — Я знала, что ты романтик! — Пожалуйста, тише. — Он втянул шею, чувствуя как румянец медленно распространяется от холки до щёк. Но женщина всё не унималась. — Эта та темноволосая, с голубыми глазами? Я видела как вы мимо проходили. Ты ещё её рюкзак нёс. Поступок истинного джентльмена! — Нет, нет, не она. — Парень с резким стуком шлёпнул в блюдечко пятьдесят копеек, в голове просчитывая сколько должно было выйти. — Точнее, вообще нет у меня никого! Из недостатков маленького города: все здесь друг друга знали, а слухи и подавно распространялись со скоростью света. Говорящее название, учитывая кто был их основным источником. — Ну-ну. — Она заговорщически улыбнулась, подмигивая. — Это будет наш маленький секрет. Рома обречённо вздохнул и когда женщина наконец выложила на кассу продукты молниеносно сгрёб всё, запихивая жвачки в карман. Пятифан уже было припустил домой, как возле очередной подворотни его грубо дёрнули за шкирку, затягивая в тень. Рома раздражённо замахал локтями, оборачиваясь как только его отпустили. На него с довольным прищуром уставилось три пары глаз. Во главе огромной тушей возвышался Семён, мерзко растягивая прыщавую морду в улыбке. С тех пор как они с Бяшей выгнали толстяка из банды, он раздобыл себе пару плешивых прихвостней, с которыми периодически терроризовал местную округу, но к ним самим до этого дня лезть не решался. — А где твоя беззубая псина? — С напускным разочарованием протянул гопник. — Жаль… улова будет поменьше. — А не соснуть бы тебе хуйца, свинья? — Ощерился Рома, ловко вытягивая нож-бабочку из-за пазухи. — С «беззубой псиной» рядом ты почему-то зассал нападать, ещё живы воспоминания как мы тебя отметелили? — Гони бабло. — Сквозь зубы проговорил он, надвигаясь на Рому, шакалы позади тоже приблизились. — И хлебушек не забудь, бабушка как раз просила в магазин сгонять. — О, кажется на твоей морде до сих пор остался след моего ботинка… — Театрально продолжил Ромка, наслаждаясь как багровеет от гнева лицо Семёна. — А нет, это всего лишь узор из гнойников. — Слышь, выскочка. — Сёма схватил его за грудки и Пятифан почувствовал как к горлу прижимается незамеченное ранее холодное лезвие. — Лучше бы тебе поспешить с моей просьбой и тогда мы с пацанами может быть выбьем не все зубы. Он сплюнул в сторону, обнажая кривой оскал. — Будете шепелявая парочка пидорасов. Сзади послышалось противное ржание приспешников. Звук был настолько мерзким и режущим по ушам, что Ромка невольно понял — в сравнении с ними Бяша смеялся вполне сносно. Он перевёл взгляд обратно на главаря, усмехнулся будто поддерживая убогую шутку. Сëма то и обзываться толком не умел, одно слово всё мусолил и мусолил, клея к каждому встречному и надеясь задеть. А смысла нет, тупое бревно только громко падать умеет, куда там авторитет зарабатывать. Парни со школы это также кристально видят, держатся ближе к Роме. Только два олуха позади Семëна видимо решили брать территории штурмом и тяжёлой артиллерией. Прошло ничтожно мало времени для отвлекающего манёвра, но противник и здесь уже подрасслабился, немного отстраняя остриё. Решил, что Пятифан сдался. Рома не особо целясь резко подался вперёд. Лоб больно столкнулся с мясистым подбородком, а колено угодило прямо в большой живот. Нож в руках противника слегка проехался по горлу, оставляя царапину. — Ах ты сука! — Завопил Сёма, сгибаясь пополам. Пятифан хлопнул по удерживающей его руке, вырываясь. В голове словно от стука в бубен отдавались сотни вибраций, обычно последствий было меньше, видимо массивная башка Семёна оказала влияние. Парень постарался отступить назад, но в глазах на мгновение потемнело и он едва не упал. Две пары рук подхвативших с обеих сторон вовсе не были спасительными. — Держите его крепче, пацаны. — Процедил всё ещё задыхающийся Семён. — И зубочистку его заберите. В руку, сжимающую «бабочку» впились ногти, а затем резко выгнули запястье вовнутрь. Рома болезненно зарычал, выкрученный сустав заставил пальцы машинально разжаться. Нож упал в лужу. Его лицо исказила ярость. Это был подарок от отца на день рождения, со службы привёз и внимательно так смотрел отдавая. Рома знал насколько это важная вещь и всегда носил с собой нигде не оставляя. — Ты за это заплатишь, мразь! — Заорал он, уже не сдерживая гнев. — Заткнись. — Семён замахнулся. Левую щёку обожгло болью, в челюсти что-то хрустнуло. — Вечно любишь внимание привлекать. Ещё один удар, уже сильнее, такой, что голову отбросило вбок. С другой стороны, ещё и ещё. Сёма так и не научился бить навылет, только поэтому Пятифан держался на ногах, пусть и оступался при каждой новой вспышке боли. Послышался очередной тупой звук удара. Рома поморщился не сразу понимая, что ударили не его. Опора с одной стороны исчезла. — Чего, блять? — Только и успел вякнуть пацан справа, прежде чем тоже упасть на колени, держась за голову. — Трое на одного, на. Не по-пацански как-то. Бяша подхватил Рому под подмышку пока он не встал ровно. Семён попятился, щурясь и потирая кулаки. — Не ожидал тебя, рыцарь сраный. — Победоносно улыбнулся Ромка, тут же скривившись от боли. — А я чё? По ушам только дал, со спины всегда работает. — Пожал плечами бурят, размахнулся и пнул одного из поднимающихся ногой в живот. Рома повернулся и повторил действие с другим. Пятифан повёл челюстью — вроде не сломана. Покрутил головой похрустывая костями, подобрал «бабочку» сплёвывая кровавую слюну на пол. — Ну что, повторим, Сёмка? А то гляжу подзабыл уже как оно. — Выступил вперёд Рома, слыша как за плечом прикрывая спину повторяет манёвр Бяша. — Хрю-хрю. — Красноречиво добавил друг. Лицо громилы вновь стало пунцовым, он буквально трясся от гнева, достал нож крепко сжав рукоятку. Рома внимательно проследил глазами за действием, возвращая острый взгляд на лицо Семёна, прокрутил своё оружие между пальцами, хватая поудобнее. Сёма сделал нерешительный шаг навстречу, шаркая ногой. Пятифан напрягся готовясь. Противник забегал глазами от его лица и за спину. Судя по всему, его шестёркам хватило или Бяша контролировал, но по звукам те замерли на полу, больше не делая попыток встать. — Да пошли вы. — Выплюнул в итоге он. — Пидоры. Развернулся улепётывая, сначала быстрым шагом, а затем и бегом в противоположном направлении. Рома потёр ушибленную скулу, отыскал отброшенный в пылу драки хлеб. Хорошо хоть у продавщицы было достаточно времени накрепко завязать пакет. — Пошли, Бяша. — Прихвостни Сёмена откатились в стороны пропуская парня, гримасничали пока он проходил мимо. Бяша замахнулся на одного, отчего тот дёрнулся, и бурят также молча прошёл. — Вот засранцы, помять тебя успели. — Заговорил он, когда они уже вывернули на лесную дорожку. — Свинья возмездия жаждет. —Дёрнул губой Ромка. — Я бы его обязательно понял, вот только злость думать мешает. Как ты меня нашёл то? — Да я побыстрому собрался, по соседней улице шёл, но ты так вопил, что я сразу ринулся сюдыть. — Ха… Да, было такое. — Рома вперил взгляд в никуда, успокаивающе сжимая тёплый от руки металл в кармане. — Нож батин отобрали? — Бурят обеспокоенно пытался заглянуть в лицо, но Рома не поддавался. — Тебе так крышу рвёт, только когда родных трогают. — В грязь кинули. — Пятифан наконец собрался и перевёл внимание на тёмно-карие глаза. — Он ему на Афгане жизнь спас, когда не осталось уже ничего. А иначе не было бы отца уже… не было. Рома и сам не заметил как начал задыхаться при одной мысли о смерти, о рассказе как отец почти с ней встретился, лёжа среди пылающих тел и взрывающихся снарядов. — Эй, Ромка, Ром. — Бяша взялся руками за его плечи останавливая. — Всё с ним теперь хорошо будет, и нож на месте, так? — Так. — Выдохнул парень. — А свинью мы ещё выцепим, морду набьём хорошенько. — Он подбадривающе сжал пальцы. — Я ему за тебя и за нож самолично пинков отвешу. — Только после меня. — Наконец улыбнулся Пятифан, ощущая как напряжение, что всё это время незримо сжимало лёгкие медленно растворяется, плечи под Бяшкиными ладонями опускаются. — Как скажешь. — Друг мягко растянул губы, тут же вновь нахмурившись. — Блять, у тебя кровь. — Да ладно? — Развёл руками Рома от очевидности сказанного, во рту всё ещё стоял привкус этой жидкости. — Нет, у тебя вся шея расцарапана. — Он сунул руку, расстёгивая воротник спортивной кофты и ощупывая ранение. — Не трожь. — Рома зашипел, только сейчас отчётливо чувствуя пекучую полосу на коже. — Грабли свои убрал, говорю, я сам разберусь. Пятифан толкнул непонятливого друга, но тот отшатнувшись вновь вернул ладонь на раненную кожу. — Да не сучись ты, вдруг глубокая, дай посмотрю. — Рома раздражённо выдохнул, позволяя вторжение в личное пространство. — Если что, придётся в больничку топать. Бяша провёл большим пальцем, осторожно смахивая алые капли с поверхности. Рома сглотнул, пытаясь не смотреть в приблизившееся лицо, но внезапно нахлынули воспоминания об утреннем поцелуе. Он вгляделся в чёрные волоски на густых бровях, длинные ресницы и закруглённый, а не вздёрнутый как у него, кончик носа. Сглотнул невольно. — Сильно больно? — Спросил Бяша, добавляя руку и поглаживая по напряжённым жилам. — Кажется она не очень глубокая, фартовый ты, Ромка. — Ага. — Он продолжал смотреть, а Бяша делал вид, что не замечает, так же как и Рома «не замечал» руки, всё ещё оставшиеся на нём, щупающие кадык. Бяша поднял зачарованный взгляд. Тёплые пальцы скользнули выше, на место за ушами и так прочно его ладони уцепились, так надёжно сжимали по бокам, что Рома знал — если расслабившись откинет голову, она едва ли поменяет положение. — Ты мой складной нож, Ром. — Друг посмотрел на его щёку, на которой по логике уже наверняка наливался синяк. — Каждый раз как вижу, что тебя грязь трогает, все мысли путаются, только злость прёт, мозг живьём кипятит. Пятифан замер удивлённый откровениями. Небывалая роскошь была для Бяши такие длинные предложения проговорить и даже не сматериться ни разу. А как поэтично… привычнее всего съязвить в ответ, свести всё в шутку. — У тебя глаза чёрные. — Почему-то ответил он не заготовленную издёвку. Бяша продолжал смотреть, приоткрыв рот, однако ничего не говорил. Давал Роме нужную паузу. — То есть иногда я пялюсь тебе в лицо, но понятия не имею что там внутри творится. Просто хочется остаться на месте и вечно гадать. — Хочется? — Повторил друг, словно для самого себя. — Мне тоже. Они вели безмолвный диалог ещё секунду, или десять. Ровно до тех пор, пока Роме не показалось, что смотрит он в кривое зеркало, а круглое лицо, широкие губы и узкий разрез век всю жизнь были его. Сухие ладони, соскользнули вниз, освобождая и отстраняясь. Бяша поправил лямку рюкзака, шаркнув ногой. Рома потёр глаза, проморгался, не особо понимая чем они вообще сейчас занимались и зашагал дальше. — А я кажется труселя дома забыл. — Друг блеюще засмеялся, появляясь рядом. — Придётся у тебя пару стырить. — Да конечно, обойдёшься. — Усмехнулся Рома. — Итак моей содержанкой на выходные будешь. — Ну-ну я вообще-то Хурумгэ взял. — Свистяще проговорил он, потряс вещами из-за чего оттуда раздался звук бьющейся стеклотары. — Хурум-чё? — Ромка недоумённо пнул камень, лежащий на пути. — Узнаешь. — Загадочно ухмыльнулся Бяшка. — Забористая хрень. — Если так, то это будет интересно. — Пятифан покивал головой, поправляя съехавший вниз хлеб. — Давай быстрее топать, котлеты остынут. — Ох епт, если котлеты на, то можно и бегом. — На полном серьёзе заключил бурят и пустился бежать вперёд. — Чего, реально что-ли? — Сначала опешил парень, а затем, не долго думая, оправился вдогонку за ржущим прямо на бегу Бяшей. По лесной опушке раздались звуки бряцающих бутылок и блеющего смеха. Смех этот Рому, даже после всех сегодняшних приключений не раздражал. Он у Бяши был другой, в какой-то извращённой степени приятный и заразительный. Рома тоже захохотал и набрал разгон. Жрачка ведь остывает — достойная причина поторопиться.