Как заманить кота в сладкую ловушку?

      Темное, большое помещение с высокими потолками и холодными полами из гладкого мрамора. Повсюду расставлено множество красных свечей, даже создавалось впечатление, что свет от них намного ярче летнего солнца. Чу Ваньнин шел по широкому коридору, под ногами было что-то мягкое. Здесь свечей было меньше, чем в предыдущем зале, но все же они позволяли разглядеть длинную ковровую дорожку в красных тонах. На стенах во мраке ночи висели картины из тонкого бумажного полотна, которые озарял лунный свет из единственного окна в конце пути. Тело будто не слушалось, будто кто-то включил автопилот. Чу Ваньнин буквально оказался в режиме наблюдения, почему-то без возможности взаимодействовать с реальностью. А с реальностью ли? Его тонкая рука, облаченная в традиционные древне-китайские белые одеяния, потянулась к инкрустированной золотом ручке двери. Та поддалась без особых усилий, и дверь медленно открылась. Он вошел внутрь и увидел прекрасное убранство комнаты. В углу стояли бронзовое зеркало и маленький письменный столик, в центре комнаты была небольшая зажженная жаровня, большая кровать с задернутым пологом и небольшой коврик возле нее. Свечи так же освещали всю комнату. «Что здесь, в конце концов, происходит, где я?» — весьма уместный, но не удостоенный ответа вопрос пришел в голову Чу Ваньнина. Но прежде чем он успел еще что-то подумать, полог кровати медленно отодвинулся и послышался голос. — Чу Фэй, ты лично пришла к этому достопочтенному? Очень хорошо, — хриплый голос проговорил это с усмешкой, довольный оскал чувствовался из потока слов. Чу Ваньнина чуть не хватил сердечный удар от этой ситуации. Что он имеет? Неизвестное место, тело, которое не может контролировать, странную комнату и не менее странного человека на кровати, но что еще больше пугало, этот голос невозможно было не узнать. Этот тембр, эта манера речи… были точно такие же, как у Мо Жаня, только… — Ну же, учитель, невежливо стоять в дверях, — звучание было все еще мягким, но чувствовался прямой и властный приказ. И снова против воли ноги понесли его к той самой кровати. Осознание того, что он лишь безвольный зритель, заставляло чувствовать себя уязвимо, совершенно беззащитным перед неизвестностью. Чу Ваньнин аккуратно присел на самый краешек матраса, как большие и сильные руки тут же сгребли его тело и потянули на себя. Он все еще не видел лица своего мучителя, но подсознание раз за разом напоминало, что это может быть лишь один единственный человек. — Такой скованный, учитель, пора бы привыкнуть, — руки были во всех местах сразу: сжимали грудь, бока, ягодицы, бесстыдно пробирались под одежду и попутно стягивали ее. От такого Чу Ваньнину стало не хватать воздуха. Стыд, гнев, беспомощность, страх — слились воедино, образовывая в легких препятствие. Те самые руки уже добрались до постыдной реакции тела и начали легонько массировать, водя по стволу вверх и вниз в дразнящем жесте. — Посмотри, ты уже такой твердый, — он не хотел смотреть, но голова почему-то послушно опустилась вниз без возможности закрыть глаза. Головка полового органа налилась кровью, стала мучительно твердой, а из отверстия сочился предэякулят. Большая рука по-прежнему сжимала его в кольце. Настолько пошлой и ужасающей сцены Чу Ваньнин еще никогда не видел, хотелось оттолкнуть этого извращенца и свернуться в углу кровати калачиком, накрыться несколькими слоями одеяла и забыть об этом. Но тело по-прежнему не слушалось. — Блять, — на ухо хрипло выругались, прошлись по небольшой родинке языком и прикусили мочку. От этого жеста разум будто подбросило, и послышался сдавленный стон. Звук шел будто откуда-то издалека или изнутри чего- то. Тут же перед глазами потолок и пол поменялись местами. Теперь он стоял на коленях и смутно чувствовал как что-то большое прижалось к тугому, неразработанному колечку мышц. — Одним своим видом ты выводишь меня, так и до смерти затрахать можно! — голос за спиной зло прорычал и тут же толкнулся внутрь. Послышался еще один стон, и только сейчас он понял, что это был его собственный. Болезненное ощущение сковывало по рукам и ногам, будто источник был сразу везде. Но длилось это недолго, и на его смену пришло удовольствие. Весьма незаурядный член Мо Жаня вошел во всю длину, задевая то самое место. Поза снова поменялась, теперь он сидел сверху, лицом к лицу с хозяином комнаты, от смены положения проникновение чувствовалось еще глубже. Руки грубо обхватили бока и принялись с яростью насаживать, ускоряя темп с каждым толчком. Пропитанный необъятным желанием и раскаленной страстью, он продолжал нашептывать бесстыдные вещи, обжигая ухо дыханием. — Ммм, так легко принял меня, признайся, ты же хотел быть снова выебанным мной, до потери всех пяти чувств. Сознание Чу Ваньнина не понимало, что происходит, подобным он никогда не занимался, но от чего же было это чувство, будто этого мало? Сильные пальцы грубо сжимали нежную кожу, оставляли синяки. Зубы проходились по незащищенной шее и ключицам, на месте соприкосновения образовывались метки. На всех участках кожи, до которых можно было дотянуться, не оставалось живого места. Грубые и глубокие толчки выбивали воздух и вытрахивали душу. Комнату наполняли непристойные хлюпающие звуки, сдавленные стоны и утробное рычание. Так от чего же эта неудовлетворенность? — Ах, так узко, учитель, после стольких раз вы все еще так сильно сжимаете этого достопочтенного, этой ночью вы не уйдете отсюда, пока не будете заполнены до отказа моей спермой, — после этих слов толчки стали еще быстрее и каждый раз проходились по самому чувствительному месту. С губ сорвался еще один заглушенный, протяжный стон, который, также казалось, не принадлежит ему. В следующий момент чувства обострились до предела, по телу прошла головокружительная волна оргазма. Чу Ваньнин излился, пачкая животы липким семенем, но толчки прекратились лишь какое-то время спустя. Перед глазами появилась пелена и смутное ощущение времени. Напоследок Мо Жань усадил податливое, гибкое тело на свой член по самые яйца и излился внутрь. А потом… Ваньнин подскочил на кровати, отходя от ночного кошмара. Он дышал часто и прерывисто, пытаясь понять, где он. Несколько раз посмотрел по сторонам, глаза лихорадочно бегали по предметам мебели, и только немного придя в себя, с облегчением понял, что все произошедшее было лишь сном. Дурным, мать его, весенним сном! Он было хотел перевернуться на бок, но вдруг почувствовал неприятную липкость в своей промежности. Ошеломленный, Чу Ваньнин замер в этом положении, не рискуя больше двигаться, и осознание произошедшего охватило с головой, проходясь мурашками по коже. «Ну нет, только не это» — в мыслях были непонимание, злость на самого себя и негодование. Обида перекочевала в унижение. Эта неестественная липкость могла значить только одно… только что… он самым постыдным образом… кончил… Такого не случалось даже в подростковом возрасте, а сейчас-то тем более не могло, ему ведь уже далеко за двадцать. До недавних пор он даже не прикасался к себе. А сейчас, вот так просто взял и… бррр, даже думать об этом противно, как же это жалко выглядит… Обессилено приложив руки к лицу, он растер его. Да что с ним не так? Откуда, мать его, взялись эти ночные порнушки? Неужели это все из-за пары прикосновений того бесстыдника? Все это уже походит на что-то нездоровое. С ужасным настроением, медвежьей походкой он побрел в ванную, нужно было привести себя в порядок и усмирить мысли. Начались выходные, а это значит, что нужно найти себе занятие, чтоб распаленный мозг слегка остыл и перестал выдавать неприятные сюрпризы. Чу Ваньнин хотел сесть за работу, все же сборку механизма он так и не закончил, но понял, что стоило слегка прибраться. Особо не заморачиваясь, он раскидал вещи со стола по все еще свободным углам квартиры, тем самым показалась столешница. Над сборкой механизма он просидел некоторое время, пока телефон не завибрировал. Чу Ваньнин посмотрел на высветившееся уведомление и с неприкрытой досадой выключил экран. Сообщение было от Мо Жаня, теперь он уже жалел о том, что дал ему свой контакт. Зайдя на кухню он, вскипятил чайник и забросил немного риса в рисоварку. Завтрак еще никто не отменял, а из всего он умел готовить только пресный рис. Мо Жань: Доброе утро, вот вам технологические карты к следующему занятию, изучите их, чтоб иметь представление, как готовить. Мо Жань: Извините, если потревожил, приятного дня. На этом сообщения прекратились, все же он был не дурак и делал все, чтоб сохранить возможность общения по переписке. Чу Ваньнин спустя пару часов все же прочитал содержимое, скачал тех.карты и изучил их. Темой следующего занятия были желированные блюда на основе агар-агара. Им двоим досталось приготовление мармелада. Студент Чу впервые услышал про какой-то агар-агар и поэтому все же решился ответить. Чу Ваньнин: А что такое агар-агар? И Мо Жань не заставил себя ждать, примерно через минуту пришел ответ. Мо Жань: Агар-Агар — это желирующее вещество на основе морских водорослей, его желирующие свойства в 5-6 раз сильнее чем у желатина, растворяется при кипении и застывает при комнатной температуре. Чу Ваньнин: Понятно. Мо Жань: Может, еще что-нибудь рассказать? Спрашивайте, я много знаю. Он просто не мог не зацепиться за это, чтоб подольше поболтать с Чу Ваньнином. Пусть и не о столь интересующих его вещах. Однако Чу Ваньнин не собирался продолжать диалог. Чу Ваньнин: Нет, больше вопросов нет. Мо Жань: Хорошо, как появятся — спрашивайте) Мо Жань: Спокойной вам ночи Чу Ваньнин не был приучен отвечать любезностью на любезность, но сейчас его пальцы машинально набрали краткое «И тебе». Задумавшись на секунду, он все же решил стереть черновик, но как назло промазал по кнопке delete и попал на рядом стоящий enter. Удалять было поздно, сообщение тут же прочитали. На лице заиграл лихорадочный румянец, а сердце пустилось в бешенный ритм. Снова вспомнились отголоски сна, это был один и тот же человек, но одновременно они абсолютно разные, и как только его разум умудрился так развратить образ нежного юноши в… это? Неужели это сделали самые темные желания в отдаленной части его души? Думать об этом совершенно не хотелось, это слишком неправильно. Прикрыв глаза и поджав губы, он положил телефон на рядом стоящую прикроватную тумбочку и только и мог мечтать о том, чтоб ночь и правда была спокойной.

***

Мо Жань еще долго смотрел на это «И тебе». В груди разлился жар, и его тепло обволакивало все органы изнутри. Почему-то, от двух слов стало так приятно и даже щекотно на душе. Раньше такого не было, именно этот человек вызывает какие-то неописуемые, раннее не испытываемые чувства. «Ваньнин… какой же ты милый» — с улыбкой подумал юноша, представляя, как тот покрылся краской с головы до ног. С этих самых пор они начали переписываться. Сначала это были по большей части дежурные сообщения, но постепенно Мо Жань начал прощупывать почву и грани дозволенного. К текстовым сообщениям присоединились смайлики, стикеры, а потом и вовсе картинки по всяким сладостям и безобидные прикольчики. Чу Ваньнин сначала не реагировал на это, а потом поймал себя на том, что улыбался и даже посмеивался над некоторыми удачными мемами и, смутившись, просил более не слать подобную чушь. Так пролетели еще три дня. Сегодня должна быть лабораторная по агару, Чу Ваньнин пришел пораньше и заметил, что Мо Жань тоже. Е Цзяяо попросила его помыть пол в лабораторной, так как другая группа не успела этого сделать. Студент Чу невольно украдкой загляделся на это зрелище. Сильные руки быстро орудовали шваброй, кроме их троих в лаборатории никого не было, что несомненно было кстати. Чу Ваньнин, не отрывая взгляда, прошел к столу с продуктами, дабы успеть развешать их, пока у весов не скопилась очередь. Но все же стоило смотреть под ноги. Как раз перед самым столом стояло ведро с водой и небольшая лужица на полу поблескивала от света ламп. Не заметить ее было невозможно, но… Именно на ней и поскользнулся Чу Ваньнин и тут же упал бы на кафельный пол, если бы сзади его не подхватила чья-то тонкая рука. — Профессор, вы в порядке? Не ушиблись? — самым мягким голосом на свете проговорил Ши Мэй, который так же пришел раньше и вошел в помещение буквально минуту назад. — Я в порядке, — Чу Ваньнин выпрямился и стряхнул чужую кисть со своего локтя. Так глупо он еще никогда себя не чувствовал. Но он не мог не признать, что от окончательного позора его спас его же студент. Он был благодарен за это, но в слух не произнес ни слова. По раскладке, развешав все продукты, он пошел к их рабочей зоне и только сейчас понял, что лодыжка слегка побаливает. Скорее всего, не серьезное растяжение, ничего страшного, поболит-пройдет, не впервой, в конце концов. Мо Жань закончил выполнять поручение и решил, что стоит извиниться. — Извините, это я виноват, разлил воду, а вы из-за этого чуть не пострадали, — голова была прижата к плечам, а взгляд опущен, если бы у него были собачьи ушки, то наверняка сейчас бы стыдливо прижимались к макушке. — Все обошлось, я в порядке, ни к чему извинения, — холодно бросил Чу Ваньнин и продолжил расставлять ингредиенты по полкам холодильника. — Да, хорошо, что Ши Мэй оказался рядом. Иначе бы… — Хватит болтать, занятие началось.

***

В этот раз было не так много видов, поэтому практическая быстро закончилась, и после финальной дегустации и выставлении оценок все начали расходиться по домам. Мо Жань и Чу Ваньнин вышли вместе с учебного центра, но что-то в походке его небожителя ему не нравилось. Он всегда отличался изящностью движений, легкой поступью, словно плывущие облака, а в этот раз… будто прихрамывал на одну ногу! Озарение снизошло вместе с нарастающим чувством вины. — Вы точно в порядке? Ваша нога… мне кажется, вам больно наступать, — виновато сказал он. — Ерунда тебе кажется, — стараясь выглядеть отчужденно, фыркнул Чу Ваньнин и постарался выровнять шаг. Получалось из рук вон плохо. Они уже добрались до остановки, и юноша все же посадил пострадавшего на лавочку. — Позвольте посмотреть, — слова были не более чем предупреждение, он тут же подтянул вверх штанину и быстро ощупал мышцы и кость стопы. Вэйюй старался браться аккуратно, но все равно получил болезненное шипение в ответ. Теплые пальцы нежно прощупывали опухлую часть ноги, и от этого ощущения уши порозовели. А он и не знал, что его стопы такие чувствительные. — Прекрати сейчас же! Бесстыдник! — выкрикнул студент Чу и попытался выдернуть ногу, на что та снова отозвалась острой болью. — Пожалуйста, не нужно резких движений, у вас, кажется, небольшое растяжение, вам нужно в травмпункт. Я отвезу вас, — сегодня как раз у его дяди был выходной, а с утра он проспал и точно не успел бы добраться на автобусе, поэтому с разрешения Сюэ Чжэньюна взял машину. Однако его предложение полностью проигнорировали и отправились к подъехавшему автобусу. Если бы только не эта медлительность из-за болевых ощущений. Земля ушла из-под ног раньше, чем тот смог понять, что произошло, и лишь тихо ойкнул. — Ты что, совсем с ума сошел? Быстро отпусти меня! — Чу Ваньнин уперся руками в широкую грудь и пару раз ударил, но попытки были тщетны. Мо Жаню же показалось, что он ведет себя совсем как дикий кот, которого незаконно потревожили. Шипит и пытается вырваться на волю, такая картина показалась ему верхом умилительности. Не слушая дальнейшие протесты, он усадил своего небесного котика на переднее сидение и сел за руль. — Сначала в травмпункт, потом довезу до дома. Все это время вы проходили с растяжением, совсем не заботитесь о себе? — тут Мо Жань был одновременно заботлив тревожен и зол. Ну как можно быть таким беспечным? На это Чу Ваньнину не было, что ответить, и всю дорогу они ехали в тишине.

***

— Хирург сказал, ничего серьезного нет, стоит лишь мазать обезболивающим и восстанавливающим средством, растирать больное место и через два дня можно спокойно ходить, но придется какое-то время поносить эластичный фиксирующий бинт, — сказал Чу Ваньнин, выходя из кабинета врача. Они сидели в приемном отделении, не смотря на все ругательства, Мо Вэйюй нежно массировал лодыжку, чтоб затем намазать мазью, купленной в больничной аптеке, и зафиксировать конечность. Он не мог не заметить как трепещут зажмуренные ресницы Чу Ваньнина, и что румянец переключился с ушей на лицо и шею, напоминая о молодых ветвях персика в цвету. Как нельзя невовремя он представил, как выглядит это лицо в постели. Наверное, такое же красное, смущенное, но наверняка довольное. Горло Мо Жаня вмиг пересохло, а взгляд стал томным, и дабы не показать этого, он буквально уставился на растираемую ногу и пол, лишь бы отвлечься. Вот зря он об этом подумал. Ой зря. Пытаясь усмирить напрягшуюся плоть, он сосредоточился на ухаживании за больным. Только это ни черта не помогало! Нога в его руках была такой тонкой, кожа, словно пушистый снег, бледная и гладкая, любая девушка бы позавидовала! Ну как можно быть настолько идеальным? Хоть волком вой! — Объясни, почему ты все делаешь мне наперекор? — в итоге не выдержав этого мучения, которое почему-то разливалось негой в его теле. — Почему же? Я просто проявил заботу… и считайте это мое извинение, это ведь из-за меня вы… — Отсиделся бы дома, и все прошло, не нужно было меня сюда тащить, — распалился еще больше, когда услышал про заботу. Голос казался каким-то хриплым, будто простуженным. — А если бы было что-то серьезное? — подняв взгляд, он наткнулся на влажные глаза, в которых, казалось, промелькнули всполохи. Бинт был наложен, бережно фиксируя пострадавший сустав.

***

Сидя в машине, которая уже подъезжала к дому Чу Ваньнина, он не выдержал этой давящей со всех сторон обстановки, и нехотя спросил Мо Жаня, заранее зная, что ответ будет предсказуем, и наверняка не тот, в котором нуждалось его сердце. — Зачем ты это делаешь? — нервно сглотнув и прикрыв глаза, мужчина откинулся на спинку сиденья. Все тело разом напряглось, словно гитарная струна. — Делаю, что? — юноша не понял столь резкого вопроса, проматывая в голове, подобранные варианты. Отвлекаться от дороги не самая лучшая идея, но он слегка снизил скорость и повернулся, уставившись на своего небожителя. — Не прикидывайся дураком, я спросил, к чему все это? Приносишь вкусности, няньчишся на занятиях, и вот сейчас… тоже… Зачем? — с каждым словом разум отлетал на несколько метров, в груди сжался неприятны комок. — Я… — к такому Вэйюя жизнь точно не готовила, нужные слова, будто песок, утекали сквозь мысли. — Вы мне понравились, поэтому я стараюсь вас порадовать, — признаться сейчас открыто, не зная, что у рядом сидящего человека на душе, он не смог, или не хотел лишиться даже той крупицы, что имел. Плотно сомкнутые веки начали слегка подрагивать, губы вытянусь в тонкие полоски. Сердце отказывалось возвращаться в нормальный темп. — Вздор… — шепотом произнес он подрагивающими губами под самый нос, так, что слова были едва различимы. Свернувшись калачиком и, отвернувшись к окну, мужчина смотрел на мелькающие фонари знакомой местности. За этот день Чу Ваньнин пережил слишком много, едва сохраняя трезвый разум, он поспешил открыть дверцу и направиться в сторону дома, когда нежный, низкий голос окликнул его: — Постойте, давайте я вас провожу! Вам нельзя тревожить связки, — тот четко показал свое намеренье, но в итоге получил морозный взгляд и осаждающие слова. — Нет, не стоит, тут всего пара шагов, я и сам дойду, — и невзирая на легкую боль, Чу Ваньнин удивительно быстро пошел прочь, оставив юношу замершего в удивлении у раскрытой дверцы.

***

По возвращению домой тот был удостоен вопросами «почему его так долго не было?» и «все ли в порядке с машиной?». Мо Жань рассказал дяде, что его старый друг потянул ногу, и он буквально силком повез того в больницу. — Как же так вышло? — спросил Сюэ Чжэньюн. — Я ведь просил приглядывать за ним. Вэйюй стыдливо опустил глаза, но все же ответил. — Меня попросили вымыть пол, а Вань… кхм, а Чу Ваньнин неудачно поскользнулся, так что это моя вина. — Ох, А-Жань, ситуация, конечно, неприятная, но ты ведь не специально, так что не вини себя, — а после добавил. — Послезавтра у меня как раз выходной, так что наведаемся к нему. — Серьезно? А… То есть, конечно, было бы неплохо, — наигранной сдержанностью разило за километр. Юноша был рад, что сможет увидеть Чу Ваньнина в неформальной обстановке, посмотреть на его жилище, и, конечно же, будто тату закрепить в мозгу его домашний адрес.       Плохо говорить о таком, но сейчас он даже очень счастлив, что этот маленький несчастный случай позволит ему стать еще ближе к объекту его головокружения. (В обоих смыслах)