«Записки психиатра»

      2001 год, штат Колорадо

      Цветы дождя.. Цветок печали. Сколько названий у этого растения? Много. И каждое из них описывает то, что сейчас творится у неё в сердце. В голове не укладывается мысль о том, что по щелчку пальцев не стало её самой близкой подруги. Не стало той, которая приняла все пороки, все преимущества, всё, что есть за душой у Лии. Блондинка держит в руке два цветка гиацинта, мысленно каждый божий раз прося прощения за то, что она не была рядом. Что не смогла предупредить, отвлечь, да что угодно, взять удар на себя, лишь бы подруга была живая. Ей не жалко умереть ради своих близких, которых и так пересчитать по пальцам возможно.       Стоя у гроба с накрытой крышкой, она снова прячет в ладонях глаза, которые заливаются слезами. Элис не сводит взгляда с внучки, пытаясь её утешать. Но безуспешно. Положив ладонь ей на плечо, она слегка массирует, но не настаивает.. Выплакать горе нужно. Нужно перетерпеть, отпустить. – Мой одуванчик, не плачь. Рейн обрела теперь свой покой... Она всегда будет с тобой в сердце, всегда с тобой будет под боком. - сложно в любом случае принять то, что очередной твой близкий человек канул на тот свет. Уж ей эта боль ясна, как никому. Но она знает, как её девочка сильна, чтобы с этим справиться.       Вытирая слёзы с глаз, Лия снова беззвучно всхлипывает, сдерживая в себе все возгласы и желание закричать во всю глотку. В этом нет никакого смысла, нет ничего, что сейчас помогло бы. Уже нет её, и это не изменить. Сердце рвется на миллион кусочков, один за другим они отлетают как пазл, создавая неполную картину.              Молитва за упокой души. Отпевание, полные боли глаза матери девушки, одноклассников и.. Директор тоже тут. С таким же скромным букетом цветов.. Голубоглазая присмотрелась. "Это же.. Гиацинты." Любимые цветы подруги, о которых узнала только она, когда случайно в поле сорвала один такой.

***

      Протягивая один цветок аловласой, Лия улыбнулась. – Смотри. Это гиацинты. В древности их называли цветками дождя, они очень любят влагу и неприхотливые. Раньше моя бабушка любила их сажать у нас в саду. Рейн закинула ногу на ногу, лёжа на траве с воодушевленным выражением лица. Посмотрев на приятельницу, она тихо посмеялась, вытянув руку и приняв этот скромный "дар": – Да, мышка, я знаю. Когда-то мне мать дарила эти цветы, пока я была мелкой. Она хотя бы раньше помнила, что это мои любимые цветы. – глаза Лайсон чуть удивлённо распахнулись. – Любимые?.. Подруга снова усмехнулась в привычной манере, положив на сердце цветок. – Да, мои любимые. Она принесла мне целый букет, когда я лежала в больничке с сотрясением и переломом. Пока все тащили эти фруктовые корзины, она принесла мне просто цветы, для души, и я была ей благодарна. А теперь нахуй я никому не сдалась, поскольку у них работа, друзья лишь так, не друзья, а собутыльники, а парни бегут в страхе, вспоминая, что я дерусь даже лучше их.~       Она говорит это так спокойно, словно это в норме вещей. Или уже привыкла и смирилась. Иногда лучше так, чем каждый день копаться в своей голове в поисках способа самосовершенствования.

***

Лия раскрывает глаза, смотря на директора их школы. Мужчина поворачивает голову, уголки губ вздымая в грустной улыбке. – Что-то не так, Лайсон? А как сказать ему? Да, что-то не так, я не понимаю, как вы угадали её любимые цветы? – Мистер Хилтон.. Как вы запомнили любимые цветы Рейн.. Если она о них никогда не говорила ни с кем? - темноволосый немного дёрнул плечами, словно бы не причем. – Это вопросы в психологических тестах каждого ученика. – И вы каждого ученика знаете любимые цветы? При условии, что таких вопросов даже нет. - блондинка нахмурилась немного. В этом было что-то не так. Он открыто врал, видимо, даже не думал, что говорил. Отворачиваясь, он без слов уходит от ученицы, оставляя вопрос без ответа.       Её глаза странно горят недовольством. Здесь что-то не так.       Что-то явно не так.       Но он выглядит так, будто нет в этом ничего странного. Всё это просто её выдумка, да? Лия, да ты просто с горя слишком восприимчива. Не начинай додумывать лишнего, не ищи скрытых смыслов.       Гроб кладут в яму, зарывают его землёй. Теперь всё, что она видит, это деревянный крест с высеченным именем.. "Рейн Браун". Положив свой скромный букет на могилу подруги, Лия вытирает слёзы, делая ещё один вдох. Теперь она точно уверена, что здесь что-то не так. От мыслей отвлекает лежащая на плече ладонь бабушки. Элис поправляет платок на голове, убирая прядь волос с глаз внучки.       – А это ваш учитель? Раньше не видела его с вами. - седовласая оглядывается на уходящего мужчину, и Лия оборачивается. Он даже ничего не сказал после этого всего. Почтил память без какой-либо речи, и откуда-то знает подробности её жизни. Элис снова гладит блондинку по спине, но замирает на секунды, смотря на неё.       – Нет. Это директор, и он не преподает у нашего класса. - на удивление, спокойным голосом проговорила она. Он больше не дрожит от слёз, а её взгляд уже.. будто стал холоднее. Что она увидела?       – Одуванчик, пойдём домой... Выпьешь чаю, поспишь. Тебе необходим отдых, длительный отдых.       – Всё в порядке. Это не первый раз, когда мне приходится за этим наблюдать. - взяв женщину за руку, она уводит ее неспеша с кладбища, снова оглядываясь, будто бы глазами искала кого-то. Сколько ещё ей придется здесь оставить своих близких? Как долго она будет проливать моря слёз, скорбя по каждому? Этот кошмар не заканчивается. Будто бы каждый раз что-то должно выбить её из колеи, а ощущения как от затягивающейся петли на шее – больше отчаяния, меньше кислорода. Лия опускает глаза вниз, смотря теперь под ноги. Есть только одна цель – узнать правду. Почему Роджер вызвал ее на разговор, что выглядел скорее как допрос? Он ведь не имел права это делать без полиции. Почему из всего преподавательского состава явился на похороны только он? Если никому нет до неё дела, то почему ему есть? Откуда, черт бы его побрал, он знает про эти проклятые гиацинты!? Даже то, что сама Лайсон узнала о них, это было не больше, чем случайность. Почему он знал, а она догадалась!? «Я доберусь до правды, Рейн, чего бы это мне не стоило. Я узнаю, что ты скрыла от меня. Я узнаю...»

***

      Снова эти стены. Мягкая кровать, стол с лампой, где разбросаны её школьные тетради, парочка рисунков, что были вдохновлены подругой. Шкаф, набитый скомканными вещами, и пошарпанный календарь с кучей зачеркнутых дат и рисунков. Красным маркером рисовала Рейн, а Лия всегда брала голубой. В уголке видны голубые цветочки, в другом красные аккуратные бабочки.       Несмотря на свой образ "плохой девочки", Браун была из тех, кто не меньше остальных желал любви и внимания. И всегда в компании друг друга они находили то, что желали всегда. Поддержку, понимание, любовь, внимание. Но теперь блондинка вырывает странички календарика одну за другой. Нет ни одного листочка, где бы она не оставила свой след. Но с сердцем так не поступишь, следы там остались намного чётче, и засела она в голове намертво.       – Ненавижу.. всех ненавижу. Всех, всех, всех! - разорвав листы, она бросила их в окно и раскидала по комнате, падая без сил на кровать. Руки со всей злостью бьют подушку, ногти врезаются в ткань, да так, будто она вот-вот порвёт её по швам и весь наполнитель будет на полу комнаты. В душе настолько погано. Последний раз она чувствовала это, когда ей порезали плечо и шею, пытаясь обрезать волосы канцелярским ножом. Это были обида и ярость в одном.       – Ты.. ты не заслужила такого. Ты не заслужила. Ты должна была жить... Долго, долго жить... Быть рядом... со мной. Ты и я... - обнимая подушку, Лия снова всхлипывает. Она даже в темноте видит её глаза. Золотые, блестящие глаза, как два драгоценных янтаря. Алые, шелковые волосы, едва достающие до плеч. Ещё никому в голову не приходило ласково называть её "мышка". Рейн стала первой во всём в её опыте. Она и последняя.       – Это не можешь быть ты... нет, это не ты. Я не верю, что это ты. - судорожно вытирая слёзы руками, Лия всхлипывает снова и снова. Вместо красивого модельного лица теперь она снова видит её изуродованное тело, переодетое в белое одеяние. Порезы в уголках глаз, губы в царапинах и даже следы от ножа на щеках. А на теле сплошные колотые раны. Тот, кто это сделал, хуже зверья. Чертово отродье.       – Он получит втрое больше... Он заплатит за это... Он будет... Будет страдать! Как страдала ты, как страдаю я! Хуже, он будет страдать намного сильнее! - зарывшись лицом в подушку, она снова срывается на крик, зубами сжимая ткань и заглушая звук. Это просто очередное испытание от Бога. Да, бабушка всегда говорила, что за каждую трудность Бог наградит нас настоящим благословением на всю жизнь. Но где, черт бы его побрал, этот самый Бог, когда он так нужен?! За что он отвернулся от единственной подруги, что не заслужила такого отношения?!       – Перестань.. перестань забирать всех, кто мне дорог. Если ты слышишь, перестань! Мне больно! Больно, ты слышишь меня!? - теперь и подушка отлетает в угол комнаты. Девушка без сил падает на кровати, хватаясь за голову. Её изуродованное тело, гроб, яма, земля. И снова по кругу. Гиацинты, Роджер... Точно. Отпуская свои волосы, Лия садится на кровати, закрывая ладонью лицо. Давай, подумай.

***

«Опять этот старый мудак вызывает меня на воспитательный разговор. Думает, что если он будет затирать мне про важность репутации каждого ученика, то от этого у меня проблем с одноклассниками поубавится. Вместо того, чтобы воспитывать, лучше бы с их богатенькими мамками поговорил, ебаный извращенец!»

***

Лия убирает ладонь с лица. Наверное, есть причина тому, как она отзывалась о нём? Но ведь даже сама Браун никогда не вдавалась в подробности своих суждений. Это воспринималось лишь как очередная попытка оскорбить, но никак не прямой намёк. А ведь она не раз, и не два раза называла директора так. Это прозвище за ним чуть ли не с самого начала их дружбы. Каждый разговор, проходящий в его кабинете, заканчивался её недовольством и жалобами.       Лайсон протирает глаза пальцами, подушечками пальцев мнёт виски, пытаясь ослабить головную боль. От такого количества слёз не мудрено, что давление поднялось. Даже бабушка часто жалуется на голову, то из-за погоды, то из-за давления. И оно каждый раз поднимается после её пролитых слёз.       – Это был твой намёк?.. Твой крик о помощи? - в это не хотелось верить, хотелось свалить всё на лишние домыслы, но всё больше в голову лезет догадок. И каждая будто бы имеет смысл. Но как убедиться в том, что это всё правда?..