Red

When did things start to go wrong? I can't remember at all I whisper as I hide myself in this small room Darkness is my only friend My hand reaching out for salvation Am I strange? A room stained with blood Please, somebody save me Jung Kook — «Stay Alive»

Нил

      Нил проснулся от крика. Снова.       Его глаза распахнулись, и он выскочил из постели, напрягшись, готовясь встретиться лицом к лицу со всеми ужасами, которые Рико подготовил для него и Жана на этот раз. Готовясь к надвигающимся издевательствам и пыткам. К ножам и иглам. К крови.       Но затем он моргнул.       Окружающие его белые стены резко контрастировали с подавляющей тьмой Гнезда. Никто не стучал в дверь, а кровать, на которой он лежал, была мягкой и чистой, не рваной и не заляпанной кровью. Не было ни Рико, ни Тецудзи. За дверью его не ждали пытки, жестокие эксперименты, которые сломили бы его ещё больше.       Он находился в государственном учреждении, далеко от того места, где провел последние 3 года.       Он был в безопасности, или настолько в безопасности, насколько мог бы быть кто-то вроде него.       Пока что можно расслабиться.       Он судорожно вздохнул, ногти впились в ладони, чтобы заземлиться, так сильно, что, несомненно, порвали кожу. Но ему было всё равно. Нилу было необходимо как-либо укрепиться в реальности прежде, чем он полностью отключится от неё. Он всё ещё чувствовал себя где-то на полпути и туда, и сюда, в причудливой промежуточной точке, где всё казалось чужим. Будто ничего не было в полной мере настоящим. Или, может быть, это казалось крайне реалистичным.       Но затем комнату наполнил ещё один крик, и Нил приступил к действиям с вновь обретённой ясностью ума.       Жан.       Срыв Нила может подождать.       Он помчался к другой кровати в комнате, где находился его напарник из Гнезда, погруженный в глубокий кошмар. Джостен встал на колени рядом с ним, держась на небольшом расстоянии, чтобы не столкнуться с парнем, когда тот проснется. Затем Нил позвал по его имени.       Он увидел, как глаза другого резко распахнулись, но в них был тот далекий взгляд, который Нил слишком хорошо знал. Жан пробрался сквозь простыни к углу комнаты, прижавшись спиной к стене. Было слышно его тяжёлое дыхание.       — Жан, ты в безопасности. Мы больше не в Гнезде, — тихо пробормотал он.       Нил точно знал, как бороться с чужими кошмарами после стольких лет, проведённых в обмене всем — от жизненного пространства до наказаний. Вот что повлекла за собой партнерская система воронов. Их жизни были неразрывно переплетены, что бы ни случилось с одним из них, другого настигала та же участь.       Нил понял, что на самом деле это значило для них, когда осмелился возразить Рико сразу после прибытия в Гнездо. Тогда его и Жана несколько дней морили голодом и жестоко пытали. Нил терпел это с высоко поднятой головой, отказываясь играть по правилам Рико.       Но затем он увидел, как Жан впервые проснулся от тяжёлого кошмара. Кричащий и дёргающийся, с невидящими глазами, Жан выглядел таким несчастным, таким сломленным.       И тогда Нил дал обещание — он больше не будет причиной страданий Жана, он уже пережил достаточно ужасов. Он не мог смотреть, как его друга наказывают за собственные ошибки.       Дело в том, что Нил никогда не склонялся перед Рико. Если бы не Жан, он бы никогда и не подчинился, несмотря на все пытки, которыми он угрожал ему. Он бы ни за что в жизни не подчинился и не промолчал бы, когда всё, чего он хотел, это дать отпор. Но ради своего напарника он перестал сопротивляться, дал подумать, что он у них под каблуком. Тем не менее, Нил пару раз не сдержал своё обещание, его проблемы с отношением брали над ним верх, навлекая ужасные наказания и на Жана. После этого он всегда чувствовал себя ужасно, вина съедала его изнутри, он разочаровывался в себе и боялся за друга.       И, быть может, Нил был патологическим лжецом, засранцем, который намеренно создавал проблемы, но если Нил и гордился чем-то, так это своей преданностью людям, которые ему небезразличны.       Вот почему сейчас он оставался рядом с кроватью Жана, шепча милые пустяки, чтобы успокоить его.       — Мы в порядке, Жан, — солгал он.       Нил видел, как глаза парня метались по комнате, видя что-то, чего там не было. Он трясся, свернувшись калачиком, пытаясь защитить себя от того, что на этот раз увидел в своем кошмаре. Нил ни на секунду не переставал тихо шептать, пытаясь вернуть Жана в эту комнату, отвлечь его от ужасов, которые он видел в своем сознании.       И, наконец, после нескольких долгих минут крика Нил увидел, как страх медленно уходит из глаз напарника, и его место занимает усталость. Он наблюдал, как у парня замедлялось дыхание, а затем тот рухнул на кровать, явно истощенный психически.       — Жан? Ты со мной? — тихо спросил Нил и почувствовал облегчение, когда тот слегка кивнул ему. — Что тебе требуется?       — Просто останься здесь. Поговори со мной, — ответил парень постарше, и Нил понял, что он имел в виду.       Отвлеки меня, помоги остаться в реальности.       Так он и поступил — говорил и говорил о бессмысленных вещах, пока, наконец, не увидел, что взгляд Жана начал обретать ясность. Он медленно сел и с благодарностью кивнул Нилу.       Затем дверь в их комнату открылась, чтобы показать группу мужчин, и внимание Нила привлекло то, что один из них держал в руках — два прозрачных пакета, в которых было единственное, что ему нужно для выживания, но принëсшее так много плохих воспоминаний.       Кровь.       Нил вздрогнул и почувствовал, как его шрамы начинают гореть при виде этого зрелища. Он видел, как Жан подходит к нему в молчаливой поддержке. На этот раз Нил был тем, кто нуждался в поддержке.       Потому что он был вампиром, и каждый раз, когда он видел красную жидкость, он стоял на грани нервного срыва. Вампир, которому едва удавалось заставить себя пить кровь, каждый раз подавляя желание выблевать её.       Он был уродом, жалким существом, чей испорченный мозг боролся со своей природой.       Парень наблюдал, как мужчина с сумками направился к ним, а остальные остались стоять у двери, охраняя. Всё было как в любой другой день, он закроет глаза и выпьет как можно скорее, а после постарается забыть.       Но неожиданно мужчина споткнулся, уронив пакеты с кровью.       Они лопаются, разбрызгивая повсюду алую жидкость, заливая пол красным, делая комнату похожей на место преступления.       Мир Нила остановился на секунду.       Через некоторое время его шрамы начали болеть, ускользающей мучительной болью, будто на его теле были свежие, кровоточащие, инфицированные раны. Он почувствовал, как нож вонзается глубоко в его плоть, как зажигалка приборной панели обжигает его кожу, оставляя после себя липкое месиво. Каждый дюйм его кожи, казалось, был охвачен пламенем, как будто его разрывали тупые лезвия, оставляющие после себя рваные раны.       Нил услышал запах обожжённой кожи, почувствовал металлический привкус крови на языке. Вдалеке он почти слышал жестокий смех мёртвого отца.       Он не мог ничего осознать, его разум был в беспорядке. Действительность была расплывчата, как если смотреть сквозь мутные очки. Его тело и душу словно облили патокой, чувства притупились, а мир вокруг него замедлился. Он будто одновременно чувствовал и слишком много, и слишком мало.       Стены смыкались перед ним, единственное, что он мог видеть, это красная лужа на полу. Окружение сменялось между собой: белая комната, грязный подвал, тёмная камера. Все места, которые стали свидетелями его пыток, его жизни, наполненной болью, смертью, кровью, кровью, кровью, кровью и кровью…       — Нил! — он слабо слышал, как Жан зовет его по имени. Нил с усилием повернул голову к парню и увидел, что тот что-то бормочет, но не смог разобрать что. Затем он моргнул — его повели к кровати. Он повторно моргнул — он лежал, глядя в белый потолок. Нил чувствовал, как Жан пытается разжать его кулаки, поэтому расслабил руки и поднёс их к лицу. Он наблюдал, как следы в форме полумесяцев заживали со сверхъестественной скоростью.       Он устал, слишком устал. Он знал, что Жан тоже, поэтому спросил:       — Спать? — получив утвердительный кивок в ответ, Нил почувствовал, как другой забрался на кровать и устроился рядом с ним. Жан обвил его рукой, предлагая приземляющий вес. Это помогло, они оба быстро расслабились.       В объятиях Жана он чувствовал себя в безопасности. Они были в безопасности.       Он позволил тьме поглотить себя.

***

      В следующий раз их разбудило то, что те мужчины вернулись, на этот раз с двумя металлическими бутылками в руках вместо пакетов. Нил не знал, было ли это просто для удобства или всё-таки кто-то понял, что кровь была его спусковым крючком, но он был благодарен.       Не то чтобы он собирался её пить, только не после своего нервного срыва. Всё ещё прибывая в слабом психическом состоянии, Нил понимал, что не сможет вынести ни запаха, ни вкуса крови, когда всего лишь одна мысль о ней могла заставить все его внутренности перевернуться.       Сегодня точно нет.       После того, как Рико морил голодом его и Жана, Нил знал свои пределы. Он мог прожить пару дней без крови и не потерять контроль. Если он сегодня пропустит приём пищи, это никак не повлияет на него, даже если это будет не первый раз, когда он отказывается от еды. Парень привык есть только тогда, когда ему это действительно нужно, а также привык никогда не быть полностью сытым. Это очень беспокоило Жана, который много раз пытался уговорить его чаще питаться, чтобы набраться сил.       Но это не работает. Употребление крови было крайне болезненным для Нила.       Красная жидкость напомнила ему о всей боли, которую ему причинили ножи его отца, о всех ужасах, которые он видел в подвале Мясника, о годах, проведённых в Гнезде, только усугубляя уже существующую травму.       Воспоминания обо всём этом были ещё свежи в памяти Нила. Следы на его коже были болезненным напоминанием о его прошлом, они причиняли боль каждый раз, когда Джостен видел кровь. Порой, когда всего было слишком много, он ломался, разбивался на куски и терял связь с реальностью.       Жану понадобился ровно один взгляд на Нила, чтобы ощутить его дискомфорт. Он указал подбородком на бутылки и с вопросом посмотрел на напарника. Получив твёрдое покачивание головой в ответ, Жан кивнул, взял две бутылки и направился в ванную.       Когда кровь скрылась из виду, Нил наконец снова смог свободно дышать.

Эндрю

      Курение было ужасной привычкой.       Жалкое пристрастие, являющееся убогим способом самоуничтожения. Принося временное облегчение, оно было лекарством для отчаявшихся. Наркотик, который заставлял гнить изнутри, пока ты всё ещё жив, который приближал вас на шаг ближе к концу с каждой догоревшей сигаретой, медленно убивая вас. Вот что нравилось Эндрю.       Нездоровый танец со смертью, к которому он присоединился по собственной воле. Парень чувствовал — он был тем, кто вёл, тем, кто всё контролировал.       Даже если всё, чего он добился, так это просто приблизил себя к своей жалкой кончине, Эндрю все равно наслаждался возможностью вершить свою судьбу.       Было ли это вредно? Да. Можно ли сказать, что это был его способ причинить себе вред? Вероятно. Должен ли он остановиться? Определённо.       Эндрю было без разницы на всё это.       Это и было причиной того, почему он стоял на крыше своего жилого дома с сигаретой в руке. Вокруг него клубился дым. Парень сделал глубокую затяжку, наслаждаясь этим мимолетным моментом тишины, отсутствием мыслей, отсутствием чувств. Прямо сейчас здесь был только он, небо и ветер, тишина, что заполняла его разум и была вокруг него. На пару минут Эндрю мог забыть о своих проблемах, о своём прошлом и просто быть. Очистить голову, отстраниться от дерьма под названием жизнь.       Но, конечно, он не мог слишком долго наслаждаться своим покоем.       Эндрю докуривал вторую сигарету, когда получил сообщение от Ваймака.       «Встреча команды в 7. Моя квартира. Не опаздывайте.»       Эндрю нахмурился. Это было его время курения. Нет больше никакой тишины и покоя, теперь ему придётся провести какое-то время со всей командой и слушать дерьмо, вылетающее из их тупых ртов. Тот задавался вопросом, почему он должен так много страдать.       О, и он определенно собирался украсть немного алкоголя Ваймака в отместку. Или просто принять это как компенсацию за то, что заставили его сидеть на собрании с этой запутанной, большой семьёй.       Их группа образовалась пару лет назад, во время войны.       Ваймак, Кевин, Дэн и Эбби были одной командой с самого начала конфликта. Они вместе путешествовали в поисках более безопасного места для жизни.       Вскоре к ним присоединились Рене, Элисон и Сет, и все трое убегали от людей, которых раньше называли друзьями.       Затем к команде присоединились Эндрю, Аарон и Ники после того, как Эндрю спас жизнь Кевину. После они встретили Мэтта, который каким-то образом смог выжить в одиночку после того, как его семья была убита. Его тоже поприветствовали в группе. Наконец, они встретили Би, когда переехали в Пальметто.       Они быстро стали очень близки, выбранная семья, группа неудачников, которые поддерживали друг друга, несмотря ни на что.       Эндрю погасил сигарету и направился к выходу. Он был единственным, кто знал дорогу на крышу, и, скорее всего, единственным, кто осмелился бы прийти сюда в любом случае. Лестница находилась в боковом коридоре, невидимом для людей, которые дальше своего носа ничего не видят, и Эндрю был бесконечно благодарен за это. Достаточно того, что его беспокоили Лисы и Ваймак, ему не нужны какие-то безмозглые идиоты, приходящие на крышу, чтобы достать его или разгромить это место.       Ведь люди, безусловно, были худшим из того, что случилось с Землёй.       Эндрю узнал об этом слишком рано.       Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до гаража, где была припаркована его чёрная Мазерати, неприятно выделявшаяся среди других простых машин. Автомобиль, который он купил перед войной вампиров и людей, по-прежнему представлял собой чудесное зрелище, даже если он уже не был в идеальном состоянии и имел как многочисленные царапины, так и незначительные повреждения.       Эндрю сел за руль и завел Мазерати. Двигатель взревел, наполняя салон приятным гулом, уже не таким равномерным, но всё ещё мощным.       Как только он выехал из гаража, то ускорился, быстро превышая ограничение по скорости. Миньярд наслаждался острыми ощущениями, риском, опасностью.       Эндрю любил флиртовать со смертью, подбираясь к ней так близко, что почти мог ощутить её вкус. Что ему больше всего нравилось, так это пустое состояние, в которое попадал его разум, когда он мчался по городу на скорости, которая могла убить его мгновенно. Покой, который не могло принести даже курение, лимб на Земле, его жизнь замедлилась. Свободный от прошлого, от боли, от чувств. Этого и хотел Эндрю — не заботиться, не чувствовать.       Он был первым, кто прибыл в дом Ваймака, поэтому Миньярд направился внутрь с планом напиться до того, как придут идиоты. Эндрю вошел в квартиру без стука, но закрыл дверь достаточно громко, чтобы объявить о своём приходе.       Ваймак был в гостиной, сидел за столом и держал в руках стакан виски. Парень уже знал, что встреча будет интересной, ведь пожилой мужчина пил только в стрессовых ситуациях.       Старший молча пододвинул Эндрю ещё один стакан, и тот, коротко кивнув, принял его. Он наполнил его золотой жидкостью и сделал большой глоток, наслаждаясь алкоголем, обжигающим горло и согревающим внутренности. Они сидели в неловкой тишине, ожидая остальных.       Первыми на встречу прибыли Дэн и ее парень, похожий на щенка из-за своей преданности, Мэтт. Они вошли в помещение, улыбаясь, но когда девушка увидела алкоголь в руке Ваймака, то нахмурилась. Она посмотрела на мужчину с любопытством и беспокойством одновременно, но не прокомментировала, просто тихонько заняла своё место, сев на колени Мэтта, хотя на диване всё ещё было много свободного места.       Уроды.       Затем появились Рене и Элисон, высокие каблуки последней громко стучали по полу, и Эндрю чуть не сошёл с ума от этого раздражающего звука. Он и Рене обменялись кивками, Миньярд признал только её появление. Две женщины сели на диван, присоединившись к паре и плавно погрузившись в разговор.       Следующими прибыли близнец Эндрю Аарон и их двоюродный брат Ники. Его вечно ворчливый братец не стал утруждать себя любезностями, а просто протопал в гостиную и с фырканьем плюхнулся на пол рядом с диваном. Эндрю едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ники, с другой стороны, сразу же начал громко болтать со всеми, кто был готов слушать, что явно противоречило сварливости Аарона.       Последним, кто вошел в дом Ваймака, был сын пожилого мужчины Кевин, появившийся в прихожей с лицом, приклеенным к своему телефону, вероятно, занимаясь какими-то исследованиями, как одержимый дурак, которым он и был. Тот почти ни на кого не взглянул и занял своё место в кресле.       Эндрю решил, что пора допивать напиток и сесть рядом с перевозбужденным Ники, который жестом приглашал своего кузена присоединиться к нему на полу.       Со всеми присутствующими Ваймак, наконец, смог начать собрание, поэтому мужчина устроился так, чтобы сидеть перед Лисами и видеть всех. Он сделал последний большой глоток виски, глубоко вздохнул и сказал:       — Со мной останется Ворон. Я рассчитываю на вашу помощь в обеспечении его безопасности и счастья.       И это определённо было не тем, чего Эндрю ожидал. Но это точно должно было быть интересно.       После заявления Ваймака наступила короткая секунда ошеломлённого молчания, затем Лисы переговаривались друг с другом, задавая сразу несколько вопросов.       — Кто он?       — Где он останется?       — Он действительно такой ебанутый, как говорят?       — Когда он приедет и когда мы сможем с ним встретиться?       Единственными молчаливыми были Эндрю (который не собирался принимать участие в этом цирке), Рене (которая была достаточно воспитана, чтобы терпеливо ждать продолжения), Аарон (который был явно раздражен больше всего на свете) и Кевин (замерший, а затем у него началась гипервентиляция — глаза широко раскрыты, тело напряжено, он явно уже на грани панической атаки).       — Ребята, не могли бы вы заткнуться на секунду? — спросил Ваймак, затем повернулся к своему сыну. — Ты в порядке? Я объясню всё через секунду, но я просто хотел, чтобы ты знал, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе угрожать или навредить.       Кевин кивнул, всё ещё с дикими глазами и учащённым дыханием, но, по крайней мере, теперь он, казалось, был готов выслушать отца прежде, чем впасть в полномасштабную панику.       — Итак, позвольте мне объяснить немного больше об этой ситуации, — начал мужчина. — Неделю назад меня посетил агент ФБР. Они перемещают Воронов, чтобы у них было безопасное место для лечения и восстановления, — он сделал небольшую паузу, наливая себе ещё виски. — ФБР решило, что у меня есть все необходимые качества, чтобы забрать вампира, как прошлый агент, а теперь офицер полиции. Я ожидаю, что вы все мне поможете, Эбби и Бетси также будут вовлечены.       — А люди Морияма? Они всё ещё представляют угрозу? — спросила Рене.       И это был хороший вопрос, подумал Эндрю. Потому что, даже если сам вампир не представлял угрозы, похоже, он всё равно мог подвергнуть опасности всю команду.       — Мне сказали, что почти все, кто потенциально может пойти за ним, либо в тюрьме, либо мертвы. Тем не менее, каждый сделает всё возможное, чтобы сохранить его местонахождение в секрете и обеспечить безопасность и вампира, и нас.       Несмотря на потенциальные опасности, Лисы, казалось, были в восторге от встречи с вампиром. Эндрю слишком хорошо знал, что они никогда не откажутся от помощи нуждающемуся человеку, даже если это подвергнет их опасности.       Было ясно, что они уже настроены на защиту вампира, даже если ничего о нём не знали.       Между тем, Эндрю должен будет охранять этих идиотов. Парень спасал их задницы во время войны только не для того, чтобы вся его тяжёлая работа пропала даром — он сохранит им жизнь.       Потому что Эндрю уже знал — их новейшее пополнение так или иначе создаст проблемы.