Смотритель Хогвартса

      — Приветствую, мои новые ученики! Для начала представьтесь. Как зовут, сколько лет, что нравится и что не нравится. Постарайтесь говорить правду, потому что только на ней, а также доверии, можно строить хорошую командную работу.       Голубоглазый блондин с интересом оглядел своих новоиспечённых подопечных. Прибывшие на один из полигонов Конохи генины с любопытством изучали окружающее пространство, сидя на трёх пнях. А если быть точнее — головой постоянно вертел брюнет с прозрачно-оранжевыми очками на глазах, который опоздал и пришёл самым последним, но, похоже, не особо испытывавший из-за этого угрызений совести. Именно он и начал говорить первым:       — О! Меня зовут Учиха Обито! Будем знакомы! Мне двенадцать лет. И… Я хочу стать Хокаге!       Мальчик, несмотря на свой шебутной характер, обладал вдолбленными под корку манерами. Это стало ясно, когда он резко вскочил с пня и низко поклонился мужчине, проговаривая все эти слова в пол. Затем он не менее шустро выпрямился и вытянул руку вверх, говоря о своей заветной мечте. Сидящая справа от него девочка с каштановыми волосами под каре и фиолетовыми прямоугольными отметинами на щеках, тихонько хихикнула с этой сцены и с улыбкой представилась следом:       — Моё имя Нохара Рин. Приятно познакомится! Мне тринадцать. Я люблю помогать другим, а не люблю… насилие.       Все перевели взгляды на последнего члена команды, который, в общем-то, генином и не являлся, в своём юном возрасте уже получив жилет чунина. Мальчик с торчащими пепельными волосами, чья нижняя часть лица была скрыта под маской, острым взглядом зыркнул на остальных, а затем, сложив перед собой руки, с претензией в голосе проговорил в сторону их нового учителя:       — А разве вы не должны представиться первым, сенсей?       — Хо… — протянул мужчина, от лёгкого удивления выгнув бровь. — А ты уверен в себе, верно?       — Это не важно. Я задал вопрос.       Блондин прикрыл глаза и начал кивать головой.       — Понимаю, понимаю… Закончить Академию за год, получить чунина в шесть лет… действительно достойно уважения. Но знаешь, сила — это, конечно, хорошо, но уважение, вежливость и человечность — ещё лучше. Так что попробуй ещё раз.       — Но всё-таки…       — Да что сложного в том, чтобы назвать имя? — внезапно перебил его Обито, сморщив из-за негодования лицо.       — Почему я должен говорить своё имя незнакомым мне людям? С чего я должен вам доверять? — фыркнул под конец юный чунин.       Мужчина встал со своего места, подошёл к нему вплотную и наклонился так, чтобы быть лицом к лицу.       — Да, мы незнакомы друг с другом. Да, вопрос доверия очень важен в любой команде. Но… если не сделать первый шаг… маленький, пробный шаг, то ты так и будешь продолжать стоять отдельно от всех. Где-то далеко. Совсем один, — спустившись до шёпота, учитель многозначительным взглядом голубых глаз давил на своего собеседника и заставлял его чувствовать себя очень неуютно.       Но мальчик уже не так уверено, но всё ещё достаточно твёрдо продолжил гнуть свою линию:       — Быть одному не так уж и плохо. Не понимаю, о чём вы говорите.       — Одиночество будет потихоньку пожирать тебя изнутри… — невозмутимо продолжил мужчина, даже не заметив слов юноши. — Медленно… кусочек за кусочком. До тех пор, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка. Тень прежнего себя. Ты будешь пытаться понять, почему внутри так холодно. Почему, насколько силён бы ты не был, радости от этого ты всё равно не испытываешь. В чём секрет искренних улыбок и счастливых воспоминаний? А всё дело в…       — …доверии, — закончила за него девочка, с энтузиазмом подхватив столь вдохновенную речь. — Ведь именно с него начинается дружба!       — Именно, — одобрительно кивнул сенсей. — Возможно, до дружбы и не дойдёт, но для достойной командной работы этого более чем достаточно. Подумай о том, как ты будешь чувствовать себя на поле боя. Не всегда ведь сможешь победить всех в одиночку. Рано или поздно случится так, что кто-то попробует нанести тебе удар в спину. Будучи в одиночестве, ты обречён на смерть. Но если будет кто-то, кто тебя прикроет — все выживут, и миссия завершится успешно. Этот баланс между жизнями соратников и благополучным выполнением задания и является целью нашей работы. Не так ли?       Мальчика от таких слов как молнией ударило. Его глаза расширились, пока перед ними пробегали воспоминания о самоубийстве отца и решении, которое он принял после этого. Что, если он всё это время был неправ? Стоит ли прислушиваться к словам незнакомого человека? Может, стоит хотя бы… попробовать?       — Меня зовут Хатаке Какаши…       Дальше продолжать говорить он не стал. Но даже так, казалось, блондин был доволен. Отпрянув от мальчика, он вернулся к своему пню.       — Уже хоть что-то, хе-хе. Что ж… всё-таки пора и мне представиться. Моё имя — Намикадзе Минато. С сегодняшнего дня я буду вашим сенсеем. Надеюсь, мы сработаемся…       …       — Ну что такое? Вам нужно всего лишь отобрать у меня колокольчики. Это же так просто!       Минато знал, как сподвигнуть детей на необдуманные поступки. Эмоции руководят ими в первую очередь, разум же подключается лишь под конец (если вообще подключается). Это была одна из проверок для каждого из ниндзя — способность сохранять голову холодной даже в самой стрессовой ситуации. Понадеявшись на юный возраст подопечных, он был приятно удивлён: на провокацию они не повелись… по крайней мере все.       — Да я вас сейчас! — возмущённый Обито напролом рванул к джонину, за что тут же получил по рёбрам и отлетел обратно к сокомандникам.       — Не лезь на рожон, дубина! — фыркнул Какаши, сверху вниз глядя на свалившегося к его ногам брюнета.       — А ты под руку не говори! — прошипел он сквозь зубы, с кряхтением поднимаясь с земли.       Между ними возникла Рин, разнимая разбушевавшихся подростков.       — Ребята! Не надо ссориться на пустом месте!       — Да… до командной работы вам ещё далеко, — сокрушённо покачал головой Намикадзе, наказывая отвлёкшихся учеников градом трёхлезвийных кунаев.       …       Отвлёкшись на земляные пули, выпущенные одним из ивовцев издали, Обито пошатнулся на неустойчивой горной породе и начал заваливаться спиной вперёд, грозясь упасть со скалы. Внизу на расстоянии не меньше сотни метров виднелись остроконечные пики, падение на которые гарантировало смерть. Не успел Учиха даже закричать, как был в последний момент подхвачен за руку подоспевшим Какаши.       — Внимательнее будь, остолоп! — напрягшись, он с силой потянул его на себя и вернул обратно на выступ.       — Фух… — брюнет из-за испуга тяжело дышал и пытался собрать мысли в кучу. Упёршись руками о колени, он приподнял голову и недовольно просипел: — Я… я… я бы и сам справился!       — Не отвлекайтесь! — перед ними словно из воздуха возник Минато, подхватывая их и с помощью Хирайшина спасая от летящих техник ниндзюцу врага.       …       — Как он?       Судорожно вздохнув затхлый пещерный воздух, лежащий на одеждах сокомандников Обито часто закашлялся, неистово дёргаясь грудной клеткой. Сидящая рядом с ним Рин смахнула с его лба пот и приложила руку, окутанную зелёным светом, к груди.       — Не очень, но жить будет. Высокая температура, частый кашель… возможно, скоро начнётся лихорадка.       Задавший вопрос Минато нахмурился, взволнованно взглянув на своего ученика. Хатаке же пренебрежительно проговорил:       — Как ниндзя вообще может заболеть? Это же практически невозможно! Чакра должна бороться с болезнями!       — Не думай, что чакра — решение всех проблем, — наставительно подметил Намикадзе, присаживаясь на рядом лежащий валун. — Порой, даже самого сильного шиноби может одолеть самая обычная простуда. Но если Рин-чан говорит, что всё будет хорошо, значит, нам повезло.       — Но всё равно из-за него мы сейчас уязвимы! Не кажется ли вам, что если сюда заглянут шиноби Ивы, то нам конец?       — Я смогу нас защитить.       — И всё же…       — И что ты предлагаешь, Какаши-кун? — перебил его блондин. — Не забывай учитывать, что подкрепления нам ждать не стоит.       Юный чунин нисколько не стушевался. Пристально оглядев окружавшую их пещеру, обливающегося потом Обито, сбивающую его жар Рин и внимательно слушающего Минато, несколько секунд он думал. Затем он уверенно произнёс:       — Лучше его оставить здесь. Тут безопасно, если не отсвечивать лишний раз. А мы в это время убедимся, что в ближайшие километры вокруг нас безопасно.       Намикадзе встретился с твёрдым взглядом серых глаз, убедившись, что их владелец действительно готов был это сделать. Вздохнув, он покачал головой.       — Ты хочешь бросить его здесь одного без защиты. А что, если бы ты оказался в его положении?       Ответ Какаши не заставил себя ждать:       — Я бы никогда не оказался в его «положении». А если бы такое каким-то чудом и случилось, то я бы согласился не быть балластом и не подвергать опасности остальных.       — Но как же так, Какаши-кун? — вклинилась в разговор Нохара, с шоком выслушивая слова юноши.       — Всё просто, — мельком глянул он на неё равнодушным взглядом. — Нужно избавляться от тех, кто создаёт помехи для выполнения миссии.       — Это неправильно! — возмущённо воскликнула она.       — Мне плевать.       — Н-нет… он… прав… — раздался еле слышный хрип со стороны Обито, который прервал начавшуюся перепалку. — Сейчас… я… балласт… делайте… как… он… говорит…       — Мы так никогда не поступим! — яростно завертела головой Рин, приподнимая голову Учихи.       — Она верно говорит, Обито-кун, — кивнул Минато, выслушав мнения своих подопечных. — Мы тебя не бросим.       Обито вымучено улыбнулся. Рин облегчённо вздохнула. А Какаши недовольно дёрнул бровью, но ничего на это не сказал.       …       — Нам поручено уничтожить мост Каннабикьё. Для Ивы он является важной линией снабжения. Так что если сможем разрушить его, то сильно поможем этим Конохе. Однако я сейчас больше нужен на передовой, поэтому эту миссию вы должны будете выполнить без моего участия. Назначаю за старшего Какаши.       — Что? Этого напыщенного индюка?! — ожидаемо возмутился Обито, недовольно топнув по взрыхлённой земле одного из засохших полей Кусагакуре.       — Думаешь, что сможешь лучше него командовать, Обито-кун? — с еле заметной ухмылкой поинтересовался Минато. — Всё-таки он буквально вчера получил жилет джонина. А его просто так не дают. Так что он имеет полное право руководить группой.       Учиха стушевался и проглотил новые бессмысленные аргументы. Рин принялась поздравлять остающегося бесстрастным Какаши, который из-за слов Намикадзе подобрался и готов был выполнить всё в лучшем виде. Обито во всю делал вид, что разозлён и разочарован из-за столь «несправедливого» решения сенсея, однако где-то в глубине души искренне радовался за своего друга-соперника.       …       — Нам нужно спасти Рин! Иначе они её убьют! — кричал Обито в каменное лицо Какаши.       — Нет. Мы оплошали, позволив им её похитить. Больше ошибаться нам непозволительно. Продолжаем двигаться к мосту!       Оттолкнув от себя Учиху, Хатаке запрыгнул на ветку дерева. Брюнет появился за его спиной, с силой развернув, схватив за плечо.       — Как же ты не понимаешь, что если мы оставим её, то она погибнет!       Юный джонин вырвался из захвата и глухо проговорил:       — Значит, ей не повезло.       Оглушённый такими словами Обито распахнул веки. Еле сдерживаясь, чтобы не натворить глупостей, он прошипел:       — В таком случае я пойду за ней в одиночку.       — Это недопустимо! Я твой командир и ты должен меня слушать!       Но спрыгнувший с дерева Учиха проигнорировал его. Остановившись напоследок, он проговорил через плечо:       — Я считаю Сакумо Хатаке героем. И хотя неправильно будет отказываться от задания, но что ещё хуже — так это отказываться от своих товарищей по команде…       …       — Я… я рад, что ты всё-таки пришёл…       Еле слышный шёпот раздался со стороны Обито, чья правая сторона тела была полностью завалена огромным валуном. Какаши, испробовавший все способы освободить сокомандника, обессиленно опустился на землю. Сидящая рядом Рин не могла сдержать слёз, глядя на обречённого друга.       — Рин… пересади ему мой Шаринган… — прокряхтел мальчик, а затем перевёл взгляд на Хатаке. — Это будет тебе мой прощальный подарок, Какаши-кун…       — Х-хорошо… — всхлипнула девушка.       — Обещай… что защитишь Рин… — из последних сил протянул Учиха, чей взгляд начинал потихоньку тускнеть.       — Я… обещаю… — без всякой привычной спеси и превосходства пепельноволосый юноша опустился перед ним на колени, только сейчас осознав, что всё это время ошибался на его счёт…       …       — Какаши-кун! Убей меня! Прошу…       Слёзы на лице Рин перемешивались с каплями дождя. Запечатанный внутри Трёххвостый грозился быть бомбой замедленного действия, способной разрушить Коноху изнутри. Единственным верным решением в такой ситуации будет самопожертвование. Ведь лучше умрёт один человек, чем тысячи, верно? Только вот Хатаке был иного мнения:       — Не дури, Рин! Мы сможем найти выход! Скоро прибудет Минато-сенсей и он…       — Нет! — крикнула девушка, зажмурив глаза. — Ты и сам понимаешь, что иного выхода нет! Я тебя молю… Какаши…       — Я же сказал… — увернувшись от нескольких кунаев, брошенных подоспевшими вражескими АНБУ, Хатаке активировал Шаринган покойного друга и начал формировать в руке Райкири. — …мы сможем с этим справиться! Я обещал Обито, что смогу тебя защитить! И я намерен сдержать это обещание!       Сбоку от Рин словно из ниоткуда возник противник, начавший складывать печати для техники ниндзюцу. Какаши не мог позволить ему атаковать, так как девушка явно не успела бы защититься. Поэтому решение поразить его сформированной Райкири было принято практически сразу же… только вот дзюцу пробило грудную клетку совершенно не того человека.       — Р-р-рин… Ч-что ты… с-сделала? — Хатаке от шока еле смог связать пару слов, чувствуя обжигающую кровь девушки на руке. Посмотрев ей в глаза, он ожидал увидеть множество эмоций: страх, грусть, ненависть… но вместо этого там было облегчение.       — Т-теперь… К-коноха… В безопасности… — прошептала она, закатив глаза.       — Рин!!!       …       Какаши пустым взглядом глядел на памятную плиту, где были выскребаны имена его погибших друзей. Погода, как назло, была самой что ни на есть хорошей: ярко светило солнце и лениво плыли облака на голубом небе. Хатаке сейчас бы куда больше подошёл проливной дождь с грозой — всё то, что ощущалось сейчас внутри. Стоящий позади Минато сочувственно положил руку ему на плечо. Он также скорбел и винил себя в том, что не смог оказаться в нужный момент, чтобы спасти своих учеников.       — Я не справился, сенсей… Я не сдержал своё обещание…       Голос Какаши был настолько убитым, что, казалось, даже мёртвый заговорил бы «живее». Он не отрывал глаз от двух имён, которые не переставали вызывать болезненные воспоминания. Как же он хотел избавиться от них… Намикадзе же промолчал. Он не знал, как поддержать своего последнего оставшегося в живых подопечного. Его хватило лишь на жалкие, пустые оправдания:       — Ты не виноват… Это я оказался плохим учителем…       …       — Ты убил её, Какаши! И хочешь, чтобы я после этого просто взял и вернулся в Коноху?! — прокричал с несдерживаемой ненавистью повзрослевший Обито, чья маска совсем недавно была уничтожена Узумаки Наруто, что раскрыло его настоящую личность.       Хатаке опустошённо глядел на «погибшего» друга, которого он оплакивал на протяжении более десятка лет. Он никак не мог поверить в происходящее и понять, почему чудом выживший тогда Учиха не захотел вернуться обратно в деревню.       — Если ты всё видел, то должен понимать, как именно это произошло! — не менее эмоционально воскликнул он, отчаянно пытаясь переубедить своего бывшего товарища.       — Я знаю о добровольном желании Рин умереть и знаю, что ты до сих пор винишь себя за то, что не смог сдержать своего обещания. Но это лишь факт того, что этот мир обречён. Факт того, что нет смысла спасаться на корабле, который тонет. Его не стоит защищать. Как и тебе не стоит пытаться сопротивляться. Уже слишком поздно! Стихия Огня: Дикий танец взрывной волны!       Огромный поток рыжего пламени закрутился в смертельную спираль, грозясь поглотить каждого, кто попадётся под его воздействие. Какаши вынужден был использовать Камуи, чтобы спасти себя, Гая и Наруто. Чакры оставалось немного, но, чтобы не дать умереть своим товарищам, он готов был на всё…       …       — Стой!       Окутанная золотой чакрой Девятихвостого рука возрождённого Минато в последний момент остановила кунай Какаши, который вот-вот должен был пронзить побеждённого Обито. Хатаке, преисполнившийся решимости самолично убить бывшего товарища, изменить убеждения которого уже было невозможно, дёрнул рукой, но продолжать напирать не стал.       — Попробуй поговорить с ним в последний раз. Я верю, что у вас всё получится.       Переведя взгляд с воскрешённого сенсея на полумёртвого Учиху, Какаши решил всё-таки последовать его совету. Всё же где-то в глубине души он и сам желал, чтобы его друг наконец одумался и вернулся к ним.       — Обито, я… признаю, что смерть Рин является доказательством порочности системы мира шиноби, которую, возможно, никогда не получится исправить…       — Ха… значит, ты дурак, который противоречит сам себе… — горько усмехнулся лежащий на голой земле Обито, обессилев и потеряв всякие силы сопротивляться. — Видимо, не зря я считал, что ты жалок, раз уж не способен стоять на своём…       — Но я думаю… — проигнорировал его слова Хатаке. — …Что есть человек, которому следует хотя бы попробовать это сделать, — он указал в сторону стоящего рядом Наруто, пылающего энтузиазмом и решимостью переубедить его бывшего друга.       — Почему ты думаешь, что это получится сделать у такого, как он? — безучастно поинтересовался Учиха, совсем не веря в его слова.       Какаши искренне улыбнулся, что не скрывала даже маска на лице. От этого и последующих слов Обито оторопел.       — Потому что у него всё ещё есть товарищи и друзья, которые обязательно его поддержат…

***

      Резко вскочив с кровати, Какаши принялся остервенело вертеть головой. Поборов тяжёлую отдышку, он признал вокруг себя свою комнату в Хогвартсе. Расслабленно выдохнув, он стёр со лба холодный пот и присел обратно на скомканное одеяло на кровати.       «Фух… это были всего лишь сны. Как же давно их не было. Именно тех, которые были связаны с… Обито. Но почему именно сейчас? Что изменилось? Неужели это был намёк? Какое-то скрытое послание? Чёрт… а ведь Кагуя переместила меня тогда, когда готовила какую-то атаку на Наруто и Саске. Мы с Обито готовы были защитить их ценой своей жизни, но… меня там уже не было. Неужели… она победила?»       С этими мрачными мыслями, заставившими его с новой силой переживать из-за вероятного исхода боя в своём родном мире, Какаши попытался заснуть. Но несложно было догадаться, что сделать у него сегодня это уже вряд ли выйдет: слишком яркими, настоящими, реальными были эмоции, которые он испытывал в своих снах…