Их счастливое настоящее
20 декабря 2022 г., 17:11
***
Чонин вытягивал очередную слишком сложную ноту, когда его голос хрипяще дрогнул и сорвался. Он испуганно заозирался, но вокруг не было никого, кроме слишком уставшего Бан Чана, развалившегося на кресле перед компьютером. Уже несколько часов шла запись, и остальные мемберы разошлись, так как их партии закончились. Раздался обречённый вздох, и Чан нажал на кнопку остановки записи. Взгляд из-под бровей устремился прямо на Чонина, из-за чего по спине побежали мурашки. — Прости, я всё порчу? — виноватая интонация выбила из Чана всё желание спорить, и он смог выдавить из себя измученную улыбку, чтобы успокоить младшего. Скрипнуло кресло, и лидер оказался рядом с макнэ, разводя руки в стороны, приглашая в свои родные тёплые объятия. Чонин часто наигранно отстранялся и избегал лишних прикосновений, но в тот момент не сдержался и рухнул в чужие руки, хватаясь тонкими пальцами за майку на спине Чана. — Ты никогда ничего не портил, Чонин-а, — протянул тихо лидер, и руки его поместились на блондинистой макушке. Чонин был выше, но всё равно смог удобно устроиться на широком плече, из последних сил сдерживая слёзы. Он всегда подводил Чана, но ради него надо быть сильным, надо быть рядом. — Давай ещё раз? Я справлюсь, — твёрдо заверил младший, на что получил заботливую улыбку и искорки в чановых глазах. Чонин знал, что его другу нравилось в людях упорство и настойчивость, поэтому старался изо всех сил. — Нет, у тебя связки перенапряжены, — отметил тихо Чан и зачем-то провёл пальцами по шее, будто это могло снять напряжение со связок. И это правда сняло напряжение. Чонин доверчиво прищурился и прижался чуть ближе, видя как непроизвольно дёрнулся кадык старшего. Это было таким чертовски неправильным, он ведь лидер, он не должен был допустить чувств к собственному участнику, но с самого начала понимал, что пропадал в глубоких ямочках, тонул в лисьих глазках, вслушивался в медовый голос. — Чанни, я правда смогу. Давай ещё раз, — повторил Чонин, а в его голосе было столько стали, несравнимо много для такого милого и маленького лиса. Чан лишь заворожённо кивнул и сел за рабочее место, надевая наушники. Запись началась. В мыслях Чонина крутилось только то, что в этот раз он точно не подведёт старшего, точно возьмёт нужную ноту. Он был так сосредоточен, так напряжён, что после окончания записи даже не слышал восхищённых возгласов лидера, не видел счастья в его глазах. В висках пульсировало, и единственное, что ощутил макнэ — ладони на своих лопатках. Он устал. И кажется, что ещё чуть-чуть и сорвал бы голос. Но справился, а это многого стоило. — Чонин-а, ты молодец, — такая обычная фраза, но в неё было вложено столько любви и обожания, что щёки Чонина слегка загорелись от смущения и трепетной любви, которую он хранил с прошлой жизни, пронёс через года. Но в этой жизни он ни за что не допустит того, что посмел допустить тогда. — Сильно устал? — обеспокоенный голос Чана был чем-то за гранью понимания, и Чонин готов был слушать это вечно. Он упал в чужие объятия и услышал, как сердце старшего пропустило удар и гулко забилось с новой силой. — Сильно, — признался младший, на что получил поцелуй в макушку. Такой отеческий жест сейчас казался очень уместным, но Чонину стало больно от этого. Его ведь не считают более, чем младшим братиком. — Пойдём поедим? — Не хочу. — Выпьем? Чонин хмыкнул от такого странного предложения, которого обычно не слышалось от Чана, но кивнул. Сейчас не помешало бы расслабиться, а ещё это лишняя возможность вытянуть из Чана все его переживания, чтобы они не копились лишним грузом внутри. Под алкоголем все более сговорчивы. Но к сожалению Чонина, пить они поехали всей группой. И как бы он не любил каждого, поговорить с Чаном надо было срочно. И желательно один на один, ведь в толпе мемберов он обычно всегда весёлый и живой. Алкоголя было действительно много, и пил буквально каждый, даже те, кто обычно вредничал и не брал лишнюю каплю в рот. Хёнджин был очень громким и весёлым, даже громче галдящего Чанбина, и эта картина вызывала лёгкую эйфорию в голове. Все были счастливы друг с другом, все были так рады, что нашли друг друга. Чонин тогда даже не был скуп на касания, позволял себя гладить, тискать, щипать, но целовать в лоб не разрешал. Это мог бы сделать только Чан, но тот был слишком занят выпивкой и разговорами о чём-то неважном, хотя Чонин видел, как на дне его глаз плескалось бурное море, как переворачивались лодки надежд и мечт. Чану было плохо, а Чонин снова допускал одну и ту же ошибку. Нет. В этой жизни он не допустил бы этого. — Хён, мне нехорошо, — прошептал устало макнэ прямо на ухо пьяному Чану, чем вызвал незамедлительную реакцию. Старший бросил взгляд через плечо и невольно задержался на манящих губах. Давно хотелось их поцеловать, но остатками сознания Чан знал, что нельзя вот так. Только не когда они пьяны. — Сейчас помогу, пойдём, — ответил как всегда добродушно Чан и кивнул остальным, мол, всё в порядке. Пили они в просторной гостиной общежития 3рачи и Хёнджина, поэтому Чонину вокруг тяжело было передвигаться без лишней помощи. Везде были расставлены тренажёры, но на удивление было чисто. Наверное, собрали одежду к приходу всех членов группы. Не каждый же день все вместе собираются. Чан провёл младшего в ванную, прикрыл дверь и помог умыться прохладной водой. Заодно умыл и своё лицо, наспех вытираясь одним из полотенец. Он искренне надеялся, что это полотенце было его, потому что думать о чём-то, кроме Чонина, было крайне сложно, находясь с ним так близко. Как только старший хотел дёрнуть ручку и выйти, его ухватил за запястье Чонин. И выглядел тот таким нуждающимся и домашним, что было сложно не остаться. Сердце схватили в тиски, но Чан же сильный, справится. — Всё в порядке? — спросил макнэ, ведя своей, честно говоря, невероятно красивой ладонью по плечу Чана. — Конечно. Просто устал, — как заученную фразу повторил он. — Я серьёзно. Расскажи. Чан завис. Чонин на него давил взглядом, но при этом излучал такое родное тепло, что пришлось расслабить плечи под трепетными касаниями и вдохнуть полной грудью. — Я работал над новыми песнями, понимаешь, они совсем не те, которые я хотел. Они вышли такими скомканными, но Хану нравится. Это хаос какой-то, я не понимаю, куда двигаться дальше, ничего не выходит, — слова лились плотным потоком, и Чан иногда прерывался, пытаясь подобрать более точное слово на корейском, — понимаешь, мне кажется, что я исчерпал всё, что мог. Все идеи, всё вдохновение. Единственное, о чём я могу думать на работе, это о тебе, но это так глупо, понимаешь? Чонин-а, я устал от самого себя. Что-то в груди младшего оборвалось. По щекам бы точно полились слёзы, если бы он не выплакал их все в прошлой жизни. Перед глазами до сих пор был Чан в луже собственной крови, но стоило открыть веки, — и вот он, живой, счастливый Чан. Только жутко уставший от собственных непонятных чувств. С одной стороны хорошо, что он не помнил прошлую жизнь, но с другой так тяжело иногда сдержаться. Хотелось рассказать Чану всё, хотелось предупредить и уберечь. — Чанни-хён, ты хорошо справляешься. Мне нравятся твои песни, — смог вымолвить Чонин после длительного молчания, а глаза Чана покраснели, защипали от горечи и обиды. — А я? — спросил он словно бы безучастно, на что получил недоумённый взгляд младшего. — А я тебе нравлюсь? Или только мои песни? — Чан, — протянул жалостливо Чонин: ему признавался в чувствах человек, которого он любил больше жизни, которого хранил в памяти уже вторую жизнь подряд, но сейчас не то время, — ты пьян. — Нет, ты мне давно нравишься, — интонация твёрдая, серьёзная, почти трезвая. Только пьяный огонёк плескался в глазах Чана, выдавая его состояние. — Я тоже люблю тебя, — всё же ответил Чонин, сам пугаясь своих слов. Даже в прошлой жизни он не смог признаться, даже тогда не смог быть рядом. Но сейчас смог. И сможет ещё много-много раз, если от этого его Чану станет легче. — Только прошу тебя, рассказывай мне всё, что чувствуешь. Говори, когда тебе тяжело. Чан запоздало кивнул на просьбу, тяжело обдумывая. Ему с трудом давалось говорить о своих переживаниях, но ради Чонина он точно попытается, если это будет делать его счастливым в будущем. Чонин окончательно расслабился и заглянул с вызовом глубоко — в самую душу. Этот маленький хитрец выцеплял всё самое скрытое, видел Чана насквозь, и от этого становилось как-то особо приятно и тепло. Чонин его понимал, принимал и даже хотел быть рядом. От этого странное смятение поселилось в груди. Как Чан может действительно кому-то нравиться? Вот так искренне, без каких-либо причин, даже ненакрашенный и пьяный. — Я хочу тебя поцеловать, — предупредил заботливо Чан, получив в ответ милый смешок и любимые ямочки на любимых щеках. Наверное, это было согласием. Ванная кафельная плитка холодила лопатки Яна, когда его нагло прижали к стене, а изо рта вырвалось мычание от напористых тёплых губ. Первый поцелуй Яна за эти две жизни случился с любимым человеком. Наверняка у Чана уже был опыт, по крайней мере, в прошлой жизни точно, но это не вызывало никаких негативных чувств. Ведь сейчас Чан целиком и полностью растворился в своём возлюбленном, мазал языком, неловко стукался зубами в порыве любовных чувств. — И как давно? Я не замечал, — между поцелуями спросил Чан и неверяще заглянул в глаза-полумесяцы, в которых хотелось тонуть, тонуть, тонуть. — Очень давно, — расплывчато ответил Чонин и улыбнулся своей фирменной милой улыбкой, которая всегда так чудесно смотрелась на его лице. На этот раз он первый подался вперёд, чтобы найти обкусанные губы и затянуть их снова в сладкий поцелуй. — Почему ты не сказал? — спросил чуть позже Чан. — А ты? — хитрый ход, как всегда ожидаемый от их наглого макнэ. Чану нечего было ответить на такую провокацию, поэтому он глупо улыбнулся и отвёл взгляд. Уши пылали, что было непривычно для вечно собранного и серьёзного лидера. Чонин оставил сладкий, трепетный поцелуй на пухлых губах и вывел старшего из душной ванной комнаты. В этой жизни они вместе. В этой жизни Чонин не допустит того, что случилось тогда, и будет с Чаном всегда. Будет стараться изо всех сил, будет помогать мягко, со стороны направлять. Лишь бы Чан не молчал. Лишь бы он всегда-всегда говорил правду, а Чонин будет его любить столько, сколько потребуется, и даже больше.
