You're too loud.

      Следущий день не был чем-то удивительными. Всё как обычно, кроме того, что Гоголь теперь ошивается рядом, как надоедливая муха. Фёдор сидит обычно один, но сегодня Коля сел рядом, даже не спросив, можно ли? Просто сел и всё, бросив своего друга Сашку. Тот лишь закатил глаза, когда его променяли на Демона. Они молча сидели на уроках, лишь Коля иногда поворачивался к Пушкину, и беседовал с ним о чём-то, когда учитель отвлекался от урока. Предпоследним уроком была физ-ра, что не могло радовать Достоевского. Он её не любил, поэтому и не ходил толком, но сегодня форму взял. Стоит в последние недели появлятся на уроках, а то вдруг, учитель двояк выставит. Этого меньше всего хотелось.       Ребята веселились с мячом, кидая его друг другу. Сам брюнет сидел на скамейке и хмуро пялился на мяч. Ох, лишь бы он в голову не прилетел. Сейчас у Доста была зловещая атмосфера, и другие это понимали, поэтому старались не играть с мячом рядом с ним, чтоб потом по ебалу не получить. Но судя по-всему, Коли на это было плевать, и он кинул мяч в сторону Феди. Тот ловко поймал, ожидая такую подлость от блондина.       — Сыграем? — парень ухмыльнулся, наровя вытянуть Доста на игру.       Фёдор хитро прищурился, значит, решил сыграть? Игра принимается.       — Хех, ребят! Играем вышибалы!       Гоголь покажет на что способен, и Фёдор тоже. По залу пронёсся свисток, и многие начали играть. Гоголя и Достоевского разделили на две команды по шесть человек. Мяч оказался в руках Николая, и он начал пасовать его своему товарищу. Как только Пушкин кинул мяч Коле, его тут же перехватил Фёдор, со всей силы бросив мяч в сторону блондина, намереваясь его выбить к чертям. Но тот ловко увернулся, мяч отлител от пола и попал в руки одному из каманды Феди. Теперь пасовался Федя и его однокласница. Но Коля хитёр, мяч взмыл вверх, и тот его поймал в полёте, сразу же кидая в Фёдора. Мяч попал в другого игрока, из-за чего шут цыкнул.       Игра так продолжалась, пока на поле не осталось два человека. Коля и Федя, оба стреляли в друг друга мячом, всё ожидая выбивания друг друга. Пушкин и девчёнка уже заебались им пасовать, явно надеясь на школьный звонок. А другие лишь наблюдали, широко раскрывая рты.       — Может уже сдашься? Ты же прекрасно понимаешь, что тебе не победить, — устало вытирая пот со лба, проговорил блондин. Мяч пролетел прям мимо плеча, ещё чуть-чуть и коснулся бы, если б Коля не присел.       — Я не сдаюсь так легко, если так сильно устал, то просто отдайся мячу. Так сложно? — со сбитым дыханием озвучил Фёдор.       Николай закатил глаза. Крепкий орешек попался. Мяч попал в руки Феде, и тот намереваясь закончить эту бесконечную бойню, подпрыгнул и в прыжке кинул мяч в блондина. Но после броска, сам же Федя потерял равновесие в воздухе, из-за чего понял, что если упадёт, то лицом в пол. Вот так вот, организм и так не самый сильный, а тут ещё частные прыжки выводят, из-за чего ноги ослабли. Не успев даже зажмуриться, Достоевского тут же поймали. Как принцессу, странное сравнение.       Как только Коля его поймал, тут же рухнул на пол коленями, а после и вовсе завалился. Спина ебаныйврот.       — цццццц.. — процедил блондин, жмурясь.       Если бы не спина, то было ещё куда лучше. Но к сожалению не судьба, поэтому оба парни рухнули. А не удержав Доста, Коля завалился именно на него. Но быстро сообразив и опомнившись, Коля облокотился на руки, что поставил сбоку от головы брюнета. Глаза встретились с аметистовым взглядом. Белая чёлка чуть повисла, открывая вид на белый зрачок. Слепой глаз. Зрачок был окутан белой пеленой, а шрам придовал этому особую красоту.       — Так ты слеп... — шёпотом озвучил Федя, и Гоголь вздрогнул. Рука тут же закрыла слепой глаз и блондин пулей вскочил и вылетел из зала. Звонок прозвенел, оповещая, что урок окончен.       Брюнет не до конца понял, почему Коля так подорвался. Немного полежав на полу, он приподнялся. Он сказал что-то не так? А может, не стоило озвучивать свои мысли? Коля же не просто так прятал свою слепоту, верно?       Следущий урок походил в тишине. Коля не явился на последний урок, и в раздевалке его не было, вещей тоже. Он просто собрал всё и ушёл? Есть ли в этом вина Феди? Он знал, что точно есть. Было бы интересно узнать историю самого Николая. Но раз он так отреагировал на слова Доста, то точно ничего о себе не расскажет. Наверное, завтра он будет снова не замечать Федю. Ну, так думал именно Достоевский.       Урок прошёл в мыслях, даже не обращая на слова учителя. Федя просто витал где-то в облаках, думая о блондине. Интересно, с каких пор Коля теперь в его мыслях? Ну, может ещё со вчерашних, а может ещё тогда, когда он выбился в отличники и стал почти на ровне с Федей.       Как же хочется курить.

***

      Гоголь быстрыми шагами поднимался по лестнице, быстрыми действиями открыл ключами двери и прошёл в квартиру. Бросая все вещи на пол, он направился в ванную. Послышалось включение крана, вода звонко билась об раковину. Длинные пальцы набрали воду и стали умывать лицо. Мешающую чёлку убрали чёрным ободком, открываю полностью лицо зеркалу. В отражении было бледное лицо, и уродливый шрам, с белым пустым зрачком. Зелёный глаз, что недавно блестел и сверкал, сейчас был тусклым. «Он увидел.»       Пронеслось в мыслях блондина. Да, Гоголь был слеп на один глаз. Поэтому он скрывал его, ведь на таком красивом лице — он смотрелся не уместно. Да что уж там, он лишь портил всё. Этот чёртов шрам и глаз портили обсолютно всю красоту. Не только лица, но и образа. Образа, что придумал себе Гоголь.       Ещё в раннем детстве, Коля проклинал себя за это уродство. Раньше этот белый глаз светился цветом солнца, он был жёлтым и счастливым. А сейчас, он ничего не видел, кроме своего шрама.       Парень закрыв кран, облокотился на стену и сполз вниз, на холодный кафель. Подобрав коленки под себя, он сжался. Если бы не ебанутая мать, он бы был ещё красивее, без этого уродливого шрама. Если бы только можно вернуть время назад, он лучше бы тогда сбежал из дома, и не возвращался в ту ночь к ней. Жаль, это невозможно.

***

      В тихом доме тишина убивала морально. Маленький Коля стоял возле дверного прохода, и с жалостью наблюдал за матерью, что сидела на полу и собирала осколоки разбитой кружки. Она не плакала, нет, она смотрела на это с потухшими глазами, её глаза устали реветь. Белые длинные волосы аккуратно касались пола, такие шелковистые, и приятные на ощупь. Женщина вдруг зашипела, когда осколок порезал палец.       — Мамочка! Давай помогу? — мальчик подбежал к женщине, убирая её руку от осколков.       Блондинка спокойно приняла помощь, не став мешать сыну. Разбитая кружка была собрана осколками, и мальчик положил её на столешницу. После он посмотрел на мать, та всё ещё сидела и смотрела в пол, ничего перед собой не видя.       — Надо обработать рану, я сейчас! Не уходи, — Гоголь побежал на второй этаж, ища аптечку. Когда он нашёл, то заулыбался. Прибежав назад, он не заметил маму. Куда она ушла?       Но услышав какой-то грохот в комнате, он сразу же метнулся туда. Женщина стояла посреди комнаты и что-то вычеркивала себе ножом. Нож..       — Мамочка!!       Коля подбежал к ней, сразу пытаясь отобрать нож. Но она ударила его рукой, схватив за горло. Коля пытался сопротивляться, слезинки собрались на глазах из-за боли по щеке. Белая пелена напала на глаза. А после резкая боль отрезвила мальчишку. Крик был слышен на весь дом. Нож прошёлся по глазу, задев зрачок. Невыносимая боль была везде, а голос срывался на дикий плачь. Белые волосы окрасились красным, глаз стал красным из-за свежей крови.       Нож вдруг выпла с рук женщины, её глаза наполнились слезами. Одна слеза за другой начинали капать с красных щёк. Она обняла сына, прижав к себе.       — Коленька.. Прости, прости мой милый, прошу. Я не хотела, я правда не хотела.       Мальчик вцепился в ночнушку матери, та тоже окрасилась в красный. Ревели оба, Коля из-за боли, а его мать из-за того, что она сделала сыну. Она не хотела такой учести для своего ребёнка, она не желала ему боли и смерти, она не хотела.. Она была не в себе, она была потеряна.       После этого женщину забрали в больницу для псих нестабильных людей. Мальчишку отправили в город к бабушке. Там он и растёт. После этого случая, блондин ещё долгое время не улыбался и не разговаривал ни с кем. Он полностью замкнулся в себе, он даже в зеркало не хотел смотреться, он знал, что там ожидает уродство. Благо глаз лишь не видит, а мог и вообще выпасть. Спустя четыре года женщину выпустили, но Гоголь не горел желанием с ней встречаться, хоть она и хотела. Он хотел полностью её забыть, стереть с памяти, как какую-то неудачную запись. Жаль, это невозможно.

***

      Урок подошёл к концу. Федя собрал вещи и уже хотел уйти, как вдруг вспомнил. Он остановился и обернулся к задней парте. Там Сашка рассказывал какую-то байку своим товарищем. Федя набрался смелости и подошёл к нему.       — Александр. — безразличный и холодный тон раздался по классу. Пушкин и его братаны аж замерли.       — Чегось? — отводя взгляд от Достоевского, поинтересовался шатен.       — Можешь дать номер квартиры Николая? — уже более мягче спросил Федя.       Стоит быть дружелюбнее, если хочешь завести друзей. Сашка выдохнул, улыбнувшись сказал номер, и даже попрощался, пожелав удачи. Фёдор сделал тоже самое. Не так уж это и сложно.       Номер и подъезд он теперь знает, а значит стоит зайти, и спросить как он. Не удобно получилось как-то. Иногда, надо идти первым навстречу, поэтому Федя на это решился.       Закурив возле подъездной двери, он стал думать, что первое ему сказать?       «Привет, я тут решил поинтересоваться, как ты?»       Нет.       «Ты просто сразу ушёл, как только я сказал про глаз, всё в порядке?»       Если Федя опять надавит на больное, то скорее всего его пришибут железной дверью. А может ещё чего похуже. Кто знает этого шута.       «Я хотел спросить, мы сегодня поиграем на гитаре, или может завтра?»       А друзья разве так спрашивают? А друг ли он для Феди.. Ну да, знакомы от части пару дней, а Достоевский уже в друзья выбивается.. Хотя, никто из них это слово не говорил, значит они просто общаются? Ну тип, как одноклассники. Не может же Федя просто подойти и предложить дружить? Или может.. А что тут такого сложно? Люди же как-то находят себе друзей, компании, и всё начиналось же с банального «Го дружить?»       Так в чем проблема сейчас? Да нет тут никаких проблем. Просто для Достоевского это просто сложно. Он толком ни с кем не общается, а друзей у него и в помине не было. Поэтому просто стоит взять себя в руки и произнести эти два слова — «Давай дружить?»       Бросив окурок в мусокру, он ещё раз повторял у себя в голове эти два слова, пока поднимался по лестнице. Вот она, сто первая квартира. На несколько этажом выше Достоевского находится. Осталось лишь постучаться, либо позвонить в звоночек. Ничего сложного!       Звонок раздался в квартире и недовольный Коля разлепил глаза. Он вздремнул немного сидя на кафеле. Всё ещё не закрывая глаз, он поплёлся к двери. Посмотрев в зрачок, кого там ветром занесло, он сразу же проснулся. Дверь махом отворилась. Двое парней молча глядели друг на друга. Никто из них не решался что-то сказать.       Сейчас Федя полностью видел его белый зрачок, слепой зрачок. Брюнет тут же опомнился, негромко кашлянув.       — Я.. Могу зайти?.. — Неуверенно озвучил демон.       Коля всё ещё стоял растерявшись, но спустя несколько секунд неуверенно кивнул, отодвигаясь и пропуская гостя к себе в квартиру. Было неловко, жуть как неловко.       Кинув вещи на вешалку, а обувь оставив в прихожей, он прошёл внутрь квартиры. Коля позвал его на кухню, и когда уже Федя сидел за стлом, то стал рассматривать помещение. Уютно.       Кухня была просторной и светлой, закат освещал её полностью. Розовые и оранжевые оттенки плясали на обоях, на котрых было нарисованно кофе. Гарнитура была в чёрных точках, которые переливались в белые. Выглядело красиво.       — Чай или кофе? — спросил блондин, ставя электрический чайник.       — Чай, пожалуйста.       Коля хмыкнул, открывая верхний шкафчик и доставая от туда лаймовый чай. Когда в кружках был кипяток с заваркой, он поставил их на стол. Ставя ещё сахар. Парни оба уселись друг напротив друга. Федя смотрел на закат, помешивая сахар ложкой, а Коля смотрел на него.       В свете лучей закатного солнца, аметистовые глаза блестели. Розово-красный оттенок привлекал. Хотелось тонуть в них и захлёбываться, вечность..       — Так.. Что-то случилось? — Начал диалог Николай, помешивая сахар в небольшой кружке.       — Я надавил на больное? — Всё ещё смотря на солнце, спросил Фёдор. Он не мог сейчас смотреть собеседнику в глаза.       — А.. Чего? Не понимаю о чë...       — Когда сказал, что ты слепой на один глаз. Ты тогда сразу же убежал, так ничего и не сказав. — сахар растворился, как и неловкое чувство внутри.       — Ох.. Этоо.. — Гоголь запустил руку в волосы, понимая, что ободок всё ещё на нём. Он открыт, полностью открыт.       — Ты скрываешь свой глаз, только из-за того, что считаешь себя с ним уродливым? — аметистовый взгляд упал на лицо блондина, у того в глазах читалась паника.       Как же глупо надо было попасться в лапы Достоевского. Ужасно глупо.       — Это так.. — обречённо выдохнул Николай. Рука опустилась на колено, нервно тиская футболку. Бежать некуда.       Казалось, что молчание длилось мучительно долго. Оба молчали, будто даже не дышали. Чай медленно остывал.       — Ты не уродлив. Шрам не делает тебя не красивым. Шрам.. — начал Дост, будто подбирая подходящие слова. Ложка которой он размешивал, была у него в руках, она легла на его губы, когда он сделал задумчивое лицо, — он.. Придаёт тебе даже особую изюминку. А белый зрачок украшает его. Эти цвета красиво смотрятся вместе, а в особенности с твоей внешностью. Это завораживает.       Гоголь удивлённо хлопал глазами, пытаясь понять слова брюнета. Это комплемент в его сторону? Зелёный глаз заблестел, даже в белом зрачке появилась искра. Глаза намокли, проявит ли он слабость, если заплачет сейчас? Да, проявит, но уже было категорически плевать на это. Сначало раздался писк, после беззвучное слëзы. Всхлип, ещё один и ещё. Дост всё прекрасно видел. Он понимал его, ему нужно было выплеснуть эмоции, так пускай это сделает. Брюнет не считал это слабостью, ведь каждому человеку нужно выпускать такие эмоции, и Гоголь ничем не отличался от человека. Он такой же. Он ведь ещё ребёнок, и это правда.       Солнце село, чай уже почти остыл и стал холодным. На кухне не было никого. Оба парня были в спальне. А в ней было темно, так как тёмные шторы закрывали свет. Полная, кромешная тьма в комнате.       Часы тихо тикали, давая понять, что они ещё рабочие. Время близилось к девяти часов вечера. Двое парней лежали на кровати, Коля уже не ревел, он обнимал Фёдора. Нормально ли это, когда вы ещё даже не дружите? Да хер его знает, главное, что брюнет разрешил его обнять в таком положении. В комнате ощущался запах чего-то сладкого. Либо Коля пах карамелью, либо сама спальня пропитана была этим запахом. Тишина, спокойствие. Никто не улыбается, каждый думает о своём, и самое главное, что в объятьях тепло. Этого не хватало блондину.       — Плохо ли то, что я ненавижу мать за этот шрам? Или это нормально? — на удивление тихий голос блондина раздался в тишине.       — Это нормально. — Такой же спокойный и хриплый голос прозвучал над ухом.       — Спасибо. — Гоголь улыбнулся.       Обкусанный мезинец появился перед глазами Николая.       — Не против дружить? — с ухмылкой произнёс Фёдор. Точно улыбался сейчас.       Раздался звонкий смешок, и палец шута обхватил чужой.       — Только за!       У Гоголя были тёплые руки, не то что у Феди. У того вечно холодные, как и он сам.       Где-то под боком сопел Коля, а Фёдор всё ещё не спал. Он смотрел в потолок и думал о сегодняшнем дне. Всё ли он правильно сделал? Ответ очевиден — да. Даже куда лучше, чем он сам себе представлял. В начале было неловко, но за столом вся неловкость изчезла. Даже блондин теперь не так сильно раздражал.. А раздражал ли вообще? Или Федя сам себя накрутил? Ему просто было завидно, что теперь он не единственный отличник класса, поэтому некая ненависть к блондину и была. Плюсом ко всему, у того были друзья, лучшая репутация. А у Фёдора что? Только оценки и первое место на доске отличников. Он вышел из общества, думая, что так будет лучше. Ведь кроме оценок ему по факту и ничего не надо было. Как и говорили ему отец с матерью: «Кроме оценок и образование, больше ничего и не надо! Друзья приходят и уходят, из-за них ты лишь нервы себе испортишь. А вот если учёбу упустишь, то догонять её будет слишком поздно!» Поэтому поставив на первое место учёбу, он забыл, что есть ещё и другое.       Общение.       Он закрылся ото всех, даже от родителей. Лишь бы окунуться в науку с головой. Привыкнув к тому, что другие с ним не разговаривают, а он в ответ не разговаривал ни с кем. Он сделал выбор, но в конечном итоге, он оказался не совсем правильным.

***

      Сквозь тёмные шторы просочился первый луч солнца. Солнце стояло уже вторую неделю, совсем забыв, что дождь существует. Сегодня первое мая, последний месяц, а дальше экзамены.. И бал. Совсем скоро.       Федя как обычно проснулся ранним утром. Гоголь так же сопел уже в другой стороне от брюнета, распластавшись как звезда. Благо сопел, а не храпел. Поднявшись, он немного сонными глазами огляделся, вспоминая, что он не у себя дома.       Нащупал пачку сигарет в кармане брюк, он сразу же пошёл на кухню. Балкона нет, поэтому придётся курить в окно. Свежий воздух пробрал до мурашек. Утром не так тепло, как хотелось. На часах было пол шестого утра.       Зажигалка зажгла новую сигарету с надписью "Camel". Уже давно Фёдору знакомую, и привычную марку. Птицы уже напевали мелодии, давая понять, что они уж точно не спят. Машины снова стали оживлённо ездить, останавливаясь возле светофоров. Огромные фургоны и фуры ездили в разные стороны, явно водители не спали всю ночь, перемещаясь с города в город.       Покусанные губы выпускали клубки дыма, а он растворялся воздухе. Бычок был выпущен из пальцев, когда хозяин сиграеты полностью её докурил. Подышав ещё немного свежестью, Федя прикрыл окно. Надо бы сделать чаёчек и через час разбудить Гоголя, если тот ещё не проснётся.       Пока чайник вскипал, Дост обследовал шкафчики ища глазами чай и кружки. Когда всё нашлось, он уже наливал кипяток в кружку. Пока он наливал в одну, то другая стояла на краю, и по не осторожности Феди она упала, так как тот задел её локтем. Красивая кружка с котиком разбилась в дребезги, осколки разлетелись по полу.       — Бляяя.. — зашипел Достоевский, когда осколк вцепился ему в большой палец, капелька крови выступила на пальце. Он сразу же поднёс его к губам, намереваясь слизать кровь, а то зачем её по кухни расплескивать.       Из спальни послышались шаги, Гоголь сонными глазами уставился на Федю и кружку, точнее на её осколки. Глаза дернулись, воспоминания затмили мысли.       — Ой, Коль, я случайно. Задел локтем, вот она и разбилась.. — на пальце снова выступила кровь, поэтому он осторожно слизал её языком, продолжая собирать осколки в кучку.       Блондин опомнился, и сразу же подскочил к Феде, отодвигая его от стекла.       — Достань пока другую кружку, это я сам уберу.       Коля выглядел не важно, будто что-то вспомнил плохое, но Фёдор не стал расспрашивать его. Он просто тихо промычал, доставая другую кружку. Когда всё было убранным, то Николай взял аптечку и наложил маленький пластырь на палец. Чай потихоньку остывал, а солнце полностью взошло.       Когда они пили чай, тогда почти тихо говорил блондин, о своей матери и о шраме, что он получил. Фёдор всё время молчал и слушал его, не перебивая. Тогда брюнет понял, почему тот себя так странно отреагировал, когда увидел Федю с осколками. Теперь всё стало на свои места. Теперь это небольшой секрет между ними, общая тайна. Тайна, что будет только между ними двумя и никого больше.       Время близилось к восьми, а значит пора собираться на уроки. Парни болтали, пока собирались, а точнее собирался Гоголь. Он расчёсывал волосы, всё время жалуясь, что они не послушные заразы.       — Давай помогу? — предложил демон, смотря на парня через зеркало.       Немного обдумав, Коля кивнул, соглашаясь. И вот, оба стояли перед большим зеркалом, и Федя расчёсывал белоснежные волосы. Они и впрямь оказались мягкими и приятными, такими, как Федя и представлял. Заплетая длинную косу, он чуть ли не тонул в них пальцами.       — Они прекрасные.. — озвучил парень, делая последний штрих.       — Хех, конечно! Они же мои. — блондин прищурился, как кот. Довольный такой.       — Ага.. А, точно, — брюнет провёл пальцами по чёлке, — что будешь делать с глазам?       Коля чу-чуть подумал, и убрал чёлку в сторону.       — Я не буду его больше скрывать.       — Уверен?       — На все сто. — солнечная улыбка расползалась на лице шута.       Федя одобрительно хмыкнул, уже надевая на себя польто. Он просто надеятся, что Коле стало хоть немного, но лучше.       К Николаю вернулся его азарт и весёлое настроение, поэтому по дороге в школу, тот весело о чём-то рассказывал, а Федя молча слушал. К такому шуму сложно привыкнуть, но Фёдор постарается, он должен постараться, должен. По дороге они встретили Пушкина, и тот не сразу понял, почему Достоевский идёт вместе с Гоголем.. Ну серьёзно, этот дуэт теперь странно смотрится. Буквально странно! Шумный Коля и тихий Федя. Но Саша тоже не отставал, иногда расспрашивал Федю о чём-то, всё ещё боясь, что тот испепелит его взглядом. Благо, у брюнета не было на данный момент зловещий атмосферы, а наоборот, очень спокойная. Неужели Гоголь так сильно влияет на людей? Или Дост просто смирился с этим? Неизвестно.

***

      — Николай.. — парень был явно не рад такому огромному пространству.       Коля почувствовал огромную тучу за спиной, скорее всего она была грозовая, а может и вообще громовая. Кто знает.       — Нууу.. — блондин развернулся к ребятам лицом, ставя руки по бокам, — Я же сказал, что работа будет немного рутинная, немного!       Пронзительный взгляд уставился на длинноволосого, пытаясь испепелить этого шута на миллион частиц.       — За пару дней справимся, а там дальше и украшать будем! — Улыбка сверкала на этом лице всё шире и шире, пытаясь громовую тучку успокоить.       Фëдор был явно не рад такому объёму работы. Им теперь что, весь зал этого огромного помещения убирать?!       — Хм.. — Агата прошлась взглядом по всему периметру, оценивая таким образом, — Нет, Коль. Это на три дня, если конечно, ты ещё не найдешь помошников. — девушка томно вздохнула, скептически наблюдая за тем, как атмосфера вокруг Феди превратилась в чёрное пятно, что так скоро не убрать и не стереть.       Чтож, теперь им убирать завал в одном огромном помещении. После ещё и украшать, а ведь всё так красиво начиналось.