Как заманить кота в сладкую ловушку?

      Выходные подходили к концу, а это значит, что завтра снова на занятия. У него было немного времени обдумать поступок Мо Жаня и свою реакцию. Как он мог быть настолько беспечным? Как он мог позволить втянуть себя в дурачества этого мальчишки? «Похоже, я схожу с ума…» — подумалось Чу Ваньнину, прошло буквально два дня, а все его мысли текли к одному источнику. Он влюбился, так отчаянно и бесповоротно, что не хотел признавать. Каждый раз, думая о Вэйюе, сердце болезненно сжималось. Он стал чаще подходить к зеркалу и каждый раз видел в отражении старого и некрасивого профессора. Кожа бела, как у смерти, худощавое тело, резкие черты лица… Ну как такой, как он, мог кому-то понравиться? За тридцать два года никто не интересовался им, и тут вдруг снизошло благословение? Пфф — да с чего бы вдруг? С ним просто поиграют, а когда «игрушка» сломается, выбросят. К тому же характер у него скверный, никто не стал бы его терпеть. Это ведь очевидно, новообретенные чувства никогда не будут взаимны. Все это разъедало как сильнейшая кислота. Чтоб хоть как-то расслабиться, Чу Ваньнин сел за ноутбук почитать парочку научных статей. Погружение в работу всегда помогало отвлечься от ненужных мыслей. На следующий день Чу Ваньнин угомонил все свои чувства и пришел на занятия как ни в чем не бывало. Занятие было посвящено кондитерским изделиям из разного вида теста. Всего было несколько основных видов: бисквит, песочное тесто, заварное, слоеное, воздушное, вафельное, миндальное и блинчатое. На лабораторную работу каждая пара учеников получила по два вида теста. Мо Жаню предстояло уговорить своего напарника все же прийти завтра. Ему казалось, что готовить вдвоем будет куда веселее, чем одному, даже если тот будет просто присутствовать, пусть хотя бы смотрит. Так в голове зародился очередной план. На перерыве он снова подсел к Чу Ваньнину и начал приводить задуманное в действие. Снова достал контейнер с десертом и, даже не спрашивая, открыл крышку и протянул его тому, чьи глаза снова заискрились. На этот раз в контейнере лежали сладкие рисовые шарики с разной начинкой. Их было шесть штук, два клубничных, два грушевых и два вишневых. Они были идеально ровными, не сильно маленькими и не сильно большими — в самый раз. — Это все вам, вчера я опробовал новый рецепт и так наелся их, что даже смотреть не могу, — маленькая ложь во благо. На самом деле он не то, чтобы наелся их, а напробовался неудачных и по многу раз переделывал. Он снова смотрел за тем, как счастливый обладатель лакомства принялся не спеша уплетать один шарик за другим. Мо Вэйюй как бы невзначай начал свой разговор. — Завтра первое практическое занятие. Я знаю, знаю, вы говорили, что не собираетесь на них ходить. Однако у меня есть предложение. — Что еще за предложение? — как всегда холодный и обворожительный голос окутал Мо Жаня, как обертка на шоколадке. — Вы ведь просто не хотите готовить, так? В таком случае вы можете просто прийти и посмотреть, как делаю это я и остальные. Так вы не пропустите занятие и все равно сможете что-то усвоить, ну как, вы согласны? Чу Ваньнин вынужден был признать, предложение было не лишено смысла, однако, какая-то тревога все равно отзывалась гулко по его телу. Он был не готов дать ответ прямо сейчас, поэтому сказал «Я подумаю» и снова принялся за остатки рисовых шариков. Всего два слова — «Я подумаю» уже вселяли надежду в сердце юноши. Если Ваньнин придет, то он ему и слова не скажет, просто позволит наблюдать за работой мастера. Как оказалось, Чу Ваньнин и правда взвесил все за и против и все-таки пришел. Сердце Мо Жаня ликовало. Занятие началось, Е Цзяяо отметила присутствующих, все были на месте, раздала каждому необходимые продукты на девять порций и после записи процесса приготовления все разошлись по своим рабочим местам. Мо Жаню и Чу Ваньнину досталось песочное и воздушное тесто. Сегодня им предстояло приготовить меренгу и печенье в виде цветка лотоса. Конечно же Вэйюй сдержит свое обещание и приготовит все сам. Он решил начать со взбивания белков для меренги, загрузил во взбивальную машину тщательно отделенные белки, включил и оставил на какое-то время. Затем начал замешивать песочное тесто. Масло довел до кремообразной консистенции, добавил сахар и яйцо. Чу Ваньнин в это время заинтересовался процессом настолько, что из глубин его страхов пробилась храбрость. Он хотел украдкой смотреть и учиться, но черт его дернул начать задавать вопросы. — Его нужно просто перемешивать? — спросил он, смотря, как сильные руки Мо Жаня превращали масло с сахаром в однородную массу. — Да, это нужно взбить и затем добавить яйцо, это не сложно, — он видел как заинтересованно глаза феникса следили за деревянной лопаткой у него в руках. — Хотите попробовать? — он ожидал отказа и только поэтому спросил, но поворот судьбы заставил его удивиться, когда тот сказал: «Хочу». И он послушно передал миску и лопатку в тонкие, крепкие руки, с изящно длинными пальцами. — Я проверю белки, вымешивай пока это, а потом я добавлю яйцо, — и под тихое «мхм» тот пошел к взбивальной машине. Белки взбились, он добавил туда лимонную кислоту, сахарную пудру и крахмал и оставил еще на пару минут. Масса для песочного теста уже была наполовину готова. Юноша взял яйцо и разбил его в смесь сахара и масла. Его напарник продолжил это тщательно вымешивать. Кто бы мог подумать, что когда вокруг ничего не прыгает в масле, не дымится и не шипит, то готовить это даже весело. Чу Ваньнин решил, что и вовсе не зря он пришел сюда сегодня, улыбнулся краешком губ. Как жаль, что этого никто не мог заметить. — Пора добавлять муку, справишься? — ни один из них не заметил, что теперь они с формального «Вы» перешли на «ты». Ни один из них не заметил этого, либо же Мо Жань — специально это начал, а Ваньнин — тактично промолчал. — Да, — короткий ответ не заставил себя ждать. Мо Жань засыпал половину муки и снова пошел к воздушному тесту. Все было готово. Он переложил тесто в кондитерский мешок, помыл дежу и положил его в холодильник, а когда вернулся, заметил, что его помощник успел испачкать в муке руки и щеку. «Наверное, почесал щеку рукой» — подумал он и не удержался от того, чтоб мягко прикасаясь, убрать муку с и без того бледного, но красивого лица. Чу Ваньнин не ожидал такого, глаза феникса распахнулись так широко насколько возможно, а кожа в месте прикосновения горела алым пламенем. «Что ты делаешь?» — Снова было хотел начать злиться, но с безмолвным вопросом уставился на юношу возле себя и заметил плещущую через край нежность в глубоких глазах. Сердце затрепывало. От этого еще сильнее залился краской, но не переставал перемешивать тесто. Сейчас он наслаждался тем, что ему не принадлежит, вниманием и заботой этого парня. Оставалось добавить вторую половину оставшейся муки и снова быстро перемешать. Когда тесто было мажущей консистенции, Мо Жань переложил его также в кондитерский мешок. Затем достал два противня, один накрыл силиконовым ковриком, а другой так и оставил без изменений. Песочное тесто содержит в себе большое количество жира, отчего при выпекании не требует смазывания посуды. — Смотри внимательно, — позвал Чу Ваньнина, и тот и правда подошел, чтоб ничего не пропустить. Он заворожено смотрел на то, как Мо Жань, при помощи специальной насадки, формирует на листе для выпекания лепестки лотоса. Слаженные и отточенные годами движения очаровывали своим мастерством. — Вот и все, теперь это в пароконвектомат, разогретый до температуры 160 градусов на 5-10 минут, — он поставил печенье выпекаться, а сам занялся кремом для меренги. Налил в ручной блендер сливки и снова предложил Чу Ваньнину попробовать, и он снова согласился. Однако с непривычки блендер запрыгал в руке. Мо Жань лишь улыбнулся на эту милую картину. — Смотри, руку нужно держать прямо и твердо, чтоб ничего не прыгало, — с этими словами парень положил свою руку на его ладонь, будто маленьких детей учат писать, и начал водить блендером по краям миски взбивая сливки. Крепкое, подтянутое тело снова прижалось всем массивом к его спине, прямо как тогда. Сердце Чу Ваньнина в который раз за сегодня просилось выпрыгнуть из грудной клетки, колотилось как бешенное и билось о кости. Мо Жань в свою очередь думал, что ему наконец-то начало светить солнце, оно только его собственное, пусть он боится признаться ему, позже он это обязательно сделает, когда придет вода, образуется и русло. Ши Мэй смотрел на это все из далека, и его давили острые шипы со всех сторон. В его сердце поселилось что-то кислое. Крем взбился быстро, воздушное тесто отсаживалось в виде колец с донышком и бортиками буквально за секунду, пароконвектомат пропищал, оповещая о том, что время вышло, и пора доставать изделия. К горячим кондитерским листам Чу Ваньнин не спешил, поэтому Мо Жань достал их, а затем, снизив температуру до ста градусов, поставил туда воздушный десерт. Сушиться им предстояло целый час, так что было время отдохнуть. Они вернулись в аудиторию и присели за свои места. Е Цзяяо все время присматривала за учениками, поэтому класс был полностью пуст. Время от времени, конечно, нужно было проверять готовность, но сейчас можно расслабиться и заняться своими делами, например, полистать новостную ленту или Тик Ток. Но хотелось разбавить ожидание разговорами, и Мо Вэйюй решил, что это удачный шанс. — Как Вам первое практическое занятие? Все не так ужасно, как вы думали, верно? — улыбаясь глазами, спросил Мо Жань. И снова вернулся к формальному общению. — Вполне сносно, — они остались наедине, и он старался успокоить свои разшалившиеся нервы. Чу Ваньнин не мог вспомнить, когда за последние несколько лет ему это давалось настолько тяжело. Он не мог не думать о том жесте юноши, не мог не думать об осторожном прикосновении пальцев большой и горячей руки, и уж тем более из памяти не выходило наполненные необъятным океаном нежности глубокие фиалковые глаза. Сейчас в ярких лучах солнца, падающих на суровое лицо, было видно, что мука еще осталась тонким слоем на мягкой коже. — У вас еще осталась мука, позвольте, — Вэйюй протянул руку и хотел снова прикоснуться к нему, но его жестоко прервали. — Я не просил помощи, — и снова холодный тон, и снова алеющие аккуратные ушки. Чистым краешком рубашки он стер остатки со щеки. — В тот раз тоже не стоило этого делать, надо было просто сказать. Чу Ваньнин не знал, как объяснить неожиданную заботу, низкая самооценка просто не позволяла подумать, что он мог кому-то понравиться. — Я не вижу в этом ничего такого, у вас очень мягкая кожа, было непозволительно, оставить ее в муке, — на сердце было тепло, в нем растеклись приятные весенние воды, пусть ругается, это не имеет значения, если он будет всегда такой милый. В этот момент в аудиторию зашёл Ши Мэй, увидел этих двоих снова вместе и решил разбить эту атмосферу. — А-Жань, ваше изделие кажется готовым, посмотришь? — конечно же, прошло меньше положенного часа, но как он еще мог выманить эту ящерку из панциря? — Странно, времени прошло мало, сейчас гляну, — ответил он, с одной стороны это выглядело странно, с другой стороны не станет же его давний дорогой друг обманывать его, поэтому стоило проверить. Когда в помещении был только Ши Минцзин, студент Чу вздохнул спокойно, полной грудью. Больше не было спирающе-душной, в хорошем смысле, обстановки. Вот только у Ши Мэя были другие планы на этот короткий момент. — Ты назвал его А-Жань? — лично при нем его студент уже второй раз называет юношу уменьшительно ласкательным именем, но теперь этот вопрос не мог не прозвучать. — Да, — в голове зародился план, — это мой друг детства, мы знакомы с ним, сколько я себя помню, он даже признался мне в сво… — намерено оборвал предложение на полу слове, надеясь, что профессор поймет о чем он говорит, — а в прочем, не важно, это… Не взаимно. У меня есть родственная душа, — его план был до боли простой. Ши Мэй видел, как Мо Жань заинтересовался в его профессоре, он бы простил ему кого угодно, но не ЕГО. "Признался? В чем Мо Жань мог ему признаться?» — мысли лились непрерывным потоком, однако пазл, никак не хотел складываться в единую картину. Чу Ваньнин был далек от дел сердечных и поэтому не понимал ничего в этом. Что-то мог ощущать на уровне инстинктов, но этого было слишком мало. — Понятно, — само сердце, сжавшись, подсказывало, что что-то не так, но виду он не подал, это было бы слишком странным поведением. Стеклянная дверь открылась с тихим щелчком, вошёл виновник разговора. — Меренга подсушилась, но еще не готова, однако спасибо, что сказал, — краткий ответ сопроводился понимающим «угу». — А-Жань, ты давно не заходил на чай, так много работы в последнее время? — а тем временем провокация продолжалась, только теперь изменен оппонент. — Да, я сейчас стараюсь брать вечерние смены, а потом отсыпаюсь. Юноша на лето, помимо курсов, устроился кондитером в небольшое круглосуточное кафе возле дома. За вечерние и ночные смены платят больше, это очень даже выгодно и по времени и по выручке. — Сегодня у меня как раз выходной, я могу зайти, если ты приглашаешь, — улыбка, которую мельком замечал на себе Чу Ваньнин, теперь была адресована не только ему. Выдав такую же нежную, милую улыбку оппоненту, Ши Мэй лишь ответил «Было бы здорово» и направился в комфортную зону. — Идёмте, господин Чу, нам тоже нужно следить за выпечкой. Спустя некоторое время все изделия четырех групп были готовы. Все блюда смотрелись изумительно. У кого-то были венские вафли, у кого-то блинчики со сладкой начинкой, по рецептуре их еще нужно было фламбировать, но в целях безопасности, этого делать не стали. Цветочный бисквит, заварные пирожные, наполненные кремом, сладкие слойки, при виде такого количества сладостей желудок радостно урчал, а мозг подсчитывал калории. Все было красиво выложено на сервировочные тарелки, к некоторым блюдам также шел горячий сладкий соус. Песочное печенье и хрустящая меренга были также прекрасно выполнены. Каждому досталось по десерту из всех видов теста, можно сказать, после оценки учителя Е, разбора всех дефектов и недочетов было небольшое чаепитие. Все десерты были вкусными, но Ваньнину больше всего хотелось попробовать те, которые он помогал готовить. И оказалось, что съесть то, что под твоими руками было лишь полуфабрикатом, было приятно. Чу Ваньнин гордился результатам своего труда. Песочное печенье получилось нежным и вкусным, и Мо Жань не мог не похвалить своего напарника. — Эти печенья восхитительны, и все благодаря вам, — и Мо Вэйюй был несомненно прав, тесто замешивал студент Чу, а от замеса теста зависит очень многое. (Например, если долго мешать с мукой, то тесто будет затянутым (твердым, и очень крошливым)) Чу Ваньнин не мог поверить свои ушам, щеки намеревались стать краснее вареного рака. У него впервые получилось приготовить что-то хорошо, пусть и под чутким руководством, но все же! Это, несомненно, большой прогресс. Теперь он решил, что будет посещать все практические. Гордость может и немного подвинуться, хотя он все равно не станет этого признавать. Чу Ваньнину понравилось готовить. Но только при условии, что рядом будет Мо Жань, который, будто чувствует, в какой момент нужно молча помочь, а не предлагать «ненужную» помощь.

***

Так прошли еще три практических занятия. Мо Жань делал основную, сложную работу, Чу Ваньнин внимательно смотрел, запоминал и помогал. Конечно, делал он не всегда все идеально, но, тем не менее, ни разу ничего не испортил. Таким образом, они освоили такие блюда как: мусс, сладкие рисовые шарики, воздушное мороженное из зеленого чая, праздничные пряники Нунгао, тофу на сладком соевом молоке и засахаренные фрукты в карамели. Каждое занятие сопровождалось прикосновениями, их инициатором был Мо Жань, а сгорали в этом пламени они оба. Какое-то время Чу Ваньнин хмурился, шипел и выпускал колкости, однако все же свыкся с этим, хоть и не до конца. Он ловил эти моменты, наслаждался, а иногда отпихивал своего напарника, потому что начал замечать странную и постыдную реакцию тела на эти крепкие руки. Вэйюй же радовался, что на лабораторных на нем висит свободный фартук, и все, что оставалось, случайно не задеть и без того пугливого зверька своим орудием пыток. После, по приходу домой, у обоих плавился мозг. Юноша усмирял набухшую плоть парой умелых движений, хотя желание было настолько сильным, что и это порой не совсем помогало. Чу Ваньнин же, и вовсе не знал как на такое реагировать. Да, ему было стыдно, да, возбужденный орган требовал внимания и ласки, да, первое время ему удавалось сохранять ясность и чистоту. Но из-за неудовлетворенности мозг начал подкидывать ему весенние сны с участием виновника торжества, и тогда становилось совсем худо. В одном из таких снов ему приснилась та самая лаборатория, двери были закрыты, совершенно пустое помещение, лишь они вдвоем. Даже во сне мозг сопротивлялся до последнего, но горячий влажный шепот мужчины вынуждал сдаваться раз за разом. Мо Жань во сне отличался от того нежного юноши наяву. Словно демон он располагал Чу Ваньнина обнаженным, бесстыдным образом на металлическом производственном столе, который, казалось, будто и правда холодил незащищенную кожу. Шептал на ухо откровенные пошлости, повторял томным голосом: «Расслабься, Баобэй, тебе понравится, ты будешь скулить и стонать под этим достопочтенным и молить дать тебе кончить», а после врывался в тело, и сладостное мучение сопровождалось гулкими стонами, эхом отражавшимися от стенок сознания, непристойно хлюпающими звуками и звонкими шлепками. И каждый раз, каждую ночь, это длилось до тех пор, пока не наступит утро, и измученный мозг не проснется. Виски стучали, тело в холодном поту, а аккуратный член стоял колом. Холодный душ помогал какое-то время, а потом и этого стало мало.       Собственное тело обернулось против него и все же заставило прикоснуться к сокровенному.