Как заманить кота в сладкую ловушку?

      Холодно… Темно… Больно… Как же хочется… Домой… Мо Жань сидел на холодном бетоном полу, облокотившись спиной о стену, и бережно держал в руках то, что ему впихнули перед тем, как выгнать. Выгнать… Точно… Только что… Из-за банального недопонимания его выгнали, а ведь он до сих пор не понимал, в какой момент пошло все под откос. Ведь только что все было нормально. А может и не только что. Время для Вэйюя остановилось. Это ведь был прекрасный вечер, и он даже пару раз замечал обворожительную мягкую улыбку Чу Ваньнина, которую он тут же прятал. Его светящиеся от счастья глаза выдали его с потрохами, как только ложка с тортом погружалась в рот. Он даже, практически не стесняясь, рассказывал о том, как готовил на лабораторных, исключая из истории главного повара. Сюэ Чжэньюн смеялся, когда слушал это, а Чу Ваньнин сидел с невозмутимым помпезным видом. Что же пошло не так? Из-за чего.? Мо Жань резко вскочил и, все еще удерживая остатки торта, с силой ударил по противоположной стене. Было непонятно, на что он злится, на себя? Или на весь мир? Снова… Он теряет то, что стало дорого… Но в этот раз все по-другому… Болит сильнее, будто ножом ковыряют живое сердце. От понимания всей безысходности и слабости становится до тошноты тревожно. Боль от удара о стену даже не чувствуется, хоть сбитые костяшки кровоточат. Сейчас никакая физическая боль не сможет превозмочь его душевную. Мо Жань снова садится на прежнее место, словно верный пес. Пускай на лестничной клетке холодно, пускай под ним лишь твердые бетонные стены, пускай… Он ни за что не уйдет, ни сейчас, ни сегодня… Хоть всю ночь просидит здесь, но он должен попытаться сделать что-нибудь… Что угодно, лишь бы не потерять своего Ваньнина навсегда. В воспоминаниях снова и снова мелькают простые счастливые деньки: первая встреча, скейт, мука, прогулка, поездка в машине. От этого на душе и сердце становится еще тяжелее, они кричат своему владельцу, что не хотят, чтоб это заканчивалось, и грудь спирает в жёсткие тиски… В то время, пока Мо Жань убитый горем сидит в подъезде, Чу Ваньнин никак не мог заснуть. Безвольные слезы застилали взор, дышать носом стало невозможно, мысли… Поедали изнутри… Он уже и забыл, каково это, плакать от того, что тебе больно и обидно. Даже в детстве у него не было на это права, именно тогда появилась эта жесткость и замкнутость в глубине души. А сейчас… Разревелся, будто мальчишка лет семи, в свои то тридцать два. Вот она — плата за надежду и наивность. Свернувшись калачиком на краю кровати, Чу Ваньнин старался привести себя в порядок. С каждым разом, стирая слезы, мысленно приговаривал: — Так тебе и надо. — А на что ты ещё надеялся? — Думал, что сможешь кому-то понравится? — Не было такого, и никогда не будет, смирись. От самокритикования легче не становилось, но теперь хотя бы подушка больше не мокнет. Сон никак не собирался приходить, поэтому, чтоб хоть немного успокоиться, Чу Ваньнин направился в ванную. Прохладная вода нежно окутывала опухшие, красные глаза и бледные дрожащие губы. Человека в отражении было не узнать, лицо казалось еще более тощим и уродливым. Смотреть в зеркало совсем не хотелось. После омовения стало полегче, но не настолько, сколько хотелось бы. Где-то глубоко внутри все еще был неприятный сдавливающий ком. Поселившись в грудной клетке, он никак не хотел выходить оттуда, с каждой минутой болезненно нарастая. Залпом опрокинутый стакан оказался живительной влагой, которой сейчас так не хватало, по прежнему дрожащему телу. Конечно, в такой момент хотелось бы чего-нибудь покрепче, но дома алкоголь, как правило, не водится, а в магазин идти в таком виде — верх отчаянности. Выходя из кухни, Чу Ваньнин заметил на тумбочке в прихожей кем-то забытую пачку сигарет. Сюэ Чжэньюн оставил? Так вроде он не курил никогда… Мо Жань? И его никогда не видно было с сигаретами. Но кто бы ее из тех двоих не оставил, сейчас не имело смысла. Не до этих мелочей. Бросив взгляд еще раз на табачное изделие, Чу Ваньнин невольно задумался. Зачем это вообще людям? От сигарет никакой ведь пользы, только лишняя трата денег, и пахнут они ужасно, каждый раз выворачивает, когда проходит мимо человек с сигаретой. Но… Не просто так же человечество придумало все это, возможно, от них и правда есть какой-то неизвестный ему смысл? Взяв в руки пачку, он дрожащими руками покрутил ее в кромешной тьме комнаты. Надписи не разглядеть, зато очертания, были весьма четкими. Никогда прежде, Чу Ваньнин не пробовал ничего подобного, не было необходимости и понимания зачем. Но сейчас появились какое-то неясное чувство, неясное желание хотя бы попытаться понять миллионы курильщиков. Возможно, это все из-за того, что на душе было неспокойно, а сердце не могло найти упокоение. Вытащив один стик, Чу Ваньнин задумался, а есть ли вообще чем поджечь? И стоит ли делать это в квартире, ведь запах будет стоять еще долго. К его удивлению, вместе с сигаретами в пачке была впихнута зажигалка, а лестничная площадка может хотя бы один раз послужить местом для курения. Дверь была открыта, даже одного поворота замка не было, Чу Ваньнин совершенно позабыл об этом, устало вздохнув, он тихо вышел в подъезд и прислонился к стенке возле двери. Мо Жань, находясь в смешанных чувствах, успел заснуть поверхностным и тревожным сном, но тихий щелчок все равно остался не замеченным, как и он сам. Коробки стоящие с другой стороны двери, практически скрыли его из виду. Свет зажигался по датчику движения, но иногда и барахлил, и в этот раз так же не сработал. Чу Ванинину это было на руку, ведь сейчас он не хотел бы видеть ни единого лучика. После первой, неумелой затяжки из лёгких грозился вырваться громкий кашель, но мужчина сдержался. Горький вкус табака бил по всем возможным рецепторам, и столь неоправданный порыв хотелось прекратить, но по телу словно мягким снегом распространилась невиданная легкость. Нервная система расслабилась, а вместе с ней начинала пропадать обида и боль, дышать стало легче, будто огромный камень падал с его души, медленно, но верно. "Кто бы мог подумать, что горечь дарит успокоение» — подумал Чу Ваньнин, делая еще одну затяжку. Потушив небрежно бычок о пол, он снова тихонько зашёл в свою квартиру. На этот раз сон пришел в уставший разум, отправляя своего хозяина в мир грёз. Они были так близко, но ни Мо Жань, ни Чу Ваньнин, не заметили друг друга. Сейчас удача отвернулась, а судьба распорядилась по-своему. Что подбросит новый день, никто не знал, а если точнее, то и узнавать совсем не хотелось. Поистине, ничто не вечно под луной…

***

Тяжело разлепив веки, юноша понял, что жутко продрог за эту ночь. Руки были холоднее, чем у мертвеца, а все тело затекло от неудобной позы. Судорожно оглянувшись вокруг, Вэйюй вспомнил вчерашний день. На экране телефона было четыре часа утра. Столь тревожный сон заставил его проснуться ни свет ни заря. Размяв мышцы, Мо Жань еще долго размышлял, что же ему делать: просидеть тут целый день он не может, дядя начнет волноваться и задавать много ненужных вопросов, но и уйти сейчас равносильно тому, что путь сюда будет навсегда закрыт. Немного поколебавшись, юноша решил еще раз довериться удаче и на пробу немного потянул вниз дверную ручку. "Сейчас… все решится сейчас, если дверь сможет поддаться и открыться, то…" — мысль оборвалась, не находя продолжения. А «то» что? Что он сделает, даже если она откроется? Будить в такое время ради того, чтоб объясниться? Нет, такой вариант точно не подходит, его просто снова выгонят. Снова… "Ну и ладно, буду действовать по обстоятельствам" — подумал Мо Вэйюй и решительно, но осторожно дернул ручку на себя. Дверь… Оказалась не заперта! Все же небеса благосклонны, какая радость! Облегчение и тревога забились в унисон с новой силой. Сердце стучало дико быстро, да так, что его можно было услышать отголоском во всем теле. Настолько тихо насколько он мог, Мо Жань вошел внутрь. Оглядел кухню, и картина была вовсе не весёлая: осколки фарфора на полу и оставленная на столе грязная посуда говорили о том, что их хозяину было совсем не до уборки. Убрав разбитую кружку с пола, Вэйюй хотел вымыть посуду, но побоялся, что шумом воды сможет разбудить Ваньнина. "Ваньнин… Как ты… Почему же… Ты меня выгнал…" — мысль пролетела в голове, а на душе снова осколки стекла освежили еще не затянувшиеся раны. Ноги понесли Мо Жаня к двери в спальню, тихий поворот ручки, и юноша уже стоял на коленях пред кроватью. — Ваньнин… — еле различимый шёпот сорвался с дрожащих губ. Сейчас он такой красивый и спокойный, спит, свернувшись клубочком, словно кот. Так и хотелось прикоснуться, но страх пробудить того ото сна был сильнее. Воздержавшись от данного жеста, он так и просидел напротив своего возлюбленного еще какое-то время. Наслаждаться этим мгновением Вэйюю было не дозволено, но и уйти, даже не взглянув на него, было бы непростительно. Его белый кот может исчезнуть навсегда, а он не может позволить этому случиться, но если у него не получится… То хотя бы останется это теплое воспоминание. И в тайне сделанная фотография Твердо решив бороться за Ваньнина до конца, Мо Жань оставил небольшую записку, после чего все же покинул дом.

***

«Ваньнин, нам нужно нормально поговорить, пожалуйста, напишите как проснетесь, это правда очень важно» Именно эти слова были написаны далеко не идеальным подчерком. Клочок бумаги тут же полетел в мусорку после прочтения. Чу Ваньнин проснулся, но не собирался никому ничего писать ни сегодня, никогда. Мо Жань же время от времени заглядывал в ВиЧат, в надежде увидеть его сообщение, однако ни утром, ни после занятий, ни вечером ничего не было. Он уже хотел сам написать, но неутешительная надпись: "Отправка сообщений ограничена" Высвечивалась при входе в диалоговое окно. Сердце пропустило самый болезненный удар, словно сквозь него прошла ядовитая стрела. Чу Ваньнин был человеком слова, с того самого вечера он больше не приходил в центр обучения. Его излюбленный стол пустовал, никто из других обучающихся не осмеливался занять это место, ведь Мо Жань по прежнему сидел там каждый раз, и если кто-то и пытался к нему подсесть, то сразу же убегали за любое другое свободное место. Ши Мэй пару раз пытался поговорить с ним, но Вэйюй от него отмахивался как мог, не позволял развивать эту тему. Юноша был весьма умен и подмечал даже самые мелкие детали. Ему не нужно было ни о чем спрашивать, чтоб понять в чем дело. И был крайне рад, что его учитель больше не контактирует с его другом.       Первая часть плана сработала, пора бы переходить на второй этап.