Хозяин леса

Ксана провела гостей в свой дом и представила Костю отцу Гордея. Самбор был рад узнать, что хоть кто-то видел недавно его сына. – Покажешь мне магический портрет? – спросил Соломин, пока Самбор накрывал на стол. – Пошли, – кивнула Ксана и повела гостя в спальню. На одной из стен висел портрет, с которого на Костю смотрела молодая магичка с таким же молодым мужем. На портрете были нарисованы еще трое мальчишек и четверо девчонок. Соломин подошел поближе и кивнул на самого маленького из сыновей, малыша лет трех на вид со светлыми непослушными волосами и огромными карими глазами: – Это Гордей? – Как ты понял? – спросила Ксана. – Ты же говорил, что не видел его, да и изменился он… Повзрослел, возмужал… – Просто угадал, – пожал плечами Костя, рассматривая портрет. – Он отрастил бороду еще тут? – Да, – кивнула женщина, подойдя к портрету и погладив маленького Гордея по нарисованной голове. – Я была против. С ней он выглядел старше, чем был на самом деле. Пойдем, поедим. Соломин кивнул. После вкусного и сытного обеда они проводили Тиатхэ до телеги, и Ксана позвала Соломина за собой, чтобы показать ему дом сына. Гордей жил на краю деревни в небольшом крепком деревянном доме. За огородом и садом, что окружали дом, все три недели кто-то ухаживал. Грядки не заросли, ветки деревьев, на которых зрели плоды, кто-то подпер, подвязал. Костя задержался у порога, не решаясь зайти. Ему казалось, что он лезет в личное пространство Гордея. – Пойдем, – позвала Ксана. – Как-то неудобно без хозяина дома, – покачал головой Соломин, но вошел. – Я не хочу искать одна. Да и не найду, – сообщила женщина. – У тебя очень развита интуиция. Не даром ты и сына моего первым увидел. Сны твои, опять же. И поиски ты остановил, почувствовав, что нашел именно истинное объяснение. Я попрошу тебя остаться в доме Гордея на эту ночь. Может, увидишь то, что не видят глаза. – Я… – Костя хотел возразить, но не нашел нужных слов и кивнул, соглашаясь. – Хорошо. Если мы не поймем, о чем просил Гордей, то я переночую тут. Вдруг во сне пойму то, что не смог понять наяву. Ксана кивнула. Они быстро осмотрели небольшую прихожую, но там только висела одна теплая куртка и было несколько пар обуви. Соломин даже проверил пол, но тайников не нашел. Кухня, чистая и полупустая, тоже не принесла ничего существенного. Разве что Костя убедился, что Гордей любит сладкое. Тут нашлись и мед, и засахаренные орешки, и какие-то конфеты, и пару плесневелых булок. – Прости… Я не нашла в себе сил убираться на кухне тщательно, – улыбнулась чуть виновато Ксана. – Тебе было важнее найти его, чем съесть булочки до того, как они зацветут, – согласился Соломин. – Любая мать сделала бы то же самое. В доме было еще две комнаты: маленькая спальня и небольшая гостиная. Тут было гораздо больше личных вещей Гордея, и Костя ходил тут, словно в музее, боясь трогать чужие вещи. А вот Ксана принялась обыскивать шкафы и ящики, ища бумаги, записки, просматривая книги. Закончив с гостиной, она перешла в спальню, и Соломин последовал за ней. На узенькой тумбочке рядом с кроватью был маленький портрет, на котором были запечатлены двое мужчин. Костя подошел и взял его в руки, рассматривая. – Это Гордей? – спросил Соломин, рассматривая красивого тёмно-русого мужчину с карими глазами. – Да, – отвлекалась на мгновение Ксана от обыска. Костя рассматривал своего Гордея впервые, всматриваясь в правильные черты лица: тонкие губы, заметные скулы, чуть тяжеловатый подбородок, но очень теплые, карие глаза и красивый, островатый нос. Соломин перевел взгляд на второго мужчину и спросил, рассматривая смуглого брюнета: – А это кто? – Бывший жених моего сына, – сообщила женщина, заглядывая под кровать. – Бывший? Он… Погиб? – уточнил тихо Костя. – Нет, Савелий жив и здоров, – чихнула Ксана. – Он под кроватью совсем не убирался. Плохо я его учила. – А куда делся Савелий? – продолжил расспросы Соломин. – Они расстались года три назад, – сообщила женщина, сев на край кровати. – Савелий ушел от Гордея за неделю до свадьбы. Костя… У тебя сработала интуиция или это ревность в тебе говорит? Костя поставил на место портрет и честно сказал: – Я не знаю. Может, я чувствую, что это связано с разгадкой, а может, просто ревную своего любовника к другому. – Любовника? – обрадовалась Ксана. – Почему сразу не сказал, что ты жених моего сына? – У меня на родине двое мужчин не могут быть супругами и такие отношения осуждаются. Я не хотел случайно его подставить, не знал, как вы все это воспримете, – смущенно покраснел Соломин. – И я ему не жених… – О нет, мой Гордей на случайные связи не разменивается, – покачала головой Ксана. – Думаю, что он сделает еще тебе предложение. – Я и сам могу его сделать, предложение, – кивнул Костя и глянул на мать своего Гордея. Ксана была явна рада узнать, что у сына появился кто-то, и рассматривала Соломина с большим вниманием. – А что теперь с Савелием? – спросил Соломин, глянув на портрет. – Я не знаю… – задумалась женщина. – Он уехал в другое село. – А они общались? – спросил Костя. – Не стоит ревновать, ты сам говоришь, что для Гордея прошли сотни лет, – рассмеялась Ксана. – Думаю, он уже точно разлюбил Савелия. – Меня сейчас интересует то, что было перед исчезновением Гордея, – заверил Соломин. – У Гордея ведь никого не появилось за три года? Женщина кивнула, внимательно слушая. – Значит, в тот момент Савелий еще не отболел, – продолжил размышлять Костя. – Если в жизни Савелия что-то изменилось, то Гордей мог просить о чем-то, что связано с его бывшим женихом. К примеру, мог попросить здоровья Савелию, если тот болел. Нужно будет съездить в ту деревню и узнать, как живет Савелий. – Разумно, – кивнула Ксана и поднялась. – Я пошлю сына узнать, что там с Савелием. Верхом туда можно доехать за часа два. К ночи мы все узнаем. Соломин кивнул и сел на постель, проводил взглядом женщину и откинулся на постели, посмотрел на потолок, пытаясь понять, о чем мог думать Гордей, лежа в этой же большой и пустой постели. Костя невольно подумал, что желание мести одних и желание помочь бывшему других – одно и то же желание, но с разными знаками. Гордей смог простить Савелия, в этом Соломин не сомневался. Ксана вернулась через минут двадцать, но, заглянув в спальню сына, но увидела, что Костя спит, и закрыла плотно двери, решив не будить гостя. Она надеялась, что Соломину приснится что-то важное, нужное. Ни дневников, ни записок, ни подозрительных книг она у сына не нашла и понятия не имела, чего тот мог хотеть. Уставший за последние дни Костя так и заснул поперек кровати и спал крепко, долго. Проснулся Соломин, когда за окном уже было темно и незнакомые, яркие звезды взошли и светили в ночи. Костя поднялся, сонно потирая глаза. Зашел в ванную, умылся и вышел в гостиную, удивленно посмотрел на Ксану. Женщина вязала, сидя в удобном кресле, при свете кристалла. – Почему ты меня не разбудила? – спросил Соломин. – Прости, я помешал тебе искать. Столько времени потеряли. – Может, и не потеряли, – улыбнулась Ксана. – Что тебе приснилось? – Ерунда какая-то, – заверил Костя, садясь рядом с женщиной. – Савелий с венком на голове. Какое-то поле. Праздник. Все обрывками, лоскутами… – Венок был из синих мелких цветов? – спросила женщина, явно насторожившись. – Да, – кивнул Соломин. – Это что-то значит? – На свадьбе женихам надевают венки из синих цветов, а невестам – из красных, – пояснила Ксана. – Мой старший сын съездил в деревню, в которую Савелий переехал. Месяц назад у него была свадьба. И ты видел во сне его свадьбу. – И… Что это может значить? – спросил Костя. – О чем мог просить Гордей? – А ты как думаешь? – спросила женщина в ответ. – Я не думаю, что он хотел извести мужа Савелия или своего бывшего, – кивнул своим мыслям Соломин. – Да и не стал бы он темной магией баловаться. К тому же не думаю, что ты Гордея обучала подобному. – Верно, – кивнула Ксана. – И я сомневаюсь, что он пошел в лес, чтобы магией призвать лад в новую семью, – вздохнул Костя. – Гордей все же человек, ой, лысокожий, он не святой, не стал бы столько усилий прилагать для счастья бывшего. К тому же у Савелия и так все хорошо. Значит, просил что-то для себя. Узнал о свадьбе Савелия и попросил… – Чего? – спросила женщина настойчиво. – Я думаю, что догадалась. Но очень хочу услышать твое мнение. – Думаю, что он просил счастья для себя – может, хотел встретить другого, полюбить другого, – кивнул Соломин. – Он уже встретил – тебя, – напомнила Ксана. – Может, тогда он захотел не только встретить, но и сыграть свадьбу? – предположил Костя. – Есть заклинание, сложное, требующее много сил, что помогает: оно ведет того, на кого направлено заклинание, к тому, кто станет мужем или женой, – сообщила женщина. – Я долго не могла найти себе мужа. Все время что-то не складывалось, а я не молодела и очень хотела детей. Я прибегла к нему и отправилась в путь. Так я встретила Самбора. – И Гордей мог поступить так же, – кивнул Соломин. – Получается, что я не его суженый… Иначе он бы вышел из леса ко мне. – Думаю, что магии нужно немного помочь и что ты – его судьба. Именно поэтому и смог Гордея почувствовать, – сжала ладонь Кости Ксана, прекратив вязать маленькую шапочку. – Ты ждешь ребенка? – удивился Соломин. – Я снова стану бабушкой, – рассмеялась женщина и спросила: – Ты согласен стать мужем моего сына? Костя вздрогнул и кивнул своим мыслям, а затем озвучил: – Я хочу быть с ним. Пусть я и не думал никогда о браке. Но это, скорее, связано с тем, что у себя я бы мог вступить в брак только с девушкой, делая нас обоих несчастными. Да, я бы хотел видеть Гордея своим мужем. – Утром мы сыграем свадьбу, это может помочь, – решительно сообщила Ксана. – Но… Гордея же нет. Как это возможно? – спросил Соломин. – Были у нас и темные времена, когда кто-то был на войне, к примеру, – кивнула женщина и неожиданно обняла Костю. – У меня будет еще один сын. Ты всегда будешь желанным в моем доме. И я всегда буду знать, что ты моего Гордея действительно любишь, раз оставил ради него свой мир. – Не только ради него, – честно предупредил Соломин. – Я и тем, кто застрял в проклятом месте, помочь хочу. – Это понятное и благородное стремление, – заверила Ксана. Костя поправил свою новую яркую рубашку с короткими рукавами, взял в руки венок из синих цветов и надел его на голову. К свадьбе готовились быстро, на этом настоял Соломин, помня, что каждый день – годы в его мире. Косте хотелось отпустить жителей Яблоновки и Дальнего стана как можно раньше, да и Гордея хотелось вернуть в семью. Соломину было страшно представить, как сложно Гордею было вновь остаться одному в проклятом лесу. – Ты готов? – позвала Костю одна из сестер Гордея. – Да, Забава, – отозвался Костя и вышел из комнаты. Перед домом родителей Гордея за полдня поставили белоснежный шатер, приготовили угощения, накрыли столы. Все отложили свои дела и, украсив головы белоснежными венками, собрались у дома, чтобы засвидетельствовать создание новой семьи. Костя поежился, понимая, что сейчас окажется в центре внимания. Соломину казалось, что эта свадьба не совсем настоящая, игрушечная. Костя надеялся, что это поможет, но был в этом не уверен. Лысокожие собрались и смотрели на то, как Соломин, стараясь не сбиться на бег, быстрым шагом направился в сторону шатра. Костя мысленно поправил себя, назвав местных людьми – они и были людьми. Хотя Соломин и помнил, что Гордей отрицал свою принадлежность к людскому роду. Свадьбу вел не знакомый Косте старик. Соломин вслушивался в текст клятвы, постепенно понимая, что эта клятва была создана именно для двух мужчин: в ней не было ни слова про детей. Говорил старик недолго, и наконец Костю спросили: – Согласен ли ты стать мужем Гордея? – Да, – не думая, согласился Соломин. – Мой сын согласен вступить в брак, – заверил Самбор. – Мой сын согласен вступить в брак, – эхом повторила Ксана. – Объявляю вас семьей, – сообщил старик, и все уставились на руки Кости. Соломин и сам глянул на свои руки, пытаясь понять, что не так, и охнул. По правой руке пополз золотистый рисунок, линии извивались, обвивали всю руку, вязью охватывая все от запястья до локтя. Костя растерянно смотрел на свою руку, а рисунок вспыхнул ярким светом и исчез. – Так и должно быть? – спросил Соломин. – Да, – кивнула Ксана. – Рисунок появится, если спросить тебя, в браке ли ты. – Спроси, – попросил Костя. – Ты в браке? – спросила женщина, улыбаясь. Рисунок вновь появился на руке. Соломин провел пальцами по завиткам и улыбнулся чуть грустно, понимая, что стал мужем того, кого рядом нет. Гости поспешили к столам, и Костя пошел следом за ними. Самбор первым поднял бокал, желая молодым долгих лет счастливой жизни. Через пару минут и Ксана поднялась, желая любви и нескучных ночей. Кто-то из братьев Гордея пожелал им материального благополучия. Кто-то заиграл на гитаре, и первые гости пошли танцевать. Костя воспользовался возможностью и ускользнул с собственной свадьбы. Его тянуло в лес, и Соломин не мог сопротивляться этому желанию и пошел напрямую, через поля. Вечер только начинался, и было еще светло. Лес впереди не пугал: Костя чувствовал, что он живой, гостеприимный. Соломин шел неспешно, понимая, что идти предстоит долго. Деревья сомкнулись над головой. Костя в этот раз не боялся хищников, словно те уже не представляли опасности. Соломин шел, не сильно разбирая дорогу, даже когда стемнело и идти стало сложнее. – Костя, – вдруг послышался крик. – Гордей, – уверенно отозвался Соломин и перешел на бег, рискуя запнуться и упасть. – Костя, – раздалось чуть ближе. – Гордей, – крикнул Костя громко. Фигуру Гордея Соломин увидел между деревьев неожиданно и остановился. Последние метры до их встречи хозяин леса пробежал и, приблизившись, подхватил Костю на руки, прижал к себе и шепнул: – Ну привет, мой муж.