Убийство в 41 доме

      Погода на улице стояла серая и унылая. Небосвод был покрыт страшными, серыми тучами, которые похожи на сплошное тёмное месиво и давили своим видом на сознание многих людей, от чего у тех потом голова и болела. Страшный вид. Удивительно, что дождь ещё не хлынул. Дул хоть и летний, но ледяной, словно из ранней весны, ветер, слегка загибавший верхушки молодых деревьев в парке. Людей здесь на удивление было немало. Лица у них немного угрюмые и неприветливые, а походки в основном вальяжные — никто никуда не торопился в пять часов вечера среды.       Парк, который обычно очень красив для людского глаза, казался в тот день со стороны фотографией из какого-то старого и пыльного фотоальбома, где фото чёрно-белые и веют какой-то неоправданной тревогой. Фонари здесь ещё не загорелись, так как для них рановато, и уюта значит ждать неоткуда. Не слишком высокая живая изгородь напоминала нескончаемые лабиринты из ночных кошмаров.       «Вдруг сейчас из-за угла выскочит огромный монстр, похожий на кролика?» — В любой другой раз Рики именно так бы и подумал, но не сегодня.       Он почему-то витал в облаках, но мечтательно не выглядел, у него тяжёлое дыхание и странное выражение лица, будто парня что-то беспокоило — скорее всего, именно так он выглядел бы, если подумал о странном кролике или каком-нибудь другом страшном существе. Но здесь явно дело не в этом. Одноклассник мальчишки — высокий, худощавый парень с брекетами на зубах и любящий поболтать о машиностроении, — предположил, что Рики беспокоило какое-то странное предчувствие, которое рвется из глубины наружу.       — О чëм задумался?       — Н-н-ни о ч-чëм, — кое как он смог выдавить это из себя.       Ещё один явный признак волнения — более сильное заикание. Рики страдает от него на протяжении всей своей жизни, но в такие моменты, он, по своему мнению, не только страдает, но и почти умирает. Слова выходят с трудом, а иногда и вовсе остаются в голове неозвученными.       Рики широко и криво улыбнулся парню. Не смотря на это, у него не вышло убрать напряжение между ними. Поняв, он решил признаться:       — Я-я та-так стран-странно себ-бя чувствую, — он вздохнул и опустил уголки рта, сразу становясь ужасно печальным и не собранным.       — Может, ты домой пойдешь? Ты правда неважно выглядишь.       — А с-с-сколько врем-м-м-...       У него не получилось договорить, но другой и без этого смог понять, что он имел ввиду, поэтому, достав телефон из кармана, взглянул на циферблат часов.       — Уже двадцать минут шестого.       Рики кивнул.       — Д-да, пора до-до-домой, — он будто оживился и немного улыбнулся, посмотрев на свою одежду и на всякий случай поправив её.       — Тогда... До встречи? — ему в ответ тоже улыбнулись и заранее попрощались, так как идти им к разным выходам из парка.       Рики решил просто кивнуть, чтоб не тратить чужое время на свои попытки сказать «пока».       Какое-то странное чувство прилипло к его душе и заставляло спешить домой на слегка трясущихся ногах. Да что уж там — его всего трясло. Оказавшись на своей улице, он зацепился взглядом за свой дом и ещё больше поторопился к нему, сильно кусая по привычке губы.       Зайдя уже во двор своего дома, он встал на крыльцо, открыл незапертую дверь и вошёл внутрь. Его брови самовольно сложились домиком, а губы начали двигаться с трудом.       — М-мама, я д-дома! — почти прокричал парень, снимая обувь и прислушиваясь — ответа нет.       Рики начал бродить по дому в её поисках, всё время прокручивая в голове «мама». Он бы это слово мямлил себе под нос, но оно застряло где-то в горле и не хотело выходить. Наконец, он решил подняться на второй этаж, чтоб проверить родительскую спальню.       Схватившись за дверную ручку комнаты, парень почувствовал как резко его окутал сильный страх, ему было страшно открывать дверь и он простоял так с минуту. Глубоко вздохнув, он опустил ручку и решительно открыл дверь.       Увиденное ужаснуло парня. Его посетил куда более неистовый страх. Волосы на голове и руках, кажется, встали дыбом. Тошнота и слёзы подкатили одновременно. Закрыв дверь обратно и рот рукой, Рики поспешил спуститься на первый этаж как можно дальше от той комнаты. Из-за пелены слёз перед глазами и ватных от испуга ног, он споткнулся на лестнице, но успел крепко ухватиться за перила, которые не позволили ему скатиться дальше вниз. Парень только больно ударился копчиком, но это неважно, так как он все равно ничего не почувствовал и вряд ли вообще потом вспомнит этот фрагмент в памяти из-за шока.       Рики упал на колени у подножья лестницы и тяжело задышал, будто задыхаясь. Истерика накатывала с каждой секундой и сильнее утягивала остатки светлого разума в страшную пучину, хоть парень и понимал, что ему надо успокоиться. Его крупнодрожащие руки достали из кармана телефон и на автомате набрали номер экстренных служб.       В голове крутилась непонятно откуда взявшаяся информация о том, что первым делом стоит сказать адрес своего дома, а уже потом всё остальное. К сожалению, когда на той линии послышалось «Это служба 119, что у вас случилось?», Рики, будто заново прожив тот момент, забыл об этом и начал кричать в трубку, пытаясь донести до девушки о том, что увидел.       Ей было тяжело разобрать чужую речь, но в конце концов она поняла и попросила назвать адрес.       — У-улица Мë-ëн-Гил, до-дом с-с-сорок один.       Он отключился, забив на то, что его попросили оставаться на линии до тех пор, пока не прибудет помощь. Истерики больше не было, но слёзы продолжали обжигать щëки. Парень отполз к ближайшей холодной стене и прижался к ней, смотря пустым взглядом на пол и не издавая ни звука. Вокруг мерзкая тишина, он слышал только звук пульсирующих висков, своё дыхание и мысли в голове:       «Мои родители мертвы».