Карамельное лето

Хорошо сидеть в саду и слушать мелодичное пение птиц, раздающееся над головой, медленно попивать из стакана холодный яблочный сок с мякотью и наслаждаться воздушным тестом булочек, которое так и тает на языке. В волосах путаются блики солнца, его лучи просачиваются сквозь сетку ветвей, а на обнаженных коленках покоится раскрытая книга, на страницах которой прячутся сухие листочки заготовленного осенью гербария. В ушах шуршит легкий ветерок, а на щеках трепещет нежный румянец — вестник первой любви. Лия налила в стаканчик яблочного сока, но не успела поднести его к губам, как мама окликнула ее. — К тебе гость, — сказала она, приоткрывая увитую плющом калитку. Лия узнала гостя издалека. Это был Чхве Бомгю. Лия не виделась с ним целую неделю и безумно соскучилась по нему. Она приболела. Мама не выпускала ее из дома, наказывая ей соблюдать постельный режим, чего Лия, разумеется, не делала. Она рвалась на улицу, рвалась на свободу — жаждала увидеться с Бомгю, но мама или папа возникали на пороге и останавливали ее. Иногда Лия выбиралась на пляж и сидела в гамаке, наблюдая за неторопливым движением волн. Она оглядывала дорожку, ведущую к пляжу, в надежде увидеть на ней Бомгю: дорожка была пуста. У Лии не было его номера телефона, о чем она жалела. И Бомгю не навещал ее. Как же она обрадовалась, когда он пришел к ней в субботу. Бомгю подошел к столику, шурша пакетом в руках. — Привет! Как ты себя чувствуешь? — спросил он, оглядывая столик и стулья с высокими спинками, не зная, куда деть пакет. Лия закрыла книжку, спрятав в ней желтые лепестки какого-то цветка, и с улыбкой посмотрела на Бомгю. — Когда я увидела тебя, мне стало намного лучше, — сказала Лия. — Мама не разрешала мне выходить из дома, говоря, что меня продует ветер. На этой неделе шторм обещали, но, к счастью, море осталось спокойным. — Ага. Я волновался о тебе. Он мял пальцами ручки пакета, и, как только Лия подошла к нему, сунул пакет ей в руки. Лия с изумлением на него посмотрела. — Там ничего особенного. Я положил немного фруктов и печенье — мама испекла, — проговорил Бомгю, то кидая на неё взгляд, то опуская его на свои руки. — Спасибо, а у меня есть яблочный сок в стеклянном кувшине и тарелка булочек из песочного теста. Угощаю, — сказала Лия, пододвинув к краю стола тарелочку. Она раскрыла пакетик, достала из него апельсин и произнесла: — Я обожаю апельсины и апельсиновый сок. Он бодрит: ранним утром хорошо выпить сока, чтобы не засыпать на первых уроках, а то меня частенько клонит в сон. На апельсинах стояла пластмассовая коробочка с печеньем. Печенье было покрыто орешками и украшено сверху тонкими полосками черного шоколада. Лия попробовала печенье, оно было хрустящим и в меру сладким. — Твоя мама прекрасно готовит, — сказала Лия. — Твоя тоже, — заметил Бомгю, съедая уже вторую булочку. — Если тебе стало лучше и, если твоя мама не будет против, давай проведаем бабушку Чхве. — Давай, — проговорила Лия. — Бомгю. Он поднял на нее взгляд. — Я соскучилась, — произнесла она. Бомгю улыбнулся. Он положил ладонь на стол и медленно придвинулся к её ладони, обхватил её пальцами, перевернул и стал обрисовывать указательным пальцем линии на ее руке. — А я-то как скучал. Думал позвонить тебе, но не стал просить твой номер у кого-то. Нари мне сказала, что ты болеешь, вот я и решил, что не буду тебя лишний раз тревожить. — Ты меня никогда не потревожишь. Я всегда жду тебя, — призналась Лия. Она взяла Бомгю за руку и сказала. — Бежим отсюда, пока мама не видит. Они прокрались к заборчику и проскользнули в калитку. Лия шагала по краю пешеходной дорожки, будто по тонкому канату, Бомгю поддерживал ее за руку и тепло улыбался, ловя на себе ее искрящийся взгляд. — Госпожа Чхве! — закричал Бомгю, встав на носочки возле невысокого заборчика и опершись о него двумя руками. Лия сделала так же. Услышав звонкий голос Бомгю, бабушка обернулась. Она стирала одежду в тазике темно-зеленого цвета. На длинных веревках, натянутых меж деревянных столбиков, сушилось постельное белье. Бабушка улыбнулась им и слегка махнула рукою, приглашая войти. Бомгю приоткрыл калитку, пропустил Лию вперед, а сам зашел следом за ней. Для стирки денек был просто отличным: жаркое солнце вмиг высушит одежду. — Вы как раз вовремя. На обед я приготовила столько всего! Одна точно не съем. Как знала, что вы придете. Как ваши дела? — Отлично, — сказал Бомгю, оглядывая маленький дворик с каменистой площадкой у веранды. — Вам, случайно, не нужна помощь? — Нужна. Лампочка перегорела в гостиной, а еще нужно полки на стену повесить, на книги места не хватает. — Вы любите читать? — полюбопытствовала Лия. — Очень люблю, — проговорила бабушка, поправляя косынку на голове. — А еще люблю готовить, видеть улыбки на лицах людей и знать, что твой труд кому-то приносит радость, — проговорила госпожа Чхве, оглядывая молодые лица ребят. — Вы такие красивые. Она опустила взгляд и увидела, как Бомгю ухватился рукой за кончики пальцев Лии. Губы бабушки сложились в легкой улыбке. Она открыла дверь своего дома и прошла внутрь. Бомгю и Лия сняли обувь у ступеньки в прихожей и прошли внутрь босиком. В гостиной, у дальней стены, стоял книжный шкаф со стеклянными дверцами. — Я бы хотела повесить полки сюда, — проговорила бабушка, хлопая ладонью по стене. — Бомгю, справишься с этим? — Угу. У вас есть дрель и сверла? — Есть, — сказала бабушка и скрылась за дверью комнатки, в которой хранились всякие инструменты. — Ты умеешь вешать полки? — спрашивала Лия, смотря на то, как он подбирает нужные по диаметру сверла и вставляет их в дрель. — Однажды пришлось делать это. Папы дома не было, а маме нужно было срочно повесить полку. Я глянул парочку видеоуроков и методом проб и ошибок приделал-таки полку к стене, но вышло криво, и папе пришлось переделывать. Надеюсь, сейчас все получится с первого раза, — сказал Бомгю. — Госпожа Чхве, не ругайте меня, если я вам испорчу стену. Бабушка увела Лию на кухню, чтобы не отвлекать Бомгю. — Бомгю — хороший человек, — произнесла бабушка, косвенным взглядом смотря на Лию. Лия была как на иголках. Когда при ней кто-то хвалил Бомгю, она сильно смущалась, будто хвалили ее парня, а они с Бомгю еще даже не встречались. У них были немного странные отношения: они обещали друг другу помочь справиться с тревогой на душе. И это у них получалось. Мысли о том, что кто-то готов встать на ее защиту, подбадривали Лию. — Сегодня я испекла хлеб, — сказала бабушка, поставив на стол тарелку с пышными ломтями белого хлеба. — Когда вы все успеваете? — спросила Лия, осматривая кухню, в который царил безупречный порядок. На полочках, подсвеченных солнечными лучами, — ни пылинки; фартуки и ухватки были тщательно выстираны. Бабушка подставила табурет к шкафу, чтобы достать с полки баночку клубничного варенья. — Давайте я, — сказала Лия и взяла в руки пузатую баночку, наполненную густым вареньем с цельной клубникой. Из гостиной доносилось тарахтение дрели, которое пришлось терпеть совсем недолго, каких-то полчаса. На плите стояли две кастрюли: в одной был рис, а в другой — суп. Суп пах кисловатыми томатами и перцем чили, а от риса исходил пряный аромат тушеных овощей: сочного лука, моркови и зеленого горошка. Лия понесла в гостиную тарелки. Бомгю любовался работой. Увидев полки, бабушка от радости всплеснула руками и поставила на них несколько книг. — Спасибо, Бомгю, — поблагодарила она, одарив его искренней улыбкой. — Садитесь обедать. Обед прошел в тишине. Каждый наслаждался пищей. Бабушка подкладывала в тарелку Бомгю и Лие морепродукты, а когда они пили чай, велела намазывать побольше варенья. Лие и одного ломтика хватило, чтобы насытиться. Бомгю поменял лампочку в бра, и для Лии нашлась работа: подвязать цветы на клумбе возле дома. Они провели у бабушки Чхве до пяти вечера. Жара шла на спад. К дому примыкала терраса с плетеными креслами и столиком. Несмотря на то, что Лия и Бомгю были сыты после обеда, они не отказались от стаканчика вишневого сока. Лия села на ступеньки террасы и устремила взор на воду. Уже знакомый и в то же время незнакомый пейзаж открылся перед нею. Море было разным изо дня в день. Никогда не увидишь одинакового моря: то неподвижное, темно-синего цвета; то голубое, взволнованное ветром; то пенистое, с бьющими в берег волнами; то розовато-оранжевое на закате… Воздух звенел от смеха детишек, играющих в мяч на пляже; яркие кепки и панамки мелькали то тут, то там; поверхность моря изредка рассекали острые крылья чаек. Бабушка готовила ужин: Лия вдыхала запах тушеного мяса с базиликом. Бомгю встал лицом к морю и вдохнул полной грудью. Лия, поглядев на него, вновь ощутила прилив счастья. — Сегодня — замечательный день, — сказал Бомгю, садясь на ступеньку. — Бабуля Чхве такая милая. Ты видела ее фотографии? Она была настоящей красоткой в молодости, да и сейчас великолепно выглядит. — У нее теплая улыбка и шершавые руки. Она много работала. Была ныряльщицей за жемчугом, а потом несколько лет готовила в рыбном ресторанчике. Она заслужила отдых и этот прекрасный вид, — сказала Лия. Бомгю придвинулся к Лие и обнял ее за плечи. Лия улыбнулась и в следующие минуты улыбка не сходила с ее лица. Бомгю отодвинул ее волосы и коснулся губами ее шеи, мягко поцеловав дважды. Рукава футболки мешали ему поглаживать ее кожу. Футболка была велика Лие, и он осторожно спустил ее с плеч. Он нежно целовал ее плечи и прижимал Лию к себе за талию. Футболка скользила все ниже, оголяя ее руки и грудь, а Бомгю целовал и целовал… и горячо дышал на ее кожу. Лия стиснула ткань на груди, не давая ей сползти ниже. Бомгю накрыл ее плечи ладонями и поднял рукава. Лия повернула голову. Бомгю приблизился к ее лицу. Она подставила к его губам указательный палец и покачала головой. Они вернулись в дом. На столе стояла кастрюля супа с говяжьими ребрышками. Бабушка принесла с кухни глубокие тарелки. — Останетесь на ужин? — спрашивала она. — Спасибо, но мы пойдем домой, — сказала Лия, взяв бабушку за руки. — С вами приятно беседовать и еда у вас очень вкусная. — Заходите ко мне почаще. Бабушка проводила их до ворот и крепко обняла напоследок. — А вот и мой внук вернулся, — радостно проговорила она. Бомгю заслонил собой Лию. Лия выглянула из-за его плеча и ужаснулась. Это был он. Ее ночной кошмар.