Love, Music & Ice Hockey

Ровно в семь вечера Йоэль и Алекси встретились на их месте, около запасного выхода торгового центра на площади, недалеко от хоккейного клуба. — Ну что? Пойдём? — спросил Хокка, широко улыбаясь и обнимая парня. — Конечно, пойдём, — Алекс снова забыл о проблемах с отцом, допросах матери и предстоящих экзаменах. До дома Йоэля идти не так уж и далеко, около десяти минут. Поднявшись на шестой этаж, парни зашли в квартиру. — Ты один живёшь? — спросил Каунисвеси. — Да, как школу закончил, сразу съехал, — ответил тот, запирая дверь на ключ. — Круто, — сняв обувь, они прошли внутрь квартиры. Она была небольшой, но довольно уютной. Сразу было видно, что Хокка — любитель минимализма. В комнатах стояло только самое необходимое, никаких лишних предметов или декора не было. В гостиной Алекси заметил плазму и консоль. Йоэль провёл его в спальню, где минимализм всей квартиры резко нарушился. Все стены были увешаны плакатами — с одной стороны были хоккеисты, с другой — рок-группы и музыканты. — Вау! — не сдержал своего восхищения Каунисвеси. Письменный стол был завален всякими бумажками, блокнотами и тетрадями, ручками и другой канцелярией, за которой Алекс с трудом разглядел ноутбук. В углу он заметил гитару: — Ты умеешь играть на гитаре? — с восхищением взвизгнул парень. — Нет, — рассмеялся Хокка, — Мне друг её подарил. Хотел научиться, но времени нет. Если научишь, буду рад, — с улыбкой добавил он. — Конечно, научу! — чуть ли не пища от счастья, ответил Алекси, — Кстати, а чем мы займёмся? — Я просто хотел провести время с тобой, — Йоэль подошёл к нему со спины и обвил его талию, прижимая к своему торсу, — Без людей, без лишних глаз, не на улице. Чтобы нас никто не видел, чтобы никого не бояться. — Ты такой романтик, — Алекс прильнул макушкой к его плечу и прикрыл глаза от удовольствия. — Я? Ни капли, — усмехнулся Хокка, — Иди ко мне, — он сел на кровать и потянул за собой Алекси. В квартире достаточно тепло, и он сразу снял с себя толстовку, оставаясь в майке и обнажая взгляду Каунисвеси полностью забитые татуировками руки. — Ого! — глаза младшего в момент стали круглыми. До этого он видел Йоэля только в хоккейный форме, полностью закрывающей всё тело, и в зимней одежде. — Нравится? — рассмеялся Хокка. — Очень, — Алекс стал водить по ними пальцами, обводя контуры рисунков пальцем, — Такие красивые. — Спасибо, — улыбнулся старший. Каунисвеси тоже снял толстовку, оставаясь в футболке. Йоэль нежно провёл ладонями по его рукам от плеч до запястий. По коже Алекси побежали мурашки. Его щёчки покраснели от смущения, на что Хокка довольно ухмыльнулся: — Ты чего стесняешься, малыш? — он аккуратно коснулся ладонью зардевшей щеки и прильнул к ней губами, — Ты самый красивый. — Приятно, — опустив голову, сказал тот. — Не смущайся, слышишь? — Йоэль оставил мягкий поцелуй за его ушком, — Я хочу, чтобы ты доверял мне. — Я доверяю, — ответил Алекси, — Просто… ты же знаешь, что для меня это всё в первый раз. — Всё хорошо, сладкий, — Хокка сел ближе к стене, а Алекс устроился у него между ног, прижимаясь спиной к груди. — Для меня каждый день — это что-то новое, — продолжал он, — Какие-то новые чувства и ощущения. Поэтому такая реакция. — Мне безумно нравится, что ты такой чувствительный, — Йоэль коснулся губами его шеи. Широкая ладонь поглаживала Алекси по груди, а вторая спускалась к бёдрам, несильно сжимая их через плотную ткань джинсов. — Йо… Йоэль… — Каунисвеси почувствовал приятные покалывания во всём теле. Низ живота наливался теплом, пробила мелкая дрожь. — Приятно? — томно прошептал Хокка ему на ухо, продолжая ласкать юное тело через одежду. — Д-да, — выдохнул тот, — А чт-что это? Старший переместил руку с бёдер к паху и накрыл его ладонью. Почувствовав, как член парня налился кровью, он тихо сказал ему на ухо: — Это возбуждение, — Йоэль нежно прикусил его мочку, после чего убрал руку с паха Алекси и расстегнул свою ширинку. Его твёрдый половой орган через ткань боксеров упёрся в спину младшего, — Чувствуешь? — Д-да, — сглотнул он, — У меня… не было раньше… этого. — Если ты не готов, боишься или не хочешь, я остановлюсь, — Хокка покрывал шею и скулы влажными поцелуями, а рукой проскользнул под футболку Алекса, — Всё будет, как ты скажешь. — Это больно? — Каунисвеси прогнулся под ласками нежных ладоней. — Я постараюсь, чтобы было не больно, — Йоэль не видел смысла врать, — Возможно, будет слегка неприятно вначале, потом пройдёт. — И будет так же хорошо, как сейчас? — спросил Алекси, уже сдерживая стоны. — В разы приятнее, — пообещал Хокка, — Я доставлю тебе самое сильное удовольствие в твоей жизни. — Правда? — он уже готов сдаться. — Я никогда не буду тебе врать, малыш, — Йоэль сомкнул зубы на шее парня, и тот всё же не смог сдержать тихий стон: — Ммх… — Мне продолжить? Или остановиться? — уточнил старший. — Продол…жай… я хочу… — закрыв глаза и откинув голову на плечо возлюбленного, ответил Алекс. — Ты уверен, что согласен? — Хокка проскользнул ладонью под футболку младшего и коснулся пальцами сосков. — Да, — ахнул Алекси. — Если что, ты можешь в любой момент остановить меня, хорошо? — Йоэль переживал о комфорте парня. В его первый раз он не должен испортить ему впечатление о половом акте. — Да, — снова ахнул он, прогибаясь и прикусывая губу. — Если что-то будет неприятно или больно, говори, — Хокка медленно расстегнул ширинку на его джинсах, — Не терпи ни в коем случае. — Хорошо, — Алекси подался бёдрами навстречу, инстинктивно желая как можно быстрее избавиться от тесных джинс и нижнего белья. — Ты доверяешь мне? — снова спросил Йоэль. — Полностью, — шёпотом ответил младший. — Тогда расслабься, не сжимайся и делай то, что я скажу. Хокка уложил его головой на подушку, а сам устроился между его ног. В жилах закипала кровь от желания увидеть этого невероятного парня полностью без одежды, на своей постели, так жадно умоляющего о продолжении. Но в первый раз нужно засунуть всю свою страсть куда подальше, быть нежным и делать всё очень медленно и аккуратно. Йоэль не спеша стянул с Алекси джинсы и, облизывая губы, с нажимом провёл ладонями от бёдер к щиколоткам. — У тебя такие красивые ножки, — он притянул одну стопу к своим губам и стал покрывать её поцелуями, постепенно поднимаясь вверх, к колену. Младший томно выдохнул, чуть прогнувшись в пояснице. Вторая рука Хокка оглаживала округлые соблазнительные бёдра — это тело так чертовски манит, так затягивает, будто в самое топкое болото. Он влюбился по уши в этого недотроганного подростка, который готов ради него навсегда распрощаться с невинностью и отдать своё прекрасное, идеально выточенное тело в его власть. Каунисвеси медленно сходил с ума от нежных поцелуев на чувствительной коже и чутких прикосновений сильных рук к самым интимным частям тела. Он нетерпеливо хныкал в ожидании самого сладкого и самого приятного, что пообещал ему возлюбленный. С каждым новым касанием Йоэля он думал, что вот — это он, он самый — пик удовольствия, но потом с каждым разом становилось всё приятней, дрожь в теле становилась более заметна, а кричать хотелось всё сильнее и сильнее. — Можно? — Хокка взял края футболки Алекси и потянул вверх. Тот лишь тихо угукнул: — Хочу. — Мой сладкий. Йоэлю очень льстило такое доверие со стороны возлюбленного. Внутри разливалось трепещущее тепло при виде чувствительного и податливого тела. Он снял с него футболку и на мгновение перестал дышать. — Боже, какой же ты красивый. Ему снесло крышу. Стройное, будто выточенное из самого дорогого фарфора тело, беспрекословно отдаётся в его руки. Ещё никем и ничем не испорченный, невинно чистый мальчик. Его ещё никто не целовал, никто не прикасался к его телу, никто не смел сделать с ним то, что сейчас хочет сделать Йоэль. Он чувствовал на себе эту ответственность, чувствовал, что всё должно пройти идеально. Его язык влажно скользил по торсу Алекси, ладони слегка сжимали стройную талию и широкие бёдра, а спортивное подкачанное тело прижимает юного парня к кровати. Хокка стал осыпать торс ярко-красными засосами. Прикусывая нежную кожу, он вдыхал запах тела и томно вздыхал, наслаждаясь любимым мальчиком. Каунисвеси почувствовал, что вот-вот кончит, а ведь Йоэль ещё даже не начал. Он протянул руку к паху и тихо позвал его: — Йо… Йоэль… — Что такое? — П-почти… — щёчки залились краской. — Ну ты чего стесняешься? — Хокка проскользнул рукой в боксеры парня и сжал член у основания, — Это вполне нормально. Перед ним встал выбор: первым вариантом было позволить Алекси кончить и довести до второго оргазма, вторым — позволить ему кончить и остановиться, не проникая внутрь, третьим же вариантом было мучать мальчишку до последнего, который он сразу откинул — ему стало его жалко. Второй вариант тоже не подошёл, ведь он уже пообещал Алексу доставить ему самое сильное удовольствие, которое только возможно, а этого не получится сделать без проникновения. Остаётся только одно. Йоэль подхватил резинку чёрных боксеров парня, на которых уже было заметно пятно от предэякулята, и потянул их вниз по стройным ногам. — Аах… — Каунисвеси облегчённо простонал, почувствовав, что его больше ничего не стесняет. — Не сдерживай себя, хорошо? — попросил Хокка. Младший кивнул, и он нежно обхватил его член ладонью, начиная медленно двигать вверх и вниз. Алекси извивался под ним, тихонько хныкая, подавался бёдрами навстречу движениям и стискивал покрывало в руках. Йоэль видит, что он уже на пике, он на грани первого в своей жизни оргазма. Он откинул волосы назад и опустился ртом на его член, обводя головку языком. — Ах! Йоэль! — вскрикнул Алекс, непроизвольно вплетая пальцы в волосы Хокка и изливаясь в его рот. Тот сделал ещё несколько движений и, облизываясь, сглотнул, после чего с улыбкой выпустил орган изо рта и потянулся за салфетками, лежащими в тумбочке. — Ты был прав, — пытаясь отдышаться, сказал Каунисвеси, — Это было лучшее, что я когда либо чувствовал в своей жизни. — Это ещё не самое приятное, малыш, — Йоэль взял смазку и презерватив. — Так… а… — он не понимал, что старший имеет в виду, — Так уже всё? — Ты не хочешь ещё раз? Чтобы было ещё круче? — Хокка навис сверху, снова покрывая поцелуями обласканное размякшее тело, — Я могу остановиться сейчас, но тогда я не исполню своё обещание. — Продолжай, пожалуйста, — растекаясь в объятиях сильных рук, простонал Каунисвеси. — Ничего не бойся, не волнуйся и доверься мне, хорошо? — ещё раз попросил Йоэль. Получив в ответ мягкий кивок, он перевернул Алекси на живот и стал покрывать поцелуями худую спину и слегка выпирающий позвоночник. Эта зона оказалась слишком чувствительной. Младший больше не мог тихонько хныкать, закатывая глаза и прикусывая губы. Он застонал в голос. — Умничка моя, — Хокка оставил несколько крупных засосов на спине и спустился поцелуями к ягодицам, — Раздвинь ножки, пожалуйста. Алекси развёл бёдра в стороны, слегка покрываясь румянцем. Он ещё никогда в своей жизни не был настолько открытым перед кем-то, никогда не был в настолько бесстыдно-доступном положении. Йоэль не мог перестать ласкать юное тело, не мог остановиться покрывать его поцелуями. Он медленно спустился вниз и провёл языком по внутренней стороне бедра, на что Каунисвеси издал громкий стон, который только больше распалил его, вызывая бóльшее желание зацеловывать шикарное стройное тело. — Боже, ты сводишь меня с ума. Хокка раздвинул две половинки в стороны, обнажая самое нежное, самое интимное место, к которому ни у кого до него не было доступа. Осознание этого туманило разум старшего, но в то же время повышало чувство ответственности и аккуратности, что в целом было ему не свойственно. Он прильнул губами к колечку мышц и размашисто провёл языком по промежности, смазывая его слюной и слегка проникая внутрь. — Мм.. ах! Чт-что это? — Алекси выгнулся и сжал мышцы, но в то же время почувствовал, что прикосновения к этому месту приносят в разы больше удовольствия, чем прикосновения к члену. — Тшш, котёнок, расслабься, — попросил Йоэль и продолжил. Каунисвеси растёкся по кровати от ощущений. Всё тело стало будто ватным, у него не осталось сил. В голове вырывались салюты, от чего он только шире раздвигал ноги, прося ещё. — Какой ты у меня сладкий, — Хокка вздохнул от нетерпения и с большим желанием принялся вылизывать самое чувствительное место на теле Алекси. Осознание того, что, кроме него, этого мальчика никто даже не надеялся увидеть таким открытым, доступным и податливым, сносило крышу, но он старался сохранять здравый рассудок, потому что в первый раз должен заботиться о его удовольствии, а не о своём. Облизнувшись, Йоэль отстранился, взял лубрикант и выдавил небольшое количество жидкости на ладонь. Он осторожно обвёл колечко мышц смазанным пальцем: — Полностью расслабься, не напрягайся, — напомнил он Алексу. Тот лишь кивнул и в нетерпении уткнулся лицом в подушку. Хокка проник внутрь одним пальцем, вызывая этим томный выдох младшего: — Это так приятно, — прошептал тот. — Я только начал, — ухмыльнулся Йоэль и стал двигать пальцем, то входя глубже, то почти до конца вытаскивая его из горячего тела. Сделав несколько движений, он поймал себя на мысли, что очень волнуется. Он боится сделать Алекси больно. Но останавливаться уже поздно — он слишком соблазнил это невинное создание, слишком зачаровал его своей нежностью и страстью. Обильно смазав два пальца лубрикантом с приятным клубничным запахом, Йоэль, чувствуя, как бьётся его собственное сердце, приставил их к колечку мышц: — Максимально расслабься. Может быть немного дискомфортно, — предупредил он. — Угу, — тихо ответил младший. Хокка проник внутрь двумя пальцами на одну фалангу. Алекси сжался и прикусил губу — больно. — Прости, прости, котёнок, — Йоэль наклонился и поцеловал его за ушком, — Сейчас пройдёт, не сжимайся. Чуть-чуть потерпи, пожалуйста. — Немного больно, — жалобно сказал Каунисвеси. — Расслабься, пожалуйста. Не сжимай меня, я всё сделаю, и будет не больно, — он запереживал, хотя знал, что делать, — Тише, не волнуйся, всё хорошо. Я же тебе обещал. Расслабься, — Хокка целовал его плечи, с наслаждением вдыхая запах кожи. — Уже не так больно, — всхлипнул Алекс. Старший сделал несколько движений, и он снова зашипел. — Потерпи, пожалуйста, чуть-чуть, мой сладкий, — Йоэль начал нервничать, несмотря на то, что знал, что это нормально, и что он всё делает правильно, — Сейчас не будет больно, — он вытащил пальцы и добавил ещё смазки, после чего снова вошёл внутрь, в очередной раз примыкая влажными губами к шее и плечам, а второй рукой придерживая парня за грудь. — Аах! — с губ слетел первый стон. Боль, которая была не такой уж и сильной, но слегка неприятной, стала уходить на второй план. — Лучше? — Йоэль начал медленные движения, проникая с каждым разом чуть глубже. — Да… ах! — дыхание совсем сбилось. Тело начало тяжелеть, а силы буквально испаряться. Алекси полностью расслабился и доверился, впуская в себя длинные пальцы и позволяя делать то, что ранее не было позволено никому. Хокка развёл пальцы ножницами, поворачивая их внутри и растягивая тугие стенки, с каждым толчком поддающиеся всё больше и больше. Движения даются уже достаточно свободно, и он решил продолжить: — Всё в порядке? — спросил он у парня, чтобы окончательно удостовериться, — Не больно? — Нет, — шёпотом ответил тот, жадно ловя губами воздух. Йоэль вылил на пальцы ещё смазки и вставил сразу три. Алекси вздрогнул всем телом и протяжно застонал: — Мммхх… — Что такое, малыш? — насторожился Хокка. — Такое… странное чувство… — еле переводя дыхание, ответил тот. — Больно? — спросил он, медленно двигая пальцами внутри. — Нет. Старший задел чувствительную точку внутри, и перед глазами Алекси вспыхнули звёздочки. Всё тело будто прошибло током. Силы окончательно покинули его — он растёкся лужицей по кровати, тая в объятиях сильных рук и в нежности поцелуев сладких и влажных губ. Стоны сами вырывались из груди, а ноги рефлекторно раздвигались всё шире, впуская Йоэля в себя. — Малыш, ты точно готов? — в последний раз уточнил Хокка, наконец-то снимая с себя боксеры и освобождая ноющий от желания член, — Обратного пути не будет. — Точно готов, — хныкнул Алекси, в нетерпении сжимая покрывало, — Я хочу. — Чего именно ты хочешь, золотко моё? — ухмыльнувшись, старший надел презерватив и смазал член лубрикантом. — Хочу быть твоим, — щёки Каунисвеси снова залились краской, — Хочу, чтобы ты взял меня. Хочу, чтобы ты был для меня первым. — Я сделаю всё, что ты хочешь, моя кроха, — Йоэль, целуя парня в висок, приставил головку к растянутому колечку мышц. Осторожно толкнувшись внутрь, он вошёл наполовину и остановился. Алекси громко ахнул и задержал дыхание. — Всё в порядке? Больно? — Н-нет, — как-то неуверенно ответил тот, — Очень странное ощущение, — он тяжело дышал, прикусывая губы и стараясь привыкнуть к новому чувству. — А если вот так? — Хокка сделал несколько толчков, пока не рискуя входить полностью. Алекс вздрогнул всем телом, сжал простынь и протяжно застонал: — Аах… ммх… боже… — Что ты чувствуешь, малыш? — он продолжал движения, целуя шею возлюбленного. — Это… так… приятно… — ответил Каунисвеси, прерываясь на тяжёлые вздохи и стоны после каждого слова. Силы окончательно покинули его, и он просто отдался Йоэлю, разливаясь глупой лужицей по кровати и ощущая, как всё его тело прошибают электрические разряды удовольствия, а перед глазами мерцают звёздочки. — Мне никогда в жизни не было так хорошо, — простонал Алекси, окончательно теряя голову от толчков, проникающих так глубоко внутрь, от прикосновений сильных рук и поцелуев нежных губ. — Я же обещал, — самодовольно улыбнулся Хокка и на мгновение вышел из разгорячённого тела. Алекси повернул голову и жалобно посмотрел на него: — Это всё? — Я только начал, — Хокка перевернул его на спину, — Раздвинь ножки, малыш. — В смысле «начал»? — Каунисвеси несмело развёл бёдра в стороны. — Сейчас будет ещё приятней, — он стал покрывать поцелуями внутреннюю сторону бёдер парня, скользя языком по мошонке. — Ещё? — удивился Алекс, — Куда ещё? Я сойду с ума. — Сходи, — ухмыльнулся Йоэль и, приподняв его бёдра, снова вошёл, на этот раз во всю длину. — Ааах… боже… — Алекси закричал в голос, неосознанно впиваясь ногтями в плечи старшего. Тот, закатив глаза, тихо застонал: — Мой мальчик, — он просунул одну руку под его спину, а второй сжал бедро, ни на секунду не прекращая двигаться внутри податливого тела. Алекси плавился в его объятиях, не сдерживая ни единого звука, вырывающегося из груди, и впивался обессилевшими пальцами в спину Йоэля. Хокка оставлял ярко-бордовые засосы на его груди и ключице, сжимая нежную кожу и прижимая уже теряющего разум парня к своему тёплому, взмокшему телу. — Ты не представляешь, как я хотел тебя, — он не выдержал и впился в губы Алекси страстным поцелуем, заглушая его стоны и проникая языком в рот. На глазах младшего появились капельки слёз, он крепче прижался к мускулистому телу возлюбленного и глухо постанывал в поцелуй. Кислорода катастрофически не хватало. Каунисвеси нехотя оторвался от желанных губ: — Йоэль! Йо… Ммх… — Ну что? — Хокка замедлил движения и стал шептать ему на ухо, — Готов к самому интересному? — Я потеряю сознание, — выдохнул Алекси, вытирая слёзы о шею старшего, — Куда ещё? — Кричи, плачь, царапайся, кусайся. Всё, что хочешь, — ласково мурлыкал Йоэль ему на ухо, водя языком по шее. Настал самый ответственный момент. Он крепко прижал парня к себе, с силой сжимая в своих объятиях, и максимально ускорил движения, вбиваясь в хрупкое тело максимально глубоко и задевая каждую чувствительную точку внутри. Губы продолжали врассыпную целовать все места, до которых могли дотянуться. Алекси кричал в голос. Эти ощущения ни с чем не сравнятся. Ему никогда в жизни не было так хорошо и, скорее всего, не будет. Только Йоэль смог довести его до звёздочек перед глазами, до сверкающих в голове фейерверков, до дрожи и до судорог. — Моя радость, — Хокка видел, как его мальчик теряет разум от удовольствия, и от этого сходил с ума сам. Он чувствовал, что разрядка совсем близко. Сменив угол проникновения, Йоэль стал двигаться ещё быстрее и резче, понимая, что продержится ещё от силы несколько секунд. Он хотел накрыть ладонью твёрдый, как камень, член Алекси, чтобы подарить ему самый яркий в его жизни оргазм, но в ту же секунду Алекс с громким гортанным стоном излился себе на живот, прогибаясь в пояснице и сжимая слабыми ручками плечи старшего. Хокка невольно улыбнулся и, вытащив член и рывком стянув с него презерватив, также кончил парню на живот. Каунисвеси обессилено лежал на кровати, жадно втягивая воздух и пытаясь восстановить дыхание. Йоэль встал, выкинул использованный презерватив, взял влажные салфетки и положил их рядом с Алекси. Быстро надев боксеры, он присел обратно, вытащил одну салфетку и стал стирать следы жаркого вечера с живота парня: — Как ты, малыш? — заботливо спросил он. — Можешь считать… своё обещание… выполненным… — с усталой улыбкой ответил Алекс, прерываясь на рваные вдохи. — Понравилось? — Хокка поцеловал парня в чистый животик и выкинул салфетку. — Угу, — немного отойдя от полученного удовольствия, Алекси стал смущаться. Его щёчки снова порозовели и он, приподнявшись, потянулся за боксерами. — Эй, ты чего краснеешь? — Йоэль обнял его одной рукой, сам взял боксеры и натянул их на парня, параллельно целуя стройные ножки, — Кого стесняться-то теперь? — Не знаю, — он прикрыл лицо волосами. — У тебя всё хорошо? Не больно нигде? — Хокка нежно притянул парня в свои объятия и прижал к груди. — Нет, всё нормально, — Алекси шмыгнул носом. Хокка заметил на его лице беспокойство: — Малыш? Что-то не так? Повисла небольшая пауза. Каунисвеси тяжело дышал, его тело начало трясти. На глазах появились слёзы, но Йоэль не мог их видеть, парень сидел к нему спиной и закрывал лицо волосами. — Алекси, что случилось? — старший начал паниковать. — Теперь ты бросишь меня? — Алекс резко развернулся к нему лицом и показал свои слёзы. — С чего ты такое взял, котёнок? — Хокка прижал его к себе и стал хаотично целовать его в щёчки, в нос и лоб, — Я ни за что тебя не брошу. — Одноклассница в школе рассказывала, — всхлипнул младший, — Ей парень полгода в любви клялся, а потом трахнул и на следующий день сказал, что она ему больше не нужна. — Тише, боже, мой сладкий, — у Йоэля сжалось сердце, — Я никогда тебя не оставлю и никому не отдам. Я буду рядом, обещаю. — Правда? — по груди Хокка бежали горячие слёзы. Алекси вжимался в его тело, стараясь успокоиться. — Конечно, кроха моя, — он поцеловал парня в макушку, — Не плачь и ничего не бойся. Я очень люблю тебя. — И я тебя, — Каунисвеси водил пальцем по татуировкам на плече. — Я предложил тебе это, потому что действительно хотел сделать тебе приятно, — Йоэль почувствовал себя виноватым, — Я хотел, чтобы тебе было хорошо. Это было ни в коем случае не ради моей выгоды. — Я тебе верю, — ответил Алекси, — Мне очень понравилось. — Ты у меня самый лучший, — Хокка ещё крепче обнял его, смахивая с щёк оставшиеся слёзы, — Самый красивый малыш. У тебя самое красивое тело, самый приятный голос. Ты моё счастье, — он нежно коснулся губ возлюбленного и снова прижал к себе. — Нет, ты самый лучший, — Алекси лёг на его грудь и успокоился, слушая размеренное биение его сердца. Их идиллию прервал звонок телефона младшего. — Блять, отец! — он чуть ли не подскочил на месте. Мгновенно накинув толстовку на голое тело, Алекс высунулся в окно, чтобы было слышно шум улицы. — Да, пап? — Алекси, ты где? Поздно уже. И тут Каунисвеси осознал, что время почти одиннадцать вечера. — Я уже иду в сторону дома, мы просто загулялись, достаточно далеко ушли. — Давай не загуливайся так больше! Мама уже спать ложится. — Я скоро буду, — он скинул трубку. — Пиздец, — Алекс моментально бросился одеваться. — Я такси вызову, — Йоэль открыл мобильное приложение, чтобы заказать машину, нажал на несколько кнопок и стал собираться. — А ты куда? — спросил Алекси, натягивая джинсы. — Ты думаешь, я тебя одного посреди ночи на такси отпущу? — Ну ладно. Через полчаса Алекс уже был дома. Отец ему ничего не сказал, а мама уже спала, поэтому он спокойно собрал рюкзак и лёг спать.

***

И родители, и друзья, и учителя заметили, что Алекси в последнее время выглядит намного счастливее, чем обычно, но на все вопросы парень отвечал лишь: — Да вам кажется! Всё как обычно. И лишь только Йоэль знал причину его блестящих глаз и постоянной улыбки, ведь причиной был он. Уже четыре месяца они скрывают от всех свои отношения. И сегодня в жизни Хокка очень важный день — именно сегодня тренер скажет, кто будет играть в сборной. Алекси сидел на трибунах и максимально старался не подавать виду, как он переживает за возлюбленного. Йоэль же с виду был абсолютно спокоен — возможно, за шлемом было просто не видно, как он нервничает. — Так, парни, — послышался звонкий голос Матти, отдающийся эхом по всему помещению, — У нас скоро очень ответственная лига. В сборную нужны молодые и хорошие игроки. Я в последнее время за вами следил, и сейчас скажу, кто будет отстаивать честь нашей страны. — Волнуешься? — спросил у Йоэля Йоонас, его друг. — Немного, а ты? — Пиздец как. Матти листал свой блокнот, вдоль и поперёк исписанный одному лишь ему понятной информацией. — Так, ну Хокка, ты не обсуждаешься, сразу в основной состав, — сказал он. Йоэль распахнул глаза от удивления: — Ого. Спасибо. — Чеши в раздевалку и готовься к игре, — усмехнулся тренер. Алекси еле сдержался, чтобы не взвизгнуть от радости. Когда Хокка прошёл мимо него, он не сдержал счастливой улыбки. — Потом поговорим, — прошептал он, также широко улыбаясь.

***

В перерыве они снова встретились в кладовой, как обычно. Алекси с визгом запрыгнул на руки к Йоэлю: — Я так рад за тебя! Старший подхватил его под бёдра и прижал к себе, нежно целуя: — Спасибо, малыш, — он решил пошутить, — Стой, ты же ненавидишь хоккей? — Да, ненавижу, — ответил Каунисвеси, — Но я рад, что у тебя всё получается. Тебе же это нравится. — Моя ты радость, — Хокка поцеловал его в нос, — Спасибо за поддержку. — Пойдём, уже пора. — Ага, — Алекси соскользнул с его рук на пол, и они осторожно вышли из кладовой, оглядываясь, чтобы их никто не видел.

***

Прошло ещё пару месяцев. Йоэль успешно отыграл за сборную несколько матчей. Тренер был им доволен, у него уже даже появились поклонники. Алекси продолжал работать в хоккейном клубе, чтобы видеть возлюбленного не только по выходным. Матти подошёл к сыну вечером: — Алекси, а ты в субботу занят? — А что нужно? — ответил тот. — Можно тебя на матч взять? — спросил отец, — Делать нужно то же, что ты обычно делаешь. У нас очень важная игра, а наш ассистент на больничный ушёл. — Да, конечно, — ответил Алекс, — Во сколько? — В пять вечера. Но нужно на час пораньше приехать. — Не вопрос. — Спасибо, сынок, — Матти похлопал его по плечу, — Выручил.

***

В пятницу вечером вся семья собралась за столом. Матти немного волновался перед завтрашним матчем. — Не беспокойся, всё пройдёт хорошо, — успокаивала его жена, — Ты хороший тренер, и у тебя замечательная команда. — Да реально, пап, не переживай, — поддержал маму Алекси, не отрываясь от телефона. Он те же самые слова писал Йоэлю, который тоже волновался перед игрой. — Надеюсь, моя замечательная команда не перенервничает и резко не станет стадом баранов, — ответил Матти. — Да всё нормально будет, — Алекс положил телефон на стол и встал из-за стола, — Спасибо, мам, — он начал ставить грязную посуду в посудомойку. Вдруг его телефон завибрировал. И тут парень осознал, что положил его вверх экраном. На нём высветилось сообщение от Йоэля: — Спасибо за поддержку, малыш. Рядом с сообщением было красное сердечко и эмодзи поцелуя. На экране блокировки стояло их совместное фото, где они сидят на кровати, Алекси между ног Йоэля, и целуют друг друга в губы. Обычно Каунисвеси прятал телефон от родителей, но сейчас он лежал прямо рядом с отцом. И, конечно же, тот это увидел. — Алекси, это что такое? Алекс тяжело вздохнул. Он уже морально приготовился к тому, что ему сейчас влетит. — А что там? — поинтересовалась мама. — Какого хрена? — он взял телефон сына и показал жене. — Ну вот я же чувствовала! — ответила та. — Это Йоэль Хокка! — Матти повысил голос, — Лучший игрок моей команды! — Але, сыночек, а у тебя есть вкус, — мама была рада за него. А вот отец похоже не очень: — Алекси, какого хера, я тебя спрашиваю? — Алекс молчал. Он стоял спиной к отцу и боялся повернуться. Мысленно он уже сто раз пожалел, что не убрал телефон в карман. — А я-то думаю! С чего это ты решил работать у меня в клубе? Ты же хоккей всю жизнь ненавидел! А тут вот в чём дело! — кричал Матти. — Успокойся, ты посмотри, какие они тут счастливые, — мама смотрела на фотографию на экране блокировки Алекси и улыбалась, а вот отец был готов рвать и метать: — Мало того, что в шестнадцать лет по мужикам бегает, так ещё и родителям нагло врёт прямо в глаза! — он встал со стула и начал ходить по кухне огромными шагами. Алекс же, не моргая, смотрел в стену, боясь даже пошевелиться. — И долго это безобразие уже продолжается? — Полгода, — прошептал Алекси, стараясь удержать слёзы в глазах. — Полгода? — вскрикнул Матти, — Ты совсем что-ли бессовестный? — тут он кое-что вспомнил: — А тогда, в кладовой, когда я зашёл? Вы чем там, стесняюсь спросить, занимались? — Тогда мы действительно пришли за ловушками, я не врал, — он говорил шёпотом. Его голос дрожал. — Отстань от ребёнка! — заступилась за него мама. — Ни на шаг к нему больше не подойдёшь, ты меня понял? — пригрозил Матти, — Завтра на матч не идёшь. И твоего красавца тоже серьёзный разговор ждёт. Все патлы ему повырываю! Алекси упал на пол, опустил голову на колени, обнял их руками и не смог сдержать слёз. — И не реви мне тут! Совсем обнаглел! — отец ушёл в комнату. — Але, солнце моё, — мама села рядом с ним, — Пойдём в комнату? Не плачь, успокойся, — он поднялся и пошёл за ней, пряча слёзы за чёрными волосами.

***

— Расскажи мне всё, — попросила мама, посадив сына на кровать и обняв его, — Я тебя поддерживаю. Я не против ваших отношений. Я поговорю с папой. Только поделись со мной, пожалуйста. Я постараюсь помочь. — А что рассказывать? — всхлипнул Алекси, всё ещё утыкаясь в колени лицом, — И так всё понятно. — Его Йоэль зовут? — мама начала разговор первая. Алекс лишь угукнул, — Вы встречаетесь? — снова лишь тихое «угу», — Уже полгода? — и снова только кивок, — Але, золотко, скажи хоть что-нибудь. Почему ты от меня скрываешь? — Вы с папой не можете просто порадоваться за меня. Я сейчас расскажу, а вы начнёте лезть к нам и учить жизни. Будете осуждать и говорить, что надо делать, а что не надо, — задыхаясь от всхлипов, сказал Алекси, — На него начнёте наезжать, разговаривать с ним, как будто он сам ничего не понимает. А папа вообще запрещает нам быть вместе. А если это как-то отразится на карьере Йоэля? — он расплакался ещё сильнее. У парня началась истерика. — Солнышко моё, не плачь, успокойся, — мама обняла его, — Мы с тобой всё решим. Я понимаю, что ты у нас уже взрослый. А для папы ты всё ещё маленький. — Мне страшно. У него зазвонил телефон. Йоэль. — Ответь, — сказала мама. — Алло? — всхлипнул Алекси в трубку. — Малыш, что случилось? Ты не отвечаешь. Стой, ты плачешь? — послышался беспокойный голос Хокка. — Отец всё знает, — он разрыдался в трубку, как ребёнок, — Увидел фотку на экране блокировки. Йоэль, я идиот. Я забыл и случайно оставил телефон на столе. — Так, тише, не паникуй, — старший старался сохранять спокойствие, — Что он сказал? — Наорал на меня и запретил завтра идти на матч, — сказал Алекси, прерываясь на всхлипы, — И в принципе встречаться нам запретил. — Не плачь, малыш, — сказал Йоэль, — Слышишь меня? Успокойся. Я знаю, что делать. Не переживай не из-за чего, понял? Я всё устрою. Я тебя не брошу. Не плачь, хорошо? — Я постараюсь, — снова всхлипнул Алекс, — Ты уверен, что всё будет хорошо? — Обещаю. Я тебе хоть раз врал? — Нет, — ответил он. — Всё будет хорошо. Успокаивайся, котёнок. Я люблю тебя. Я тебя не оставлю. — Я тебя тоже, — сказал Алекси, и по щекам побежали слёзы. — Я всё налажу, не переживай. Они сбросили вызов, но перестать плакать Алекс не смог. Мама успокаивала его: — Видишь, какой он у тебя молодец? — говорила она, — Расскажи мне, пожалуйста, как у вас всё началось. — Я не хочу об этом говорить, мам, — сказал Алекси, — Не хочу. Я хочу, чтобы это было только между нами. Это наши отношения и наша жизнь. — Ты нам не доверяешь? — Мы от всех скрывали. Не только от вас. Никто не знал, что мы вместе. Потому что мы хотим, чтобы эти эмоции были только для нас двоих, — объяснил он, — Мы бы рассказали, когда уже прошло много времени, больше года. — Хорошо, — мама не стала вытаскивать из него насильно ответы на свои вопросы, — Скажи мне только, пожалуйста, ты счастлив с ним? Он тебя не обижает? Любит? У вас всё хорошо. — Он самый лучший, и мне больше никто не нужен, — выпалил Алекси на одном дыхании, — Если отец не поменяет своё мнение, я не знаю, что я буду делать. Я не смогу без Йоэля. — Сынок, мы всё решим, — успокаивала его мама, — Всё будет хорошо. — Надеюсь. Алекси не мог перестать плакать весь вечер и плохо спал ночью. Он боялся, что из-за отца он больше никогда не увидит Йоэля.

***

— Матти, давай поговорим, — Саари подошла к мужу ближе к ночи. — По поводу Алекси? — тот всё ещё был раздражён и зол. — Да. Ты должен изменить своё отношение к сыну, — требовательно сказала она. — Я завтра поговорю с Йоэлем после игры. Посмотрим, что он мне скажет. — Не важно, что он тебе скажет, — твёрдо сказала Саари, — Ты всегда был очень требователен и строг к Алекси. Он уже взрослый. И то, что у него есть чувства к другому человеку, и что у них отношения — это нормально. — Они скрывали это от нас полгода! — возмущался Матти. — А вот если бы ты не орал, а спокойно поговорил с сыном, то понял бы, почему он скрывал! — она пыталась указать мужу на его ошибку. — Он просто нас не уважает! Неблагодарный ребёнок, — фыркнул отец. — Ты не прав. Завтра после игры поговори с сыном, и сразу всё поймёшь, — сказала Саари, — Я на стороне Алекси. Пока вы не найдёте общий язык, я с тобой тоже разговаривать не буду. Сын ни в чём не виноват. Матти свою неправоту не признавал. Они легли спать в ссоре. Завтрашний разговор после матча должен был всё решить.

***

До выхода на лёд осталось полчаса. Вся команда собралась около выхода, откуда они и должны выехать. К ним подошёл тренер: — Так, парни, удачи вам. Давайте, рвите! — он похлопал их всех по плечу. И именно сейчас Йоэль начал действовать. Он идёт на крайние меры, чтобы поставить Матти в безвыходную ситуацию. — Где Алекси? — он посмотрел на трибуны и не увидел там возлюбленного. — Не увидишь ты его больше. Иди и играй! Твоя цель на сегодня — получить кубок лучшего игрока! — огрызнулся тренер, смотря на него злым взглядом. Хокка демонстративно откинул клюшку и снял шлем: — Я не выйду на лёд, пока Алекси не будет сидеть на трибунах. — Это шантаж? — воскликнул Матти, — Ты хочешь подвести меня и всю сборную? — Я не выйду на лёд, пока Алекси не будет сидеть на трибунах, — повторил Йоэль. — Да ты совсем ахренел что-ли? — тренер начал бунтовать, — Так, Порко, выходи вместо него, — позвал он другого игрока, после чего снова обратился к Хокка: — А с тобой будет отдельный разговор. Йоэль ушёл в раздевалку, понимая, что тренер не выкрутится из этой ситуации. Матти же тем временем подошёл к команде: — Вы прекрасно понимаете, что без Хокка выиграть шансов мало. Так что рвите, извините меня за выражение, жопу! — грубо сказал он, — Соперники очень сильные, а нам эта победа очень нужна! — А может вы всё же позовёте сына, и на лёд выйдет Йоэль? — предложил Артту, вратарь. — Нет! Ноги его здесь больше не будет. Вы справитесь! Ясно вам? — он почти кричал. — Ладно. Матч начался. Йоэль же спокойно сидел в раздевалке и смотрел за игрой на экран, тихо посмеиваясь в рукав. Его команда, будто специально ему на руку, ужасно проигрывала. Второй период закончился с позорным счётом 0-4. Фанаты на трибунах разочарованно кричали. Он понимал, что Матти сдастся. В перерыве вся команда, за исключением тренера, зашла к нему в раздевалку. — Ну что? Как дела? — спросил он у них. — Хуёво, — ответил Йоонас, — Ты видел на экране, наверное. — Хокка, харе выёбываться, выходи на лёд! — в грубой форме попросил его Артту. — Пока Алекси не будет сидеть на трибуне, я никуда не выйду, — твёрдо ответил Йоэль, — Вот увидите, Матти сдастся. — А если нет? — Наш проигрыш будет на его совести, — он развёл руками. В этот момент тренер буквально выбивает с ноги дверь в раздевалку.

несколькими минутами ранее

Матти с валящим из ушей и носа паром набирает номер сына. — Алло? — послышался дрожащий голос Алекси на том конце провода. — Так, слушай сюда, — грубо начал он, — У тебя есть двадцать минут, чтобы собраться и приехать на матч. — Что? Почему? — удивился парень. — Сейчас же заткнулся, поднял свою задницу и приехал сюда! — закричал отец, — Потом всё объясню. Я уже вызвал тебе такси. — Хорошо, бегу. Он абсолютно не понял поведения отца, но быстро натянул джинсы, первую попавшуюся толстовку, обулся, накинул куртку и шапку и, заперев квартиру, выбежал на улицу, где действительно уже стоял таксист.

***

Матти ворвался в раздевалку: — Хокка, сюда подошёл! — Слушаю, — он встал со скамейки и посмотрел на тренера. — В следующем периоде ты перестаёшь выпендриваться, выходишь на лёд и разносишь там всех, ты меня понял? — его голос был очень грубым и грозным, — Я только на тебя надеялся. Не подводи всю команду! — Без Алекси не выйду. Это моё последнее слово. — Да щас приедет он, господи, как вы меня оба достали! — Матти вышел из раздевалки, громко хлопнув дверью. Йоэль повернулся лицом к другим игрокам: — Я же сказал, что он сдастся, — он победно улыбнулся. — Красава, — усмехнулся Йоонас. Он может отдохнуть во втором периоде, ведь он слишком старался во время игры, чтобы хоть немного приблизиться к уровню Хокка, но у него всё равно не получилось.

***

За пять минут до начала вся команда собралась у выхода на лёд. Йоэль стоял ближе всех, но Алекси на трибунах всё равно не было видно. — Йоон, пока не расслабляйся, — сказал он другу, на что тот только кивнул, понимая, что выхода нет. Судья дал сигнал о начале игры, а Алекси так и не приехал. Игроки другой команды появились на льду. — Я никуда не иду, — упрямился Хокка. — Да сука! — почти рычал Матти и набрал Алекси. — Алло? — Ты где, блять? Игра началась! — Забегаю в клуб, — запыхавшись, ответил тот. — Быстрее, блять! Он сбросил вызов и подбежал к судье: — Можно нам ещё пять минут? У нас проблемы с экипировкой. — Не больше пяти минут, — ответил судья и дал сигнал о небольшом продлении перерыва. С трибун послышался недовольный гул. Йоэль стоял на выходе, облокотившись на косяк двери и смотрел на первый ряд, где обычно сидел Алекси. Его место как раз осталось свободным. Прошла минута, затем вторая, а потом и третья. Матти занервничал: — Где этого бессовестного ребёнка, блять, носит? — Если что, я выйду, а потом замените меня на Йоэля, — сказал ему Йоонас. Хокка же молча стоял и с наглой ухмылкой продолжал смотреть на трибуну. Осталась минута до окончания дополнительного перерыва. Матти рвал и метал: — Сука, если он не придёт, я его убью! — Не убьёте, — спокойно ответил Йоэль. — Да помолчи ты! Ты и так не оставляешь мне выбора! Обратный отсчёт показал тридцать секунд. — Ну пиздец, чё, — нервно усмехнулся Йоонас, не стесняясь присутствия тренера. — Я его по стенке размажу! — зарычал Матти. Хокка бросил на него злой взгляд и снова уставился на трибуны. За десять секунд до начала второго периода Алекси пулей влетел в фан-зону и бегом спустился к первому ряду трибуны. Буквально упав на своё место, он помахал отцу рукой. — Сволочонок, до инфаркта доведёт! — психанул Матти. Прозвучал сигнал о начале игры. Игроки стали выходить на лёд. Йоэль широко улыбнулся, увидев Алекси. Он вышел последним, и как только он появился на льду, трибуны взорвались. Фанаты кричали и визжали, размахивая флагами с логотипом команды и его именем. Алекс никак не мог отдышаться после такой пробежки, но не сдержал улыбки, увидев Йоэля на льду. Всё-таки где-то в глубине души ему было приятно, что он для него даже важнее, чем самый ответственный матч. Выйдя на лёд, Хокка действительно решил разорвать всех. В первые две минуты игры он моментально забил шайбу в ворота противника. Алекси даже забыл, что ненавидит хоккей. Он, не отрываясь, смотрел за игрой и следил за шайбой, понимая, как для его возлюбленного сейчас важно его присутствие. Он забыл о вчерашнем скандале с отцом и о том, что после матча им обоим также влетит. Сейчас парень просто наслаждается моментом, не думая ни о чём. За второй период Йоэль забил ещё две шайбы. Он летал по льду со скоростью урагана, и если не получалось забить самому, он передавал шайбу другим игрокам, и те уже забивали её в ворота. Алекси взвизгивал каждый раз, когда толпа фанатов кричала имя Йоэля, а вся команда радовалась и обнимала его. За пять минут до конца периода счёт сравнялся до 4:4. Матти немного успокоился. К нему снова вернулась надежда на то, что они ещё могут выиграть. Осталась минута до финального сигнала, и нервы снова были на пределе: — Ебашьте, блять, бараны! — он забыл про то, что не должен нецензурно выражаться при подопечных. Трибуны ревели, фанаты поддерживали любимую команду. Алекси сгрыз все ногти от волнения и искусал губы. И вдруг за восемь секунд до конца периода Йоэль со всей силы ударяет по шайбе, и та, пролетая над головой вратаря, оказалась в воротах. Гул с трибун оглушал всех присутствующих. Матти не смог сдержать радостного крика. Алекси взвизгнул, а команда всем составом ринулась к Йоэлю, чтобы обнять его. Эта победа принадлежит им. Объявили перерыв в десять минут перед награждением и объявлением, кто станет лучшим игроком матча. Вся команда отправилась к тренеру за поздравлениями и похвалой. Йоэль же взял шлем в руки и, зная, что на него смотрит Матти и толпа фанатов, подъехал к Алекси и прямо через бортик, отделяющий лёд от трибуны, поцеловал его на глазах у всех. — Я так горжусь тобой! — теряя дар речи, одними губами прошептал Каунисвеси, — Поздравляю! — Спасибо, малыш, — Хокка поднялся на трибуну и обнял его, стараясь твёрдо устоять на ногах не на скользкой поверхности. — Ты правда без меня отказывался играть? — Алекс поднял на него голову. На коньках Йоэль ещё выше. — Я знал, что твоему отцу победа важнее всех принципов. И теперь мы можем нормально всё обсудить, втроём, — ответил старший. — Это и был твой план? — Именно, — он поцеловал Алекси в лоб. — Ты самый лучший, — хныкнул тот и прижался к груди Йоэля, твёрдой из-за защитной подкладки. Они молча простояли в обнимку до конца перерыва, проигнорировав слова проезжавшего мимо Артту о том, что Матти хочет, чтобы Хокка подошёл к нему. Снова раздался сигнал, и всех игроков в сопровождении своих тренеров пригласили на лёд. Основатель клуба и один из самых известных хоккеистов за всю историю наградил победителей медалями, после чего подошёл к микрофону и начал свою речь. — Всем добрый вечер! Я хочу искренне поздравить победителей нашего сегодняшнего матча и поблагодарить тренера сильнейшей сборной — Матти Каунисвеси! — зал взорвался овациями и аплодисментами, — Настало время узнать, кто заслужил звание лучшего игрока сегодня! В помещении воцарилась тишина. Каждый из фанатов надеялся на победу своего любимого игрока. Алекси снова грыз ногти, чувствуя, как потеют ладошки. Матти нервничал и смотрел в потолок. — Судьи пришли к единогласному решению в этот раз, — продолжал свою речь основатель клуба, — Споров не возникло. Звание лучшего игрока матча присваивается Йоэлю Хокка, номер тринадцать. Гул фанатов заполнил всё помещение. Сигналы, гудки, кричалки и визг Алекси с первого ряда слышал весь Хельсинки. Йоэль снял шлем и подъехал к организатору за кубком. Тот пожал ему руку и повесил на шею ещё одну медаль. Вдруг на льду появились несколько фотографов и сделали снимки со всех сторон и с разных ракурсов, каждый для своего журнала или интернет-платформы. Йоэль уже знал — на выходе его ждут СМИ и журналисты. Затем, изящно проезжая на белоснежных фигурных коньках, милая девушка вручила ему пакет с подарками от спонсоров клуба. — Всем спасибо за внимание! — сказал основатель клуба. Фанаты стали расходиться. Йоэль и его товарищи по команде подъехали к игрокам проигравшей команды, поблагодарили их за игру и пожали им руки. Те в свою очередь поздравили их с победой, а Йоэля — с наградой. После все разошлись по своим раздевалкам.

***

— Ну, парни! — у Матти заметно поднялось настроение, — Ну, молодцы. — Хокка, ты красава! — Йоонас обнял друга. — Поверить не могу, что мы выиграли благодаря шестнадцатилетнему ребёнку, — рассмеялся Артту, снимая с себя тяжёлую вратарскую экипировку. — Йоэль, задержись, кстати, — тренер мгновенно стал серьёзным. — Задержусь, — ответил он, укладывая награды и подарки в сумку. В дверь постучали, и через секунду из-за неё показались чёрные волосы и аккуратненький носик Алекси: — Пап, ты звал меня? — Да, заходи и садись сюда, — он привык разговаривать с сыном в приказном тоне. — Иди ко мне, — Йоэль похлопал по скамейке рядом с собой. Матти недовольно посмотрел на них, но промолчал. Дождавшись, когда все члены команды разойдутся по домам, он начал разговор. — Так, предлагаю успокоиться, всем засунуть подальше свои обиды и принципы и спокойно поговорить. — Ну, это не ты предложил, а мама, но мы согласны, — ответил Алекс. Вздохнув, Матти решил первым высказаться: — Новость о ваших отношениях стала для меня самым настоящим шоком. Сейчас я уже немного отошёл, конечно, и после победы у меня хорошее настроение, — он решил не стоять и сел на другую скамейку напротив них, — Кстати, Йоэль, поздравляю с наградой. — Спасибо, — они пожали друг другу руки. — Так вот. Алекси, я, наверное, вчера немного погорячился с реакцией, — признался Матти, — Мы с мамой поговорили, и я согласился с ней в том, что мне пора принять то, что ты уже не маленький. Прости меня за вчерашние эмоции, я просто был в шоке. — Ладно, — кивнул Алекс. — Я всё никак не привыкну, что ты у меня вырос. А Йоэль мне всегда казался таким взрослым дядей, — Хокка усмехнулся, — А потом я понял, что у вас разница в возрасте всего три года, это не много. — Ну, подумаешь, высокий, — усмехнулся Йоэль. — Но больше меня разозлило не то, что вы встречаетесь, а то, что вы от нас так долго это скрывали, — сказал Матти, — Я хотел бы услышать от вас причину. — Первое, что мы должны сказать, это то, что мы скрывали отношения не только от вас, но и от всех остальных, — начал Хокка, — Никто не знал о том, что мы вместе. — Просто для меня это первые отношения, и я хочу прожить и прочувствовать эти эмоции сам, без чужого давления, без советов и без лишних глаз, — продолжил Алекси, — Это невероятные чувства, и я не хочу делить их ни с кем. — То, что происходит между нами, остаётся между нами, — добавил Йоэль, — Я хочу подарить ему самые лучшие ощущения. И я хочу сделать его счастливым. — Ну, и я боялся твоей реакции, — наконец сознался Алекс, — Мы всегда с тобой расходились в интересах и предпочтениях, и почему-то я был уверен, что ты будешь против. — Так, и как долго вы планировали скрываться? — спросил Матти. — Где-то год, — ответил Хокка, — После этого отношения становятся спокойнее, люди привыкают друг к другу. Уже нет такого взрыва чувств и эмоций. — А маме ты почему соврал? — не успокаивался отец. — Я же сказал, мы не хотели, чтобы вообще кто-то знал, — ответил Алекси, — Позже мы бы рассказали. — Кошмар, — вздохнул Матти. — Только не говорите мне сейчас, что у вас уже что-то было? — после тяжёлой паузы продолжил он. — Н… — хотел было соврать Алекс, но Хокка его остановил: — Уже нет смысла что-то скрывать, малыш, — он посмотрел в глаза своему тренеру и сказал: — Было. Алекси опустил голову на ладони и оперся локтями на колени. Страшно. — Да ты совсем что-ли ахренел? — сказал Матти Йоэлю, — Он несовершеннолетний! А если в суд? Ты вообще знаешь, что за такое можно и в тюрьму загреметь? — Папа! — вздрогнул Алекс и вскочил со скамейки, — Не надо, пожалуйста! — Ну что ж ты паникуешь-то сразу, солнце? — по-доброму улыбнулся Хокка и усадил его обратно, обнимая одной рукой. Он снова перевёл взгляд на тренера: — Ваш сын достиг возраста согласия, то есть шестнадцати лет, — начал объяснять Йоэль, — Всё произошло с его желания, он был согласен, я переспрашивал его много раз и не получил ни одного отрицательного ответа. Я был предельно аккуратен, и всё было хорошо. — Пап, успокойся, пожалуйста, — чуть ли не плакал Алекси, — Он бережёт меня, как хрустальную вазу! Он ни разу мне слова плохого не сказал! Он никогда меня не обидит! Пап, пожалуйста! — Тшш, всё в порядке, — старший заметил, что он вот-вот расплачется. — Ну вы даёте! — Матти не мог отойти от шока. — Ваш сын действительно уже не маленький, — сказал ему Йоэль, — Я люблю его, рядом со мной ему хорошо. Он улыбается и светится от радости. Вы же хотите, чтобы он был счастлив? — Не дави мне на родительские чувства! — фыркнул тренер, — Понятное дело, что хочу. — Я Вам чем-то не нравлюсь? Вы считаете, что я его не достоин? — спросил Хокка. — Ты хороший человек и просто потрясный хоккеист, — ответил Матти, — Но у вас же абсолютно разные интересы! Алекси терпеть не может хоккей. И если ты мне заявишь, что уходишь из команды и из спорта, я повыдираю волосы вам обоим, понятно? Слишком длинные патлы оба отрастили! — Мы уже успели это обсудить, — ответил Йоэль, прижимая к себе всё-таки разрыдавшегося Алекси, — Он не против того, что я играю. Он меня поддерживает, хоть и не интересуется этим. А я поддерживаю его в музыке. У нас всё хорошо. Он опустил голову и посмотрел на Алекса: — Ну ты чего плачешь, кроха моя? — у него сжалось сердце, — Всё хорошо. Ээй, ну не реви, котёнок, — он стёр слезинки с его щёк большим пальцем, — Мне больно смотреть на твои слёзы. Всё в порядке, не плачь, маленький мой. — Так, ладно, — вздохнул Матти, — Всё с вами понятно. В общем, запрещать вам встречаться я не буду. В этом нет никакого смысла, — он укоризненно посмотрел на Йоэля, — Ты и так сделал с моим сыном уже всё, что только можно. Сделав паузу, он посмотрел на сына, который всё ещё плакал в объятиях Хокка. Его плечи подрагивали, он мелко вздрагивал, а старший поглаживал его по спине и волосам. — Ну хватит уже рыдать-то! Встречайтесь, я ни слова вам больше не скажу, — снова пауза. Он почувствовал себя виноватым перед сыном. Поднявшись со скамейки, Матти присел на корточки рядом с ним: — Алекси, — он положил ладонь ему на плечо, и парень вздрогнул, — Успокойся, пожалуйста. Всё хорошо. Я не буду против ваших отношений. А мать и так за тебя рада, никак навизжаться от счастья не может. Ну не реви, пожалуйста. — Ты правда разрешаешь? — Алекс несмело повернул на отца голову и с надеждой посмотрел на него заплаканными глазами. — Разрешаю, — кивнул Матти и после обратился к Йоэлю: — Не дай бог он мне хоть раз на тебя пожалуется! Не дай бог хоть раз из-за тебя будет плакать! Ты меня понял? — Я ни разу его до слёз не доводил. Он только из-за Вас плачет постоянно, — ответил Хокка, целуя Алекси в макушку, — А я никогда в жизни не позволю себе его обидеть. — В смысле он постоянно из-за меня плачет? — удивился Матти, садясь на скамейку. — Я очень переживаю из-за наших ссор и из-за твоих претензий ко мне, — тихо сказал Алекс, вжимаясь в тело Йоэля, будто пытаясь защититься. Он знает — в этих объятиях он в безопасности. — А ещё… — захотел добавить Хокка, — Это, наверное, не моё дело, конечно, но Вы очень грубо с ним разговариваете и постоянно кричите. А он такой чувствительный и восприимчивый, — он поцеловал Алекси в волосы, — Вы очень хороший тренер, и с нами вполне уместно разговаривать в таком тоне, чтобы мы хорошо играли. Но он же всё-таки Ваш сын. К нему нужно с лаской, с добротой, с заботой, нежно и аккуратно. — Йоэль, — позвал его Матти, — Я тебе его доверяю. Хокка явно не ожидал такого заявления, но ответил: — С-Спасибо. — Я действительно слишком грубый и чёрствый. А Алекси явно не такой, — добавил тренер, — Я не умею быть мягким. А ты умеешь. Он сделал паузу и снова подошёл к парням: — Будь с ним ласковым, будь нежен и заботься о нём, — Матти положил руку на плечо Йоэля, — Сделай для него то, что не могу сделать я, хорошо? — Да, конечно, — тот закивал головой, — Я Вас не подведу. Спасибо Вам за доверие. Всё будет хорошо, обещаю. — Спасибо большое, пап, — Алекс медленно выполз из рук возлюбленного и обнял отца. Его объятия отличались от объятий Йоэля. Здесь не так тепло, не так мягко и не так уютно. Холодно, чёрство и жёстко, но крепко, уверенно и надёжно. Момент их примирения прервал звонок телефона Матти — жена. — Алло? — сказал он. — Привет. Ты уже освободился? — послышался голос Саари. — Привет. Да, скоро домой уже. — Как игра? — Победа наша, — гордо похвастался Матти. — О, поздравляю! — Спасибо. — Как Алекси? Вы поговорили? — Да, всё в порядке. Мы помирились, я не буду им ничего запрещать, — ответил он. — Приезжайте на ужин. И Йоэля с собой берите, я хочу с ним познакомиться. Динамик телефона достаточно громкий, поэтому парни тоже слышали, о чём говорила мама Алекса. Матти вопросительно посмотрел на них, и они синхронно отрицательно замотали головой. — Они говорят, нет, — сказал он жене, — А почему? — снова спросил он у них. — Мне после игры домой бы заехать, переодеться, привести себя в порядок. Может, завтра? — сказал Йоэль. Матти передал его слова. — Хорошо, тогда ждём завтра на ужин, — согласилась Саари. — Отлично, — он сбросил вызов. — Алекси, ты домой или с Йоэлем? — спросил отец. — С Йоэлем, — ответил тот, — Если можно. — Можно. Только к полуночи домой возвращайся. — Папа, — позвал его Алекс, — А я хотел попросить у тебя с ночёвкой один раз? — он сложил ладони в умоляющем жесте и жалобным взглядом посмотрел в глаза отцу. — Вся ответственность на мне, — дополнил Хокка. — Ладно, ладно, — закатил глаза Матти, и Алекси запрыгал от радости, — Но это подарок Йоэлю за победу! — Спасибо! — в голос сказали парни. — Только ночёвками не увлекайтесь. Каждый день отпускать не буду! — предупредил он. — Я не часто, обещаю, — широко улыбаясь, сказал Алекс, — Спасибо ещё раз! — Вас довезти? — предложил отец. — Если Вам не сложно, — согласился Хокка. Уже через десять минут они сидели в машине Матти. До дома Йоэля ехать примерно минут пятнадцать. Всю дорогу парни сидели молча. Алекси прижимался к груди возлюбленного, а тот нежно поглаживал его по волосам, любуясь милым личиком своего мальчика. — Этот дом? — сказал Матти, паркуясь во дворе. — Да, спасибо большое, — они стали выходить из машины. — Эх, Алекси. Как хорошо, что мне не надо бояться, что ты забеременеешь, — он откинулся на сидении и посмотрел в потолок. Парни же в голос рассмеялись. — Всё нормально будет. Я вам обещаю, — сказал Йоэль. — Алекси, напиши мне или маме, когда спать будете ложиться, — попросил он сына. Тот лишь вдогонку крикнул «Хорошо! Пока!», захлопнул дверь автомобиля, и они вдвоём, взявшись за руки, двинулись в сторону подъезда.

***

— Наконец-то дом, боже! — Йоэль вошёл в квартиру с радостным возгласом, — Тяжёлый был день. Малыш, я в душ. — Хорошо, я пока сумку разберу и покушать приготовлю, — улыбнулся Алекси. Хокка быстро скинул с себя одежду, взял полотенце и пошёл в ванную. Алекс же разложил по своим местам все вещи из сумки, поставил кубок на полку с наградами, а рядом повесил на гвоздик новые медали, после чего отправился на кухню. Он тоже сегодня сильно устал и вымотался, поэтому тратить много сил на готовку не хотел. Самым лёгким вариантом ему показалось пожарить курицу и сварить спагетти. В свои шестнадцать лет он неплохо готовит. Ему с детства нравилось помогать маме на кухне, и примерно пару лет назад она научила его готовить некоторые блюда, а после, когда было время и настроение, Алекс стал сам искать рецепты в интернете и пытаться их повторить. Как только он накрыл на стол, Йоэль вышел из душа: — Мм, как вкусно пахнет! — протянул он. Быстро накинув домашние футболку и шорты, парень прибежал на кухню и, увидев, что Алекси приготовил его любимое блюдо, расплылся в улыбке: — Ты знал, что ты самый лучший? — Нет, ты самый лучший, — Каунисвеси, привставая на носочки, клюнул его в губы, — Садись кушать. Парни сели за стол. Йоэль, довольно уставший после игры, уже чувствовал себя лучше. Потраченные силы стали возвращаться после тёплого душа и вкусного ужина. — Жалко, что нам пока не разрешат жить вместе, — сказал он, кладя пустую тарелку в раковину, — Хочу, чтобы ты готовил мне каждый день. — Я думаю, что как только я закончу школу, можно будет съехаться, — ответил Алекси, начиная мыть посуду. — Давай я помою, ты устал готовить, — Хокка с улыбкой выхватил у него губку. — Хорошо, — рассмеялся тот, не став противиться воле возлюбленного, — Я тебя в комнате жду.

***

Каунисвеси понимал, что отец не будет постоянно отпускать его к Йоэлю с ночёвкой, поэтому такой возможностью нужно обязательно воспользоваться. У них достаточно много времени, чтобы попробовать что-то новое. У них уже был секс, и не один раз, но Алекси всё никак не мог решиться на то, чтобы самому сделать возлюбленному приятно. Он вроде бы уже и хотел взять твёрдо стоящий орган в рот и доставить парню непередаваемое удовольствие, но его неумение и полное отсутствие опыта останавливало его. А Хокка и не настаивал. Он не торопил Алекса и даже не делал никаких намёков на минет, терпеливо ожидая, когда младший предложит сам. И вот Каунисвеси решил, что сегодня идеальный день для того, чтобы осмелиться и подарить возлюбленному незабываемые впечатления, а заодно и поздравить его с победой. Он скинул с себя футболку и джинсы, оставаясь в одних боксерах, расчесал волосы и лёг на кровать, лицом к двери. Пока Алекси ждал Йоэля, он успел прочитать несколько статей с небольшим обучением, советами и даже с картинками, от вида которых у парня щёчки залились розовой краской. Он уже настроился и был готов сделать это ради любимого. Хотя в комментариях кто-то пишет, что и самому в процессе будет приятно…

***

— Малыш, ты в спальне? — послышался голос Хокка из коридора. — Да, — ответил Алекси. Старший зашёл в комнату: — Я иду к тебе… — он увидел парня, лежащего на кровати в одном нижнем белье, — … ого. — А я тебя жду, — с ехидной улыбкой Алекс откинул телефон, поднялся и медленно подошёл к Йоэлю. — Малыш? — тот был явно удивлён, ведь инициатором близости всегда был он, но сейчас он сразу догадался, на что намекает младший, и был явно не против. — Я тут понял, что я тебя так нормально и не поздравил с победой и не подарил тебе подарок, — сказал Каунисвеси, кладя руки на грудь возлюбленного. — Я заслужил такой подарок? — улыбнулся тот, устраивая ладони на округлых бёдрах. — Ты заслуживаешь самой лучшей награды, — Алекс стал медленно снимать с Йоэля футболку. — Ты — моя лучшая награда, — ответил тот, не сопротивляясь движениям, не перехватывая на себя инициативу и позволяя парню осуществить задуманное. — А я — твой, — Каунисвеси медленно, скользя ладонями по подтянутому торсу, опустился на колени. — Малыш? — удивился Хокка, — Это то, о чём я думаю? — он погладил парня по волосам, медленно пропуская чёрные прядки между пальцев. — Да, — прошептал Алекси, поглаживая небольшой ладошкой пах возлюбленного и бесстыдно облизываясь, — Только ты говори мне, если я что-то сделаю не так, — бессовестная ухмылка резко сменилась смущённой улыбкой. — Да что тут можно сделать не так, котёнок? — Йоэль в предвкушении погладил парня по щекам и шёпотом сказал: — Главное зубки прячь. Алекс кивнул и, несмело взявшись за резинку домашних шорт старшего, потянул их вниз. Хокка пнул их ногой в другую сторону комнаты, продолжая гладить возлюбленного по волосам. Алекси видел его возбуждение сквозь боксеры. Вставший член выпирал из-под приятной ткани нижнего белья, ожидая внимания к себе. Он показался парню таким большим, хотя в действительности его размер был средним, ни чем не больше обычного. Каунисвеси аккуратно накрыл его ладонью, прижимаясь щекой к бедру Йоэля: — Он такой приятный на ощупь. — Ты его через ткань трогаешь, — усмехнулся Хокка, — Смелее, котёнок. Алекси улыбнулся и медленно стянул с парня боксеры. Тот отправил их следом за шортами и снова вплёл пальцы в волосы младшего. — Он больше, чем я думал, — Каунисвеси захлопал глазками и несмело обхватил ствол ладошкой. — Он обычный, — улыбнулся Йоэль. — Я боюсь что-то не так сделать, — он занервничал и смущённо опустил голову. — Солнце, я не настаиваю, — Хокка погладил его по голове. — Нет, я хочу, — ответил Алекс, — Только говори мне, если что-то будет не так. — Хорошо, — успокоил его старший, — У тебя всё получится. Давай, это не сложно. Алекси нерешительно приблизился к его органу и провёл языком по головке. Йоэль закатил глаза и прикусил губу. Он так давно хотел это ощутить. По ногам пробежали мурашки. Каунисвеси сделал глубокий вдох и взял член в рот, мягко смыкая губы. —Ахх… — Хокка тихо выдохнул, почувствовав, как тепло и влажно внутри любимого ротика. Такая реакция вселила в Алекси уверенность. Добавив немного слюны, он начал двигаться. В первый раз парень не смог взять орган в рот больше, чем на половину. На глаза сразу выступили слёзы, появился небольшой рвотный рефлекс. — Тшш, не торопись, — Йоэль остановил его, придержав за волосы, — Привыкни сначала. Каунисвеси продолжил движения, не вбирая орган глубже. Но старшему и этого было достаточно, чтобы сходить с ума от накрывающего удовольствия. Он сжимал чёрные пряди между пальцев и тяжело дышал, прикрывая глаза. Алекс с наслаждением причмокивал, добавлял всё больше и больше слюны и помогал себе ладошкой. Его движения становились интенсивнее и увереннее, он хитрым взглядом посматривал вверх на Йоэля. Член старшего твердел всё больше и больше, солоноватая на вкус смазка стекала на язык Алекси, и тот с вожделением проглатывал её, смазывая ствол новой порцией слюны. Свободную руку он переместил на мошонку и аккуратно перебирал пальцами яички, заставляя Хокка буквально трястись от удовольствия. Парень старался максимально прятать зубы и не задевать ими нежную кожу возбуждённого органа. Он проводил языком по головке, вслушиваясь в приглушённые стоны возлюбленного. Почувствовав, что член старшего затвердел ещё больше и уже начал пульсировать, Алекси решил попробовать опуститься глубже и взять его полностью. Добавив достаточно большое количество слюны, он насадился на ствол и уткнулся носом в пах Йоэля, вдыхая запах любимого тела. Хокка зарычал от удовольствия: — Аах… боже, малыш… чт-то ты со мной делаешь… — перед глазами мерцали звёздочки, голова шла кругом. Он потерял контроль над собой, сдаваясь во власть пленительно влажного и горячего ротика. Алекси выпустил его изо рта почти полностью, после чего насадился снова по самое основание и начал глубокие интенсивные движения, доводя Йоэля до дрожи. Как бы Хокка ни старался сохранять рассудок во время близости и не издавать лишних звуков, сейчас он не мог сдерживать стоны. Слишком горячо, слишком хорошо. Он напрочь забыл о том, что для Алекса это первый раз, и он должен помогать ему и указывать, что лучше. Ему и без дополнительных подсказок было до одури хорошо ощущать себя внутри влажного и податливого ротика, который так желанно принимает его в себя и ласкает так, что ноги подкашиваются. Алекси слегка ускорился, помогая себе рукой, и Йоэль полностью потерял голову. Издав утробный стон, он вцепился пальцами в волосы парня, насадил его на член по самое основание и излился глубоко внутрь. Каунисвеси, к удивлению для самого себя, не почувствовал рвотного рефлекса. Вкус спермы даже показался ему относительно приятным. По крайней мере, он ожидал худшего. Тёплая семенная жидкость стекала по горлу, согревая изнутри, а пульсирующий орган проходился по чувствительным дёснам, заставляя мурашки бегать по коже. Отзывы с форумов оказались правдивыми — ему самому было приятно доставлять удовольствие любимому человеку. — Боже, блять, Алекси… — на выдохе прорычал Хокка, — Ты невероятный. Младший выпустил член изо рта и, облизнувшись, сказал: — Ты такой вкусный, — он провёл языком по головке, слизывая оставшиеся капли спермы, и по телу Йоэля пробежала мелкая дрожь: — Я с тобой потеряю голову окончательно. — Тебе понравилось? — заливаясь краской, спросил Алекс. — Да опять ты смущаешься, боже мой, — с недовольной усмешкой сказал Хокка, — Ты божественный. Идеальный. И мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, — он провёл ладонью по щекам парня и поднял его на ноги, прижимая к своей груди. Тот уткнулся носом в его ключицу. Йоэль опустил руку на пах Алекси. Крепко стоит. Его мальчику срочно нужна разрядка. — Иди ко мне, кроха, — он подхватил его на руки и уронил на кровать. — Подожди секундочку, — Каунисвеси потянулся к телефону, открыл чат с отцом и написал: — Пап, мы спать ложимся. Йоэль очень устал после игры. Спокойной ночи! — Всё, я твой, — он раскинулся на кровати, открывая доступ к своему телу. Хокка с гортанным рыком накинулся на него с поцелуями. Их ждёт долгая и жаркая ночь.

***

— Пап, мы спать ложимся. Йоэль очень устал после игры. Спокойной ночи! Матти вслух прочитал сообщение от сына, сидя в спальне вместе с женой. Саари улыбнулась: — Такие счастливые мальчики! — И не говори, — хмыкнул он, печатая ответ, который Алекси увидит только утром. — Как думаешь, они действительно спать легли? — Нет, конечно, — рассмеялся Матти. — Ебутся? — подмигнула ему жена. — Конечно, ебутся, — хмыкнул он, — Чего им, молодым, ещё делать. В комнате повисла недолгая тишина, которую нарушил Матти: — Слушай, это вообще-то и моя победа тоже! — Тебе тоже хочется приз? — рассмеялась Саари, распуская волосы. — Само собой! — Ну ладно, заслужил, — она повернулась лицом к мужу и скинула с себя халатик.