Танцующее пламя

      Таверна "Олений рог" располагалась в небольшой деревушке в десятке лье от Парижа. Выросшая на пересечении двух важных дорог — одна вела еа столицу, другая — на порт в Манте, деревня была своеобразным перевалочным центром, где путники могли покормить или сменить лошадей, купить необходимые вещи, да и просто отдохнуть от долгих странствий. Уютная, теплая таверна встречала гостей вкусными сытными блюдами, приятными винами и приветливым вниманием ловкой, быстроглазой супруги хозяина. В тот вечер, о котором идет речь, в таверне сидели два путника, один молодой, другой постарше, оба при оружии. Едва войдя, старший гость прошел за дальний столик, усевшись так, чтобы видеть вход в заведение, молодой последовал его примеру. Хозяйка, красивая женщина средних лет, поспешила обслужить их. Мужчины заказали тушеное мясо с овощами, кувшин красного вина, сыра и хлеба. Женщина лукаво поглядывала на мужчин, каждый из которых был видным и по-своему привлекательным: более взрослый мужчина — статью и уверенностью, а также резкими, но гармоничными чертами сурового обветренного лица, и даже повязка на глазу его не портила; молодой — невинной нежной красотой. Хозяйка любила разглядывать гостей таверны и угадывать род их занятий и отношения. Чаше всего это было очевидно: знатный человек и его слуга, авантюрист без определённого рода занятий, купец или компания путешественников. Сегодняшние же посетители были довольно необычными: молодой мужчина был одет в шикарный алый камзол с золотыми позументами, белую рубашку с изысканным кружевом, алые брюки и белые сапоги с позолоченными шпорами, перевязь его шпаги украшала богатая вышивка. Его более взрослый спутник был одет в коричневый кожаный камзол и брюки, явно видавшие виды. При нём была не только шпага, но и кинжал, да и без того по стати и внимательному пристальному взгляду было понятно, что это старый и опытный воин. Наверняка, это был наёмник, сопровождающий юного аристократа и служащий его телохранителем. Мысленно сделав такой вывод, хозяйка похвалила себя за проницательность.       Женщина зачастую развлекалась, кокетничая с посетителями, тем более, что её муж был угрюм и молчалив. Но сегодняшние гости, казалось, вовсе не замечали ни её игривых улыбок, ни того, как при каждом входе колыхались в глубоком вырезе блузки пышные белые груди. Сосредоточенно и молча поглощали странники свой ужин, будто охваченные невеселыми думами. Хозяйка разочарованно вздохнула, и отошла обратно за стойку у кухни. В этот момент двери распахнулись, и в таверну вломилась орава цыган. Грязные, немытые, одетые в немыслимые лохмотья, скалившие зубы с алчным и жестоким выражением смуглых лиц, они представляли собой жуткое зрелище. Необузданные, жестокие орды цыган и других разбойников- бродяг разоряли целые деревни еще в те времена, когда кардинал Ришелье был епископом Люсонским, а убитого католическим фанатиком Равальяком Генриха IV сменил юный Людовик III.       Хозяйка ахнула и скрылась на кухне. Мужчины, сидевшие за столом, секундно переглянулись. Взрослый странник едва заметно кивнул молодому, и они вскочили на ноги, опрокидывая столы перед собой, чтобы воздвигнуть подобие баррикады. Цыгане набросились на них, но мужчины уже выхватили шпаги и наносили удары с заметным мастерством и проворством. Стоя друг к другу спиной, они не подпускали к себе цыган, вооруженных короткими ножами. Вскоре в таверну вбежал хозяин в сопровождении нескольких мужчин, вооружённых шпагами и дубинками. Вместе они за считанные минуты положили на месте большую часть разбойников, а остальных прогнали.       Тяжело отдуваясь, хозяин "Оленьего рога", крепкий мужчина с кудрявыми черными усами с любопытством смотрел на своих гостей.       — Вы храбро бились, господа, моё почтение!       — Спасибо, любезный, — с достоинством ответил Рошфор, складывая шпагу в ножны.       — Если бы не Вы, цыгане успели бы немало тут поломать и попортить, — продолжил хозяин. — Мы ценим таких отважных гостей. Позвольте предложить Вам нашу лучшую комнату.       Шарль и Сезар переглянулись, Рошфор вопросительно приподнял выцветшую на солнце бровь. Шарль на пару секунд замялся. "Комнату", значит, скорее всего она одна, значит, и кровать там одна, двуспальная. Впрочем, сейчас было не до того, им обоим требовался отдых. Шарль кивнул, и хозяин повел их наверх.       Комната оказалась большой, уютной, на столе стояли свежие цветы, ваза с фруктами и бутылка "Монте-Фальконе". Большая кровать действительно была одна, покрывало с парой вышитых лебедей и белый балдахин с золотыми кистями придавал романтические нотки убранству. Сезара будто нисколько это не смущало. Он выпрямился, как при аудиенции у короля, положил руку на эфес шпаги и, обращаясь к Д'Артаньяну, чинно произнёс:       — Милостивый государь! Вы достойно бились. Благодарю Вас.       Рошфор чинно поклонился мушкетёру. Шарль смутился, но быстро взял себя в руки и ответил:       — Благодарю и я Вас, сударь. Вы дважды спасли мне жизнь, отныне я Ваш союзник и друг навеки.       — А я — Ваш верный друг, — поклялся Рошфор. Он и сам думал предложить Д' Артаньяну забыть прежние разногласия. Юноша был достойным соратником, преданным сыном милой Франции. Каждый счел бы за честь иметь такого товарища.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, не зная, что еще сказать или сделать.       — Пойду умоюсь, — решил Шарль и, отстегнув шпагу и быстро скинув камзол, прошёл в уборную.       Рошфор не спеша разделся, отпил воды из кувшина и присел на край кровати. Один из своих кинжалов он, как всегда, положил под подушку, другой остался в специальном кармане в сапоге.       Шарль вернулся через минуту. Сияющий, свежий, с пышными кудрями и горящими глазами, он показался Сезару воплощением юности и жизнелюбия. Он бы хотел иметь такого сына, друга... Дальше Рошфор своим мыслям заходить не позволял.       — Тебе нужно отдохнуть, Шарль, ложись, — мягко сказал он.       Но Д' Артаньян был еще разгорячен недавней схваткой, и энергия требовала выхода. Он обошел комнату кругом, заглянул за портьеры и выглянул в окно, открыв и тут же закрыв его. Они говорили о каких-то пустяках, Рошфор лениво клевал виноград, затем также отправился в уборную. Раздевшись до пояса, он по давней привычке окатил себя прохладной водой. Рубашку он также кинул в воду, наскоро прополоскал и повесил сушиться. Рошфор торопился. Ему почему-то не хотелось оставлять Шарля надолго одного.       Вернувшись в комнату, Сезар увидел, что Шарль лежит кровати и смотрит в потолок. Рошфор стал медленно приближаться, не отрывая взгляда от юноши. Темные локоны Шарля разметались по подушке, лицо в обрамлении тонкого кружева рубашки походило на лик прекрасной невесты.       Сезар аккуратно сел на другой край ложа. Шарль повернул голову, чтобы взглянуть на него, увидел, что тот полуобнажён, и губы его приоткрылись, будто он хотел сказать что-то, но передумал. Его взгляд заскользил по телу Рошфора, задержавшись на груди, обильно покрытой темными волосами. Рошфор отдал бы сейчас всё, чтобы прикоснуться к Шарлю, но не смел. Тогда юноша сам подался к нему и коснулся его щеки. Сезар медленно наклонился, и когда мягкие губы Шарля коснулись его губ, наконец отпустил себя. Он закрыл глаза, обнял юношу бережно, но страстно, и ответил на его поцелуй со своей горячностью своего изголодавшегося одинокого сердца. Шарль зарылся пальцами в волосы на его груди, другой рукой обвивая талию мужчины.       Рошфор осторожно улегся на кровать рядом с Шарлем. Вдоволь насладившись его мягкими губами, он покрыл поцелуями его шею, грудь и живот, прикасаясь к юноше бережно, благоговейно. Шарль отвечал сладкими вздохами, еле слышными стонами и подрагиванием тела, к восторгу Сезара оказавшегося очень чувствительным. Вернувшись к лицу Шарля, он огладил его лоб, аккуратно откидывая волосы и заглянул ему в глаза. Взгляд его лучился теплым светом. Д'Артаньян немного нервно улыбнулся ему и кивнул. Сезар быстро поцеловал его и начал развязывать шнуровку на его брюках. Шарль принялся делать то же самое со штанами Рошфора. Второпях они запутались пальцами в шнурках и засмеялись. Наконец Сезар обхватил ладонью член Шарля и тот тихо ахнул, закрывая глаза. Сезар взглянул на него с восторгом. Немного подвигав рукой, он достал свой половой орган наружу, и, соединив его с истекающим членом Шарля, обхватил их оба. Шарль застонал от восторга. Он вцепился в предплечья Сезара, ловившего каждое его движение, запрокинул голову и немного подавался бедрами вверх. Он был прекрасен. Рошфор быстро довёл его до разрядки и следом кончил сам. Достав платок и приведя их обоих в порядок, он с нежностью обнял Шарля, а тот доверчиво устроил голову на его плече, отдыхая. Они заснули вместе, и Сезар думал, что никогда не был так счастлив.       Утро выдалось неловким. Наскоро умывшись и позавтракав, они поспешили покинуть гостеприимную таверну. В дороге они почти не разговаривали, а, приехав в Париж, разъехались в разных направлениях. *** Три года спустя.       Маленький уютный домик утопал в зелени и пышном саду. Разноцветные розы, ирисы и лилии пестрели на фоне белых стен дома. На втором этаже был балкон, на который часто выходила хозяйка жилища, Розетта, очаровательная блондинка с добрым спокойным лицом, чтобы полюбоваться на свой сад. Каждый день она гуляла там со своим ребёнком, красивым мальчиком лет двух. Малыш обожал рассматривать растения и играть в прятки в тени деревьев. Каштановые кудри и смышленый взгляд больших синих глаз мальчика радовали молодую мать не меньше, чем прекрасные цветы в её владениях. Супруг молодой матери и отец милого ребёнка не часто бывал дома. Один из числа королевских мушкетёров, он служил при дворе, участвовал в походах, а жену с наследником славного имени Д'Артаньян намереннно поселил вдали от дворцовых интриг. Прелестная супруга, несомненно, скучала по мужу, видному молодому мужчине, доблестному и уважаемому воину, тем более, что он неизменно бывал с ней предупредителен и ласков. Нередко супруг бывал задумчив, но это женщина объясняла себе заботами о делах государства. Она ожидала Шарля со дня на день.       Шарль мчал во весь опор, то и дело пришпоривая коня. Он давно мечтал хоть немного пожить в тиши сельского дома, вдали от заговоров, амбиций придворных, борьбы за внимание и расположение короля. Рвение и амбиции юности утихли, сменившись зрелым спокойствием и сдержанностью. Он любил свой дом, свою прелестную жену и сына. Шарль был рад, что у него есть семья, хоть иногда его и посещали воспоминания о приключениях юности, окрашенные светлой печалью.       В тот день Шарль с радостью вошел в свой дом, обнял жену, поцеловал и взял на руки сынишку. Он был рад провести несколько спокойных, мирных дней дома. Они только отужинали, когда раздался стук в дверь. Молодая жена обеспокоенно взглянула на Шарля, а тот, взяв на всякий отложенную ранее шпагу, пошёл встречать незваных посетителей.       Открыв дверь, Шарль не поверил своим глазам. На пороге его дома, о котором при дворе не знал почти никто, стоял Рошфор.       Шарль замер от неожиданности, а Сезар внимательно смотрел на него. На лице мушкетёра, нисколько не изменившемся за эти годы и всё так же прекрасном юной ангельской красотой, отразилось множество выражений: от удивления, неверия, до растерянности и гнева.       — Что вы здесь делаете, сударь? — спросил Шарль, явно сдерживая эмоции. — Как нашли мой дом? Извольте объясниться!       — Я оказался в этих краях по делам, и решил, что не могу не навестить моего любезного друга.       Услышав эти вежливые слова, подошла Розетта.       — Здравствуйте, сударь, — проговорила она своим мелодичным, нежным голосом. — Я очень рада видеть старого друга моего дражайшего супруга. Шарль, пригласи же гостя к столу. Для меня большая честь принять Вас, сударь.       Шарль метнул на неё взгляд, в котором явно читалось сомнение, но понял, прогнать Рошфора сейчас значило вызвать подозрения жены и, склонив голову в знак согласия отступил, давая Сезару войти.       Рошфор в самых любезных и изысканных выражениях поблагодарил хозяйку дома.       Пройдя мимо Шарля, он чуть заметно ухмыльнулся. Шарль подумал, что Рошфор нисколько не изменился за эти годы, лишь добавилось несколько морщинок, но в целом он был все также сокрушительно, невероятно красив.       Рошфор с аппетитом съел ужин, предложенный гостеприимной хозяйкой, сделал множество комплиментов ей, её сыну, дому и саду, поведал пару забавных историй из своих похождений и в самых хвалебных словах рассказал о смелости и доблести Шарля, с которым ему довелось биться за благополучие милой Франции.       Шарль молчал, потягивая вино. Закончив трапезу, он сообщил супруге, что ему с Рошфором необходимо обсудить важные вопросы в кабинете наверху.       Едва они поднялись в кабинет, Шарль схватил его за грудки и с негодованием зашипел:       — Как ты посмел явиться? Тогда, когда я уже похоронил все чувства и пытаюсь жить обычной, правильной жизнью?       Он кипел возмущением, но, взглянув незваному гостю в глаза, вдруг осознал, с каким обожанием и с какой нежностью смотрит на него Рошфор. Казалось, даже если бы Шарль его ударил, он бы принял это с восторгом. Д'Артаньян нервно облизал враз пересохшие губы, взгляд его метался по лицу Сезара.       — Подожди минуту, – велел он и, отпустив Рошфора, закрыл дверь комнаты на замок.       Подойдя, он буквально накинулся на Сезара жадными, требовательными поцелуями, толкнул его к стене, прижимаясь к нему всем телом. Сезар ответил с радостью, зарывшись пальцами в шелковые шоколадные кудри Шарля. Он гладил его спину ладонью, спускался поцелуями по шее и вновь возвращался к любимым губам. Это было как благословение, как глоток свежей воды после долгого изнурительного пути... А когда Шарль стал срывать с него одежду, Рошфор и вовсе потерял голову. Дернув плечами, чтобы освободиться от сюртука, он упал на колени и за пару секунд расправившись со шнуровкой брюк Д'Артаньтяна, взял у него в рот. Оба одновременно застонали. Шарль от того, что впервые за много лет вновь наслаждался этим ощущением (его набожная и скромная супруга о таких ласках и не знала, а предложить ей сделать такое было и вовсе немыслимо). Рошфор же издавал тихие возгласы удовольствия от того, как хорошо, как правильно ощущался член возлюбленного во рту. Он провел по нему губами несколько раз, когда Шарль отстранил его, тяжело дыша:       — Не будем торопиться. Пойдем!       Шарль провёл Сезара в соседнюю комнату, где располагалась кровать. Он сел на край, увлекая Рошфора за собой, откинулся на ложе спиной, а Сезар аккуратно лег сверху.       — Боже, я так скучал! — прошептал он, целуя нежную кожу за ухом Шарля.       — Я... Я тоже, Сезар! Я не забыл тебя...       Шарль запустил руки под рубашку Сезара, жадно огладил спину и грудь, дернул его брюки вниз.       — Раздевайся! — приказал он, и от этого командного тона, от жаждущего и дерзкого выражения на любимом, мучительно прекрасном лице, член Рошфора ощутимо и нетерпеливо дернулся. Ткань брюк начала пропитываться предэякулятом, и Сезар поспешил избавиться от них. Шарль тоже молниеносно скинул одежду и вот они уже лежали абсолютно обнажённые, тесно прижатые друг к другу, переплетя руки и ноги и не могли не прикасаться друг к другу везде, где можно было дотянуться, изголодавшиеся и почти потерявшие рассудок.       Их члены тёрлись друг об друга, зажатые между телами, и в какой-то момент Шарль прошептал на ухо Рошфора:       — Возьми меня!       Тот замер, удивленно взглянул на Шарля. Мужчина кивнул, подтверждая свои слова:       — Я хочу тебя, я мечтал об этом уже давно. Давай!       Сезар не сдержал тихого рыка, прижимая зубами тонкую линию подбородка Шарля.       — Мой тигр, — одобрительно промолвил мушкетёр, запрокидывая голову, чтобы позволить кусать и вылизывать свою шею.       Рошфор был потрясён желанием Шарля, в то же время он не мог сказать, что не хотел того же. О, как много одиноких ночей он провёл в грёзах о прекрасном Д'Артаньяне, милее и прекраснее которого нет никого в целой Франции! Конечно, ему хотелось бы обладать им полностью. Погрузиться в его горячее тесное нутро, сжимать в руках его трепетное тело... Сезар смазал свои пальцы слюной и, опустив руку вниз (Шарль охотно развел ноги и закинул ему за спину), нащупал тугое, тесно сжимающееся отверствие. Он не сдержал короткого — "Ох!" Дырочка была такой маленькой, а Рошфор не хотел причинить боль своему возлюбленному...       Он приподнялся, с сомнением глядя на Шарля. Тот подмигнул и, грациозно изогнувшись (Рошфор в это время провёл рукой по соблазнительной линии его спины, поясницы и округлых ягодиц), дотянулся до ящика небольшого комода, что стоял у кровати. Вытащив оттуда небольшую бутылочку с чем-то похожим на масло, он вылил немного себе на ладонь и начал смазывать себя. Когда Шарль погрузил в себя два пальца и начал двигать ими, Рошфор закусил губу и закрыл глаза. Вид этого порочного ангела, что бесстыдно и жаждуще растягивает себя, был слишком возбуждающим, горячим почти до безумия, так, что Рошфор просто боялся кончить в сию же секунду.       Он лишь слушал прерывистое дыхание Шарля и изо всех сил сдерживал себя. В какой-то момент он услышал:       — Можно!       Рошфор открыл глаза, окинул Шарля быстрым взглядом: разгорячённый, раскрытый, темные кудри разметались по подушке, губы горят от поцелуев, ноги разведены в стороны... С рычанием он набросился на Шарля и вошел в него одним плавным и долгим движением. Оба тихо застонали. Шарль прижал Сезара к себе, кусая за ухо. Рошфор зажмурился от интенсивности ощущений: Шарль был невероятно тесным и горячим внутри. Примерно через минуту он почувствовал, как Шарль подался бедрами вверх, побуждая его двигаться. И он начал двигаться, и, Боже, как это было прекрасно! Шарль тяжело дышал и закусывал губы, его щёки алели, и в разуме Рошфора мелькнула мысль, что он не видел ничего великолепнее. А его тело!... Жаркий, шелковый и тесно обхватывающий изнутри, он приносил Рошфору невероятное наслаждение.       В какой-то момент Шарль вдруг сильно толкнул его в грудь, перевернул и уселся сверху. Он лукаво улыбнулся опешившему Рошфору и начал медленно насаживаться на его член.       — Corbieux! Ты просто... просто дьяволёнок! — воскликнул Рошфор.       Но в следующий момент он уже не мог ни говорить, ни слушать. Потому что Шарль начал двигаться на нём, изгибаясь и глядя на него пьяным взглядом из-под длинных ресниц. Ладони Рошфора сами потянулись к его телу, огладили живот и грудь, чуть ущипнули соски. Ответом на это действие был прерывистый вздох Шарля, и Сезар хитро ухмыльнулся. Шарль улыбнулся в ответ и, не прекращая двигаться, наклонился к самому лицу Рошфора. Длинные кудри щекотали плечо и щеку и Сезар потянулся губами, стараясь поцеловать Шарля, но тот немного отстранился, игриво улыбаясь, затем припал ко рту Рошфора, вовлекая его в глубокий поцелуй, играя с его языком и покусывая губы. Все это время он не переставал двигаться на его члене и наконец Рошфор почувствовал, что близок к оргазму. Он крепко стиснул бедра Шарля, потянул вниз, желая слиться с ним еще сильнее, еще плотнее и глубже и с утробным рыком кончил. Шарль дал ему передохнуть, положил его руку на свой член и кивнул, предлагая действовать.       Когда они оба немного отдышались, Шарль приподнял голову Сезара и коснулся его лица. Он медленно огладил его скулы, лоб, коснулся пальцем губ.       — Сезар... Если бы ты знал, как часто я думал о том, что было бы, если бы могли жить вместе... Путешествовать или, не знаю... Выполнять какие-то поручения, как наёмные солдаты. Но так много держит меня...       — Тсс, не надо, любовь моя.       Сезар поцеловал его долгим нежным поцелуем.       — У нас обоих есть долг, — со спокойной печалью сказал он. — Мы не вольны жить так, как нам бы хотелось. Но ты всегда в моих мыслях и моём сердце, милый Шарль.       Д'Артаньян чуть улыбнулся, нежно и печально.       — Приезжай ко мне время от времени! — предложил он. — Я бываю здесь несколько раз в год. Я мог бы сообщать тебе.       — С радостью, милый Шарль. Однако мы должны быть благоразумны, чтобы твоя прелестная супруга ничего не заподозрила. Посему буду рад принять и тебя в своем скромном жилище.       — Значит, будем видеться?       — Конечно, любовь моя.       И они действительно встречались и предавались любви и долгим разговорам, приносившим огромное удовольствие обоим. Потому что нет большего счастья, чем быть с человеком, которого любишь. Хотя бы иногда.