Ты мой нож

Ожесточённая битва закончилась ничьёй, когда они с Бяшей взмыленные и запыхавшиеся ввались в тёплый дом, продолжая смеяться. Сбросили ботинки, под которыми на пороге скоро наверняка образуется грязная лужа, куртки прямо на пол. Убирать будут потом. Сейчас хотелось поскорее согреть пощипывающую кожу и замёрзшие уши. На куртках парни не остановились. Вся одежда была мокрой и холодной, пришлось споро стягивать свитера. Они замерли глядя на друг друга с ещё не утихшим соревновательным духом и наперегонки бросились к ванной, толкаясь плечами и пихаясь. — Моя хата, мой душ! — Рома проскочил в комнату первым, пытаясь захлопнуть дверь перед прорывающимся Бяшей. — Умей принимать поражение! — Да щас! — Бурят просунул руку, щекоча Рому. Тот засмеялся отдёргивая, сжимающую изнутри ручку, ладонь. — Я ещё не проиграл! — Да куда ж ты крепость штурмом. — Рома отшатнулся, согнувшись пополам и прикрывая подмышки от новых поползновений. Бяша пробрался к кранам, повернул тот, что с красной меткой и из душа хлынул кипяток, журча и приземляясь на эмалированную поверхность ванны. Рома следил за тем, как друг слегка повернул кран с холодной водой, подставил руку под тёплые капли настраивая. Замкнутое пространство быстро заполнялось паром. Становилось жарко и душно. В кончиках онемевших пальцев закололо и Пятифан тоже двинулся к манящему потоку воды, подставляя кисти. Бяша отступил, освобождая своё место Роме и пока парень стоял зажмурившись от удовольствия, наслаждаясь возвращению чувствительности, за спиной зашуршали. Когда Рома обернулся бурят уже оказался только в серых трусах. Наскоро стянутые брюки вывернутые валялись в углу на полу. — Нифига себе. — Заключил Пятифан. Бяша немного неуверенно топтался на месте, потирал правое плечо сгорбившись. — Ты уж не обессудь, Ромка, но воды точно на двоих по очереди не хватит. — Ладно. — Нехотя согласился Рома, отводя глаза и взъерошивая волосы на затылке. — В конце концов, в детстве мы так часто делали. Помню у тебя тогда мелкий сморщенный пиструн был, уверен ничего не изменилось. Пятифан усмехнулся, уступая дорогу к большой ванной. — Да-да, конечно, твои семь см тоже наверняка неплохо поживают. — Бяша ухмыльнулся, проходя мимо и «понимающе» хлопая Рому по голому плечу. — Мгм, сейчас полезу проверять. — Рома закатил глаза, дёргая ширинку. Бурят уже залез под душ и издавал звуки похлеще, чем из того дешёвого порно, что они как-то смотрели на хате одного знакомого пацана. — Блять, мне кажется у меня сейчас встанет… — Протянул друг с удовольствием прикрывая глаза и подставляясь горячим струям. Рома чуть не упал, стягивая штаны с оставшейся ноги. Чертов мозг как по команде направил взгляд ниже Бяшиного пояса. К счастью, бурят стоял спиной и Пятифан увидел только облепленную мокрой тканью виляющую задницу. В последний раз, когда парень видел друга настолько обнажённым был около пяти лет назад. С тех пор много что изменилось. Угловатые плечи раздались в ширину, торчащие раньше рёбра теперь были очерчены мягкими мышцами, резинка трусов пережимала узкие бёдра, а бока слегка выпирали. Собственное тело у Ромы было тоже накаченным, но скорее жилистым, сухим от белковой диеты, на которую он часто садился для правильной архитектуры. Бяша же хоть и висел на турниках наравне, больше налегал на сосиски в тесте, а потому телом напоминал медведя, с широкой спиной и мягкими линями силуэта. Рома отвёл глаза, ловя себя на том, что разглядывает Бяшу дольше чем нужно. Оголился до трусов и ткнул друга в мокрое плечо, чтобы тот подвинулся, прежде чем тоже стать ногами на гладкую эмаль. Пятифан прикрыл глаза, ощущая, что действительно готов стонать от этого приятного жара, покрывающего шею, спускающегося струёй по позвоночнику, и достигающего промёрзших ступней. Когда он перестал жмуриться, то заметил внимательный взгляд узких глаз буквально в пяти сантиметрах от собственного лица. Они бесстыдно скользили своим вниманием по его ключицам и животу, прижатым к груди рукам и… ниже. Бяша вздрогнул, когда понял, что его заметили, карие радужки всего на секунду скользнули в бок, возвращаясь к его глазам. Широкие щёки бурята покрыл румянец, то ли от горячей воды, то ли от смущения. Рома открыл рот, чтобы что-то сказать, как скользкая ладонь двинулась по талии, друг наклонился ближе, буквально укладывая подбородок на его плечо и потянулся куда-то за спину. Грудь прижалась к груди, поясница податливо толкнулась навстречу — это чувствовалось более обжигающим, чем практически кипяточный душ. Рома непонятливо замер. Бяша отодвинулся, в его руке оказался белый квадратный кусок, лоснящийся глянцем. — Мыло. — Пояснил бурят, как-то совсем не буднично, выдыхая у Роминой щеки. — Ага. Круто. Волосы стали мокрыми от смены положения, капли щекотнули скулы, скатились к приоткрытым губам. Это напомнило о том, каким влажными они были от подсыхающей общей слюны. Что-то в голове коротнуло, захотелось вновь вспомнить то ощущение. Рома… дёрнулся навстречу, столкнулся носом с щекой Бяши и соскользнул вниз, накрывая губы друга. Пятифан опешил от своего же странного решения, хотел было отвернуться, выдавить что-то нелепое про новый урок практики поцелуев, так сказать, в разных условиях, но бурят ответил раньше, втягивая нижнюю губу Ромы, запуская в его рот язык. Друг сжал пальцы, которые всё ещё покоились там же, вторую руку разместил на лопатках, вклинивая торс Ромы в себя. Они целовались долго, намного дольше, чем в прошлый раз. Ладони бесконтрольно гуляли по практически обнажённым телам, так, что уже было не понятно где чьи. Кожа пульсировала, мышцы живота натянулись в напряжении. Рома дёрнулся внезапно чётко ощущая как на член легла тяжесть, сжала сквозь невесомую мокрую ткань. — Нет, нет, это уже не практика. — Пятифан сжал ногтями плечи Бяши, на мягком бицепсе образовались болезненные ямки. Бяша свёл брови от боли, попытался подёргать руками, освободиться, но Рома точно бешеный пёс, челюсти которого невозможно разжать, так же упорно продолжал нещадно впиваться в плоть. Друг смирился, перестав трепыхаться, нащупал головку и придавил большим пальцем в том самом месте. Рома едва не согнулся, упираясь задницей в краны позади, ногти соскользнули, оставляя розовые царапины. — Взаимная дрочка — многие друзья так делают. — Прошептал Бяша, легко двинулся всего одним пальцем проводя полосу от кончика вниз. — Я, блять, похож на дебила? — Рыкнул Рома, пытаясь отстраниться от новой провокации, но Бяша только приближался вновь, а отступать места особо не осталось. — Придумал бы отмазку поинтереснее. — Ты похож на недроченный давно сгусток раздражения, на. — Бурят слегка сжал его яички, заставляя парня резко втянуть воздух ртом. — Царапаешься больно, словно неудовлетворённая маленькая сука. Я помогу, ты ведь мой самый близкий братан, разве я могу допустить, чтобы ты страдал? Проворная рука Бяши поднялась к резинке, пытаясь проникнуть под бельё. — Ты, падла, ведь нормальных слов не понимаешь. — Рома перехватил чужое запястье, сильно сжимая, чтобы пресечь подвижность сустава. — Если думаешь, что за эту грязь в мою сторону я не дам тебе по хлебалу, то сильно ошибаешься. — Согласись, давно не дёргал. У тебя уже встал. — Не унимался Бяша, тянулся губами к шее Ромы. Пятифан не мог признаться, что полу встал у него только от одного затяжного поцелуя и горячей воды, а тупые пошлости, которые сполна вырывались из не следящего за базаром друга, вовсе будили внутри странные потребности. — Взаимной дрочки, говоришь? — Хриплым голосом выдал он, почти сдаваясь. — Я чужой член трогать не собираюсь, мало ли пидорство заразно. Бурят не ответил, воспользовался заминкой Ромы и ослабшей хваткой от прикосновения к чувствительной шее, дёрнул трусы Пятифана вниз, обхватывая его член. — Такой отзывчивый, такой мокрый и скользкий. Только для меня, Ромка, извиваешься как в прошлый раз. Непокорный дикий волчок, зубы скалишь, так и хочется заткнуть языком, приручить. Тебе только потрахаться от души поможет… случай запущенный. Рома был дико возбуждён и одновременно с тем зол — совсем распоясался Бяшка, забыл своё место. Он медленно поднял колено, уткнулся в пах бурята, прижал, двинув снизу вверх, ощущая напряжённую твёрдость. Бяша судорожно выдохнул в покрасневшую ключицу, открыл широко рот, душа стон в Ромкину кожу. Пятифан вскинул голову, на лице расплылась улыбка превосходства, он вновь двинул ногой. Только мокрая тряпка разделяла их, иначе член бурята, наверняка пульсирующий и набухший уже бы шлёпнулся о коленку, измазал вытекающим предэякулятом. Стекающая сверху вода теряла температуру, становясь просто тёплой, не оставляющей ожогов, в отличии от Бяшиной руки — он дрочил быстро, оттягивал кожицу, иногда задевая точку под головкой. Рому потряхивало, он сбивался с собственного плана досадить другу, почти заваливался, оставаясь лишь на одной ноге. Второй ладонью бурят придержал Рому под коленом, помогая сохранить его хрупкое равновесие, стал толкаться навстречу, елозя по ноге. Пятифан хлопнулся спиной о холодную стенку, руки оплели шею Бяши, дабы не упасть окончательно. Трусы стягивали бёдра вместе, впиваясь под ягодицами, хотелось избавиться от этого дискомфорта, раздвинуть ноги шире, позволяя буряту двигать рукой ещё быстрее, дёргать грубее. — Дальше, — выдохнул Рома, пытаясь сформировать предложение. Живот стянуло, кровь резко прилила вниз, он знал, что будет следом. — Дальше я сам, убирай клешни. Бяша и впрямь руки убрал, но стоило Роме потянуться вниз, его не сильно оттолкнули, не давая прикоснуться к горячему, находящемуся на грани органу. Рома в замешательстве уставился на то как друг стягивает собственное бельё, проследил глазами дорожку чёрных витых волосков, которые начинались у Бяши ещё внизу живота. Редкие повыше они собирались вокруг напряжённого органа чернотой. Вскоре его вниманию предстал и стоящий колом член, с выпирающими венами и покрасневшей головкой. Воображение и впрямь Рому не обмануло, тот сочился блестящей вязкой смазкой. Бурят посмотрел Роме в глаза. Наконец Пятифан увидел в них смятение и стыд, которые душили и его самого. На самом деле раздеваться так, трогать друг друга, разделять похоть оголяя нервы и лицо, которое не могло скрыть истинных чувств, точно не было чем-то привычным, что сам парень мог пережить легко и не задумываясь. После пошлых слов Бяши ему и вовсе стало казаться, что он один здесь нервничает, может для друга и впрямь это было не впервой? Но глядя в чёрные глаза в некоторой степени напуганные, Рома понимал, что разделили они не только тела. — С кем ты успел потрахаться, Бяша? — Спросил в лоб Рома, произнося его имя в конце, совершенно не намеренно, но почему-то нужно. Брови бурята высоко поднялись, взгляд стал ещё более взволнованными, ресницы дрогнули, и если бы сейчас он отвёл глаза, то Рома бы больше не за что на свете не поверил… что бы он не решил ответить. — Ни с кем, Ромка. — Нахмурившись выдал Бяша, ни разу не теряя зрительного контакта. — Ты бы знал, как меня сейчас пробивает, трусит, при мысли, что накосячить могу и ты смотреть на меня больше не захочешь. Пятифан молчал. Разве не должно его и вправду воротить от этого всего? — Можно? — Бурят посмотрел вниз и на пробу коснулся Роминого живота кончиком члена, придвинул таз ближе, притираясь к головке парня. — Ты же не хотел трогать, я сам всё сделаю. Рома напряжённо глядел в ответ, наблюдая за тем, что будет дальше, готовый в любой момент вырваться, но пока не двигался. Ожидал. Не заметив сопротивления, Бяша опустил руку на оба органа, сжимая их вместе. Уже полуобмякший член Ромы вновь напрягся после первого же пробного движения кольца из пальцев. Ствол у бурята был куда горячее чем ладонь, практически одного размера с Ромкиным, идеально тёрся, проходясь по самым чувствительным изгибам. Судя по тому, как бурят прикусил губу глядя вниз, он чувствовал тоже самое. Рома закрыл глаза, по лицу заходили желваки от сжатых в напряжении зубов. Он дёрнул замком из рук Бяшу за шею, заставляя того поднять голову, подался навстречу запуская язык во влажность чужого рта. Бурят простонал, сливаясь с ним, работая языком в тандеме с ладонью, лаская нёбо, обводя кончиком острые Ромкины клыки. Пятифан же в ответ толкался бёдрами, тёрся о гладкую кожу внизу. Дрожь. Толчок. Слизь. Холодная вода, ослепляющая глаза. Рому заколотило крупной дрожь, все мышцы ходили ходуном сокращаясь. Яркий всплеск удовольствия растекался по телу, подгибались колени. В его обмякший язык быстро затолкались, истязая, но не требуя. Бяшины плечи под руками у Ромы вмиг окаменели и тут же обмякли. Рука внизу двинулась последний раз, почти причиняя боль от повышенной чувствительности. Пятифан хотел посмотреть вниз, разглядеть на своём животе и смуглом друга белые подтёки спермы, но его сильно прижали к груди, боднули носом в подбородок. — Не смотри. — Хрипло выдохнул Бяша, очумелыми глазами впиваясь в лицо Ромы. Он чувствовал как внизу растирают, смывают прохладной водой тёплую, более плотную жидкость. Аккуратно касаются болезненной интимной зоны, омывая и её. — Тебе станет противно, не смотри. — С мольбой в голосе повторил бурят. Роме же стало только грустно. Они получили удовольствие, чем бы то ни было, благодаря Бяше в основном. Хотя и томящееся внутри, сдерживаемое старательно возбуждение тоже оказало влияние. Это было бы противно, будь они педиками, было бы мерзко только увидеть чужой член, как что-то вызывающее вожделение и похоть, или если бы они долбились в зад. Рома чувствовал много чего, но отвращение явно было не одним из чувств. Их акт казался ему скорее общим благом, секретом, но не чем-то вызывающим рвотные позывы. — Угомонись. — Рома ухватил его, сжимая лицо по бокам, как бывало после сильной драки, когда один из них приводил другого в сознание. Пухлые Бяшины губы нервно дрожали, сжимались в напряжении, глаза глядели куда-то вбок, но не на него. Пятифан потряс его, заставляя переключить внимание на себя. — Не противно мне… — Выдавил он спустя паузу. — Ты же знаешь у меня язык в такие моменты не в заднице, я бы сказал, если бы был против. Бяша молча обнял его, пряча лицо у Ромы на плече, невесомо чмокнул в угол скулы и провернул кран, перекрывая поток уже холодной воды, которую они даже перестали замечать. — Погрелись на. — Хохотнул Бяша, выходя из ванной и шлёпая мокрыми ногами по коврику, оставляя крупные следы. — Точняк. — Поддержал Рома, глядя вслед комично удаляющимся голым ягодицами. — Я надеюсь ты хотя бы штаны запасные не забыл. — Ну блять, даже бубенцам проветриться не дают, ужас. Пятифан усмехнулся, посмотрел на две пары мокрых насквозь трусов на дне ванной. Мда… ну и хрен с ними, он слишком устал.

***

Рома раздражённо спихнул с себя закинутую на него Бяшину ногу. Пустил на свою голову в постель. Металлическая раскладушка так и стояла, даже не разложенная, не говоря уже о матрасе и прочей постели, которую Пятифану стало лень доставать. После их банного аперитивчика силы покинули тело вообще колоссально, хорошо хоть одеться успели. Друг похоже чувствовал себя аналогично, а потому совершенно без возмущений завалился на узкую Ромкину кровать, прижавшись к стене и прикрывая глаза. Рома перевернулся на бок, глядя как Бяша совершенно без стеснения дрых в позе звезды. А ложился вроде ещё честно, на свою половину, но вот всего пять минут и бурят уже чуть ли не похрапывал, перекатившись с бока на спину и закидывая конечности на парня. Свободная футболка друга задралась вверх, серые спортивные штаны едва доходили до пупка, широкая резинка легко вздымалась вместе с мерным дыханием хозяина, мягкий живот впал, обрываясь углом рёбер. В комнате царил полумрак от не выключенного телика, только поэтому Рома всё ещё мог видеть соседа по кровати. На улице же давным давно темень опустилась, сожрала их небольшой домик, вместе с небольшим огоньком внутри всего одной комнаты. Разговор о будущем, как-то мрачно затронувший тему пропаж детей и гаража не выходил из головы. На самом деле то были и не совсем дети — их с Бяшей ровесники, просто и взрослым себя Рома толком не мог назвать. Это же каким должен был быть сильным маньяк, чтобы суметь утащить в чащу сопротивляющегося подростка? А лес ведь повсюду, и спрятаться некуда, даже дом Пятифана сейчас лавировал в чёрном океане деревьев. Рома сморгнул, понимая, что так и завис следя за дыханием Бяши. Он перевёл взгляд на лицо друга, такого беспечного и беззащитного во сне. Бяша всё мечтал уехать, как и большинство его одноклассников, а по сути любой из них мог даже до этого момента не дожить. «Главное сейчас мы вместе» — успокаивал сам себя парень, насколько он знал всех похищали по одному. Пятифан продолжал разглядывать такие знакомые черты, лишь бы не возвращаться к страшным мыслям, не пугать себя ещё больше. Пускай Рома хорошо дрался, каждый день носил с собой нож, пускай никогда не показывал слабости врагам, но внутри тоже боялся. Боялся, что однажды Бяшин портрет пополнит школьную доску объявлений, что и его собственная неумелая фотография появится рядом. Рома посомневался мгновение, но всё же потянулся к безвольной Бяшиной ладони, переплёл руки аккуратно. Бурят звонко шлёпнул губами, прикрывая рот, задышал тише, но глаз не открыл. Его пальцы сжались на Ромкиных костяшках даря якорь, покой, которого Пятифану так сейчас не хватало. Парень и сам прикрыл веки, медленно погрузился в такой желанный сон.

***

Раз — два, прилети, сова.Три — четыре — пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть.

Женский голос отдавался словно бы со всех сторон, вызывал медленно нарастающую панику. Рома дернул руками, звякнули цепи. Он был прикован. В лесу. Два крепких деревянных столба к которым крепились металлические петли мощными корнями уходили в землю. Он бессильно затрепыхался, панический взгляд уткнулся в возвышающееся прямо пред ним тёмное строение — гараж. Двери угловатой коробки оказались приоткрыты, оттуда доносились ужасающие человеческие стоны. — Беги, — просипели оттуда. — Беги! — Пищали уже громче, с надрывом. Пятифан задёргался ещё сильнее, подавляя крик. Он знал это голос. Обычно задорный, весёлый, а чаще и вовсе ехидный — Катя! Блять, это была Смирнова! Итак тугие наручники вдруг стали невыносимо сдавливать запястья, казалось они неимоверно сжались, впились в кожу разрывая ту. Но Рома ошибся. Это не цепи стянулись. Нет. Это его окровавленные запястья росли в ширину. Ногти горели огнём, вытягиваясь, превращаясь в звериные когти. — Что?! Нет! Нет! — Предплечья покрывались серой слипшейся от крови из порванной кожи шерстью. — Не-гх! Во рту стало тесно, он больше не закрывался, удлинившиеся клыки впивались в дёсна. Раз — два, прилети, сова.Три — четыре — пять, время поиграть. Вновь мелодично запели со всех сторон. Считалочка перебивала теперь уже ослабшие, но не затихшие крики на фоне. Какофония звуков била по обострившемуся вмиг слуху. Рома тоже хотел закричать, перебить собственным голосом весь этот кошмар, но из горла вырвался только скулёж, а затем и панический, протяжный волчий вой. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. В глазах пожелтело, заволокло дымкой, Пятифан только успел услышать шорох листьев сверху, как перед ним возник силуэт. Огромная сова согнулась, своими горящими круглыми глазами вгляделась в его лицо. С покрывшихся алой коркой перьев свисали точно такие же цепи, какими был прикован он, конец, который должен был быть наручниками, скрывался где-то под толщей массивного птичьего пуха. — Хууу-уху. — Утробно выдала она, наклонилась ещё ближе. — Хуууу! Рома завертел головой, продолжая скулить. ТРИ-ЧЕТЫРЕ-ПЯТЬ — ВРЕМЯ, ПОИГРАТЬ! — Рома! Ром! Проснись! Пятифан очумело распахнул глаза. На нём сидел Бяша, тряс испуганно за плечи. — Слава богу! — Он скатился с взмокшего Ромы. — Я думал у тебя какой-нибудь приступ, тебя так трясло! Сейчас воды принесу, подожди! Бурят спрыгнул с кровати, собираясь удалиться на кухню. Рома испуганно вцепился в его запястье, останавливая. — Я согласен, согласен! Давай уедем отсюда! — Панически залепетал он. — Рома… — Бяша озабоченно сел обратно на край кровати, подсел ближе. — Конечно уедем, вот экзамены сдадим и… — Сейчас. — Силой воли заставил себя понизить голос Пятифан. — Я хочу сейчас. Бурят замер, взволнованно уставившись на друга, потянулся к его взмокшему холодным потом лбу. Бяша залез с ногами, разместился у изголовья, перекладывая голову Ромы с влажной подушки на свои колени. Погладил по волосам. Пятифан не сопротивлялся, дышал только глубоко, словно из проруби вынырнул, ему сейчас было не до понятий. — Это просто сон. — Успокаивающе прошептал Бяша. — Ты в безопасности. Он продолжал поглаживать по макушке, прочёсывал пальцами, массажными движениями успокаивая бьющийся в агонии мозг. — Всё с тобой будет хорошо теперь, спи. — Не хочу спать. — Дёрнулся Рома, до сих пор слыша как колотится собственное сердце. — Как скажешь. — Бурят наклонился и медленно подул на загривок. — Я всё равно буду рядом. Рома так и продолжал лежать на тёплых бёдрах до тех пор, пока кульбит в ушах не заменил мерный стук часов из гостиной, пока веки раньше будто присыпанные изнутри песком не отяжелели. «Мы уедем. Мы точно отсюда уедем» — твёрдо решил он, погружаясь в темноту. — «И семьи свои увезём». Папа с мамой точно будут против, но Пятифан сделает всё возможное, чтобы маленькой сестрёнке не снились подобные сны, чтобы ей не приходилось бояться мелькающих средь деревьев теней, а Бяша… Бяша так и остался рядом — целый и невредимый. Он сделает всё…