Ты мой нож

Котлеты уже давно съедены, просмотрен не один чёрно-белый фильм. И когда телек в очередной раз оборвал титры шумом окончившей прокручиваться кассеты, Рома подорвался с тёплого дивана решив покурить. На самом деле ему скорее хотелось вырваться из душной комнаты и оставить уже притихшего полусонного Бяшу пускать слюни на подушку. Парень осторожно поднялся, обходя друга, который даже не заметил окончания заезженных диалогов на выпуклом экране. Ресницы на закрытых узких глазах подёргивались, похоже Бяша уже не просто кимарил, а видел десятый сон. Пятифан натянул носки, и осторожно снял кожанку с вешалки в коридоре. Он ещё раз оглянулся на бурята, подумывая над тем, чтобы его растормошить, но передумал. Обычно Бяшина привычка есть, греться у батареи в школе и засыпать буквально везде, включая парту, раздражала. Приходилось то тухнуть в очереди в столовке за пирожком, то выпрашивать у девчонок учебник с подставкой, чтобы училка не спалила его очередной уход в астрал, а иногда даже задавать тупые вопросы, когда та открывала журнал и собиралась идти по списку, в котором Бяша значился сверху. Благо хоть с появлением Антона последняя проблема отпала. Этот ботаник похоже действительно любил учиться. Мрак. Рома пошарил в кармане Бяшиной куртки в поисках зажигалки. Пусть дрыхнет сколько хочет, дома у него явно нет такой возможности. Собирать бутылки и грязную посуду, укладывать буйную мать, а ранним утром будить ту, дабы она не пропустила свою смену на швейном заводе. Поганой работе, доводившей итак зависимую женщину до очередного срыва, но хоть как-то державшей на плаву небольшую семью. Рома надел берцы, решив, что зашнурует на улице, потянулся к ручке двери и случайно задел торчащую с полки обувную ложку. Предмет звонко лязгнул металлом, приземляясь на плитку. Пятифан недовольно цыкнул, прислушался — в доме так и стояла тишина. — Ромка? — Послышался сонный голос, когда парень уже успел выдохнуть с облегчением. — Ты куда делся? — Я пойду покурю, спи. — Отозвался он, дёргая входную дверь. — Ага, без меня сижки решил прикончить на. — Уже более бодро отозвался Бяша, выныривая из темноты. Бурят потёр глаза, облокачиваясь на косяк. На его щеке отпечатался след наволочки, хохолок волос торчал вверх, а свитер зацепился за прижатый к стене локоть, обнажая смуглый бок. Взъерошенный парень беззубо улыбнулся, совершенно не осознавая своего забавного вида. Рома прыснул со смеху, поправляя шапку. — Снайпер блять недоделанный, возможности стрельнуть даже в отрубе не упускаешь. — Пятифан продолжал улыбаться, глядя на горделиво вздёрнутый подбородок друга. — Конечно, на, бизнесменом буду. — Бяша сжал губы трубочкой, манерно оттопыривая пальцы. — В Москву поеду, буду тебе открытки слать. — Смокинг поправь, бизнесмен. — Рома кивнул на оттопыренный край свитера. Бяша непонятливо огляделся, а затем быстро вернул одежду на место, засмущавшись. — Жду тебя снаружи. — Довольный поддёвкой обернулся к выходу Пятифан. — Что, не можешь устоять, Ромка? — Прилетело в спину. Парень замер на секунду, к щекам прилил румянец то ли гнева то ли чего-то ещё. Пятифан сжал кулак, плечи напряглись и он грубо толкнул дверь, так, что петли жалобно заскрипели. — Эй, я же просто пошутил. — Неуверенно добавил друг. — Чего так напрягся то? — Парню своему будешь так говорить, в Москве пидоров много. — Да Ромыч, ну ёпт… Рома хлопнул дверью обрывая слова бурята. Широко раздутыми ноздрями вдохнул ледяной воздух, обжигая гортань, выдохнул пар, как сигаретный дым, по привычке, не особо замечая перемен в погоде. На лицо оседали бодрящие капельки. Он немного прошёл вперёд, усаживаясь на любимое место на краю деревянного крыльца. Щёлкнул зажигалкой прикуривая. Буквально через пару секунд позади запищали петли вновь открываемой двери. — Это что, снег что-ли? — Бяша уселся рядом, тупо уставившись в небо и поправляя капюшон. — Снег? — Непонятливо откинул голову Рома, также поднимая глаза. На фоне посеревшего вечернего неба кружили белые крохотные снежинки. И вправду. Пришла зима — осознал Рома. Не по календарю, конечно, сейчас ведь только ноябрь подходит к концу. Но их маленький город всегда был вне времени, всё так медленно, однообразно, а потом — раз, и уже мороз. Он протянул другу сигарету и зажигалку. Снег… это заставляло задуматься. Так значит Бяша хотел уехать? Конечно, глупо было предполагать, что они навечно останутся компанией гопников в этом старом захудалом городишке, но и осознавать это вот так вот внезапно было… шокирующе? Последний класс. Сейчас зима, затем весна и куча экзаменов, а после и взрослая жизнь получается. В груди что-то туго сдавило и Рома сделал особенно глубокую затяжку, надеясь перекрыть это неприятное чувство жжением в горле, более поправимым дискомфортом. Его не сильно пугало то, что придётся пережить прежде чем получить заветный диплом. Хотя он и не очень хорошо учился, но беспокоились об этом только родители. Точнее будет сказать: только мама. Папа холодно заметил, что для поступления в военное училище красный документ не обязателен, Рома согласился, не особо задумываясь чему собирается посвятить свою жизнь. Как-то оно было само собой разумеющееся последовать примеру главы семейства. Оправдать ожидания, которые он мог себе позволить с неплохой физподготовкой и без капли амбиций. — Ром, а ты кем хочешь стать? — Бяша наклонился ближе. — О чём мечтаешь? — О мечтах надо было думать в классе четвёртом. — Рома вспомнил: ещё тогда они с Бяшей начали собирать вкладыши, хотели разъезжать на крутых тачках, много денег и само собой восхищённых девчонок. — Сейчас остаётся плыть по течению и выживать? Он повернулся к Бяше, надеясь найти подтверждение, потому что где-то в глубине души, на самую крохотную малость он сомневался, не знал, верит ли собственным словам. — Собираешься по стопам бати пойти? — Нахмурился друг. — Ты хочешь этого? В его голосе отражалась та самая интонация, серьёзность, в ответ на которую Рома никогда не умел врать. Он сжал зубы, лицо исказила болезненная маска. — Не задавай мне таких вопросов. — Голос Ромы прозвучал как-то глухо. — Пожалуйста. — Это слово и вовсе вырвалось с мольбой, подобной человеку давно отчаявшемуся, смирившемуся. Похоже снег усиливался, теперь в радиусе бокового зрения уже мелькали крупные белые хлопья. Одно такое приземлилось прямо на Бяшин нос, начало таять, превращаясь в воду, а друг всё не двигался и глядел. Таким тяжёлым взглядом, не знавшим пощады, вызывавшим стыд. Пятифан фыркнул отворачиваясь. Бурят и вправду молчал, но превосходно обходил это правило и прожигал душу. Что это было? Осуждение? Не то чтобы Бяша когда-либо подавал себя как романтик, и представлял всё в виде розовых облаков и скачущих повсюду пони. Он как никто другой должен знать, что реальный мир за пределами их маленькой школьной коробки жесток к безымянным работягам. Но другу всегда была не по вкусу Ромина одержимость к военной одежде, долгу родине, который он нёс скорее из-за любви к отцу, чем из собственного желания. — Ты ведь понимаешь, что можешь не вернуться. — Наконец изрёк тот, вновь ударяя поддых всего одной фразой. — Понимаю. От этих разговоров нарастала злость. Умом Рома осознавал, что должно быть нормальные люди часто поднимают животрепещущие темы, обсуждают, разделяют внутреннее состояние и заморочки капающих на мозги «демонов». Но Рома никогда не был одним из таких, он скорее пресекал любую попытку перейти на личное и был уверен, что плакаться в жилетку удел слабаков. — Уверен, что батя будет гордится тобой сильнее если сдохнешь где-то там? — Добавили совершенно безразличным на слух голосом. — Заткнись! — Ожидаемо взорвался Пятифан, вцепился в Бяшину куртку. — Закрой свою пасть. Кончик тлеющей сигареты так и остался торчать из сжатого кулака, угрожая то ли свалиться буряту за пазуху, то ли обжечь руку хозяину. — Не надо заставлять меня давать слёзные признания. — Угрожающе, в полголоса предупредил он, нарочно вмешиваясь в личное пространство друга, скаля клыки. Такие приёмчики по запугиванию на Бяшу никогда не действовали как надо. Это скорее было их негласным знаком, что дальше проход воспрещён, тему нужно быстро свернуть, отшутиться. Правда бывали и исключения. Как сегодня, например. Бурят полностью игнорировал посыл, невпечатлённо удерживал ответный взгляд. — Ну прости, Рома, что не хочу, чтобы ты умер. — Бяша неожиданно ринулся вперёд, сильно сжимая Ромины плечи, едва не стукаясь лбом, прищурил потемневшие глаза и напряг нос, из-за чего тот стал острее, напоминая клюв хищной птицы. Поднимающийся тонкий дымок от табака душил, щипал широко раскрытые глаза. Пятифан не любил посягательства на свой авторитет, а именно этим друг сейчас и занимался, не просто намекал. Ведь стоило Роме слегка отклониться при Бяшином недавнем манёвре и он бы оказался в позиции проигравшего. — Да что с тобой такое в последние дни, всё поэкспериментировать с моей психикой неймётся! То ножом меня называешь, руки свои тянешь куда не надо, теперь ещё и это! Я сам в праве решать, что мне делать! — Так в том и дело, что не ты решил! — Вызверился Бяша, встряхивая его. — Так и пойдёшь по указке куда скажут. — Да чтоб тебя… — Процедил Рома, чувствуя как огонёк сигареты медленно подбирается к пальцам. — Это ты вечно про Москву шутишь, сегодня ведь не первый раз. Хочешь уехать как можно дальше, забыть и про убийства, и детство своё дрянное. Бяша отпустил, отстраняясь, его губы нервно задрожали. Они оба подумали об одном — гараже. Рома так и не знал по сей день, что друг успел там такого увидеть, только заикался постоянно и не отвечал. А Пятифан и не давил раньше, знал, что тема болезненная очень. Вот он и победил. Только что-то от победы этой только горечь на языке и обожжённые пальцы. Друг не смотрел на него, крепко скрестив руки на груди, впился пальцами в рукав, глядел каким-то пустым взглядом на тёмные силуэты деревьев — угрожающе протыкающие небо великанские остроконечные ели. — Прости. — Глухо произнёс Рома. — Мне кажется… ты… и про меня забыть хочешь. Слова получались нехотя, доставленные прямиком из мыслей. Каждое выходило неказистым, как обрубованные новичком деревянные фигурки — кривые и грубые. Они ведь всегда справлялись со всеми трудностями вместе, пускай по-своему: полосили будто бесконечные одинаковые дворы, курили, отпуская непотребства в адрес любого, кто покусится на их дуэт, на мирную свободу. — Ромка… — Бяша поражённо обернулся. — Ты… такой дурак. — Чего, блять? — Ощерился Пятифан в полном непонимании. — Охуеть… я тут вообще-то стараюсь, пытаюсь мысль на твоём «сопливом» донести, а ты еблан этакий… Парень замолчал, как только на его руку приземлились ледяные пальцы бурята, покрыли тут же даря тепло. — Мне дядька недавно написал, мы с ним не то чтобы много общались, но говорит видел меня ещё в детстве. — Друг подсел ближе, наклонился чуть, будто собирался рассказать секрет. — Он декан политеха в Люберцах, сказал, что даже с моим средним балом возможно с вступительными экзаменами на бюджет попасть. А там если что не так, он и подшаманит немного. Пятифан сжал пальцы под чужой ладонью, потянул кисть на себя высвобождаясь. Бяша выскользнувшую руку ловко поймал, крепко оплёл пальцами поперёк. — Я и за тебя на всякий случай попросил. Думаю это не будет для него проблемой. Рома не знал что сказать. Университет? Последние года два он даже подумать не мог, чтобы суметь пройти отборочные в таком месте. — Поехали со мной, — воодушевлённо продолжил бурят. — Там столько специальностей, просто тьма! — Ха… Даже если удастся поступить, то куда? — Пятифан выдохнул облачко пара, снег покрыл уже почти весь двор, собрался белой шапкой на капюшоне Бяши. — Да хоть на педагогический! Ты физруком будешь, я могу на трудовика пойти. — От того как друг воодушевлённо вертел головой часть белого островка на его макушке откололась и соскользнула вниз, но тот даже не заметил. Бяша и впрямь неплохо по дощечкам выжигал, да и с детьми ладил хорошо, даже Настя, сестрёнка, любила когда он приходил. — Ну, скажи что-нибудь, я боялся рассказывать, думал ты в бешенстве будешь. — Бурят добавил руку и обхватил грубую ладонь Ромы поднимая и заключая в замок. Выглядело это так, будто его жениться приглашали. «Забавно» — цинично подметил про себя Рома. Таким счастливым и обнадёживающим друг звучал, таким искренне взволнованным, а предложение его вовсе было похожим на обещание безоблачного будущего. Будь они героями фильма или книги такое призрачное счастье бы непременно рухнуло через пару глав. Всё это казалось похоже на ловушку, в которую Пятифан не желал попадаться. Что могло быть хуже разрушенной надежды? — Я подумаю. — Неопределённо ответил он. Парень не хотел давать клятв, в которых был не уверен. — Хорошо. — Слишком быстро закивал Бяша, сдерживая улыбку. — Хорошо, Ромка. — Ты явно услышал что-то другое. — Пробубнил Рома нахмурившись. — Меня не послали, не ударили и даже не угрожали. — Бурят уже вовсю широко улыбался, ещё сильнее сжимая Пятифановы пальцы и прижимая к собственной груди. — Считаю это успех! — Я надеюсь ты не кинешься обжиматься сейчас как первоклассница. — Рома отодвинул шею, наполовину ожидая, что предсказание сбудется. — Полегче тут со своими флюидами радости, вымораживает просто. — Как скажешь. — Бяша загадочно ухмыльнулся, и прежде чем Пятифан успел почувствовать неладное, одной рукой друг что-то зачерпнул за спиной Ромы, а второй дёрнул на себя. За ворот куртки на спине что-то засыпалось и стоило парню дёрнутся, голую спину тут же обожгло льдом. — Ах ты ж падла! — Рома завертелся, пытаясь дотянуться до спины и вытряхнуть снег. Бурят заблеял заключая его в кольцо рук, ещё сильнее прижимая чёртову куртку, по позвоночнику вновь прошла дрожь. Рома тоже схватил пригоршню снега, вырвался, сильно отталкивая Бяшу. Друг хохоча повалился на спину и тут же получил ледяного леща, чуть не поперхнувшись засыпавшимся в рот снегом. Довольный парень сверху хорошенько растёр по лицу теперь вопящего Бяши тающее прямо на глазах ледяное оружие, «намылил» от души, прежде чем вскочить на ноги, наслаждаясь Бяшиными потугами отряхнуть покрасневшие щёки. — Ну, Ромка, напросился. — С азартом пропыхтел бурят, тоже подымаясь. Рома хищно усмехнулся, они оба замерли в позе готовности, а затем словно по щелчку кинулись к снегу, быстро лепя снежки. Пятифан начал обстрел первым, целясь ровно в нерасторопный лоб пока друг поднимался. Ответный снежок пролетел мимо, временно ослеплённым противником. — Ха-ха, лошпед! — Прокричал Рома, запуская ещё один патрон буквально на бегу. Он спешил перепрыгнуть короткий деревянный забор и спрятаться за ним. Цель была уже перед носом, Пятифан разгонялся, готовясь прыгать, как в прямо в пятую точку ему прилетел снежок куда тяжелее прошлого. — Не жульничать! — Бяша бежал навстречу с уже полной охапкой ледяных шариков. Рома фыркнул, толком не успев отряхнуть штанину, как пришлось уклоняться от очередной нападки. Шапка съехала набок, будучи подбитой и он быстро схватил очередную жменю с угрожающим криком бросаясь навстречу. Это было только начало.