Как заманить кота в сладкую ловушку?

      За чередой солнечных и теплых дней всегда идут ливни. Мо Жань шел на курсы, прикрывшись зонтом. Прошло уже четыре дня, а он все еще надеялся, что его небожитель вытащит из черного списка, позвонит, напишет, придет в центр обучения… Другими словами, сделает хоть что-то, но ничего не происходило. Каждый раз он надеялся увидеть знакомую белую рубашку, входя в аудиторию. Постоянно проверял диалог, но надпись, не позволяющая отправлять сообщения, так и висела после его последнего сообщения, будто намереваясь прирасти намертво. Мо Вэйюй будет ждать столько, сколько нужно… столько, сколько ему нужно…

***

Сюэ Мэн видел, что в последнее время что-то происходит с его братом. Всегда веселый и взбалмошный Мо Жань превратился в как никогда серьезного и тихого человека. Раньше постоянные подъебы были частью его жизни, а сейчас даже как-то непривычно. Нет, не то, чтобы он был не рад, но все это заставляло серьезно переживать за него. Сюэ Чжэнъюн и госпожа Ван постоянно на работе, конечно, они не могли ничего заметить, ведь при них Мо Жань вел себя как обычно, что еще больше заставляло задуматься. Вечером, он все же решился попробовать расспросить Мо Жаня об этом. Зайдя в его комнату, Сюэ Мэн обнаружил, что тот просто сидит и смотрит на экран телефона. — Ты в последнее время сам не свой, что-то случилось? — начал Сюэ младший, не догадываясь, что его присутствия в комнате не заметили. Мо Жань мелко вздрогнул и тут же убрал телефон. — Чего тебе? — будто не расслышав вопрос, ответил Вэйюй. — Хочу узнать, почему это мой братец уже третий день ходит с кислой миной вместо лица — Не твое дело, иди куда шел, — с грустью в голосе проговорил он. Мо Жань все это время смотрел на ту самую фотографию Ваньнина, что тайком сделал в первый и (надеется не) последний визит. Спящий Чу Ваньнин был похож на мягкого белого пушистого котика, и это изображение всегда грело ему душу в те моменты, когда тревога особенно сильно давила. — Послушай, если ты во что-то влез, лучше скажи сразу, ты же знаешь, дядя поможет тебе и я помогу… — его перебили не дав договорить. — Ни во что я не влезал, это личное, понятно? Не нужно лезть туда, куда не просят! — Мо Жань и так постоянно на нервах, а сейчас еще и его брат решил доебаться. Эмоции накопились и эта буря вырвалась наружу. Сколько не сдерживай, все равно однажды взорвется. После этого Сюэ Мэн ушел, и слова не сказав. Весь оставшийся вечер было спокойно, пока ночью очередной кошмар не настиг его. Мо Жаню приснился Чу Ваньнин в странных старинных белых одеяниях, которые были все в крови. В этом видении Ваньнин умер на его руках, а он ничего не смог поделать. Подскочив посреди ночи, Мо Жань обнаружил, что из его глаз бесконтрольно текут слезы. Он плакал во сне… Такое с ним впервые. Наваждение было более чем реальным, и, лежа на кровати, он тихонько шептал его имя и просил прощения. Только вот у кого? У иллюзии? Ведь это конечно не могло быть правдой, однако, было такое чувство, будто он безмерно виноват перед ним. Так и не сумев заснуть, Мо Жань просидел до утра, после чего полностью опустошенный поехал на занятия.

***

Преподаватель, как и остальные студенты, тоже заметили отсутствие восьмого ученика. После теоретического занятия Е Цзяяо попыталась узнать у Мо Жаня, где же его напарник, но в ответ получила очень тихое: «Если бы я знал». От вопроса о нем у юноши снова сдавило грудь тревогой. На первом занятии все ученики записывали свои номера на случай обратной связи преподавателя и студента. Вэйюй почти уже ушел, когда до его ушей донесся телефонный разговор, а вернее его кусок: «Выздоравливайте и возвращайтесь на занятия, Господин Чу» «Чу Ванинин заболел? Должно быть, это мой шанс. Нужно срочно навестить его!» — с этими мыслями Мо Жань тут же выскочил из здания и понесся в магазин, совсем забыв раскрыть зонт. Однако, он был не единственным, кто услышал этот разговор.

***

В квартире Чу Ваньнина было прохладно. Прошлой ночью был сильный ветер и дождь, а теплое одеяло пылилось на полке в шкафу. Череда жарких дней все же заставила его убрать и достать более легкое покрывало. Проснувшись утром, мужчина понял, что его пробивает озноб, лицо горит, а конечности холоднее, чем у мертвеца. Крепким иммунитетом Чу Ваньнин никогда не отличался и поэтому сейчас было очевидно, он заболел. Ближе к трем часам дня его разбудил звонок телефона, заставив машинально взять трубку. Девушка на том конце представилась, после чего поинтересовалась, почему его так долго не было на занятиях. Из-за болезни голова туго соображала, и поэтому, отругав себя за такую непредусмотрительность, Чу Ваньнину пришлось ответить, что заболел. Не мог же он сказать, что не будет ходить, потому что не хочет видеть одного человека из группы, правильно? Это выглядело бы очень глупо, а тут вроде и не соврал. Закутанный в одеяла Чу Ваньнин медленно побрел на кухню, чтобы найти жаропонижающие таблетки. Только они были безвкусными в отличии от множества горьких лекарств. Все тело ломило от температуры и головной боли, не говоря уже про озноб. Таблетки, конечно, собьют температуру, но только на время, ему нужно лечение, по-хорошему, конечно, следует сходить в больницу, но Чу Ваньнин с полной уверенностью, что если отлежится пару дней, то будет здоров, выпил стакан воды и снова лег в кровать. Только Чу Ваньнин мог посреди лета заболеть от небольшого холода в дождливый день, при этом даже не попав под этот дождь.

***

Ши Мэй, также как и Мо Жань, услышал о болезни своего профессора и решил, что стоит к нему наведаться. Это конечно всего лишь предлог, чтоб заявиться к нему. Он прекрасно понимал, что Чу Ваньнин пропускает занятия не потому, что заболел, а из-за того, что между ним и его другом детства пробежала собака, и стоит воспользоваться этим, чтоб подлить масло в огонь. Поэтому, не теряя ни минуты, Ши Мэй попрощался с Мо Жанем и из учебного центра сразу направился к дому Чу Ваньнина. Зашел по пути в магазинчик и взял парочку пирожных с лимонной начинкой. Какая-никакая, польза от них будет. На пороге квартиры он еще раз проверил адрес, который тайком выведал, и нажал на кнопку звонка.

***

Чу Ваньнин в это время спал. Сон был очень тревожным и поверхностным, дверной звонок отчетливо раздался на всю квартиру, отозвавшись болью в висках. Он точно знал, что никаких гостей он не ждал. Это вряд ли был Сюэ Чжэньюн, ведь еще тогда в тот вечер он извинился за непредвиденные обстоятельства и написал, что заглянет через неделю. Но звонок упрямо трезвонил, и не подняться, не проверить, кого там принесло, невозможно. От этого звука его головная боль только усиливалась, и это начинало раздражать. — Кто там? — задал вопрос после того, как никого не увидел в глазок. — Это я, Ши Мэй, профессор, я узнал, что вы болеете, и пришел вас проведать, — мягкий голос за дверью и правда принадлежал его ученику. Чу Ваньнин не желал, чтоб его видели таким, и поспешил прогнать юношу. — Обычная простуда, не стоило приходить, поезжай домой, — он уже собирался отправится обратно под свою кучу одеял, но человек с той стороны двери никак не унимался. И как он только узнал? Вряд ли Е Цзяяо стала бы рассказывать. — Я только оставлю булочки и уйду, позвольте войти, они сладкие и с лимоном это поможет вам выздороветь. Тяжело вздохнув, Чу Ваньнин все же открыл дверь. Спорить в таком состоянии не было сил, а его как на зло окружают одни упрямцы. Но и впускать в свою квартиру Чу Ваньнин вовсе не собирался, стараясь изобразить здорового человека, мужчина выглянул в небольшую щелку. — Вот, это вам, — сказал Ши Мэй и протянул бумажный пакет со свежевыпеченными изделиями, — поправляйтесь скорее, учитель Е вас очень ждет. — Спасибо… — Чу Ваньнин немного сомневался говорить или нет, но все же решился. — Меня больше не будет на занятиях, передай это Е Цзяяо, скажи, по личным обстоятельствам. — Что? Но как же? Что-то случилось? — юноша знал причину, но ему нужно услышать ее от Чу Ваньнина. — Личные обстоятельства, я же сказал, — все это начинало немного раздражать, мужчина уже собирался закрыть дверь, когда на его руку, которой он опирался на дверную ручку, легла ладонь Ши Мэя. — Это из-за Мо Жаня, верно? Он что-то натворил?.. Вот же! Я так и знал. Неужели все случилось из-за того, что я не ответил ему взаимностью? — как бы себе под нос сказал юноша, но в то же время, чтоб эту фразу можно было услышать. Сердце Чу Ваньнина отозвалось глухой болью. Сейчас он точно не хотел ничего слышать об этом паршивце, что так нагло обманывал его все это время. Но… постойте, что он только что сказал? Не ответил взаимностью? То есть Мо Жань влюблен в… него? Боже, каким же нужно быть наивным глупцом… теперь-то точно понятно, что с ним игрались, но если раньше мотивы не были известны, то теперь вполне понятно почему, из-за отказа. Душевное переживание наложилось на болезнь, и в глазах начало темнеть, ноги подкосились, если бы не слабая опора, то мужчина бы, несомненно, упал без сознания. — Профессор?! Вам плохо? — тут же подхватив его под руку, Ши Мэй отвел Чу Ваньнина на кровать. Ему повезло не отключиться совсем, поэтому, полежав пару минут, тот пришел в себя. Через секунду Ши Мэй вернулся с кухни со стаканом воды. — Как вы себя чувствуете? — с беспокойством спросил юноша, протягивая воду. — Все хорошо, спасибо, — ответил Чу Ваньнин строгим холодным голосом. И снова он попал в неловкую ситуацию. Быстро вернув самообладание, мужчина делал вид, будто сейчас ничего и не произошло. — Отдыхайте, не буду вам мешать. Я пойду, — с этими словами Ши Мэй покинул квартиру, захлопнув за собой дверь. Он добился того, чего хотел. Конечно, юноша не рассчитывал на подобную реакцию, однако оно и к лучшему, если Чу Ваньнин не просто забудет о Мо Жане, а возненавидит его. В таком случае… заставить его влюбиться будет еще проще.

***

Мо Жань стоял в аптеке покупая некоторые лекарства от простуды, он не знал, было ли у Чу Ваньнина что-то дома, поэтому решил, что это лишним не будет. До аптеки он зашел так же в продуктовый и взял парочку цитрусовых, для укрепления иммунитета само-то. Чем ближе Вэйюй был к дому Ваньнина, тем больше начинал нервничать. Что ему сказать? Как извиниться? Все подходящие слова, что он так усердно обдумывал по дороге сюда, пропадали один за другим. А что если его даже на порог не пустят? Как быть тогда? Что делать? «Что… Делать в таком случае?» — решимость, постепенно отлетала дальше и дальше. Стоя перед подъездом, пальцы немного дрожали, набирая код, который он запомнил еще в прошлый раз. Пойдя на сделку со страхом, Мо Жань мысленно сказал себе: «Что будет — то будет, а дальше по обстоятельствам», и нажал на дверной замок. Чу Ваньнин уже хотел разозлиться, но, подумав, что это вернулся Ши Мэй, все же с неохотой поплелся к двери. — Ты что-то заб… — не успев договорить, Чу Ваньнин в ужасе уставился на парня. Сначала он подумал, что это мог быть его ученик, который, что-то забыл, и такое бывает, ушел он буквально 10 минут назад, но никак не мог предположить, что кто-то еще заявится сюда. Он попытался тут же захлопнуть дверь, но этого ему сделать не дали. — Постой, мне… есть что сказать, выслушай, и прими это в знак примирения, пожалуйста, — придерживая дверь свободной рукой, юноша протянул небольшой пакет. — Я в прошлый раз все сказал, уходи и забудь дорогу сюда. За что ему это все? Сначала звонок, потом Ши Мэй, упомянувший Мо Жаня, а теперь и сам он на пороге. Не иначе как проклятье какое-то. — Я не займу много времени, удели хотя бы пять минут… прошу, — отчаянье начало нарастать и подавлять настрой. — Минута. — И этого хватит, — собравшись с мыслями, Мо Жань начал говорить от чистого сердца. — Я много обдумывал твои слова, все что ты сказал в тот вечер, и вот, что я хочу сказать: Всё, что я делал, все жесты внимания, помощь, приглашение на поездку, это было потому, что я так хотел, а не потому что выполнял просьбу дяди, ты мне понравился с самого первого дня, — горло начало пересыхать от волнения, — я правда не знаю, что тебя так сильно разозлило тогда, но что бы я ни сделал, я прошу прощения и прошу второго шанса. Сейчас ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя, Ваньнин. Чу Ваньнин был ошеломлен от услышанного, сердце в который раз перевернулось, пропустив через себя электрический импульс. Только что услышанное проносилось эхом в голове, не давая здраво мыслить. — Что… ты такое несешь? Опять твои шутки, — уши окрасились ярко-розовым, и не понятно было, из-за болезни это или же из-за смущения. — Почему… почему ты думаешь, что я шучу? — Да, потому что никто не смог бы меня полюбить, у меня скверный характер, я некрасивый и к тому же старый! — Чу Ваньнин начал постепенно отходить назад к кровати, жар снова подступил, из-за пережитого стресса болезнь снова разыгралась. Пульс звучал отголоском в голове и во всем теле. Мо Жань вошел в квартиру следом за ним, в недоумении смотря на него. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на мужчину перед собой, даже болезнь не смогла стереть его красоту. Закутанный в одеяла, он выглядел невероятно мило, длинные волосы были растрепанными, но даже это нисколько не портили внешний вид. И этот человек только что назвал себя некрасивым? В голове не укладывается! — Ваньнин, — юноша подошел и присел возле кровати на корточки, — посмотри на меня, сейчас предо мной самый прекрасный человек в мире, — в его глазах плескался необъятный океан нежности. — Не неси чушь, я знаю, что тебе нравится Ши Мэй, — именно сейчас вспомнился тот момент из разговора, потрясение вышибло это из памяти, но сейчас все всплыло достаточно ярко. — Кто… сказал тебе это? Неважно, послушай меня, я не лгу тебе, он… по-прежнему мой друг, но свел с ума меня ты! — Мо Жань нежно накрыл ладонь Чу Ваньнина и прошептал. — Я еще никогда не встречал таких как ты, в тот вечер… я так и не ушел домой, все то время сидел на твоей лестничной клетке, потому что боялся… боялся, что если уйду, то больше никогда тебя не увижу, — юноша приподнял тонкую кисть Ваньнина и прикоснулся ею к своей щеке. — Скажи, разве стал бы делать это человек, который нагло лжет? Чу Ваньнин покрылся мурашками, сейчас его чувства нельзя описать. Страх, непонимание, сомнения и желание слились в одно. Трезвость разума покинула его, мысли путались, а от прикосновения к горячей коже лица юноши, сердце затрепетало. — Я… Почему ты не рассказал все сразу? Еще тогда? — его все еще гложило непонимание, тот вечер он помнил плохо, пережитый стресс практически полностью выбил нежелательные воспоминания, сработала защитная функция психики. — Я пытался, но казалось, что ты совсем меня не слышал, — юноша все еще держал его руку, мягко, но в то же время крепко, будто боясь, что это иллюзия. Пальцы нежно поглаживали бледную кожу. — Вот почему я остался, я хотел попытаться еще раз утром, но… всего лишь убрал осколки и оставил записку, так и не решившись тебя разбудить. Тот в кого он влюблен, только что развеял все сомнения, Мо Жань пришел к нему с лекарствами, с извинениями, хотя по сути даже не должен был, ведь это не его вина, что все было неправильно понято, все объяснил, Чу Ваньнину даже стало стыдно за то, что он не стал слушать, или все же не смог. До сих пор с трудом верилось, что такой как он смог приковать к себе внимание, но почему-то очень хотелось довериться. Лицо горело, сознание начало затуманиваться, а по телу прошелся холодный пот. Простуда все же берет свое. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в сон, испуганный крик юноши, зовущий его по имени. Мо Жань притронулся к его лбу и обнаружил, что все это время у мужчины была высокая температура, тихо выругавшись, он подошел к пакету и вынул из него порошок от простуды. Быстро развел его горячей водой и принялся поудобнее усаживать Ваньнина. Прислонив его худое тельце спиной к себе, Мо Жань аккуратно положил его голову себе на плечо. Нужно было срочно сбить температуру, пока не стало хуже. Вэйюй поставил градусник и вместе с тем, начал терпеливо, ложка за ложкой, вливать в него лекарство. Однако лекарство оказалось кислым и немного горьким, из-за чего мужчина, будучи без сознания, всем видом отказывался его принимать. Выкашляв пару ложек микстуры, Мо Жаню ничего не оставалось, как сходить за сахаром. Тетушка Ван и сама так часто делала, когда он болел, это определенно должно было помочь. И он был несомненно прав, прибегнув к маленькой хитрости, юноше удалось споить все, что было в стакане. Теперь оставалось ждать, полегчать должно примерно через минут двадцать. Градусник показывал тридцать восемь и семь. Самая неприятная температура. Мо Жань хотел уложить Чу Ваньнина в горизонтальное положение, но тот вцепился в него, еще когда его поили лекарством и до сих пор не отпускал, удобно устроившись на широкой груди юноши. Такой момент совсем не хотелось портить, по этому, Вэйюй накрыл больного одеялом, поплотнее подсунув его со всех сторон, и просто наблюдал. Спустя какое-то время лекарство начало действовать, и температура снизилась почти до нормы. Это несомненно радовало, в положении полулежа они просидели еще какое-то время, пока Мо Жань и сам не уснул.       В этот раз он засыпал с чувством умиротворения, будто и не было нескольких бессонных ночей с кошмарами и тревогами. Сейчас на его душе распускались молодые цветы крабовой яблони.