Смотритель Хогвартса

      Когда дверь за ушедшими шиноби закрылась, в кабинете директора воцарилась тишина. Волшебники не проронили ни слова, но создавалось такое впечатление, что они общались с помощью телепатической связи — по крайней мере, их короткие переглядывания и едва уловимые жесты были на это похоже. Наконец Дамблдор краем глаза зацепился за сидящего в кресле в дальнем углу бессознательного лже-Грюма. Поджав губы, он проговорил в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь:       — Получается, он следил за нами…       Тем не менее Снейп счёл необходимым ответить:       — Он занимается этим с начала учебного года. Это очевидный факт, да и вы сами это прекрасно понимаете.       — Да, только вот иногда он делает это слишком нагло. Как будто специально хочет, чтобы мы его вывели на чистую воду. Но зачем ему это делать?       — Может, у него появился новый план? — задумчиво предположил Северус.       — Вряд ли, — покачал головой Альбус. — Для него всё идёт самым наилучшим образом. Только если сам Тёмный Лорд не отдал ему новый приказ…       Профессор зельеварения помрачнел.       — Плохо, если так. Одно дело, когда мы знаем, чего они добиваются, а другое… В общем хотелось бы верить, что ничего не поменялось. А то потом придётся решать все проблемы на ходу.       — Не стоит уповать на одну лишь надежду, — хмыкнул директор. — Нужно предпринять меры. Несущественные, едва заметные… такие, которые не будут заподозрены. До третьего этапа осталось три месяца, так что нам необходимо сохранить всё так, как есть сейчас. Также надо не забывать о том, что лишнего знать Краучу, а соответственно Волан-де-Морту, не нужно. Только то, что мы дадим им сами. Сейчас чем большей информацией мы обладаем, тем лучше. А значит, оставлять его в неведении, — короткий кивок в сторону замаскированного Пожирателя Смерти. — Наша главная задача.       — Это будет довольно затруднительно в связи с появлением здесь нового… лица, — с небольшой заминкой нашёлся с нужным словом Снейп. — К Какаши мы-то уже привыкли. И сам Крауч хоть и относится к нему с подозрением, но хотя бы знает, что от него ожидать. А вот с появлением ещё одного шиноби, всё может пойти коту под хвост.       Альбус вздохнул. Пожевав губами, он принялся сосредоточенно размышлять, прикидывая в уме всевозможные варианты развития событий. Его взгляд бродил от одного волшебного механизма к другому, от картины предыдущих директоров к Снейпу с лже-Грюмом. Но сознание его было далеко за пределами этой комнаты, блуждая где-то в чертогах многолетнего сознания.       — Учиха Обито… — вдумчиво проговорил он. — Пока он будет с нами, нужно будет понять, что он за человек, какие цели преследует и не представляет ли для нас опасности.       — Всё как с Хатаке когда-то… — хмыкнул зельевар.       — Да, точно, — без улыбки подметил старик. — Однако он оказался хорошим человеком. Со своими принципами, конечно, которые немного отличаются от тех, к которым привыкли мы, однако всё-таки хорошим. По крайней мере моралью и великодушием он не обделён. Но будет ли Обито таким же? Сам Какаши не раз упоминал, что шиноби в большинстве своём жестоки и бесчувственны. А если он окажется именно таким человеком? Судя по первой нашей встрече, он не так уж и против силового метода решения проблем.       Снейп коротко кивнул.       — Помню, Какаши тогда сперва пытался договориться. Видимо, шиноби, как и волшебники, тоже могут друг от друга отличаться.       — Конечно. Потому что они, как и мы — люди. А люди разнообразны в своих желаниях и мыслях. Так что с этого дня будем внимательно следить за Обито. Контролировать каждый его шаг. Какаши, я думаю, поймёт и посодействует нам в этом деле.       — С чего вы решили, что он встанет на нашу сторону? — в недоумении выгнул бровь Северус.       Дамблдор усмехнулся.       — А и не говорил, что он встанет на нашу сторону. Нужно понимать, что как бы мы сейчас хорошо ни ладили, хоть и исключительно в «деловых» отношениях, появившейся этой ночью на окраине Хогвартса человек является его знакомым, а возможно, и товарищем, если судить по их разговорам. Не трудно догадаться, кого он поддержит в случае конфликта.       — Я бы так не сказал. Как раз-таки отношения у них, если подумать, не очень. Видимо, что-то случилось у них до того, как они к нам переместились.       — Ну… это их личное дело, — едва уловимо пожал плечами Альбус. — Главное, чтобы их проблемы не повлияли на нас. А то придётся говорить с ними по-другому.       — А вы уверены, что именно мы будем диктовать им свои условия, а не наоборот?       После этих слов в комнате будто бы стало холоднее на несколько градусов. Дамблдор полоснул преподавателя хлёстким взглядом, от которого даже у такого закалённого человека, как он, пробежали по спине мурашки. Создавалось такое ощущение, что сейчас начнётся очередной интересный разговор о том, в какие моменты лучше держать язык за зубами и почему не стоит забывать об их давнешней сделке, однако… Ничего такого не произошло. Выдержав давящую паузу, старик испустил тяжёлый вздох, ссутулился и пробормотал:       — Да… когда дело касается шиноби, я ни в чём не уверен…

***

      Обито оказался менее любознательным, чем ожидал Какаши. В первые несколько дней он вообще не выбирался из своей комнаты, получая еду и воду напрямую от домовиков, что в совокупности с удобной кроватью давало возможность восстановить силы после битвы с Кагуей. Убедиться в том, что он действительно торчал всё это время у себя и даже не пытался выйти наружу, помогала Карта Мародёров. Его имя и фамилия изо дня в день оставалась на месте, отчего Хатаке был уверен, что он ещё пока не решился улизнуть за пределы замка.       Хотя Какаши не был уверен, что его бывший товарищ захочет сбежать. Он вообще ни в чём не был уверен, когда о нём заходила речь после его внезапного «воскрешения».       Изменившийся за долгие годы одиночества и бесконечной игры в другую личность Учиха вызывал намного больше вопросов, чем ответов. Сложно было предполагать, как он себя поведёт в той или иной ситуации, не зная, насколько сильно он изменился после их последней совместной миссии около того треклятого моста. Если раньше его психопортрет был знаком и очевиден, то вот сейчас… Какаши хотел бы по-новой изучить его.       Слова Обито заставили Хатаке вновь погрузиться в размышления касательно окружающего мира и его обитателей. До этого память услужливо подсказывала, что после последнего направленного против него удара Кагуи он не умирал, а был насильно ею перемещён. А так как эта её техника способна телепортировать в другие миры, то он логично предположил, что это и есть один из них.       Но теперь Какаши одолевали сомнения. Что, если он ошибся? Ощущения смерти во время атаки Пейна на Коноху он запомнил навсегда, однако тогда это происходило медленно, а Ооцуцуки практически мгновенно отправила его в неизвестность. Чувство разное, поэтому он и продолжает настаивать на том, что жив.       С другой стороны, открылись глаза на некоторые факты или несостыковки, которые Хатаке раньше не замечал. Например, чакра. Никаких изменений после переноса он в ней не почувствовал. Если брать во внимание, что другие миры действительно существуют, а в них — другие энергии, следовательно, почему чакра вообще здесь работает? Почему нет конфликта? По какой причине он всё ещё может использовать энергию, прочно связанную с окружающим миром, его родным миром, который ею пропитан?       Напрашивается вывод, что, возможно, это место имеет непосредственное отношение к его дому. Напрягает лишь то, что как раз-таки Джодо — загробная жизнь, где проживают души умерших людей, и привязано к нему. Но есть и опровержение этой теории. Связано оно со временем. Точнее — соотношением временных потоков. До момента появления здесь Обито, Какаши понятия не имел, есть ли в них какая-то разница. Однако теперь стало ясно, что она есть и она очень большая. Даже слишком. Чего уж говорить, если здесь прошло полгода, а там всего пару минут.       Это аргумент в пользу того, что это не Чистый мир. Ведь, как стало известно после открытия Эдо Тенсей от воскрешённых душ, время в том месте и в мире живых идёт вровень. Поэтому-то Какаши и хочется верить, что именно этот вариант окажется правильным…       — Что, и в этом заключается твоя теперешняя работа? — отвлёк его голос сбоку. — Следить за тем, чтобы детишки не буянили?       Хатаке, сидевший на своём излюбленном месте напротив камина в вестибюле, знал, что подошедшим к нему человеком был Обито. Для этого ему не нужна была даже Карта Мародёров, ведь в этом замке только он был тем, кто также обладал чакрой. Не шелохнувшись, он краем глаза зацепился за силуэт подошедшего Учихи и кивнул в сторону стоящего рядом кресла.       Одетый в чёрный плащ и кофту с высоким воротником под ним такого же цвета, носитель Шарингана приземлился на указанное место и вперился взглядом в играющиеся языки пламени, всё ожидая ответ на свой вопрос.       — У нас договор с Дамблдором — директором этой школы, — неспеша начал Какаши, также отстранённо наблюдая за магическим огнём в камине. — Он создаёт возможность вернуться, а я работаю на него Смотрителем.       — Ха… Копирующий ниндзя Какаши — обычный завхоз… Это ж надо было так отчаяться. Ты хоть не забыл, с какой стороны кунай нужно держать?       Хатаке никак не отреагировал на его шпильку.       — Если ты думаешь, что здесь на протяжении этого времени ничего не происходило, то ты ошибаешься.       — Хм… — заинтересованно протянул Обито. — То-то старик себя вежливо ведёт по отношению к тебе. Считай, на равных. Значит, ты показал местным пару фокусов с чакрой?       Воспоминания о драконе, гриндилоу и регулярных спаррингах со Снейпом тотчас же пронеслись у него перед глазами. Он слабо усмехнулся:       — Можно и так сказать. Этот мир не так уж и безопасен. Даже для нас. Местные волшебники тоже кое на что способны. Да и магические звери могут доставить неудобств.       — Здесь есть Биджу? — удивился Учиха.       — Нет, их нет, — покачал головой Какаши. — А если и есть, что очень вряд ли, я их пока что не встречал. Мне кажется, маги всё равно давным давно заметили бы уже громадного энергетического зверя на своих землях. Такое трудно не заметить.       — Ммм… Ты говоришь, что местные тоже что-то могут… — спустя непродолжительное молчание, задумчиво протянул Обито. — Я бы хотел в этом убедиться.       — Зачем тебе это?       — Если я скажу, что хочу развеять скуку, ты мне поверишь?       — А почему нет? — пожал плечами Хатаке.       Учиха криво усмехнулся.       — Значит, ты действительно плохо меня знаешь…       Какаши вздохнул. Ему не нравилось, куда шёл этот разговор, однако и уходить от него он не хотел.       — Да. Это правда, — вскоре согласился он. — Тогда я тебя не понимал. Не видел дальше собственного носа. Считал тебя слабым в качестве шиноби и в качестве человека. Относился к тебе с презрением и гордыней. А когда ты… погиб, я изменил своё отношение к тебе. Понял, что был не прав. Понял, что сожалею о том, что ничего нельзя вернуть.       — Да… После смерти Рин ты только и делал, что сожалел, — безэмоционально проговорил Обито, не отрывая взгляд от пламени, отражающегося в его тёмных глазах. — Я видел тебя несколько раз на кладбище, когда шпионил в Конохе. Всё это время я считал тебя слабым. Ничтожеством, не способным и даже не желавшим взять себя в руки. Я был разочарован, но убивать тебя не хотел. Ты сам с этим неплохо справлялся, позволяя скорби пожирать тебя изнутри.       С каждым новым словом Какаши становился всё мрачнее и мрачнее. Больнее всего было из-за того, что всё сказанное его бывшим товарищем было правдой. Чистейшей правдой. Он и так это понимал, однако Обито лишний раз об этом напомнил, каждой фразой попадая прямо в цель.       — Но… — внезапно Учиха поменялся в лице, проявив на свету что-то, что отдалённо напоминало виноватое выражение, а голос его стал звучать куда мягче, чем раньше. — Обладая Шаринганом, я всё это время был слеп. И тут даже дело не в идеологии Мадары и его влиянии на меня. Я сам в это верил. Верил в План и в то, что Вечное Цукуёми — это единственный выход, чтобы прожить счастливо вместе с Рин. Каким же я был… идиотом.       Он грустно усмехнулся. Хатаке же не посмел перебивать его во время столь откровенного монолога, внимательно вслушиваясь в каждое слово.       — Наруто словно второй раз пробудил во мне Шаринган. Только тогда он по-настоящему начал определять, что является ложью, а что нет. Причём эта ложь была не чья-та, а моя собственная. Я лгал сам себе и не замечал этого. Вернее, не хотел замечать. Рин… погибла, и с этим ничего нельзя поделать. Никакие иллюзии это не исправят. Но моя любовь к ней сильна настолько, что я готов был потратить десятки лет, убить множество людей и даже уничтожить весь наш мир, только чтобы хоть ещё один раз побыть с ней рядом…       Давящая тишина гулом отдавала в уши, и даже треск магических поленьев не помогал отвлечься. Трудно что-то было говорить после таких слов. Какаши не знал, куда себя деть. Он хотел извиниться, но уже не знал за что. Хотел сказать что-то ободряющее, но не находил это уместным. Хотел повернуть время вспять и всё исправить, но это было невозможно.       — Теперь я понял, почему ты был недоволен, оказавшись здесь, — спустя ещё непродолжительное время наконец тихо проговорил Хатаке. — Почему ты так рвёшься в Чистый мир? Ты уверен, что сможешь найти там её?       Обито печально вздохнул.       — Сейчас я уже ни в чём не уверен. Но да, если не там, то её уже нигде не будет…