Red

Take every memory ingrained in me Erase it from my thoughts so I can sleep I'd give anything to feel no pain Name your price and take the past away Take every memory ingrained in me, in me Too Close To Touch — «What I Wish I Could Forget»

Нил

      Нил был совершенно измотан.       Последние пару дней были чрезвычайно напряжёнными. Оставив его полностью истощённым морально, мысли превратились в сплошной беспорядок, наполненный тревогой.       Всё началось с известия о том, что их должны переселить — отправить к каким-то полицейским, которые с этого момента будут заботиться о ребятах. И он, и Жан только немного удивились, ведь у них было ощущение, что правительство просто не отпустит их на свободу — они прекрасно понимали, что никогда не вернут себе жизнь, потому что нанесённый ущерб слишком велик, а существование навсегда запятнано.       Потом парням сказали, что им придётся разлучиться.       Нил громко запротестовал, отказываясь отпускать своего партнёра. Они были неразлучны, всегда вместе, прикрывая друг друга. Жан был единственным человеком, которому он доверял, он был его опорой, его платонической родственной душой. Он знал Нила едва ли не лучше, чем младший знал себя сам, они понимали друг друга без слов. Нил не мог потерять Жана, и он знал, что тот чувствует то же самое. Ему нужно было обезопасить своего друга, и он не собирался никому доверять эту задачу.       Одержимый страхом, Нил угрожал и умолял, кричал и ругался. Ему было всё равно, будет ли он наказан, пока они оставались вместе. Он перепробовал всё, подавляя свою гордость, отчаянно пытаясь удержать Жана рядом, не выпуская из виду. Но ничего не помогало, агенты остались непреклонны.       Нил был полон страха за своё будущее и безопасность Жана. Он не мог вынести того факта, что не будет рядом с Моро, чтобы защитить его, никому не доверяя жизнь своего партнёра. Нил также не знал, как справиться без напарника, так привык к его постоянному присутствию, что мысль об одиночестве приводила его в замешательство. Она съедала его заживо следующие пару дней, не давая спать и есть, слишком напряжённый и беспокойный, чтобы функционировать.       И вот он сидит в машине с двумя агентами ФБР в пути в свой новый «дом» в Южной Каролине. Его зрение размыто, разум и тело устали от стресса и беспокойства. В какой-то момент истощённый мозг сдался, слишком измученный постоянной тревогой, и наступило оцепенение, время, когда можно отдохнуть, пара минут блаженной отрешённости. Но затем страх и напряжение вернулись снова, ошеломляя его. Он метался туда-сюда между этими двумя состояниями, трагический цикл.       Нил свернулся калачиком на заднем сиденье автомобиля, плотно закутанный в кожаную куртку и с сильно надвинутым на голову капюшоном толстовки. Он слегка ёрзал, его старые инстинкты заставляли быть готовым бежать при любом признаке опасности. Хотя он знал, что ему больше негде скрыться.       Нилу было не комфортно в таком маленьком пространстве с двумя пожилыми мужчинами, которых он толком не знал. Что ещё хуже, они оба были такого же роста и телосложения, как и его отец, и от этого по спине побежали мурашки, воспоминания угрожали всплыть на поверхность, утопив его.       Нил прижался к дверце машины и пытался следить за взрослыми. Это было нелегко, когда он едва мог сосредоточиться на чём-либо, слишком поглощённый своим беспокойством, время от времени отвлекаясь. Нил чувствовал, что теряет время — иногда, моргая, он открывал глаза и понимал, что прошли часы. Парень едва держался, и рядом с ним не было Жана, который мог бы собрать его воедино.       — Нил.       Его голова вскинулась, мышцы напряглись, а тело было готово взлететь от тревоги. Он увидел, как один из агентов, Браунинг, если он правильно помнит, повернулся к нему с доброй улыбкой на лице.       — Да?       — Мы скоро прибудем в Пальметто. Я подумал, не хотел бы ты подышать свежим воздухом перед тем, как пойти внутрь? Если хочешь, можем немного прогуляться по кварталу.       Сказать, что это удивило Нила, было ничего не сказать, но он поймал себя на том, что кивает, его ноги подпрыгивают при мысли о каком-то неограниченном движении. Он знал, ФБР известно о его естественном инстинкте убегать при малейшем признаке опасности, о его импульсе к бегству, глубоко укоренившемся в нём после многих лет скрывания. Пребывание в Гнезде, возможно, притупило желание бежать, но оно всё ещё оставалось, всегда присутствовало, неприятно жгло в животе.       Парень не ожидал, что ему разрешат бродить, думая, что он, вероятно, будет ограничен квартирой, в которой будет жить.       Но потом Нил понял, как, должно быть, выглядел в глазах этих людей.       Маленький, болезненный на вид, с ввалившимися щеками и хрупким телом. Явно истощён, глаза тусклые, тело напряжено. Нервничает на заднем сиденье, с беспокойством подпрыгивает при любом громком звуке. Неудивительно, что они не боялись выпускать его на время, когда вампир выглядел так.       Впрочем, не только истощение и стресс привели его к такому состоянию. Он неправильно питался на протяжении всей своей жизни, что сделало его таким слабым физически. Дело в том, что, как только Нил научился контролировать свою жажду, он начал отказываться регулярно есть, кровь вызывала слишком много воспоминаний о боли, которую он перенёс, об ужасах, свидетелем которых он был.       Сломанный разум и сломанное тело.       Когда они прибыли в пункт назначения, а машину припарковали возле многоквартирного дома, то до Нила наконец дошла реальность ситуации. Он собирался войти и встретиться с человеком, с которым ему предстояло жить в этом незнакомом месте и в обозримом будущем.       — Пошли, Нил. Пошли, — сказал Браунинг и открыл дверь, выходя из машины, явно ожидая, что Нил сделает то же самое.       Тот тоже вышел, спрятавшись под капюшон, чтобы защитить свои глаза от солнца. Он огляделся, сканируя окрестности. Место казалось спокойным, свободным от шумного движения, вдали от шума и суеты города. Напротив многоквартирного дома был небольшой парк, и именно туда направился Браунинг. Нил бросился догонять мужчину, взволнованный тем, что он оказался снаружи после тысяч часов, проведённых в темноте Гнезда.       Воздух был приятно тёплым, заходящее солнце всё ещё ярко светило. Тихо, если не считать негромкого щебетания птиц и шелеста листьев. Нежное прикосновение ветра к лицу Нила казалось восхитительным, это был вкус свободы. Они шли молча, не торопясь, просто наслаждаясь своей короткой прогулкой. В какой-то момент Браунинг остановился и начал рыться в карманах. Нил терпеливо ждал, пока мужчина выудил телефон и отдал ему.       — Вот. В нём сохранён мой номер, так что, если у вас возникнут проблемы, звоните, — сказал агент и подождал, пока младший кивнет. — У вашего партнера также есть телефон, чтобы вы, ребята, могли разговаривать друг с другом, его номер тоже сохранен.       Нил думал, что сейчас взорвётся от счастья. Он считал, что у него не будет возможности связаться с Жаном, но, очевидно, истерика, которую тот закатил ранее, в конце концов чего-то стоила. Парень выдохнул с облегчением от того, что ещё сможет поговорить с Моро, проверить его и убедиться, что тот в безопасности.       — Спасибо, — поблагодарил он.       Ему потребовалась вся сдержанность, чтобы не позвонить Жану сразу, но когда они с Браунингом шли обратно к машине, то парень смог отправить быстрое сообщение своему напарнику, рассказав ему, что с ним всё в порядке, и напомнив Жану быть в безопасности. Ответ пришел немедленно, другой Ворон попросил Нила о том же.       Теперь Джостену стало немного лучше, он не был так одинок, зная, что его друг находится всего в одном звонке.       Обратный путь к машине пролетел быстро, и вскоре Нил уже стоял перед дверью Дэвида Ваймака с вещевым мешком в руке, желая поскорее покончить со всем этим. Другой агент, по имени Таунс, постучал в дверь, в то время как Браунинг остался на шаг позади Нила, предлагая молчаливую поддержку, хотя это не было действительно эффективным. Вампир стал комком нервов, не совсем готовым встретить то, что его ожидало. Неловкое напряжение и тревога переполняла разум и тело.       Дверь открылась с громким свистом, отчего Нил вздрогнул и поспешно отступил на шаг. Он сгорбился, инстинктивно приняв более оборонительную позицию.       Вампир мог видеть встревоженный взгляд Браунинга, но проигнорировал его и сосредоточился на человеке, стоявшем у входа.       Это был мужчина средних лет, одетый в белую футболку без рукавов, с чёрными татуировками, покрывающими значительную часть его рук. Взрослый бросил быстрый взгляд на своих посетителей, затем кивнул и махнул рукой, приглашая их войти.       Таунс вошёл первым, и Нил решил, что он должен следовать за ним, но всё равно не мог не колебаться. Ему не хотелось, чтобы Браунинг был за его спиной, так как рано научился не выставлять себя напоказ. К счастью, агент, похоже, это почувствовал и пошёл следом за своим коллегой, заставив Нила вздохнуть с облегчением.       Квартира, в которую они вошли, была не очень большой, но вполне достаточной для комфортного проживания двух человек. Гостей провели через узкий холл в гостиную с открытой кухней. Хозяин плюхнулся в кресло, жестом указав остальным тоже сесть. Браунинг и Таунс направились к дивану, а Нил занял другое кресло, неподвижно замерев.       — Значит, ты, должно быть, Нил. Я Дэвид Ваймак. Надеюсь, эти ребята не слишком утомили тебя по дороге сюда.       Молодой вампир кивнул и поздоровался, не совсем уверенный, что на это ответить. Ему казалось, что жить с таким укладом будет трудно, ведь парень не привык к существованию с другими людьми, помимо Жана.       Он чувствовал на себе взгляд Ваймака, явно оценивающий, с чем ему придётся иметь дело. Нил выдержал зрительный контакт, предаваясь собственному ребяческому желанию выиграть в эти гляделки. Его больше не было в «Гнезде», поэтому он решил, что никто не накажет Жана за эту глупость. Первым отвёл взгляд именно мужчина. Уголки его губ дернулись и стало понятно — его удовлетворило увиденное.       — Хорошо, тогда, джентльмены, давайте быстро закончим со всем этим испытанием, чтобы Нил спокойно устроился, — сказал Ваймак, а затем мужчины погрузились в какую-то чушь ФБР, из которой парень не понял ни слова. Поэтому вместо этого он отключился от них и сосредоточился на знакомстве с окружающей обстановкой.       Квартира казалась удобной для проживания — чистой, но наполненной большой долей беспорядка. Фотографии Ваймака и других людей в рамках гордо стояли на полках. На диване лежало вязаное одеяло ручной работы и чертовски противно оранжевая пушистая вещь, делавшая пространство ещё уютнее.       — Полагаю, это всё, — наконец произнес Браунинг и встал с дивана, напугав тем самым младшего, но зато вернув его к разговору. — Мы пошли, чтобы Нил смог тут всё осмотреть, — затем он повернулся к вампиру и добавил:       — Но я хотел бы поговорить с тобой секунду, прежде чем уйду.       Парень кивнул и остался здесь, когда Ваймак и Таунс двинулись к выходу. Он чувствовал себя неловко, не понимая, о чём хочет поговорить агент. Браунинг подождал, пока двое других мужчин уйдут, а затем тепло глянул на Нила.       — Ваймак — хороший человек. Иногда он может быть немного грубым, но у него добрые намерения. Дай ему шанс.       Честно говоря, у него действительно не было других вариантов, кроме как дать шанс этой программе (и Ваймаку).       Без Жана он бы не сбежал, и даже если бы ему удалось вытащить своего друга, им было бы некуда идти. Эта программа казалась их лучшим шансом, обещая защиту и безопасность.       Тем не менее, Нил знал, что лучше не питать глупых надежд. Он не собирался излишне доверять Ваймаку и программе. Конечно, Джостен собирался извлечь из этого максимум пользы, пока это продолжалось, но в конце концов против всего мира остались только он и Жан.       — Попробую, — решил ответить Нил и получил одобрительный кивок от Браунинга.       — Мне также сказали напоминать вам о регулярном питании, — добавил агент.       Нил напрягся. Он знал, что теперь, когда будет жить с человеком, ему не сойдет с рук отказ от еды, как раньше. Нил по прежнему планировал есть как можно реже, пропуская приёмы пищи, когда мог, но он знал, что в любом случае ему будет трудно.       Он кивнул, не находя слов, которые стоило бы сказать.       Агент посмотрел на Джостена с сочувствием, на его губах играла грустная улыбка.       — Помни, если что случится — позвони мне, ладно? — Браунинг двинулся к двери, но затем повернулся в последний раз. — Удачи, Нил.       — Спасибо, — вежливо ответил вампир. Ему не помешала бы удача в жизни.       Агенты попрощались и ушли. Невероятно громкий звук закрывающейся двери эхом отразился в голове Нила, заставив его вздрогнуть. Это звенело в его сознании со странной окончательностью, завершением или, может быть, только началом.       Он ёрзал на своём месте, рассеянно поигрывая с молнией на своём мешке, когда вернулся Ваймак. Нил чувствовал себя болезненно не в своей тарелке, не представляя, как себя вести, и практически не имея никаких социальных навыков.       Мужчина внимательно посмотрел на Нила, заставив вампира инстинктивно свернуться калачиком под его испытующим взглядом.       — Давай проведём тебе экскурсию. Давай, вставай, — сказал Ваймак, и парень послушно последовал за мужчиной через маленькую квартиру. Дэвид быстро показал ему кухню (не то чтобы Нил собирался проводить там много времени) и ванную, а затем привел его к одной из спален. Ваймак широко распахнул дверь, войдя первым и подождав, пока Нил последует за ним. Когда вампир вошёл в комнату, его глаза расширились от удивления.       Эта спальня так отличалась от любого другого места, где когда-либо останавливался Джостен.       В течение первых пятнадцати лет своей жизни, проведённых вместе с отцом-серийным убийцей, он спал на старом грязном матрасе, расположенном на чердаке резиденции Веснински в Балтиморе, вызывающем клаустрофобию. Если он разочаровал или злил отца (а такое случалось часто), то его запирали на ночь в подвале, в том месте, где Натан Веснински пытал и убивал своих жертв. Ножи, висящие на стенах, смрад крови, вид изувеченных частей тела заставляли Нила проводить эти ночи без сна, свернувшись калачиком в углу комнаты, таким образом стараясь удержать демонов на расстоянии.       Когда его мать взяла его и убежала от Натана, они никогда не оставались на одном месте слишком долго, постоянно в движении. Грязные номера в мотелях, заброшенные дома или задние сиденья автомобилей были тем местом, где они проводили ночи.       Затем его мать убили, а он попал в руки Морияма. Голая, неудобно тесная и душная камера в Гнезде на пару лет стала его новой тюрьмой.       Спальня в квартире Ваймака была совсем не такой — она была похожа на то, что можно увидеть по телевизору, в программах, показывающих жизнь нормальных людей.       Комната была небольшая, но казалась очень уютной и домашней. Двуспальная кровать, накрытая ещё одним оранжевым одеялом, и с дюжиной пушистых подушек стояла под окном, выходившим в парк. У другой стены были полки с книгами и стол с ноутбуком. В углу комнаты находился большой шкаф, слишком огромный для восьми нарядов Нила, который никогда не думал, что ему доведётся жить в таком месте, никогда не осмеливался мечтать о жизни, которая не подразумевала бы каждый день находиться в страхе или другой тюрьме, в окружении смерти и страданий. Даже жизнь в бегах была бы просто ещё одним адом.       — Значит так, это твоя комната. Я знаю, что это немного, но это твоё личное пространство.       Нил покачал головой.       — Нет, этого более чем достаточно, — затем он сделал паузу и решился добавить. — Это намного лучше, чем любая комната, в которой я останавливался.       Ваймак взглянул на вампира с задумчивым выражением лица.       — Хорошо, тогда давай вернёмся в гостиную, сядем и установим некоторые правила.       Нил замер, по его спине пробежал холодок.       Правила никогда не означали ничего хорошего.       Потому что правила означали наказание за их несоблюдение. Всю свою жизнь его резали, избивали, морили голодом и пытали за каждую ошибку, которую он совершил. Ему было трудно выполнять приказы, его рот работал быстрее, чем мозг, его волю было нелегко сломить.       Со своим отцом, даже когда он изо всех сил старался следовать правилам, казалось, что, как бы ни старался Нил, он никогда ничего не мог сделать правильно, всегда недостаточно хорошо, всегда что-то упускал. Находясь в бегах, его мать всегда винила во всех трудностях, с которыми они сталкивались, некомпетентность сына и нарушение правил. Даже если он не сделал ничего плохого. Она била его, рвала волосы, а когда люди Натана были слишком близко к ним, кричала на сына, кричала, что он, должно быть, всё испортил своей глупостью.       Наказан, наказан, всегда наказан.       Так что Нил быстро понял, что человек, устанавливающий правила, обладает всей властью, может использовать их, как ему заблагорассудится.       Он ничего не знал о Ваймаке, поэтому ему было интересно, что сделает этот мужчина. Будет ли он использовать свой контроль над ним?       Нил нерешительно последовал за Девидом в гостиную, его тело напряглось от беспокойства. Они сели в кресла друг напротив друга, наблюдая. Хотя каждый по совсем разным причинам.       Затем Ваймак протянул руку в направлении Нила, заставив вампира резко вздрогнуть и отшатнуться на своём месте. Глаза закрылись, его тело замерло, готовясь принять удар. Он сжал кулаки, готовясь снова получить травму.       Джостен должен был понимать, что это всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, всё прошло слишком легко. Должен был догадаться, что рано или поздно он вернётся к жизни в боли и постоянном насилии.       — Эй, Нил. Открой глаза.       Вампир неохотно подчинился, ожидая подвоха, удара, которого по итогу не было. Он рискнул взглянуть на Ваймака.       — Ой, — Нил не мог сдержать удивлённого восклицания.       В протянутой к нему руке Ваймака был лист бумаги и ручка. Мужчина тяжело вздохнул, медленно положил их на стол перед парнем и медленно убрал руку, словно тот был диким животным.       — Послушай, малыш. Я не жестокий человек. Может быть, иногда немного ворчливый и громкий, но не агрессивный. Я не бью людей без провокации, и если ты не причинишь вреда тому, что мне дорого, или не будешь угрожать этому, всё будет в порядке, — сказал Ваймак и указал на бумагу. — Мы будем жить вместе в течение неопределённого периода времени, поэтому должны постараться сделать всё как можно более гладко. Я предлагаю нам обоим составить список запросов или потребностей, ты можешь написать всё, что считаешь важным, и я сделаю тоже самое. Затем мы объединим это в набор правил, чтобы сделать нашу жизнь проще, как насчет этого?       — Да, мне нравится эта идея, — Нил ответил, энергично кивая, словно пытаясь стряхнуть с себя туман в голове.       — Тогда приступим к работе.       На этот раз Ваймак не стал ждать ответа вампира и сразу сосредоточился на списке. Некоторое время Нил просто безучастно смотрел на бумагу, его уставший и напряжённый мозг отказывался придумывать какие-либо связные мысли. Затем он внутренне сказал себе «к черту» и начал яростно строчить, изливая свои бурные мысли на лист, вихрь в его голове подпитывался годами отсутствия контроля над своей жизнью.       К тому времени, когда он закончил, Ваймак уже завершил свой список и молча наблюдал за вампиром. В тот момент, когда Нил наконец отложил ручку, мужчина пододвинул свой лист к центру стола, махнув рукой младшему, чтобы тот сделал то же самое.       Они оба молча смотрели на два листа бумаги, понимая, насколько они разные.       Список Ваймака явно сфокусирован на уважении друг друга и создании условий для Нила, живущего с ним. С другой стороны, список Джостена состоял из вещей, которые он всегда хотел иметь, таких как свобода выбора и конфиденциальность, и вещей, которые он предпочел бы никогда больше не видеть и не делать, например, чтобы кровь и ножи были скрыты от его непосредственного взгляда.       — Спасибо за честность, Нил. Я буду уважать всё, на что ты указал, и буду помнить о вещах, которые доставляют тебе неудобства, — сказал Ваймак тихим голосом. — Теперь давай закончим список, а потом пора отдыхать. Похоже, тебе это необходимо.       — Спасибо, — ответил Нил, снова удивившись пониманию старшего. Он начал думать, что, возможно, быть здесь не так уж и плохо.       И всё же, чтобы быть по-настоящему счастливым, ему нужно ещё кое-что.       Нил удалился в свою комнату, чтобы, наконец, позвонить Жану.

Правила квартиры Ваймака и Нила

• Общение друг с другом • Говорить Ваймаку всякий раз, когда что-то не так • Телефон всегда включён • Пытаемся устроиться друг с другом • Гости только после одобрения второго • Уважение личного пространства и частной жизни друг друга • Нил ест не реже одного раза в 3 дня • Кровь и ножи вне поля зрения • Никаких прикосновений без явного разрешения