Стеклянный человек, исчезающий под дождем

      Чтобы добиться чего-то определенного в жизни, приходится жертвовать чем-то важным. Например, Свифт верил, что чтобы выжить, нужно забыть о стабильном будущем и дорогостоящем образовании. Это все туфта для богачей, которым некуда девать их деньги. Свифт нашел бы этим состояниям лучшее применение.       Но те самые богачи тоже чем-то жертвовали. И они бы не назвали себя богачами.       Во всех городах мира есть одно единственное здание, на которое ты смотришь с неким трепетом. Оно или самое высокое, или самое старое. Но, в любом случае, оно является чем-то большим, чем кажется. И, конечно же, в этом здании находятся только самые важные персоны. Ну, или самые медийные.       Конкретное же здание, которое мы сейчас посетим, являлось, пожалуй, самым стеклянным в городе. Большие панорамные стекла были в каждом офисе и на каждом этаже. Но самый последний этаж был самым особенным. На нем находился стеклянный балкон.       Клео любила проводить свободные минутки здесь. Все окна были стеклянные, весь пол был стеклянным. Даже потолок, который больше служил как небольшой навес, был стеклянный. А внизу, вширь, в сторону горизонта - лишь ветер. Тот самый, который залетал на балкон, поздороваться. Клео улыбалась ему каждый раз, когда чувствовала, как несколько волосков выбились из ее прически. Она не спешила их поправлять, наслаждалась хотя бы маленьким беспорядком в жизни. Единственным беспорядком, который она могла себе позволить.       Больше на этот балкон никто не допускался. Клео заказала его у дизайнеров лично для себя. Это дорого ей обошлось, но того стоило.       В эту минуту Клео стояла на своем балконе, сложив руки за спиной и прикрыв глаза. Сегодня была непогода, намечался дождь. Клео так надеялась, что он успеет пролиться до того, как ей придется покинуть это место. Ее единственное волшебное место. То самое место, которое она создала для себя, вопреки всему, чтобы хотя бы здесь чувствовать себя счастливой.       - Вас ожидают в кабинете.       Звук чужого голоса заставляет Клео открыть глаза. Она поднимает взгляд на небо и вздыхает.       - Собрание директоров только через пятнадцать минут, - невозмутимо говорит она.       - Это посетитель.       Клео хмурится и оборачивается.       - Но я никого не принимаю.       Помощница пожимает плечами и уходит от двери вглубь кабинета, более ничего не говоря. Клео тяжело вздыхает, поправляет свою прическу, и покидает балкон.       В ее кабинете было крайне мало вещей быта, но много декора. Причем такого дурацкого и нелепого декора. Клео ненавидела свои картины абстрактной живописи, которые украшали стены. Но для кого-то они стояли миллионы. Ребел рассматривал их, пытаясь постичь скрытый смысл. Но правда была в том, что смысла не было.       Клео возвращается в кабинет и вздрагивает. Ее белое платье, сильное похожее на обычный футляр, буквально сияло от тусклого света через окно. На девушке не было никаких украшений, кроме одного, особенного. Клео хмурится и подходит к Ребелу, громко стуча каблуками.       Ребел не поворачивается, молчит некоторое время. Его спортивная майка и массивный чокер никак не вязались с этим чистым местом, а грязные ботинки уже замарали оливковый ковер. Было странно наблюдать такого бугая в этом месте. Для Клео это тоже сильно бросалось в глаза.       - Очень недурно, - говорит Ребел про картину, которую они рассматривали уже вдвоем.       Клео выразительно выгибает бровь.       - Тебе не нравится, - проницательно говорит она.       Ребел пожимает плечами.       - Здесь нет ничего от природы. А она, как известно, самый лучший художник.       Клео тяжело вздыхает.       - Ребел, как ты сюда попал? Лили никого никогда не пускает ко мне на прием.       - Я пришел не на прием.       Клео поворачивается к Ребелу и смотрит строго, почти как учительница младших классов, которая всегда оставляла панка после уроков и заставляла убирать весь беспорядок за Свифтом. Ребел пытается не видеть этого в девушке перед ним.       Вместо этого, он опускает взгляд на подвеску, которая спокойно лежала в ложбинке между грудями Клео, слегка скрытая платьем. Эта подвеска была несуразной и слишком громоздкой, изображала золотого дракона в китайском стиле. И она действительно была золотой. Ребел улыбается и берет подвеску в свои массивные пальцы, заставляя грудь Клео вздрогнуть.       - Ты не берешь трубку, - спокойно говорит Ребел.       Клео пренебрежительно фыркает и отстраняется от парня, заставляя подвеску упасть на обратное место.       - У меня были дела.       Ребел с детства прекрасно понимал, как устроена жизнь. Те, у кого есть деньги, ставят условия тем, у кого их нет. Но с возрастом он понял, что это совсем не так. И в отношениях он это позволять не собирался.       Парень аккуратно берет Клео за локоть и теснит ее к столу, невозмутимо заглядывая в растерянные голубые глаза.       - Нельзя просто так игнорировать меня, - качает он головой. - Я не один из твоих спонсоров, которых ты терпеть не можешь.       Клео теряется, но руку не вырывает. Лишь тяжело дышит и опускает взгляд. Она думает лишь о том, что Ребел не мог просто так попасть сюда. Везде охрана и служебный контроль, а самое последнее испытание - секретарша Лили. Он действительно старался попасть сюда, к ней...       - Я волнуюсь за Рафи, - честно признается Клео и поднимает взгляд. - И не знаю, что делать. Мы с тобой такие разные...       - Не имеет значения, - тихо рычит Ребел.       Они с Клео познакомились не так давно, на одном из родительских собраний в школе. Кажется, Клео сделала Ребелу замечание, они вылили друг на друга немного холодной ненависти. А после у Клео заглохла машина и Ребелу пришлось подвозить девушку. И после этого все так заркутилось.       Их отношения не были похожи на отношения Рафи и Гоуста. Те вечные кричали друг на друга и ругались. Но эти двое не ругались. Если один кричал, другой молчал, спокойно слушая и идя на компромисс. Они будто интуитивно знали, когда надо пойти на уступки. И сейчас Клео просто хотела, чтобы Ребел сказал ей, что делать.       Клео сглатывает и жалостливо смотрит на парня.       - Ребел... ты же понимаешь, эта не та жизнь, которую я могу себе позволить.       Ребел слегка улыбается и ласково поглаживает девушку по щеке. Его действия были нежными, но звук голоса был жестким, как наждачка.       - Ты выбрала один мир, я выбрал другой. То, что мы разные, не значит, что мы не сможем быть вместе.       - Большинство пар разводятся как раз из-за разных интересов.       - Надо же, ты уже о браке думаешь? - усмехается Ребел, заставляя эту грозную глыбу льда покраснеть.       Клео качает головой и хочет отстраниться.       - Ребел, у меня сейчас начнется совещание.       - Отмени, - выдыхает Ребел.       - Но я...       Ребел перебивает слова девушки и тянется к телефону на столе, зажимая кнопку.       - Лили, отмени для Клео все встречи на сегодня.       Клео возмущенно смотрит на парня, но ничего не говорит. Лили молчит некоторое время.       - Но сегодня есть крайне важные встречи, - неуверенно говорит она.       - Похуй, - фыркает Ребел и обрывает связь.       - Я могу потерять целое состояние! - возмущается Клео.       Ребел пожимает плечами и вдруг подхватывает девушку под бедра, усаживая ее на рабочий стол.       - Похуй, - рычаще повторяет он и жадно целует Клео, прижимая к себе. Девушка тут же тает, позабыв о своей работе, и прижимается к парню.       Некоторые люди, сколько бы власти не имели, позволяют кому-то конкретному принимать решения за них.       А вообще, вы сами когда-нибудь любили? Какого это? Каждый раз отдавать свое сердце очередному незнакомцу? Почему каждые отношения всегда чувствуются по разному? Почему любовь не ведет к счастливому концу?       Почему любовь не ведет к счастливому концу?       Некоторые люди очень любят задавать вопросы, за что получают свое истинное наказание. То самое, которое будет преследовать их всю жизнь. Ученые смотрят на дорогу будущего перед ними, которая сулит лишь горе и боль, но видят только то самое открытие всей их жизни в самом конце. Почему некоторым так легко увидеть их главную цель? А некоторым никогда ее не достичь даже в плане познания?       Люди, которые не задают вопросы, являются крайними счастливыми людьми.       Наверное, поэтому Свифт являлся крупным неудачником. Будто проиграл целое состояние в казино.       Прямо сейчас он стоял напротив здания. Ничем не примечательное здание, одно из немногих в городе, которое выделялось своей слишком кричащей серостью. Его построили для фундамента, основы города. Без него бы сам город не процветал.       Свифт ненавидел это здание.       Он поворачивается к Гоусту. Они с братом не разговаривали о том случае с Рафи. И больше никогда не будут. Свифт сделал все возможное для этого.       Еще днем он пытался дозвониться до Ребела, но тот вечно сбрасывал трубки. Он даже позвонил М.С., но самый младший слился. Свифту было тяжело простить это брату. Все же, они одна семья, должны поддерживать друг друга. А тут такая подстава.       Свифт никогда не старался для себя. Он старался для братьев. И хотел, чтобы у них было лучшее будущее. Но так же не хотел, чтобы они верили в сказки.       - Значит, остались только мы, вдвоем?       Гоуст даже не вздрагивает от этой реплики. Лишь так же проницательно изучает здание. Будто Гоуст - супергерой, и у него есть супер зрение.       - Ты обещал мне, что это наше последнее дело, - сухо, словно ветер, говорит Гоуст.       Каждое дело для Свифта было последним. И он всегда хотел завязать. Но здесь точно придется.       - Обещал. Будь уверен, после этого дела ты сможешь купить себе с Рафи отличную жизнь. А я буду держаться подальше.       Гоуст кивает. Одно это действие причиняет Свифту неимоверную боль. Он, все же, хотел бы оставить своего младшего брата себе.       - Нужно только сделать это, да?       Теперь кивает Свифт. Он видел волнение брата и хотел бы его успокоить. Но Свифт уже давно разучился это делать.       - Если ты не залажаешь, то все пройдет чики-пуки.       Гоуст с легким раздражением смотрит на Свифта. Но так же - с каплей облегчения.       - Я постараюсь не прострелить твой зад.       - Постарайся, да.       И двое братьев натягивают маски на лица, выдвигаясь. Они были почти незаметны в ночи. Почти.       Клео просыпается от шума телевизора. Сама она не предпочитала его включать. Этот шум взымал на нее слишком большое влияние, весь день после был коту под хвост. Но эти звуки даже немного нравились девушке. Она тихо улыбается и переворачивается на бок, в своей необъятной кровати.       Подушка все еще пахла Ребелом. Клео прижимается своим практически тощим телом к этой подушке и вдыхает ее аромат. Просто не может оторваться. Она понимает, что это Ребел сейчас возится там, внизу, на кухне, и не может сдержать улыбки. Девчонки, скорее всего, уже не дома, все разбежались по делам. А Микии вообще, пока нога сломана, осталась у дедушки. В доме царила идиллия и нарушал ее только Ребел своим долгожданным шумом. Клео мягко выдыхает и прикрывает глаза.       Она никогда не была счастливой. Да, у нее было то, что было и у других девочек. Была семья, большая и своеобразная. Было счастливое детство, с разноцветными платьями и мечтами о принцах. Но Клео слишком быстро выросла в этой семье. Слишком быстро побежала учиться, слишком быстро побежала работать. Просто... неслась по жизни, как угорелая. Даже сама не представляла, чего хотела добиться. Возможно, немного признательности. А, возможно, чьего-то конкретного одобрения, которое уже и не нужно никому. Клео будто всю жизнь пыталась доказать, что счастье ей и не нужно. Хмурилась на предложения парней погулять и молча отворачивалась. Ей это было не интересно, не нужно. Эта девчонка строила карьеру.       И из-за этого слишком быстро стала женщиной.       Когда мы говорим "женщина", вместо "девушка", то имеем ввиду что-то конкретное. Если сравнивать двух представительниц женского пола с одинаковым возрастом, и при этом одну из них назвать "женщина", то это будет намеренно. Потому, что человеческие глаза не лгут. Они видят не просто девушку, которая мило улыбается вам через два столика от вас и вашей невесты. Это уже женщина, которая скрывает улыбку за бокалом, которая смотрит так, будто пытается продать вас на аукционе и выручить больше, чем вы на самом деле стоите. Нет, женщиной, определенно, не рождаются. Ей становятся, и это может произойти в любом возрасте.       У Клео не было морщин, но она определенно страдал бессонницей. А так же она принимала таблетки от головы почти на постоянной основе. Если вы так делаете, то вы, скорее всего, уже женщина. Вот так вот просто. И можно было обойтись без всяких рассуждений.       На стуле висела майка Ребела и Клео улыбается, представляя, как он там сейчас без нее, готовит ей завтрак. Она поднимается и поспешно натягивает майку на голое тело. Грудь может оголиться в любой момент, но Клео это мало волновало. Ей нужно было немного запаха Ребела.       Да, Рафи и Клео были в чем-то похожи, они ведь сестры. И внешне это проявлялось странным образом. У них был один и тот же тяжелый взгляд, который отличался лишь цветами. Но красота у них была разная. И, когда ты смотришь на Рафи, то чувствуешь отвержение, чувствуешь опасность. Ты даже боишься на нее смотреть. А на Клео ты не хочешь смотреть. Нет, она была элегантной, утонченной, и безумно красивой. Но эта красота... была неправильной. Слишком наигранной, слишком заковывающей в оковы.       Только Ребел смог увидеть, что скрывается внутри. Клео впервые почувствовала себя красивой только тогда, когда он сказал ей об этом.       Клео тихо спускается вниз. Ребел стоял у плиты, что-то готовил и тихо напевал себе под нос. Клео хихикает и подходит к парню со спины, утыкаясь пальцами ему в спину и проходясь по царапинам, которые сама же и оставила.       - Голодная? - улыбается Ребел и ставит чайник.       Клео кивает и ворует со сковородки целую сосиску.       - Эй! Еще не готово! - возмущается Ребел и хочет поймать воровку, но та лишь смеется и убегает от парня.       Начинается беготня по кухне и, на некоторое время, слышится только шум телевизора и смех Клео. Но последний звук затихает, когда Ребел ловит девушку в свои объятия, а Клео ловит какую-то фразу из новостей. Она замирает в руках парня и поворачивается к телевизору, с сосиской во рту.       - Что? - бормочет она и дожевывает остатки.       По телевизору шел репортаж с прямого места происшествия. И, кажется, произошло что-то действительно плохое.       - Центральный банк ограбили? - Клео выпутывается из рук Ребела. У нее мурашки побежали по телу. - Как это возможно?       Ребел хмурится и берет пульт, делая громче.       - Кажется, подчистили все, до нитки, - растерянно говорит он. - Но это же пиздец. Кто мог провернуть такое?       Но ему приходится прервать свои размышления, когда он слышит вскрик Клео и оборачивается. Девушка тут же подлетает к телефону и начинает кому-то набирать, нервно кусая ногти.       - Это конец, мы пропали! - истерит она и чуть ли не плачет. - В этом банке были все наши активы. Мы банкроты!       - Клео, котенок, не горячись так, - Ребел пытается взять Клео за руку, но та отстраняется.       - Мне срочно нужно в офис, - заявляет она и убегает на второй этаж, одеваться.       - Я отвезу тебя! - кричит ей вслед Ребел и вновь поворачивается к телевизору.       Кто мог провернуть такое?       Но размышления Ребела привели его лишь к тому, что он вспомнил схему всех коридоров в этом банке. А знал он это потому, что Свифт натаскивал их всех, когда планировал ограбление прямо перед тем, как сесть в тюрьму.       Ребел раздраженно сжимает в руках лопатку.       Дерьмо...