Хозяин леса

– Я думал, что твоя сила – следствие магии, – удивился Соломин, когда его подхватили на руки, чтобы жадно поцеловать. – Я же говорил, что не человек, – заверил Гордей, не спеша ставить мужа на землю. – Мы, лысокожие, сильнее вас, людей. – Странно называть кого-то лысокожим, – признал Костя. – Ты правда не злишься на то, что мы тебя связали браком, не спросив? – Это был единственный способ не только прервать утечку магии из моего мира в твой, но и мне сыграть свадьбу именно с тобой, – заверил мужа Гордей, жадно поцеловав. – Я очень скучал по тебе. – А моя бабушка? Она получила свободу? – спросил Соломин. – И бабушка, и мама, – сообщил хозяин леса. – Твоя мама зашла в лес на следующий день после того, как ты ушел. Она надеялась, что они тебя дождутся. Мне очень жаль, что так вышло, правда, жаль. – Я был обречен с детства, – покачал головой Костя. – Это место меня пометило и уже бы не отпустило. Я смог спасти их всех, смог спасти тебя. Это самый лучший вариант. Мне не пришлось умирать или убивать. Да, я попрощался с семьей и со своим миром, но все же я получил взамен тебя. Там празднуют нашу свадьбу. – Думаешь, что они не заметили отсутствия единственного жениха? – шутливо спросил Гордей. – Женихи не самое важное на свадьбе, – рассмеялся Соломин. – Поставь меня. Уже почти ночь. Пора идти домой. К тому же Ксана будет очень рада тебя видеть. – Хорошо, – вздохнул хозяин леса и поставил мужа на ноги. – Пошли. Косте пришлось взять мужа за руку, чтобы не спотыкаться на каждом шагу. К деревне они вышли поздней ночью, но в доме Ксаны и Самбора горел свет. За те годы, что прошли в мире Кости, пока тут прошли считанные дни, одежда Гордея испортилась, и он попросил: – Зайдем вначале ко мне? Хочу переодеться. – Давай, только быстро, нас явно ждут, – кивнул Соломин. – Я быстро, – заверил Гордей и завернул в свой дом. Костя не стал заходить в дом, а сел на крыльцо и посмотрел на незнакомое небо, чувствуя радость от встречи с Гордеем и одновременно боль. Червоточина закрылась и вернуться домой Соломин уже не мог, никак. И от этого было очень тоскливо. Быстро приведя себя в порядок, Гордей вышел и протянул ладонь мужу: – Костя, пойдем. – Пойдем, – кивнул Соломин, поднимаясь на ноги. Ксана открыла перед ними двери до того, как они постучали – она ждала у окна и тут же повисла на шее сына, расплакавшись. Гордей крепко обнял маму, шепча: – Все хорошо, мама, я вернулся, я тут. – Малыш! – позвал Гордея Самбор и крепко обнял сына вместе с женой, а затем оторвался от них и притянул в общие объятия и Костю. Соломин на мгновение замер, сомневаясь, а затем обнял Гордея и Ксану. – У нас с вашей свадьбы осталось полно еды и даже вкусный пирог с малиной, – сообщила женщина, пропуская всех в дом. – Как же я боялась, что больше тебя не увижу, Гордей. Ты как? Я не представляю, как ты выдержал эти сотни лет… – Тебе Костя сказал, – выдохнул Гордей, крепче обнимая маму, гладя по спине. – Все не так страшно, как тебе кажется. Костя зевнул, устало опустился на диван, понимая, что есть не хочет – только спать. Родители радовались возращению сына, и Соломин закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. – Ма, не буди его, – шепотом попросил Гордей, накрывая мужа одеялом и стаскивая с него обувь, чтобы уложить поудобнее. – Костя устал, пусть спит. – А ты? Ты не устал? – спросила в ответ Ксана. – Я лишь чуть-чуть устал, – заверил тихо тот в ответ. – Но больше я соскучился по вам. Пойдем пообщаемся на кухне. Костя еще слышал голоса, хотя не мог уже разобрать слов, но сил встать в себе не нашел и позволил сознанию провалиться в сон. Проснулся Соломин отдохнувшим и сразу сообразил, что спит не один. Он открыл глаза и улыбнулся, поняв, что спит в спальне Гордея. Видать, хозяин леса перенес его спящего к себе. Улыбаясь, Костя привстал, рассматривая лицо мужа, изучая его в ярком утреннем свете. – И тебе доброе утро, – хрипло со сна сказал Гордей, обняв супруга, и предложил: – Давай ты первым в ванную. Я следом. Мне нужно еще пару минут, чтобы проснуться. Ксана принесла нам часть наготовленного на свадьбу. Это традиция – так молодой паре можно не готовить первые дни своей супружеской жизни. – Хорошая традиция, – заверил Соломин, прикусив мужа за подбородок. – У меня на эти дни другие планы. Гордей рассмеялся беззаботно и довольно и слегка подтолкнул Костю: – Иди, а то ты весь потный, и я не лучше. Моя одежда тебе будет велика, но мы тебе купим обувь и одежду. Хочу, чтобы в моем шкафу стало мало места. – Какие у тебя странные мечты, – фыркнул Соломин и поднялся. Мылся Костя тщательно, не торопясь. Он понимал, что для Гордея прошло гораздо больше времени и он может хотеть не только общения. Что муж может хотеть его. Эти мысли возбуждали и самого Костю, мучая его нетерпением и собственными, весьма неприличными мыслями. Соломину очень хотелось рассмотреть Гордея обнаженным. Едва Костя вышел, как в ванную направился хозяин леса, сообщив по дороге: – Я через полчаса-час выйду. Потом покажу, как пользоваться плитой. Соломин кивнул и вышел на крыльцо, вслушиваясь в утренние звуки. Деревня жила своей жизнью: смеялись и кричали дети, стайками бегая по дорогам и ища приключений. На деревьях пели птицы, шумели местные животные. Костя мотнул головой, прогоняя мысли о Яблоновке. Соломин понимал, что тоска по дому, по семье никуда не денется, но не хотел отравлять ею первые дни своего брака. – Я в браке? – спросил Костя, закатав рукав. На коже тут же проступил узор, и Соломин любовно провел по завиткам, думая, что стоит и Гордею задать этот же вопрос. – Утро доброе! – остановившись у калитки, поздоровалась Забава, держа в руках большую корзину. – Можно я зайду ненадолго? С братом поздороваюсь. – Можно, – кивнул Костя, улыбаясь. – Тем более ты пришла с подношением. – Я женщина умная, знаю, что гостью с пирогами пропустят с большей охотой, чем без, – рассмеялась та, открыв калитку. Соломин спустился, чтобы встретить Забаву и забрать корзину, хотя та была и не сильно тяжелой, предложив ей: – Поставишь чай? Я не умею плитой пользоваться… – Я покажу, – кивнула Забава, отдавая пироги. Костя заглянул в корзину и пошел следом за девушкой, спросив её по дороге: – Мне ждать появления других сестер и братьев? – Не ближайшие пару дней, – заверила Забава. – Ладно, не сегодня. Мама нам строго наказала, чтобы и ноги нашей близко к вашему дому сегодня не было. Я планировала подбросить пироги на порог прихожей и незаметно сбежать. Но раз ты тут, то, значит, я не могу сильно вам помешать. – Да, сейчас Гордей в ванной, – кивнул Соломин. Девушка поставила чайник и принялась хозяйничать на кухне, рассказывая в красках, как к ней пришла Ксана и какой у них вышел разговор. – Забава, – радостно позвал Гордей, зайдя на кухню. Три чашки чая уже стояли на столе, а большой пирог с овощами был разрезан на аккуратные куски. Забава повисла на брате, уверяя его, что любит и очень скучала – она даже расплакалась. Гордей гладил сестру по голове и плечам, заверяя, что тоже любит и скучал. Лишь минут через пятнадцать они смогли сесть пить чай. Забава явно хотела бы провести с братом больше времени и все же встала, позавтракав, и ушла, оставив их наедине. – Наконец-то, – улыбнулся Гордей и поцеловал мужа в губы, обняв за плечи. – Хочешь, я тебе заварю травяной чай? – Я уже достаточно чая выпил, – улыбнулся Костя, чувствуя, как его муж трогает спину жадно и нетерпеливо. – Пойдем в спальню. – Хорошо, что у нас мысли сходятся, – поднялся хозяин леса и обернулся, чтобы убедиться, что Соломин идет следом. – У тебя есть смазка? – спросил Костя и пояснил, словив недоуменный взгляд мужа: – Масло для секса. – О да, – заверил Гордей и пропустил спальню Соломина первого. Костя обернулся и впился губами в губы мужа, стягивая рубашку с него. Соломин провел руками по обнажённой загорелой коже Гордея и спросил: – Ты в браке? Пока муж слегка удивленно замер, Костя потянул правую руку Гордея выше, чуть нагнулся и принялся целовать появившиеся завитки брачного рисунка. Хозяин леса улыбнулся и повторил вопрос: – Ты в браке? На руке Соломина тут же проявился рисунок. Гордей слегка приподнял Костю, посадил того на край постели и опустился на колени, целуя брачный рисунок, смотря на мужа снизу вверх. Костя довольно улыбнулся, любуясь хозяином леса, и признал: – Я очень рад тебя видеть наконец. Это очень возбуждающее зрелище. – Меня это радует, – улыбнулся довольно Гордей и поцеловал мужа уже в губы, гладя по обнажённой коже. – Есть одна несправедливость, которую я хочу исправить прямо сейчас, – сообщил Соломин. – Я хочу посмотреть на тебя без одежды, ты ведь меня раздетым видел, а я – только трогал. Хозяин леса улыбнулся и отступил, и принялся раздеваться неспешно, смотря Косте прямо в глаза, не смущаясь, даже немного красуясь. Соломин откинулся на кровать, любуясь процессом раздевания и рассматривая своего мужа. Гордей был крепким, жилистым, не таким мускулистым, как культуристы, но без жирка. Костя громко вздохнул, когда, раздевшись, Гордей перебрался на кровать, нависая над мужем. Соломин улыбнулся и с готовностью обнял крепкие плечи, жадно целуя, трогая бока. Хозяин леса провел ладонями по изгибам тела мужа и принялся расстёгивать его штаны, не прерывая поцелуев, лаская губами уже шею, шумно и неглубоко дыша. Костя приподнялся, помогая себя раздевать. Когда одежды не осталось ни на ком, Соломин перевернулся, подставляя под поцелуи спину, поясницу, ягодицы. Гордей провел руками по спине, покрывая поцелуями позвонки, словно считая их языком и губами. Хозяин леса слегка прикусил кожу на пояснице, а затем провел языком по ягодице, вновь слегка прикусив. Костя шумно и тяжело вздохнул, раздвигая ноги, притянул к себе подушку, чтобы подсунуть её под бедра, бесстыдно и откровенно выставляя ягодицы. Гордей застонал просто от вида, сжал обе ягодицы руками, а затем приподнялся, достал флакон со смазкой и хрипло спросил: – Можно? – Я очень давно себе это представлял… Нужно, – заверил Соломин, оглянувшись через плечо. – Я это тоже представлял, – отозвался хозяин леса, устраиваясь между ног мужа. Пальцы влажные, сильные, прошлись между ягодиц, приучая к своему присутствию. Костя охнул и уткнулся лбом в сгиб руки, стараясь расслабиться, не сопротивляться мягкому, но настойчивому движению пальцев в себе. Гордей не торопился, чутко прислушиваясь к реакциям мужа, неспешно целуя плечи, шепча ласковую ерунду. Соломин охнул, когда хозяин леса вытащил пальцы, оставляя неприятное ощущение пустоты. Гордей пристроился и толкнулся, одним плавным движением вводя член полностью. Костя застонал, чуть протестуя, заставляя себя не отодвигаться, чтобы избежать болезненного распирающего вторжения в собственное тело. – Сейчас станет лучше, – пообещал Гордей, потираясь носом о плечо. – Знаю, – отозвался Соломин. – Мне нравится твой голос… Хозяин леса довольно улыбнулся и признался, плавно двинувшись: – В свое время твой голос был самым лучшим, что я слышал. Костя застонал, впиваясь пальцами в простыни, двигаясь навстречу. Соломину первые пару толчков самым приятным было осознание происходящего, но постепенно движения Гордея стали приносить удовольствие. Костя застонал в голос, давая понять мужу, что все идет хорошо. Весь мир Кости сузился до происходящего, до Гордея, до тепла его тела, до удовольствия. Соломин в кои-то веки забыл и о мире, и о семье, о потерянных планах на жизнь. Гордей двигался все резче, быстрее, жадно целуя куда придется, прикусывая слегка кожу, крепко держа за бедра. Костя попытался двинуться навстречу, но, поняв, что это невозможно – слишком крепко держал его муж – расслабился, полностью отдавая инициативу Гордею. Хозяин леса провел по животу и обхватил член своего супруга, размазал смазку по головке и принялся уверенно двигать рукой, стараясь доставить максимум удовольствия. – Я сейчас, я скоро, – зашептал глухо, хрипло, прерывисто Костя. Гордей прикусил мужа за кожу на напряженной спине, добавляя к удовольствию лёгкую боль. Соломин застонал громче, чувствуя, как напряжение резко схлынуло, смытое удовольствием. Костя кончил, застонав в простыню, чуть подрагивая. Хозяин леса кончил следом, расслабляясь и накрывая собой, словно теплым и тяжелым одеялом, мужа. – Прости, – чуть отдышавшись, сказал Гордей, пытаясь приподняться. – Не вздумай, – требовательно отозвался Соломин. – Не вставай. Полежи так пару минут. – Я тяжелый, – сообщил хозяин леса. – Ты еще и теплый, – сообщил Костя, завозившись. – Дай только перевернуться. Гордей приподнялся и, когда муж повернулся к нему лицом, поцеловал Соломина, гладя того по волосам, и шепнул: – Я тебя люблю. Я очень по тебе скучал. Я и не думал, что еще способен так любить. – После Савелия? – спросил Костя. – Да, после Савелия, – кивнул хозяин леса и перебрался, устраиваясь сбоку. – Ты ревнуешь к нему? – Это было бы глупо. Прошли сотни лет между нами, – фыркнул Соломин. – Но немного ревную. Почему вы расстались? – Савелий начал мне изменять с тем, кто позже стал ему мужем, – спокойно сообщил Гордей. – Я не стал терпеть, пусть и любил его сильно. Я сказал, чтобы Савелий выбрал кого-то одного. Я думал, что он выберет его – и, к счастью, так и произошло. – К счастью? – переспросил Костя, устроив подбородок на плече мужа. – К счастью, – заверил хозяин леса, лениво играя с волосами мужа. – Иначе мы бы не встретились, и это было бы большим горем. Я теперь точно знаю, что любим, а не только люблю. – Я тебе этого не говорил, – напомнил Соломин. – А скажешь? – шутливо спросил Гордей. – Или будешь мучать меня пару сотен лет? – Я тебя люблю, Гордей, – заверил вдруг Костя. – То, что в этом мире будешь ты, решило все. Только понимая это, я решился все бросить. Иначе я бы не нашел в себе сил уйти в неизвестность. У меня остался один вопрос.. Почему медведей было много? – Их семь, как берез... Это семь язычников, что пытались спасти семью священника и помешать обряду, – сообщил хозяин леса с грустной улыбкой. – Они заплатили за свою доброту жизнями.