Лолита

                           Надо же до такого опуститься.       Оставшись наедине с собой, Тэхён опускает брюки и принимается интенсивно натирать пульсирующий клитор, норовя приблизить себя к бурной разрядке как можно скорее, и не где-нибудь, а в закрытой кабинке школьного туалета, пока других поблизости нет. В страшной духоте, обливаясь солёным потом и слезами, он больно кусает себя за запястье и жалобно мычит, представляя в красках, как его имеет сорокадвухлетний разведённый дилф. Папочка лучшего друга просто обязан вытрахать из него всю дурь, растерзать грубыми пальцами и взять прямо сзади без защиты и какой-либо подготовки. Почему Тэхёну приспичило заняться онанизмом во время первого урока? Потому что в машине на заднем сиденье рядом с болтающим без умолку Хосоком недопустимо, безобразно, слишком похабно. Точно так же, как и строить глазки в зеркало заднего вида, чтобы только обратить на себя всё внимание очень серьёзного, неразговорчивого и чересчур сексуального зрелого мужчины, способного возбудить одним только тяжёлым взглядом и низким, пробирающим до дрожи голосом. Он бы оценил не знающую границ раскованность Тэхёна, его распутство и безбашенность. Он бы взял этого Тэхёна безо всяких сомнений в собственной машине, может быть, даже на оживлённой парковке, и жёстко насадил бы на свой толстый горячий член.       Тэхёну глубоко наплевать, что девственность терять подобным образом неправильно, совсем неприятно, даже больно. Но не смертельно же, а значит, стерпит свой первый раз. Главное — это узнать все прелести интима с Чон Чонгуком, с таким неприступным и даже в каком-то роде недосягаемым альфа-самцом, с которым попробовать хочется абсолютно всё, пускай и самое дикое, изощрённое. Открытие для себя сексуального мира с ним подобно исключительным находкам золотоискателей на нетронутых землях Африки — учитель географии вряд ли бы одобрил такое сравнение, используемое вообще не по назначению. Но сейчас его здесь нет. Поэтому в такой ситуации любая абсурдная мысль имеет место быть.       Тэхён конвульсивно содрогается в мучительно сладком оргазме, беспомощно зовёт чужого папочку и пачкает собственные пальцы в естественной смазке, нещадно теребя из последних сил набухший, покрасневший от частых потираний клитор. Перед глазами — чёрные мушки, в голове — совсем пусто, последняя здравая мысль улетела далеко и надолго, а на душе — паршиво. Паршиво от одиночества, от безысходного отчаяния, от ясного понимания, что кончает он в который раз не от твёрдого члена в себе, а от собственных пальцев, изучивших никому не принадлежащую вагину вдоль и поперёк. Вот какова ничтожная реальность — мириться с ней совсем не хочется. Тэхён устало вытирает потное, разрумянившееся лицо краем рубашки, спешно натягивает на себя брюки и выходит наружу, встречаясь с глазу на глаз не с кем-нибудь, а с самим Хосоком.       Упс.       — Давно ты здесь? — как ни в чём не бывало спрашивает Тэхён. Он поправляет прилипшие ко лбу мокрые пряди и глядит в собственное отражение в зеркале над умывальницей — вид утомлённый, совсем затраханный. — Видимо, давно, раз молчишь как партизан.       — Я уже решил, что ты там не один, — отвечает Хосок, облегчённо выдыхая от того, что никого не обнаружил в пустующей кабинке. — Прости, что застал врасплох. Наверное, мне не стоило заявляться сюда прямо сейчас.       — О чём это ты?       — Тэ. Кого ты называл папочкой?       — Видимо, очень был громкий. Что ж. Эти стены надолго запомнят мои стоны, — Тэхён довольно улыбается себе, нисколько не смущается и даже теряться не смеет. — Ну ты же всё слышал? Значит прекрасно знаешь, кого.       Твоего невозможно охуенного отца, без разбору трахающего молоденьких парней и девушек направо и налево.       — Если тебе действительно приспичило каким-то непостижимым образом добраться до моего отца, я вынужден тебя расстроить — это только грязные слухи. Он не спит с теми, кто годится ему в сыновья. Не до такой степени он отчаялся.       — Успокойся, Хоби, — смеётся Тэхён. — Я всего лишь использовал его в качестве своей грязной фантазии, подумаешь. Ничего серьёзного.       — Мерзость какая! Как вообще так можно? Ты даже не скрываешь этого от меня. Боже.       — Согласен с тобой. Как вообще можно быть таким невъебенно горячим, как Чон Чонгук? Откроешь мне секрет?       Чрезмерная дерзостность в характере, напыщенность от природы и наглая натура ещё никого не красили и не превозносили, но восемнадцатилетний Ким Тэхён блистал этими качествами ярче любой ослепительно сверкающей звезды, покруче любой выскочки, не имеющей себе равных. Высокомерной Реджине Джордж стоит подвинуться и передать пальму первенства — у неё появился достойный конкурент в стремлении выделиться несносным, задиристым поведением. Сколько неприятелей появилось у него за последние месяцы — не счесть. Серым неприметным мышкам свойственно кидаться на породистых котов, зная наперёд, что всех их ждёт неизбежное, унизительное фиаско. Ведь настоящие стервы не всегда носят высокие каблуки, розовые юбки и сумочки от Chanel. Стервы порой скрываются под личиной симпатичного милого личика, в строгой униформе и в юном, но не совсем мальчишеском теле.       — Иногда ты просто невыносим, Тэ, — с досадой заявляет Хосок. — Если бы ты не был моим близким другом, я влепил бы тебе пощёчину. Да сделал бы абсолютно всё, чтобы только ты протрезвел наконец и опомнился.       Самое страшное, что я всегда трезвый и нахожусь в уме. И любую, даже самую отвратительную пакость совершаю осознанно. Без какого-либо сожаления.       — Ты не один такой. Так что в очередь, Хоби. В очередь.       В последнее время Тэхён действительно сам не свой — он знает это и без нападок Хосока, по всей видимости заметившего явные перемены в нём только сейчас. Поздновато спохватился, однако, дружище. Такой невообразимо самоуверенный и в открытую играющий с огнём, он не боится переходить все границы и скрывать своих не очень-то хороших намерений. Тэхён заведомо выводит из себя Хосока, показывая всеми своими вызывающими действиями, насколько небезразличен ему Чонгук. Как сильно он хочет этого Чонгука. В себе. Нелегко устоять перед опытным, искушённым во всех смыслах мужчиной, в глазах которого столько порочного, безнравственного, аморального. Настоящий дьявол во плоти, совращающий, подталкивающий совершить самый бессовестный, грязный поступок. Охуенное воплощение истинного греха. Эти двое определённо стоят друг друга, знакомить их было фатальной ошибкой. И только Хосоку это известно, пытающемуся всеми способами помешать им узнать друг друга как можно ближе. Иначе, если узнают, грозит катастрофа вселенских масштабов. Настоящий апокалипсис.       Тэхён поправляет на себе жилетку и морщится при виде развязанного галстука, будто минутами ранее не он отыгрывался на себе, представляя, как его душат этим самым треклятым галстуком и всё сильнее натягивают на кулак, особо не церемонясь. Сам начудил, сам же злится на себя — гениально. Наглая усмешка мимолётно проскальзывает на молодом, чертовски хорошеньком лице и не остаётся незамеченной Хосоком — он фыркает, не скрывая своего возмущения. Как же порой Тэхён бесит неимоверно, господи боже. Крутиться напоследок перед зеркалом было явно лишним — расстёгнутые брюки, еле державшиеся на округлых крепких бёдрах, медленно спадают вниз, и перед Хосоком впервые открывается вид на полуобнажённого Тэхёна.       Как назло, без нижнего белья.       — Тэ… — Хосок в полнейшем шоке, с трудом сглатывает слюну и не верит своим глазам. — Кажется, у меня бредовые галлюцинации. У тебя… Я не должен был этого видеть! Мне просто показалось. Точно — показалось. Чертовщина. Нет, я не буду материться, Бог мне этого не простит. Никогда, никогда не простит!       — Ну ты даёшь. А когда перед тобой раздевается девушка, ты так же себя ведёшь? Или промывать глаза святой водой бежишь только после безудержной долбёжки?       — Не богохульствуй, прошу, — Хосок нервно протирает глаза и мельком глядит вниз, громко вздыхая. — Да не может же быть такого! Прикройся, прикройся наконец! Как так получилось, Тэ? Когда ты успел…       — Сменить пол? — заканчивает Тэхён и прекращает издеваться над поверженным другом, неохотно поднимая брюки вверх. — Ты бы, в таком случае, наверное, заметил моё временное отсутствие. Не одним же днём такое решается: вырезал одно, пришил другое и побежал дальше. Понимаешь?       — Так ты родился таким? Невероятно… — ошарашенно произносит Хосок. — Тогда почему ты мне не рассказывал? Как же тебе нелегко пришлось, не представляю даже.       — Вовсе нет, я никогда не стыдился своей уникальности. Я горжусь тем, каким создала меня природа. Ты только погляди, как я чертовски хорош собой.       — Всё, всё. Прекращай давай. Вот пообещал же я себе, что никогда не стану материться, но с тобой такое просто-напросто невозможно, — смеётся Хосок.       — Не стесняйся в выражениях. Давай. Всего один раз — в ад не попадёшь. Люди делают вещи куда похуже.       Хосок собирается духом и делает глубокий вдох, а Тэхён торжествующе злорадствует, будто коварный змей-искуситель, наконец добившийся своего. Сбил с правильного пути на неправильный даже самого образцового и набожного.       — Я прежде ничего подобного в своей жизни не видел. Охренеть просто, — Хосок сразу же прижимает рот ладонью, продолжая что-то тихо шептать. — Это всё ты, Ким-мать-твою-Тэхён.       — Полегчало, скажи же.       — Нет. Совсем не полегчало.       Только сейчас вблизи Тэхён замечает у Хосока разбитую, припухшую от удара губу, из-за широкой улыбки начинающую трескаться и всё сильнее кровоточить. Прошлая ранка ещё не успела толком затянуться, а тут уже новая — потрясающе. Если это снова дело рук Мину, того самого Мину, значит кто-то сегодня точно лишится передних зубов. Капля крови прямо на глазах пачкает нижнюю губу, затем подбородок, за ним и белоснежный ворот рубашки — Хосок видит обескураженное выражение лица перед собой, которое через секунды меняется на куда более злое, сердитое. Ему и не приходится объяснять, что стряслось минутами ранее, Тэхён прекрасно понимает, почему Хосок на всех парах вбежал в мужской туалет и совсем не вовремя для себя столкнулся с ним.       — Нет, Тэ, не смей. Даже не думай.       — Всё тот же засранец Мину? — спокойно произносит Тэхён, не нуждаясь в ответе. — И что на этот раз? Кажется, он к тебе неровно дышит. Сейчас выясним.       — Тэ, постой. Конфликт уже разрешён. Не надо в это встревать, ради Бога.       — Не беспокойся. Я сам решу, когда конфликт подойдёт к концу.       На перемене в школьном коридоре творится настоящее безумие — найти свою цель в лице ублюдка Мину та ещё трудная задачка. Однако Тэхён не сдаётся, выслеживает его тщательно и даже не собирается отступать ни под каким предлогом. Надо будет — из-под земли достанет того, кто из раза в раз докучает лучшему другу. Хосок пытается остановить заведённого Тэхёна и образумить, но все его попытки остаются безуспешными, а этого Тэхёна легко не переубедишь, сколько ни старайся. Под настойчивые уговоры Хосока ему наконец удаётся заметить в галдящей неприглядной толпе своего противника номер один. Сначала глаз цепляется за Наён — за первую красавицу в школе, неровно дышащую к Тэхёну. Только вот не в его она вкусе, увы. Затем внимание переводит на себя Ханыль — верная подружка Наён, тайно и безответно влюблённая в неё. Любовный треугольник получается. Правда, немного кривоватый, но что поделать. Какой есть. Теперь Тэхён презренно окидывает взглядом лучшего друга Мину — кажется звать его Мин Сон или Мин Сонг… да хрен его знает. Его имя вообще мало кто правильно произносит и помнит. Отношение этого бедолаги к Мину очень странное, сомнительное и вызывает множество подозрений, а значит, и здесь не всё чисто. И наконец, главная звезда… сплюньте, не звезда вовсе. Отъявленный мерзавец Мину собственной персоной, что-то с особой заинтересованностью рассказывающий своей свите, состоящей из каких-то задротов, ничем не отличающихся друг от друга. Ни лицом, ни мышлением, ни поведением. Печально.       Мимо Хосока проходит один из учащихся и демонстративно задевает его плечом, бубня себе под нос что-то явно нехорошее, обидное.       — Мне это совсем не нравится, Хоби, — Хосок не успевает что-либо ответить на это и догнать Тэхёна, всё быстрее приближающегося к проблемной компашке. — Ну и? — Тэхён нагло встревает в самый разгар беседы. — Чего притихли? Кого обсуждаем-то?       — Тэхён-и, — радостно произносит Наён.       — Бля… Тэхён, — закатывая глаза, недовольно бурчит Ханыль. — Серьёзно, опять ты?       — О, смотрите-ка, кто к нам пожаловал! — громко похлопывая, с неприкрытой неприязнью заявляет Мину. — Близкий друг того самого сукина сына! Встречайте!       А, вот как, значит, заговорили.       — Айщ-щ, так никуда не годится, Мину, — наигранно отвечает Тэхён, цокая языком. — Хотя бы объясни, что стряслось, потом разбрасывайся говном. Иначе твоё же говно к тебе прилипнет. И не отмоешься.       — Боже, Тэ… Замолчи.       — Нет, Хоби. Пусть знает, что на буллинг я могу ответить ещё более жёстким буллингом, — теперь уже на полном серьёзе заявляет Тэхён и подходит к Мину гораздо ближе, плюя на личное пространство. — Отвечай мне — что не так? Мой друг не принял твоего приглашения на свидание? Какая досада! В таком случае тебе стоит научиться достойно принимать поражение.       — А ты задиристый, вижу, — Мину с вызовом смотрит в упор и мерзко улыбается. — Тебе же не понравится то, что ты услышишь.       — Да ну? Удиви меня тогда.       — Это касается отца Хосока, — неожиданно встревает в перепалку Ханыль. — Поговаривают, что кое-кто на прошлом уикенде переспал с бывшей девушкой Мину. И всё произошедшее было записано на камеру. Папаша Хосока снимает видео с теми, кого ебёт, и собирает у себя коллекцию. Ну, как тебе такое, Тэхён? Неприятно, правда?       Тоже мне — открытие. Звучит, конечно, впечатляюще и весьма интригует. Но можно было и похлеще понапридумать о Чон Чонгуке. О редкостном извращенце, пытающемся впечатлить своей изобретательностью всех неискушённых и невинных.       — Это неправда! — Хосок всё отрицает и накрывает лицо руками. — Прошу, заткнитесь. Что за чушь вы несёте?       — А что здесь такого, — спокойно говорит Тэхён и начинает тихо посмеиваться, непонимающе вглядываясь в лица напротив себя. — И всё? Из-за этого такой вот кипиш? Какие вы предсказуемые, ребят. Я разочарован.       — Ты, по-моему, ничего не понял.       — Это ты ничего не понял, Мину, — какой же ты тугодум, Мину. — Во-первых, она уже полгода как твоя бывшая. Кто её трахает, как именно и где — больше не твоё дело, смирись с этим. Во-вторых, ей уже есть девятнадцать, не меньше же? Ну вот. А в-третьих… Я лично знаю Чонгук-хёна, он почти мне как отец, вот таким малышом меня нянчил, поэтому смело могу заверить, что на подобное дерьмо он бы ни за что не подписался.       А я ещё никогда так жирно не пиздел.       — Я знала, что это всё враньё! — поддерживает Наён и чувствует на себе недовольный взгляд подруги, а сама ищет одобрения в глазах Тэхёна. — Он хороший мужчина. Он бы никогда. Правда же?       На твоём месте я бы уже остановился на таких громких заявлениях.       — Именно. Вот и всё, — победно, во всеуслышание заявляет Тэхён, — так что расходитесь, живее. Здесь нечего ловить. А ты, Мину, не заставляй меня пускать в дело когти. Иначе… иначе, выцарапаю тебе глаза и моргать больше нечем будет.       — Угрожаешь мне, сосунок? — так же тихо сквозь зубы цедит Мину. — Попутал, да?       — Нет, ты что? Я же хороший мальчик. Я такое не умею. Просто предупредил.       Гадёныш, заслуживающий смачной порки. А эта порка станет для него только щедрым подарком. Оставалось совсем немного, чтобы Мину вправил мозги заносчивому, уверенно улыбающемуся наглецу, но не позволяет себе ничего лишнего: мимо проходят преподаватели, явно заподозрившие что-то неладное. Все нехотя, расстроенные неудавшейся потасовкой, наконец расходятся — жалость-то какая, нос никому не разбили. Досадно. Мину вообще вынужден отступить, а Тэхён терпеливо ждёт момента, чтобы остаться наедине с Хосоком, с благодарностью смотрящим на него. Где-то в глубине души Хосок знает, что все слухи — далеко не слухи, и его отец — ни разу неидеальный — в самом деле погуливает с очаровательными нимфетками.       — Не стоило, Тэ. На этом всё не закончится, знаешь же, — Хосок виновато опускает голову вниз. — Но… Спасибо, что сделал это для меня.       — Это не обсуждается. У меня может и отсутствует член, но мозги всегда были на месте, — не без усмешки замечает Тэхён. — И яйца ещё те.       А значит, во мне ничего святого, как и у твоего дорогого папочки.

***

      Тэхён спецом заявляется на вечеринку какого-то неизвестного ему старшеклассника в самый её разгар без какого-либо приглашения и, разумеется, встречает недовольные лица вокруг и разочарованные вздохи. Ему здесь определённо не рады. Хотя чему тут удивляться? Взять и вывести из себя чуть ли не каждого второго — основная миссия этого вечера. Сегодня Тэхён без Хосока, его никто не сдерживает и не ограничивает в действиях, а значит, он предоставлен сам себе, что уже очень плохо. Тэхён ведь такой Тэхён — дурная слава и репутация как всегда опережают его. А что придёт ему в голову на этот раз, одному только дьяволу известно.       Щеголяя узкими кожаными брюками и открытой на три пуговицы полупрозрачной рубашкой с целью кого-то закадрить, он, вальяжно пританцовывая, двигается в самый центр зала, где веселящиеся не обращают на него никакого внимания и не испепеляют назойливыми взглядами. До тех пор, пока Тэхён не вытворит чего-нибудь эдакого. В этот вечер по какой-то странной причине у него приподнятое настроение, пятая точка чувствует приближение захватывающего приключения и, может быть, оттого и не сидится на месте. Где-то вдалеке за столешницей тоскливо выдыхает Наён, внимательно наблюдающая за танцующим в одиночестве Тэхёном, где-то совсем поблизости её караулит Ханыль, не желающая уступать этому самому Тэхёну подругу. Если бы они только знали, что ему нет до них никакого дела, может, и не втягивали его в эту странную игру на троих. Сейчас у него одна цель. И имя этой цели — Чон Чонгук.       Тэхён замечает у лестницы, ведущую наверх, группку оживлённо воркующих девочек — не одноклассниц и даже не учащихся из его школы. На вид им около двадцати или чуть больше. Интересно, кто они такие и что же их сюда занесло? Естественно, чтобы быть в курсе самых последних новостей, он незаметно подкрадывается поближе и, умело изображая абсолютную непричастность в происходящем, с любопытством прислушивается.       — Невероятно!       — Да-да. Я сама не поверила, пока он мне этого не предложил.       — И как это, Сонэ? Какими были ощущения?       Сонэ — бывшая Мину? Неужели?       — Странные, если честно. Он приказал мне встать в коленно-локтевую и приподнять попку повыше. А после раздвинул мои половинки и коснулся кончиком языка самого отверстия. Не влагалищного, а другого, понимаете? Вошёл в меня глубже, ещё глубже. И… мне понравилось. Хотя это было очень необычно.       — Он трахнул тебя вообще?       — Да, но только пальцами. И заставил меня облизать их. Я была не против, но… то, с каким остервенением он протолкнул мне их в рот — охренеть просто. Поначалу мистер Чон был таким заботливым и нежным, а потом его словно подменили. Такой невероятный контраст. Я кончила аж три раза подряд.       Да, зависть штука нехорошая, действительно разрушающая. Тэхён начинает нервно покусывать ноготь большого пальца, выискивая кого-то поблизости с лишним бокалом чего-нибудь по-настоящему крепкого.       — Мистер Чон называл меня потрясающей, послушной девочкой, совершенной. Он томил меня небыстрыми толчками, целовал мои колени и говорил со мной настолько ласково и сладко, что я впервые почувствовала бабочки в животе. Ни один парень со мной такого не делал, ни один! Он думал только о моём удовольствии и очень сосредоточенно изучал моё тело. А я даже не изучила его.       — То есть, Сонэ?       — Как бы я ни просила мистера Чона раздеться, он предпочёл остаться в одежде. Увы и ах.       — Может, тело у него дрябленькое? Показывать нечего, поэтому и воздержался.       — Нет, вовсе не дрябленькое. Вы же знаете, девочки, что последующие оргазмы бывают очень острыми, даже немного… болезненными. Это не неприятно, но ощущение такое, будто долго его не получала, а после тебя накрывает с головой. И всё. Ты больше не здесь. И ты кричишь, не контролируя дрожащее от желанного наслаждения тело. Мистер Чон понял мои ощущения, опустился на меня и заткнул рот поцелуем, а я воспользовалась моментом и обняла его. Девочки, если бы только знали, какие у него мускулы, твёрдые, мощные, почти каменные.       — Офигеть.       — Вот это да. Мне бы так повезло, как тебе, Сонэ!       — Забавно. А в кого тогда пошёл Хосок? Совсем небо и земля. Странненько.       Не слушая дальше, Тэхён поверженным отстраняется от них и понимает, что хорошее настроение как ветром сдуло, снесло к чертям собачьим. Просто моментально, в одночасье. Он снова оборачивается, чтобы напоследок взглянуть на эту самую Сонэ — миниатюрную девочку девятнадцати лет, с маленькой изящной грудью, пухлыми губками и большими сияющими глазами с двойным веком. Так вот каких предпочитает мистер Чон? Маленьких и не сильно бросающихся в глаза? Тэхён ведь далеко не миниатюрный, высокий такой, стройный и очень, очень красивый. Настолько красивый, что многие боятся подступиться к нему — откажет же, засмеет ещё и издеваться не перестанет вплоть до конца учебного года. Признаться, если бы Тэхёну нравились девушки, он бы сам не прошёл мимо Сонэ — есть в ней что-то такое… вот только что? Что именно цепляет в ней?       Почему Сонэ не оставила Чонгука равнодушным, чёрт возьми?       Совсем скоро Тэхён обнаруживает себя у столешницы — он настолько засрал себе мозги этой полуобнажённой Сонэ, отдающей всю себя без остатка мистеру Чону, что не заметил, как оказался прямо напротив сидящей рядом Наён. Его ладони дрожат от неконтролируемой злости, всё напружиненное тело изнывает от неудовлетворения и глаза бегают то туда, то сюда. Да почему Сонэ, а не я, блядь?! В прошлые разы слухи о грязных похождениях мистера Чона только будоражили воображение, а сейчас вызывают ревность? Простите, с какой это стати? Вероятно, причина кроется в том, что Тэхён впервые столкнулся лицом к лицу с любовницей желанного им мужчины. Какая же предсказуемая реакция у отвергнутого мальчика. Он не перестаёт сравнивать себя с чертовкой Сонэ и не может отвести от неё взгляда, тщательно выискивая в ней что-то особенное и неординарное, то самое, перед чем Чонгук не устоял и затащил в свою постель. Может, всё только потому, что она молодая? Раскованная? Темпераментная, отзывчивая, громкая? Вряд ли опытная и искусная любовница. Когда она вообще могла успеть понабраться хоть какого-то опыта, чтобы настолько сильно заинтересовать?       Чонгук, как же вы задели моё самолюбие! За что вы не обращаете на меня внимания? За что?       — Наён, если бы ты была мужчиной, ты бы переспала со мной? — неожиданно бросает Тэхён, тем самым вводя девушку в замешательство.       — Тэ… — Наён непонимающе хлопает глазами и приоткрывает от удивления рот. — Ну…       — Да или нет?       — Да. Я думаю, да.       — Почему? — не унимаясь, спрашивает Тэхён, даже не смотрит на Наён и нервно выискивает на столе пустой бокал. — Что бы тебя зацепило во мне в первую очередь?       — Ты умный, — начинает перечислять она, растерянно наблюдая за импульсивными действиями взбешённого парня. — Интересный, общительный…       — Сексуальный? — заканчивает за неё Тэхён. — Тебе хочется взять меня прямо на этом столе? Отодрать по самое не хочу?       — Э…       — Можешь не отвечать. Я знаю, что сексуальный. Я бы сам себя выебал где угодно.       — Тэ! Постой, — останавливает его Наён, замечая в руке пустой бокал. — Ты же не собираешься пить. Ты никогда не пьёшь.       — С сегодняшнего дня, дорогая, пью.       А значит, вечер для меня и для кого-то ещё может закончиться плохо. Очень, очень плохо.       Первый бокал, наполненный дешёвым пивом до самых краёв, вообще никак не вставляет.       Второй бокал — пиво, смешанное ещё с чем-то странным на вкус, — действует опять же не особо.       Какой-то сомнительный коктейль, от которого вырвало кого-то прямо в кусты во дворе, наконец начинает делать своё дело должным образом.       А с четвёртым бокалом, в который влили непонятно что, Тэхёна тянет в центр зала танцевать с какой-то, как ему кажется, малознакомой девушкой. Спустя мгновение до него доходит, что он пустился в пляс не с кем-нибудь, а с самой Ханыль. Вот же развезло его нехило, совсем не соображает. Опьяневший и не отвечающий за свои действия, Тэхён вынужденно отступает и извиняется, поспешно неслушающимися ногами покидая полный людьми дом.       Это всё из-за вас, Чон Чонгук! Смотрите, смотрите, что вы делаете со мной, до чего доводите!       Нездоровые мысли в затуманенной голове побуждают вломиться в чей-то чужой сарай, найти там бейсбольную биту с шипами в точности как у Нигана и, размахивая ею, направиться к дому Чон Чонгука. Бедного и несчастного Хосока Тэхён не потревожит — лучший друг остаётся у матери и редко заявляется к отцу без предупреждения. Поэтому, если и мстить этой ночью, то мстить со всей отдачей, красиво и жестоко. Случайных прохожих на освещённых улицах почти нет, Тэхёна никто и ничто не останавливает, а значит, за шальным проступком его не поймают. Свидетелей нет — разве не прекрасно? Идеальное преступление. И как бы настоящий, адекватно соображающий Тэхён ни переубеждал остановиться напившегося вдрызг Тэхёна, попытки оказывались напрасными, безуспешными. Вменяемого внутреннего голоса он не слушает. И не собирается слышать. На полную громкость в наушниках играет Bust Your Windows — гимн всех обманутых, униженных и обделённых. Большего и не надо, чтобы пуститься во все тяжкие.       Голова совсем не варит, предательски кружится, даже немного подташнивать начинает, но Тэхён кое-как шаткой походкой добирается до места назначения, где весь свой гнев наконец вымещает на машине Чон Чонгука. А не на самом мистере Чоне. Он замахивается неуверенно и слабо, не наносит никакого ущерба и злится из-за этого ещё сильнее — неужели Тэхён настолько бесполезен, что не в состоянии сломать стёкла какой-то чёртовой машины? Сонные глаза уже слипаются, руки не слушаются, а он всё пытается проломить злоебучее стекло и задеть зеркало заднего вида. Ему почти удаётся — слышится заманчивый звук чего-то треснувшего. Неужели получилось? Тэхён победно посмеивается, поднимает руки вверх и нарадоваться не может, хотя впечатляющего результата пока не видит. И только после бросается вперёд с новыми силами, чтобы разнести автомобиль с особым остервенением, злостью и обидой.       Я видел ваши фотографии в рамках, где вы ещё совсем молодой, страстный и уже невероятно привлекательный. В самом расцвете сил. Сделаны они были в конце девяностых — начале нулевых — так мне сказал Хосок. Роскошные длинные волосы, собранные в хвост; крепкое, накаченное тело, игривая улыбка и не предвещающий ничего хорошего взгляд тёмно-карих глаз. Вы в окружении друзей-байкеров, на собственном дорогущем мотоцикле и хвастающийся пирсингами и татуировками на всё правое плечо. Тот ещё позёр, знающий свои преимущества. Вот тогда, перед тем как встретиться с вами, я понял, что хочу заполучить вас, и неважно, что разница между нами двадцать с лишним лет. Сейчас вы совсем другой: взрослый, прожжённый опытом мужчина, многое повидавший в жизни. А я ничего толком в этой жизни не видел, ничему ещё не научился. Так научите меня, не игнорируйте и не отталкивайте. Сколько мне ещё кидать вам намёки, чтобы вы поняли наконец, как мне небезразличны?       Сонэ, Сонэ, Сонэ… Как же я ненавижу тебя, Сонэ!       Тэхён с большим трудом добивается того, чтобы сигнализация подняла на уши весь район и разбудила даже самого крепко спящего, и в конечном итоге терпит поражение, когда пытается незаметно сбежать с места происшествия. Прямо на полпути он невольно падает на колени с глупой улыбкой на лице и отключается рядом с разбитой вдребезги машиной.       Миссия провалена. Попался, Ким Тэхён?

***

      Если быть честными, это был не первый раз, когда Тэхён срывался только потому, что ему что-то не нравилось или сильно выводило из себя. Или просто из-за того, что становилось скучно. Взять и проколоть шину автомобиля одному из придурковатых друзей Мину — ничего особенного, руку на подобное уже давно набили. Натравить друг на друга двух заклятых врагов, старающихся лишний раз не пересекаться — раз плюнуть. Стать тем самым великолепным мерзавцем, из-за которого безответно влюблённые девчонки сцепились бы между собой — проще простого, каждый день можно было такое практиковать. Только общее между всеми этими историями — это надоевшие Тэхёну ровесники из школы. А по глупости связаться с кем-то, кто был вдвое старше него и физически сильнее, в планы никогда не входило. Не совсем ещё кукушкой поехал.       Он просыпается не у себя — это уже нехорошо. Прежде ещё не приходилось напиваться до такого состояния, чтобы потом отключаться непонятно где. Накрытый лёгким покрывалом, на удобном двухместном диване, Тэхён замечает краем глаза маленький, придвинутый поближе к нему стеклянный столик, на котором лежит таблетка от головной боли и апельсиновый сок, налитый в хрустальный фужер. Обстановка кажется до боли знакомой, только спросонья до него любая информация пока доходит медленно. В приглушённом свете мало что можно разглядеть, но не заметить бильярдный стол, расположенный в самом центре комнаты, домашний мини-бар и раритетный музыкальный автомат невозможно. Рассмотреть можно только это — остальные мельчайшие детали в виде большого количества оригинальных картин и фото из старых кинолент не имеют необходимости быть подробно изученными.       Тэхён осторожно привстаёт и еле присаживается, усердно протирая пальцами сонные глаза. Сколько он проспал неизвестно, где находится — то же самое, придётся хорошенько поднапрячься, пошевелить нешевелящимися извилинами. В игровой комнате ощущается приятный аромат дорогих сигар, сладкий, чарующий. Если прикрыть глаза и принюхаться получше, можно почувствовать и стойкий запах мужского парфюма, от которого можно немного побалдеть. Кто-то совсем недавно присутствовал здесь и наблюдал за спящим Тэхёном, проверял — проснулся ли наконец или нет. Ему самому становится интересно, как же занесло его непонятно куда, непонятно к кому, если только вчера ночью он… он…       Блядь, угробил машину самого мистера Чона шипастой битой Нигана!       — Твою мать… Вот же меня угораздило. Дальше-то что теперь? Чонгук потащит меня в подвал и порежет на куски? Охуеть расклад.       За закрытой дверью слышатся тяжёлые шаги, становящиеся всё отчётливо доносящимися, и Тэхён только сейчас понимает, что деваться некуда — капкан захлопывается. Был смелым и дерзким вчера — оставайся таким же в минуты полного отчаяния. Он решительно смотрит в сторону двери, сбрасывает с себя покрывало и опускает ноги вниз. Строить из себя ничего не помнящую дурашку, настоящую невинную овечку, которая в жизни не делала ничего подобного и просто осеклась, потому что кто-то очень нехороший весь вечер спаивал её — вообще не в манере Тэхёна. В манере Тэхёна быть беззастенчивым, слишком самонадеянным и нагловатым мальчишкой. Как же многие мечтают его прибить и поставить уже на место, а сегодня на одного такого человека, наверняка ничего хорошего ему не желающего, станет ещё больше.       Доигрался, несносный мальчишка?       — Проснулся, Тэхён-и? — Чонгук приветственно встречает его тёплой улыбкой и закрывает за собой дверь. На ключ. — Как же ты сладко спишь — грех было мешать тебе отсыпаться. Хорошо себя чувствуешь, сынок?       Тэхён медлит с ответом, опять тормозит — сам от себя такого не ожидал. Непорядок. Он смотрит на Чонгука с приоткрытым ртом и полными восхищения глазами, что стыдно становится за эту минутную слабость перед идеально выглядящим, уверенным в себе мужчиной. В отличие от него, мистер Чон не позволяет себе ничего лишнего, не разглядывает его настолько откровенно и бесцеремонно, мечтая завладеть юношеским телом, а всё потому… потому что Тэхён ему, судя по всему, неинтересен от слова совсем. Эта мысль пулей пробивает голову, Тэхён поджимает губы и отводит хмурый взгляд в сторону, не собираясь легко сдаться ему и опустить руки. Он Ким-мать-твою-Тэхён, тот самый, что не терпит поражения и не приемлит безразличного отношения к себе. Он ещё покажет себя настоящего и впечатлит умением достучаться даже до того, кто никогда не ведётся на хитроумные уловки.       — Мистер Чон, — вежливо обращается Тэхён, пока Чонгук расстёгивает пиджак и снимает его, бросая на диван. На нём белоснежная струящаяся рубашка и чёрные классические брюки, но даже всё лишнее на мужчине не способно скрыть прекрасно сложенное, крепкое тело. Чонгук опирается ладонями на бильярдный стол и наконец присматривается к мальчику перед собой. Мистер Чон, я забыл, что хотел сказать. — Который сейчас час? Сколько я вообще проспал?       — Уже вечер, Тэхён-и. Ты спал как убитый восемнадцать часов.       — Простите — сколько?!       Не может быть — блефует.       — Здесь нет ничего такого. Подумаешь, впервые перебрал. С кем не бывает, сынок? — Чонгук чему-то странно улыбается, явно замышляя что-то нехорошее. — Кстати, ты выпил лекарство, которое я оставил тебе на столе? — хотя, может быть, и не замышляет.       — Нет. Я чувствую себя вполне неплохо, так что… — Тэхён внезапно замолкает — ещё одна беспокойная мысль влезла в голову не без причины, но в самый неподходящий момент. Он касается собственных висков, начиная с особым усердием тереть их и о чём-то тщательно размышлять. — Мистер Чон, у меня есть парочка вопросов. Не ответите?       — Конечно. Слушаю, — деловито складывая руки на груди, Чонгук с охотой идёт навстречу юному сорванцу.       — Почему я здесь, в игровой комнате, а не в вашем основном доме?       — Тэхён-и, — ласково произносит мужчина, явно смакуя его имя, отчего Тэхён моментально заводится и превращается в один сплошной оголённый нерв — вот каково влияние непревзойдённого мистера Чона, — я бы с удовольствием, только вчера я был не один. А сегодня ко мне приходили с работы. Я бы не хотел, чтобы ты, проснувшись днём, выскользнул из моей спальни и заявился перед моими партнёрами… в чём мать родила.       — А почему это я должен был предстать перед ними голым? — Тэхён изображает удивление, искусно притворяясь, что вообще не понимает скользких намёков. Он и рассчитывал на это, отчаянно надеясь раскусить его, вывести на чистую воду. Значит, именно таким образом мистер Чон заманивает к себе в ловушку — недурно.       — Кто знает, почему. Следующий вопрос, — что и следовало ожидать. Чонгук вызывающе толкает язык за щеку и продолжает ухмыляться собственным мыслям. Определённо гадким, непристойным.       — Мне стоит позвонить маме и предупредить, что со мной всё в порядке. Разрешите?       — Не беспокойся, сынок, — Чонгук сразу же вынимает из кармана смартфон, принадлежащий Тэхёну, и бросает ему. — Я уже сделал это за тебя. Можешь сам проверить.       — Тогда… — Тэхён выпрямляется и готовится услышать вслух то, что сам уже прекрасно знает, но признать не смеет, — последний вопрос. Что стряслось вчера?       — Правда не помнишь или только делаешь вид? — Тэхён отрицательно качает головой, прекрасно понимая, что вляпался хуже некуда, а Чонгук повторяет его действие, заметно меняясь в лице за какую-то ничтожную долю секунды. — Ты не выглядишь усталым, сынок. Подавленным, разбитым. Значит и ясность ума не должна была тебя подводить. Но я, как и все, могу ошибаться. Так что поставлю тебя перед фактом, Тэхён-и. Ты сломал мою машину, мерзавец. Разбил передние стёкла, выбил зеркало заднего вида и помял капот. Что бы это значило, не подскажешь?       — Поверьте, я сам не знаю, что на меня нашло. Видимо, я действительно перепил.       — Ты не того водишь за нос, малыш, — Чонгук подходит к взволнованному мальчишке ближе, смотря на него сверху вниз. — Не с тем играешь в свои грязные игры. Только самая последняя бессовестная сука поведёт себя настолько нагло и беспардонно, чтобы заполучить себе всё внимание. И ты действуешь в точности как все мои чокнутые, повёрнутые на мне бывшие.       — Чего же вы от меня хотите? Моих извинений будет мало?       — Мало, — отвечает Чонгук и приподнимает бесстыжее лицо перед собой за подбородок, решительно проталкивая большой палец в призывно приоткрытый рот. Да-да-да. Тэхён принимает его в себя сразу же и начинает послушно посасывать, невинно смотря наверх сквозь длинные ресницы. — У меня особый метод сводить счёты с такими стервами, как ты. Вижу, сынок, ты не из робкого десятка, раз сосёшь, будто не в первый раз.       — Меня никто не трахал прежде, а сосал я только мамино дилдо, — признаётся Тэхён, как только вынимает изо рта мокрый палец. — Вы в курсе, какие гадкие сплетни разносят о вас, мистер Чон? Я не первый, кого вы соблазняете.       — Разве это похоже на соблазн? Я даже не приложил особых усилий, а ты уже готов раздвинуть передо мной ноги, — Чонгук довольно улыбается, гладит мягкие розовые губы и пальцем размазывает по ним слюну. — Ты слишком предсказуемый, Тэхён-и. Это меня и расстраивает в тебе. Сначала в моём присутствии ты не упускал возможности вести себя слишком нагло и развязно, будто мой сын подружился с какой-то своенравной девицей, привёл мне её прямиком из борделя и решил познакомить с ней. Ты пускал похабные шутки, пытался вывести меня на эмоции и сильно расстраивался, когда не получалось. В какое же отчаяние ты впал, если решился под столом приласкать мой член своей маленькой ножкой, пока Хосок рассказывал о твоих успехах в школе, о твоей исключительности и прекрасном характере. Ни стыда, ни совести.       О да, мистер Чон. Ругайте меня, пристыжайте, вгоняйте в краску. Вы прекрасно справляетесь с тем, чтобы унизить меня и возбудить тем самым.       — Неприятно было, когда я больно стиснул твою вертлявую ногу и скинул с себя? — Чонгук продолжает причитать, всё сильнее заводясь от всей этой разыгрываемой сцены.       — Вы не представляете, как я горько плакал из-за этого всю ночь. Лучше бы вы сжали моё горло своими охуенными руками и глубоко всадили в меня, — тихо отвечает Тэхён и прикусывает кончик большого пальца. — Я устал дрочить на вас в одиночестве и выстанывать ваше имя в подушку, мистер Чон. Снова и снова. Почему вы отвергаете меня? Я не настолько хорош для вас? Вы даже шанса мне не дали показать себя с самой лучшей стороны.       — Отсосать мне в моей машине была не лучшая идея, Тэхён-и.       — А если я отсосу прямо сейчас? — Тэхён упрямо глядит в потемневшие глаза и принимается ладонью ласкать поджатые яйца зрелого мужчины через мешающую ткань брюк. — На первоклассный минет не рассчитывайте, я никогда ещё не брал в рот чей-то член. Но я постараюсь. Вы будете у меня первым.       — Девственник? — приподнимая бровь вверх, мистер Чон хватается за мальчишеское запястье и отводит руку в сторону, сжимая. — Что ж. Давно у меня не было девственников.       — Тогда используйте меня по назначению.       Чонгук сдержан и невозмутим, не импульсивен и даже как-то холоден. И только из-за этого кровь бурлит будто вулканическая лава. Он медленно расстёгивает ширинку, не разрывает зрительного контакта и наблюдает за тем, как Тэхён облизывается от сладостного предвкушения увидеть его эрегированный член во всей красе. Впервые. Бедный мальчишка совсем изголодался по желанному мужскому телу, больно кусает пересохшие губы и внимательно следит за каждым действием пальцев, неторопливо вынимающих массивное, широкое достоинство. Крупная, влажная головка маняще скользит по чужим губам — Тэхён от восхищения давится слюнями, наполнившими весь рот, смотрит наверх щенячьими глазами и получает одобрительный кивок.       — Возомнил себя Лолитой? Как давно тебя тянет на взрослых мужчин за сорок?       — А вас — на молоденьких? Вы тоже далеко не святоша, папочка. Не льстите себе.       — Повтори, — Чонгук неожиданно хлопает Тэхёна по щеке, оставляет розовый след от звонкой пощёчины на мягкой коже и возвращает внимание мальчика на себя, требовательно хватая за подбородок.       — Ударьте меня ещё, папочка! — слезливо вымаливает Тэхён и получает желаемое, ощущая прилив крови на другой горящей от пощёчины щеке. — Будете моим папочкой, мистер Чон? Я обещаю, что превзойду всех ваших одноразовых любовников и любовниц. Вы ещё не знаете, на что я способен, когда хочу заполучить самое недоступное для меня.       — Меньше слов, Лолита. Приступай.       Чонгук блаженно ахает и резко выдыхает, когда Тэхён смачно сплёвывает себе на руку и обхватывает напряжённый член влажной ладонью, начиная водить ею от основания до горячей, крупной головки. Слишком медленно для обычного ритма, плавно и изучающе, почти по-издевательски томя — Тэхён не верит, что наконец ублажает развратного отца лучшего друга. Он языком касается щелочки чувствительной уретры и старательно слизывает предсеменную жидкость на пробу, прежде чем вобрать в себя головку целиком и начать исполнительно отсасывать. Тэхён чувствует у себя на затылке сильную руку, поглаживающую и перебирающую его вьющиеся волосы, сам же Тэхён только наполовину принимает в себя член и пачкает естественными соками собственное нижнее бельё от необычного привкуса на языке, от грубой руки, помогающей ему двигаться, от терпкого аромата лобковых волос, щекочущих нос.       — У меня хорошо получается, папочка? — Тэхён неохотно вынимает изо рта мокрую пульсирующую головку, от которой тянутся смазка и слюна, придающие картине более грязный, пошлый вид. — Не желаете трахнуть меня в горло?       — Рано тебе для таких открытий, Тэхён-и, — немного загнанно молвит Чонгук — эти молодые вечно из кожи вон лезут, чтобы впечатлить его, рассчитывая на собственные несуществующие навыки. — Выше головы сегодня не прыгнешь.       — Вы меня недооцениваете, мистер Чон. Вы только посмотрите, какой бесхарактерной шлюхой я готов стать только ради вас, — Тэхён нежно целует крупную головку, продолжая неумело, но старательно надрачивать ладонью у основания. — Мало кто может предложить вам такое.       — Тебе это не понравится.       — А вы попробуйте, папочка. Выебите меня уже наконец в рот или я сам выебу себя вашим охуительным членом.       Тэхён сам не знает, о чём просит, и получает за это сполна: Чонгук больно хватается руками за лицо, вынуждая открыть рот как можно шире и не сопротивляться напору. Он сплёвывает прямо в горло, не даёт проглотить и медленно погружает напряжённый, обвитый венками член до самых яиц, замечая большие округлившиеся от удивления глаза. Тэхён беспомощно хватается за чужие крепкие бёдра, ногтями впивается в Чонгука и начинает задыхаться, жалко хныкать и заливаться непрошенными слезами. Каждое резкое движение заставляет давиться и захлёбываться, но… не отстраняться. Увидь его мама, в какой компрометирующей позиции он стоит перед взрослым мужчиной и чем занимается, — выгнала бы из дома. Но сейчас Тэхёна мало что волнует. Его волнует только Чонгук, ритмично двигающий бёдрами, покачивающий ими и трахающий неподготовленное горло. Постепенно перестающий входить во всю длину. Не таранит и нисколько не обдирает — о, чудо. А будь на его месте кто-то другой, неопытный и чрезмерно озабоченный, Тэхёну впредь перебили бы всякое желание когда-нибудь повторить то же самое, поэтому мальчишке повезло, что попал он в надёжные руки.       — Что скажешь теперь? Я предупреждал тебя, Тэхён-и.       — Ещё, — едва Чонгук вынимает член из чужого рта с характерным звонким хлюпаньем, Тэхён, совсем разбитый и разомлевший, ещё ближе притягивает к себе чужие бёдра, смотря на обескураженного мужчину взглядом полным вожделения и слепого, нездорового обожания. — Я хочу ещё. Загоните мне прямо в глотку и обкончайте моё лицо, папочка. Я оближу всё до последней капли прямо у вас на глазах.       — Безобразие. Где ты понабрался этого?       — Моим пособием стало разнообразное гей-порно, мистер Чон. БДСМ, инцест, двойное проникновение. И вы в моих мыслях, без остановки дерущий меня во все отверстия.       Тёмные, подёрнутые поволокой глаза Тэхёна действуют безотказно и почти гипнотически, хватка в вьющихся волосах только усиливается, пока Тэхён с силой втягивает щёки и начинает интенсивно работать головой, беззастенчиво ёрзает от болезненного перенапряжения в самом низу, тщательнее потираясь изнывающей промежностью об обивку дивана. Он весь крупно дрожит от нестерпимого желания насадиться как можно глубже, пытается хоть как-нибудь расслабить сжимающееся горло, добавляя побольше слюны. Комнату заполняют пошлые хлюпающие звуки, слышатся сдавленные вздохи и приглушённые постанывания, Чонгук запрокидывает голову и позволяет Тэхёну творить над ним невообразимые чудеса, успевая контролировать процесс — никто из них не кончит раньше времени. Не позволено, нельзя.       — Достаточно, Тэхён-и. Остановись, — Чонгук вынуждает Тэхёна отстраниться ненадолго и откинуться на спинку дивана, а сам садится перед ним на корточки, собираясь поскорее избавить его от узких брюк. — Я покажу, как нужно правильно делать минет. Сними с себя рубашку и помоги мне расправиться с пряжкой. Скорее.       — Боюсь представить, скольким парням вы уже успели отсосать, мистер Чон. Какой же вы потаскун, однако. Только в моём случае вам придётся отлизать мне. Папочка же не будет против тугого девственного влагалища?       — Прости? — Чонгук резко останавливается, пока Тэхён наспех стягивает с себя треклятые брюки и остаётся в одном пропитавшемся естественной смазкой белье. — Я только что ослышался?       — А вы дотроньтесь и проверьте, — Тэхён отодвигает края влажной ткани и бесстыдно демонстрирует мужчине пухлые розовые губки, растирая по ним обильно выделяющуюся естественную смазку. — Вы же любите целочек? Так вот он я. Только взгляните, какой я мокрый и горячий из-за вас, папочка. Вылижите меня уже, дайте кончить хотя бы от вашего проворного языка.       — Удивительно. Больше никто не знает о твоей особенности, Тэхён-и? — Чонгук переводит оценивающий взгляд с промежности на покрасневшее лицо мальчика и касается клитора, берясь медленно ласкать его пальцами и с нарочитым причмокиванием пробовать на вкус.       — Только Хосок, — больно кусая нижнюю губу, тихо отвечает Тэхён. — Он чуть не упал в обморок, когда впервые увидел моё влагалище. Чуть интенсивнее, мистер Чон. Теребите от души.       — То есть, ты пытался соблазнить моего сына? Или ты уже склонил его к сексу?       — А вы ревнуете, мистер Чон? Боитесь, что меня до вас мог оприходовать кто-то другой?       В наказание за такие слова Чонгук мягко шлёпает ладонью по чувствительной промежности и сразу же приникает губами к торчащему клитору, приступая умело вылизывать влажные складки, всасывать их, периодически дразня набухающую горошину. Подбородок мгновенно пачкается коктейлем из смазки и собственной слюны, узкое нетронутое прежде никем влагалище подрагивает и жадно требует заполненности, хотя бы чёртовых пальцев, готовых растянуть сжимающиеся нежные стенки и дать желаемое наслаждение. Но не всё сразу. Тэхён выгибается в пояснице и поддаётся навстречу каждому прерывистому толчку языка, имитирующему неполное проникновение в пульсирующую дырочку, хватается за жёсткие волосы мужчины и притягивает голову всё ближе, теснее. Он не может свести ноги вместе, ему не позволяют сильные крепкие руки, разводящие их в стороны и сжимающие мальчишеские бёдра вплоть до синяков; не может насытиться кончиком юркого языка и пальцами, взявшимися изучать его разгорячённое влагалище. Чонгук намеренно изводит несчастного, давящегося всхлипами Тэхёна, нещадно издевается над ним и не дарит желаемого насыщения.       — Ешьте, ешьте меня, папочка! Раскройте меня, высосите все мои соки. Вы только взгляните, какой я лакомый кусочек: весь гладкий, начисто выбритый для вас. И сладкий, обалденно сладкий!       — Ты слишком густо течёшь, Тэхён-и, — с удовольствием облизываясь, замечает Чонгук. — И болтаешь не по делу. Чего ты по-настоящему от меня хочешь?       — Хочу-у кончить, папочка! Я очень хочу кончи-ить! Пожалуйста!       — Ноги шире, Лолита. Сейчас твой папочка отдерёт тебя, маленькая ты шлюха.       Только из-за этих грязных слов Тэхён наконец протяжно вскрикивает и получает долгожданный первый оргазм, судорожно хватаясь за мужскую руку, чтобы сильнее потереться изнывающей промежностью и прочувствовать всю остроту фантастических ощущений. Чонгук ответно теребит клитор, упивается затраханным видом Тэхёна, совсем не соображающего, что он делает и с кем он это делает. Тэхён даже не успевает перевести сбившееся дыхание, не успевает толком опомниться и разлепить подрагивающие веки, как мистер Чон без промедления закидывает его ноги себе на плечи и настойчиво раскрывает сочащейся головкой члена отверстие влагалища. В глазах взрываются тысячи и тысячи искр и сердце колотится словно сумасшедшее, готовясь вырваться прямо из груди — в низу живота снова образовывается комочек из нервов, желающий поскорее распуститься. Звучит слишком наивно и романтично, даже несколько приторно. Но что поделать, если тихое чонгуково «всё в порядке, я дам тебе привыкнуть» унесло переполненного яркими эмоциями Тэхёна высоко-высоко в поднебесье и заставило поверить в нечто большее, чем просто секс?       — Двигайтесь во мне, мистер Чон, — шёпотом молвит Тэхён, совсем захмелевший и одурманенный странными на первый взгляд, непривычными ощущениями. — Я приму вас всего. Мне нисколько не больно. Вы всё не кончаете, не доводите себя до разрядки. Это неправильно. Заполните мою узкую дырочку своим семенем, прошу-у.       — Не боишься залететь от меня? — замечает Чонгук, внимательно наблюдая за реакцией Тэхёна при каждом рваном и резком движении в него. — Именно здесь восемнадцать лет назад я зачал Хосока, и был вынужден жениться на его матери.       — Я понесу от вас девочку, мистер Чон. И вы возьмёте меня замуж.       — Совсем уже свихнулся.       — А чем я хуже? — всматриваясь в тёмно-карие глаза над собой, Тэхён всё сильнее и усерднее сжимает твёрдый член Чонгука и заунывно стонет ему прямо в губы от каждого хаотичного толчка. — Знаете, о чём я начал сожалеть, когда впервые встретил вас? О том, почему я не родился с вами в одно время. Сколько же я упустил без вас, а вы без меня. Мы бы так подошли друг другу. И натрахаться успели бы везде и по-всякому.       — Серьёзно? Ты даже не знал, каким я был в молодости.       — Таким, какой вы сейчас. Невъебенно сексуальный, горячий и испорченный до мозга костей.       — Тогда повернись на живот, Лолита, — Чонгук чему-то посмеивается и выходит из Тэхёна, игриво шлёпая его по округлой ягодице. — Встань в коленно-локтевую и заведи руки за голову. Сцепи ладони замком.       Нет-нет-нет. Либо это просто его любимая поза, либо он предлагает её всем, потому что никого из партнёров не выделяет.       — Не смейте. Я вам не Сонэ, — безотчётно вырывается у Тэхёна, не вовремя вспомнившего слова девушки, которую он ненавидит всем сердцем. — Не делайте со мной того же, что делали с ней. Она не особенная. Это я должен быть для вас особенным.       Ты уже особенный для него, неповторимый и никем незаменимый.       — Конечно, ты не Сонэ, — нежно шепчет Чонгук, мягко поглаживая взмокшую от пота поясницу. — И не Хёна, и не Соён, и даже не Джунсо. Ты Тэхён-и, мой Тэхён-и. Понимаешь, что это значит?       — Ложь.       — Я ещё никогда прежде не обнажался ни перед кем, — Чонгук наклоняется к уху, прижимается всем обнажённым телом к спине Тэхёна, вызывая волну мурашек и тем самым доказывая, что не врёт ему нисколько. — Давно не входил в кого-то собственным членом. Не веришь мне? Хочешь, покажу тебе кое-что прямо сейчас?       — Что же? — нервно бросает Тэхён, чувствуя задницей толстый горячий член, упирающийся во влагалище.       — Звёзды. Ты увидишь со мной звёзды, Тэхён-и.       Раздвигая влажные половинки, Чонгук нажимает большим пальцем на анальное отверстие и слышит приглушённый вздох: Тэхёну непривычно и может даже дискомфортно, но ощутить палец в собственной заднице воспринимается им за особое поощрение. Этот взбалмошный, капризный мальчик точно не от мира сего, ни от чего не отказывается, открыт к любым экспериментам и желает попробовать всё за один присест. Только от анального секса сегодня стоит всё-таки воздержаться. Чонгук аккуратно входит в тугую мокрую дырочку, шумно выдыхает и начинает медленно двигаться, всё сильнее и шире раскрывая нежные складочки. Входит до самого основания и намеренно нажимает на низ плоского живота, чтобы Тэхён почувствовал его в себе в полной мере, ощутил себя самой настоящей собственностью Чонгука и наконец уже насытился.       — Если бы моя мамочка только знала, как хорошо ебёт её непослушного сыночка самый охуенный дилф этого города, — дразнится Тэхён, подмахивая бёдрами и беспрепятственно принимая в себя массивный член всё легче и глубже. — Она бы обзавидовалась мне.       — Боже, замолчи.       — Жаль только, что моего папочку интересуют хрупкие, молоденькие тела. Нет же ничего лучше, чем мягкое податливое тело, готовое вынести марафон по сумасшедшей, безудержной долбёжке? Да, мистер Чон?       В ответ Чонгук лишь рычит и ускоряется в темпе, переходит на быстрый и неумолимый, просто сумасшедший, теряет контроль и безжалостнее принимается таранить бёдрами чужие, срывая несдержанные мальчишеские стоны, разносящиеся по всей комнате. Тэхён зубами вгрызается в подушку и не может ответно двигаться навстречу, чувствуя себя безвольной симпатичной куколкой, которую сняли всего на одну ночь и имеют, как только захочется. Кайф. Помещение постепенно наполняется тяжёлым дыханием и звонкими шлепками ударов разгорячённого тела о тело, громкими мольбами и вскриками, пока Чонгук всё больнее сжимает упругие ягодицы и размашисто заполняет растянутое влагалище собой, проникая в Тэхёна гораздо резче и жёстче, яростно втрахивая его в диван всё усерднее и беспощаднее.       — Какой вы резвый, мистер Чо-он! Намерены выебать меня-я до полусмерти? А-а!       — Много болтаешь, Тэхён-и. Скажешь мне, когда будешь близко.       — Да я уже, папочка! Я уже-е! О, да-а!       — Громче, Тэхён-и! Кричи, кричи громче! Тебя никто не услышит, не бойся.       Безвольно содрогаясь от второго оглушающего, напрочь выбивающего дух оргазма, Тэхён очень поздно осознаёт, что не может контролировать собственное дрожащее тело и позорно писается на обивку дивана, не в состоянии прекратить это. Нет, это вовсе не струйный оргазм, о котором часто пишут на форумах и который Тэхён мечтал получить при первом сексуальном опыте. Размечтался. Он ощущает себя дико грязным и порушенным даже не от того, что в него продолжают невменяемо вбиваться. И не от того, что совсем скоро ему на спину кончают горячей струйкой спермы и напоследок присасываются губами к растраханному отверстию, зацеловывая мягкую растерзанную кожу. А от того, что он не планировал перепачкать чужой диван таким вот образом.       — Чёрт… я обмочился, — Тэхён весь дрожит от стыда и запинается, не в силах до конца донести свою мысль. — Я этого… не хотел, мистер Чон. Правда, не хотел.       — Ничего страшного, Тэхён-и, — отдышавшись, успокаивает его Чонгук и отстраняется, чтобы спешно одеться и помочь в этом Тэхёну, после чего возьмёт его на руки и отнесёт к себе домой принять ванну. — Хуже урона ты уже не нанесёшь. Если только когда-нибудь не решишь спалить мой дом к чёртовой матери.       — Я… я… — тихо произносит он, после чего беспомощно опускается головой на подушку и медленно проваливается в сон.       Тэхёна не будят насильно и не тревожат, заботливо усаживают в ванную, наполненную тёплой водой и ароматическими маслами, аккуратно касаются участков его кожи и протирают массажной губкой. Он просыпается не сразу, но уже блаженно мычит, ощущая на себе лёгкие касания мужской руки в местах, где проявляются едва заметные синяки и укусы. Импульсивно оставленные засосы и мелкие царапины — следы бурного интима. Окончательно придя в себя, Тэхён видит перед собой усталого, взлохмаченного Чонгука с искусанными губами, до которых он до сих пор не добрался и не поцеловал как следует. Чонгук слегка наклоняется и целует Тэхёна в мокрый лоб, заглядывая прямо в раскосые глаза.       — Мистер Чон, вы были великолепны, — спустя некоторое время признаётся Тэхён, тем самым обрывая томительное молчание. — Уверен, вам не раз такое говорили. Но ведь главное то, кто эти слова вам говорит.       — Напыщенности в тебе хоть отбавляй, Тэхён-и, — Чонгук смеётся и гладит мальчика по разрумянившейся щеке. — Как ты себя чувствуешь?       — Прекрасно, только есть сильно хочется. И ещё кое-чего.       — Чего же?       — А вы наклонитесь, и я прошепчу, — Чонгук потакает его капризам и внимательно прислушивается, приблизившись к Тэхёну. — Не врите себе, мистер Чон: такого, как Ким Тэхён, у вас никогда не было и не будет. Захотите — не забудете меня. Вы же знаете, что для вас я настоящий алмаз, а для других — недоступное украшение. К тому же я очень старательный. Способный, легко всему учусь и собеседник из меня неплохой. Всегда найдётся, о чём поговорить. Всё, что я прошу, — это дать мне шанс показать себя. Пожалуйста, мистер Чон. Не возвращайтесь ко всяким там Сонэ.       — Ты же понимаешь, что, если мы сойдёмся, кое-кому от этой новости станет совсем не по себе.       — А мы от него это скроем, — заговорщически произносит Тэхён. — Узнает только, когда закончим школу. До выпуска осталось совсем ничего.       — А потом?       — А потом я стану его мачехой. Именно не отчимом, а мачехой, так и скажу ему. Вот бы увидеть его лицо.       — Господи, чем же ты засоряешь себе голову, Тэхён-и.       Тэхён хочет добавить чего-то ещё нелепого и странно звучащего, но не успевает, чувствуя на собственных губах чужие, властно накрывающие его рот и утягивающие в глубокий, несдержанный поцелуй. Ему остаётся только поддаться навстречу и расслабиться, покорно приоткрыть рот и довольствоваться тем, как сплетаются языки, как смыкаются между собой увлажнившиеся от слюны губы и захлёстывают новые, ранее не испытанные эмоции.       Кажется, я влюбляюсь в вас, папочка.       Значит, мистер Чон согласен. Значит, начало чему-то большему положено.

***

      Обвести вокруг пальца Хосока не удаётся — он уже давно догадался, что его родного отца и лучшего друга больше трёх месяцев связывает нечто большее. Он так опасался этого, но воспрепятствовать стремительно развивающимся отношениям не смог — было бы глупо всякий раз врываться к Чонгуку в спальню, как только оттуда начинали доноситься несдержанные постанывания и отчаянные просьбы быть грубее и напористее не кого-нибудь, а самого Тэхёна, и пытаться разнять их друг от друга. Самое главное — они оба кажутся счастливыми и удовлетворёнными, а всевозможным слухам о бесчисленных похождениях мистера Чона пришёл конец. И к Хосоку прекратили цепляться.       Поправляя тяжеленный рюкзак на спине, Хосок идёт позади Тэхёна и замечает, как его друг начинает весь сиять при встрече с мистером Чоном, ждущего его уже у новой машины. Странная парочка, от которой веет вайбами ретро-гламурных песен Ланы Дель Рей. Будто первая красавица школы, сама невинность и недотрога, и очень взрослый мужчина, теперь уже бывший плохой парень, наконец воссоединились, несмотря на неправильное для двоих время. А тот инцидент с отцовской машиной для Хосока по-прежнему остаётся загадкой, да и подробностей той ночи ему не очень-то хочется знать. Если и этот случай снова связан с Тэхёном…       — Мне кажется, что у Тэхён-и кто-то есть, — внезапно заявляет Наён. — Он изменился как-то в лучшую сторону, понимаешь? Эх, кому-то очень повезло. Завидую.       — Наён, — замечает Хосок, прежде чем попрощаться с ней и присоединиться к отцу и лучшему другу. — Ты заслуживаешь гораздо большего. У тебя с Тэ ничего бы не вышло, поверь. И… это не совсем моё дело, но тебе стоит поговорить с Ханыль. Кажется, она влюблена в тебя, а ты упорно делаешь вид, что не замечаешь.       — О… ничего себе. Я не знала об этом, Хоби.       — Теперь знаешь. Всего хорошего, Наён. Увидимся завтра.       С чувством выполненного долга Хосок прощается со смущённой девушкой, машет напоследок рукой и кладёт конец вечно кривому любовному треугольнику.