She is my light..

Утро Кристины сопровождалось головной болью, сушняком и немного тошнотой. Она опустила босые ноги на прохладный пол и резко встала, что было огромной ошибкой. Перед глазами всё поплыло и появились коричневые, зелёные и чёрные круги, которые накладывались друг на друга, образуя беспросветную темноту. Голову будто накрыло вакуумной упаковкой, на внутренней стороне которой торчали острые шипы. По вискам били музыкальными тарелками. В ушах звенело, а во рту — пустыня Сахара. Одним словом — похмелье. Она упала обратно на кровать и потёрла пальцами виски, рассчитывая на то, что это поможет избавиться от головокружения и собраться с мыслями. Так. Она квартире Лизы. Блять. Они вчера пили. Сука. Кристина нажралась, как свинья и заблевала Лизе толчок. Пиздец. Последнее слово, похоже, самое подходящее к описанию ситуации. Она предстала перед Лизой в омерзительном виде, и если Кристине было стыдно вчера, на минуточку, под воздействием алкоголя, то сегодня она готова не просто сквозь землю провалиться, а улететь на другую планету, лишь бы не появляться на кухне. Она слышала, что Лиза уже во всю кухарила. Ей стыдно. И страшно. Вдруг Лиза на неё обидится и перестанет общаться? Не, ну, прекращать общение из-за того, что её тошнило — бред. Но то, что она обиделась, было вполне вероятно. На ватных — то ли от похмелья, то ли от стыда — ногах, Кристина короткими шагами пошла на кухню, придерживаясь за стенку. Лиза стояла у плиты и, судя по звукам и запахам, жарила яичницу с колбасой. Всё ещё находясь в напряжении, Кристина тихо приблизилась к столу и аккуратно села на барный стул. На тот, на котором её вчера разморило. Она внимательно следила за подругой. Лиза была одета в чёрную, широкую футболку, которая создавала имитацию того, будто она не ест вообще, а скидывает всю еду с тарелки бомжам под окном. Кстати, это вполне вероятно, ведь Лиза живёт на первом этаже. — Доброе утро, — Кристина правда пыталась сделать голос более уверенным, но это прозвучало настолько жалко, что аж самой противно сделалось. Лиза вздрогнула, и кусок колбасы, который мирно лежал на лопатке, пока девушка перекладывала его на тарелку, со звонким «шлёп» упал на пол, под смачные маты Лизы. — Ты меня до инфаркта довести хочешь? — Лиза сделала вид, что зла, но её выдавала улыбка, прячущаяся в карих глазах. Кристина смотрела с испугом, будто это она выронила сейчас на пол кусок варёной колбаски. Она бы безусловно восприняла бы всё за шутку, но не в такой ситуации, не в такой день, не в такое время. — Прости, — почти шёпотом сказала она и опустила голову, показывая Лизе светловолосую макушку. Она поджала губы, сложилв руки на колени и опустила глаза в пол. Прямо на тот кусочек колбасы. Девушка была похож на нашкодившуюся девчонку, которую сейчас будет ругать мама. Но когда Кристина была девчонкой, её не ругала мама. У отца были другие методы воспитания, да. Андрющенко приземлилась на стул рядом с Кристиной и смотрела своими карими, как у кошки, глазами, в глаза Кристины. Вообще, Лиза реально была на кошку похожа. Такую, знаете, чёрненькую, с карими глазками, дворовую кошку, которую подкармливают все, кому не лень. Та кошка, которая любит ласки, любит, чтобы ей почесали за ушком и погладили по голове. А если Лиза улыбнётся, то это ж вообще. Реально такое ощущение, будто она сейчас замурчит. Она какая-то особенная, знаете. Какая-то тёплая, приятная, душевная девушка. Это будто огромное, белое одеяло, в которое ты хочешь зарыться, вдыхая запах стирального порошка и свежести. Укутаться в кокон из этого одеяла и сладко-сладко спать. Если бы аура людей имела запах, Лиза, наверное, пахла бы ромашками, зефиром и мятой. Сочетание странное, но девушка ассоциируется у Кристины именно с этим. — Кристина, — совсем тихо, как в тот день на остановке. — Слушай, не думай пожалуйста, что я на тебя злюсь или что-то в таком роде. Нет. Всё правда в порядке. Перебрала чуток, с кем не бывает. — Я понимаю, что тебе противно, — Кристина подняла взгляд и посмотрела в глаза Лизы. В этих глазах будто была кофейная гуща. — Нет же, ты мне совсем не противна. Кристина, всё хорошо, успокойся, — Лиза улыбнулся, так мягко, так нежно, так спокойно. Ну вот опять она за своё. Снова на кошку похожа. Кристина уже говорила, что Лиза — самый искренний и честный человек в её окружении. Этой улыбке, просто невозможно не поверить. Они просто молча изучали друг друга. Разглядывали глаза, очерчивали взглядом черты лица, пряди волос, которые спадали на глаза, закрывая обзор. Лиза смотрела на руки Кристины, а она в свою очередь, на худощавое тело девушки. По ощущениям, Андрющенко состояла из костей просто обтянутых кожей, и теория про бомжей, всё больше походила на действительность. — Знаешь, — Лиза скосила взгляд на сухие и потрескавшиеся губы Кристины, —из нас была бы красивая пара. Кристина, которая смотрела на талию Лизы, прикрытую чёрной, выцветшей тканью, вдруг распахнула глаза шире и уставилась на Индиго. Та опять улыбалась, но уже не как та самая чёрная кошка, а как Чеширский. В глазах было уже не та кофейная гуща, а хищный, игривый тон. Андрющенко смотрела так, будто она прямо сейчас наброситься на Кристину и разорвёт на ней одежду когтями, искусает острыми зубами шею, а потом… Кристина продолжала смотреть с недоумением, даже, с испугом и, чисто по инерции, отодвинулась чуть дальше от Индгиго, хлопая своими большими глазками. А потом она переосмыслила происходящее. — Что?, — Кристина всё ещё смотрела на подругу с опаской, но уже более менее отпустила ситуацию и смогла воспринять всё за шутку. — Шуткую, — Индиго улыбнулась и подошла к двум тарелкам, одну поставила перед Кристиной, а вторую перед собой и села напротив всё ещё чуть-чуть охуевавшую девушку. Кристина молча пялилась на глазунью. Лиза выложила на тарелке всё так, будто яйца — это глаза, а изогнутая сосиска — это улыбка. Теперь Крис играла в гляделки с завтраком. Заебись. Голова всё ещё гудела, а виски пульсировали. Ей бы таблеточку, да минералочку. — Лиз, есть от головы что-то? — В смысле? Так я же тебе на тумбе возле кровати оставила таблетки с минералкой, думалв, проснёшься и выпьешь. Крис нахмурилась. Она не увидела. А, ну, да. Она поднялась, упала, поднялась и потопала к Лизе. Видите ли, ей некогда было обернуться и увидеть на прикроватной тумбочке «Святой источник». — Я ща, — Кристина встала из-за стола и пошла в спальню. Найдя около кровати бутылочку с красной крышкой и упаковку таблеток «Миг», она положила один из препаратов на язык и запила всё газированной водой. Вроде, должно полегчать. Круто. Лиза.. 4. Заботливая. Она снова села за стол. Лиза рылась в телефоне и, судя по быстрым движениям пальцев, с кем-то переписывалась, неспешно поедая завтрак. Кристина всё ещё чувствовала некую неловкость. Ну, просто, так себе от ощущения того, что ты вчера проблевалась в квартире подруги, а сейчас спокойно ешь завтрак, который она тебе приготовила. Ещё и это «из нас была бы красивая пара». Не, у Лизы бывают иногда заскоки такие, да и в целом, Крис уже привыкла. Позавтракав Кристина вымыла тарелку и пошла назад в спальню. Она заправила кровать, переоделась в свою одежду, а одежду Лизы сложила и оставила на краю кровати. Сама она пошла в ванную умываться, чтобы окончательно проснуться и не выглядеть как овощ и вернулась на кухню уже в более нормальном состоянии. Индиго лежалв на диване и продолжала с кем-то переписываться. Наверно, с Виолеттой. Даже скорее всего, что с ней. Но Крис мучил один вопрос: а что в плане родителей? Она их вчера даже не предупредила никак. Не позвонила, не написала, а они наверняка переживают. А от осознания этого ещё страшней. Это значит, что она придёт домой, мама начнёт кричать, мол, «где ты шлялась?!», «мы как на иголках сидели с отцом, бессовестная!», но через десять минут уже будет спокойна, поскольку она очень отходчивая. А вот в плане отца, ситуация чуть сложнее. — Слушай, — Кристина привлеклв внимание Лизы, отвлекая девушку от переписки, — а что мне с родителями делать? — Я маме твоей вчера позвонила, сказала, что ты у меня останешься, а она возражать не стала, так что не волнуйся, всё хорошо будет, — Лиза приподнялась и приняла сидячее положение, откинув голову на спинку дивана и устремила взгляд на Крис. — И то, что я сказала на кухне, было действительно шуткой. — Да я поняла, чё ты паришься? А в плане матери спасибо, а то она бы извела себя всю, если бы не знала почему я не дома. Лиза молча кивнула и улыбнулась. Опять по-кошачьи. — Ты на кошку похожа, — откровенно сказала Крис и пошла обуваться. — Круто, — Лиза спокойно ответила на комплимент (?) подруги, поднялась с дивана и встала рядом с Кристиной, дожидаясь, пока она обуется. Она сложила руки на груди и облокотилась плечом о стену. Лиза поджала губы и молча смотрела на подругу. Обувшись, Кристина раскинула руки в стороны, как бы приглашая Лизу на обнимашки, а та и не против была. Они стали чаще обниматься, вместо того, чтобы пожимать руки. Лиза ухмыльнулась и обхватила руками Крис, крепко прижимаясь к ней, а сама Кристина поглаживала её по спинке, водя пальцами по позвонкам, как бы, пересчитывая их. Индиго такая тёпленькая, худенькая. Её прикольно обнимать. И она обнимает крепко. Прям двумя руками. И всем телом прижимается. 5. Милая. Лиза отстранилась. А Крис не хотелось. Она просто такая комфортная. Вот это тот человек, с которым Кристине реально хорошо. Их дружба, вот, какая-то правильная. Как будто им суждено было встретиться в «Пекарне». И Захарова реально не жалеет, что припёрлась гулять в такую погоду. Не жалеет, что не осталась дома. Не жалеет, что встретила Лизу. У них, как-то, не было той стадии неловкого знакомства, по типу «расскажи что-то о себе» и «а чем ты увлекаешься?». У них всегда были темы для разговора. И Лиза, кстати, единственная к кому Крис обращается в случае чего. В плане, что-то по типу: «не знаешь, что Мишель можно было бы подарить?». А Лиза обращается со взаимной просьбой. Она прямо.. 6. Яркая девушка. И Кристине это нравится. Андрющенко раскрашивает её серые, скудные будни, походами в ту же самую «Пекарню». Встречи с компанией перестали быть неинтересными и скучными. Нет, какая-то однотипность всё же была, но Лиза всегда как-то делала всё интереснее. Красочнее, что ли. За это Кристина её и ценила. Это действительно круто. Лиза — одна из лучших людей в её жизни. Неловко отстранившись, они снова смотрели друг другу в глаза. Молча. Было у них такое, что они просто замолкали и разглядывали друг друга. Они стояли довольно близко друг к другу, но стоит кому-то из них сделать шаг — и они будут стоять вплотную. Как пара. А вообще, в такие моменты Кристина просто рассматривала подругу и думала о том, что она изменилась. Понятное дело, восемь лет, как-никак, прошло. А о чём думает Лиза — загадка. Но одно остаётся неизменным. Кристина не могла представить жизни без неё будучи ребёнком и не может сделать это сейчас. *** Время шло. Ноябрь подходил к концу. Зима не спешила радовать снегопадами, узорами на окнах и заледенелыми водоёмами. Максимум иней и тонкая корочка льда на лужах. Она держала детские мечты в ледяных руках, мучая ожиданием. В жизни Кристины ничего не менялось от слова «совсем». Она действовала по порядку: школа-дом-школа-дом и, изредка, прогулки с Лизой. Ещё реже с компанией. Крис всё больше надоедала жизнь. Нет, она не на что не жаловалась, у неё не было ни проблем с семьёй, ни проблем с друзьями, ни проблем с учёбой. Однако рутина её затягивала настолько, что она погрязла в таком огромном болоте, знаете. Её не интересовало совсем ничего. Наверное… апатия? Всё резко потеряло смысл. И Кристина не драматизирует. Просто нету ничего, что вызвало бы заинтересованность. У неё не было каких-то целей, к которым она стремилась. Не было требований к себе. Ни-че-го. «Пустышка» — так о себе думала девушка. С этими мыслями она сидела в своей полуосвещённой комнате. Полуосвещённой, потому что ей с детства присущ страх темноты. Спать в темноте для неё сравнимо с самоубийством. Ну, к примеру, какой нормальный человек, с арахнофобией, возьмёт в руки тарантула? Вот и Кристина не рисковалв спать в темноте, поэтому комнату освещал мягкий свет ночника. Она сидела прильнув спиной к бетонной стене, с откинутой головой. Слушала какую-то попсу и тупо пялилась на белый потолок. Взгляд какой-то безжизненный. Как-будто у неё стекляшки, вместо глаз. Время было ближе к двум часам ночи. Спать не хотелось. Тем более, завтра суббота, что ей тогда волноваться? Телефон озарился ярким светом и издал «бульк», который говорил о том, что пришло сообщение. Мишель: Приветик) Крис закатила глаза. В последнее время, единственное, чего она хотела — спокойствия. Было чувство отчуждённости от реальности. Она будто сама делала всё возможное лишь бы уйти от действительности. Она погружалась с головой в учёбу, даже в точные науки, хоть и не особо жаловала их. Читает много книг, даже не по школьной программе по литературе. Зачем ей находиться в серой и скучной реальности? Однако окружающие её люди, будто наоборот делали всё возможное, чтобы оставить её приземлённой. И, естественно, девушку это отнюдь не устраивало, однако она ничего не могла с этим поделать, поэтому кратко и без интереса отвечала на какие-то обыденные вопросы, молча перелистывая страницы книг. Самое мерзкое, что она не показывает состояние внутреннего опустошения, зачастую надевая маски самого счастливого человека на свете. Но она не жалуется, нет. Кристина: Привет Мишель: Как дела?) Было бы великолепно, если бы не твои ебучие скобочки. Кристина: Нормально, у тебя? Мишель: Ну так себе Кристина: ? И Кристина выключает телефон. Она знает, что сейчас Мишель вновь начнёт жаловаться на недопонимания с родителями, хоть и в большинстве стычек виновата именно сама девушка. Нет, Крис любит её. Вроде. Но это совсем не значит, что она будет поддерживать её во всех поступках. Она неправильно поступает, показывая матери свой бунтующий характер. Зачем? Неужто очередной каприз стоит нервной системы самого близкого для тебя человека? Нет, это действительно спорная ситуация, ибо не каждому ребёнку везёт с родителями, но мать Мишель — прекрасная женщина! Она всегда и во всём поддерживает дочь. Впрочем, как и её отец. Они делают для дочери всё. Вкладывают деньги в её увлечения: захотела заниматься рисованием? Пожалуйста! Мольберт, кисти, масленные краски и занимайся хоть день и ночь. Интересуешься изучением голландского языка? Завтра у тебя пробное занятие с репетитором на дому! И они не просто откупаются от неё деньгами, они именно ПОДДЕРЖИВАЮТ её увлечения. Помогают осуществить то, чего хочет она сама. Любой на её месте обязан быть благодарен своим родным за это. А Мишель — девочка умная. Сразу вошла в положение принцессы и пользовалась беспрекословным подчинением со стороны родителей. Причём, это среднестатистическая семья, с обычной зарплатой, но любые прихоти девочки, сразу же исполняются. Удивительно. Кристина стала смотреть на мир иначе. Всё стало каким-то более тусклым, местами, жестоким. Она устала. Измоталась. Выдохлась. И ещё вагон и маленькая тележка синонимов. Перестала искренне улыбаться, но оголяла зубы, заходя в школьный кабинет. Ей было некомфортно в школе. Да и вообще, в целом, среди людей. У них такие странные принципы. Нету целей и единственное, что они обсуждают — проблемы на личном фронте, с родителями и учёбой. Последнее её вообще вымораживало. Как, сука, ты исправишь свои долги, если вместо изучения материала, ты сидишь в школьном коридоре и жалуешься на жизнь всем, кому не лень? Непонятно. Думаю, уже стало ясно, что не было ничего, что могло бы заставить её улыбаться. Не было того самого лучика света, способного развеять грозовые тучи над её головой. Не было никого, к кому она могоа бы крепко прижаться, своим худощавым тельцем и обхватить тоненькими руками, увитыми зелёными, выпирающими венами. За исключением… Лиза: Не хочешь встретиться завтра?