Уроки любви

      

23.10.18

      Я битый час смотрела случайно попадающиеся на ютюбе видео, в одном из которых девушка делилась опытом ужасных свиданий, а в другом, не менее занимательном, парни проводили эксперименты над арбузами. С помощью этого занятия, подразумевающего под собой КПД равное 0%, мне уж очень хотелось отвлечься от событий прошедшего дня.       Кто-то бы сказал, что я делаю из мухи слона, и мое эмоциональное состояние подходит под описание типичного поведения подростка-максималиста, претерпевшего мелкую неудачу. Этот кто-то, может, даже был бы правым в своих рассуждениях. Но какой толк в его правоте, если на душе у меня по-прежнему тошно.       Представьте, что вам в пятилетнем возрасте мало того, что поведали всю правду про переодевающегося в костюм Деда Мороза мужика из праздничного агентства, так еще и розовые очки сломали, в которых вы могли бы беззаботно проходить до лет тринадцати. Так вот подобные ощущения настигли меня сегодня на одном из уроков.       По правде сказать, уже с самого утра вселенная явно намекала на то, что этот день не готовит для меня ничего приятного. Но к тому времени моя интуиция еще мирно дремла.       

***

      – Твою мать, – горячо воскликнула я, посмотрев на экран телефона, на котором в установленный час не прозвенел предательский будильник.       Выпутавшись из одеяла, я резво кинулась в ванную комнату. После быстрых водных процедур я направилась на кухню и увидела лежащую на столе записку.       «Доча, мне нужно было как можно раньше уехать на работу, поэтому завтрак на тебе. Целую 😊».       Поняв, что первые несколько уроков проведу будучи голодной, пока не наведаюсь в столовую, я вернулась в спальню и поспешила написать Антону.              

8:13

друг, я проебалась с таймингом, не жди меня

      8:14       Понял, удачи, подруга!              Следующая неудача настигла меня, когда я с неподобающей тому неосторожностью натягивала колготки и пустила по ним стрелку. По очереди проклиная саму себя, будильник, утро, школу, я отбросила вещь в утиль и, памятуя о недавней ошибке, аккуратно оделась. Временем для наведения марафета я не располагала от слова совсем, поэтому даже расчесывание показалось невиданной роскошью. Благо, что от природы я имела ровные волосы, влияние на которые не оказывал даже самый беспокойный сон, и могла пренебречь их укладкой.              Скорым шагом идя по тротуару вдоль дороги, оккупированной стоящими в утренней пробке работягами, я поглядывала на наручные часы, и минутная стрелка каждый раз ободряла меня тем, что не указывала на 30 минут, в которые начинался первый урок.       Я отвлеклась на сообщение в телефоне и не сразу заметила немецкую овчарку, грозно надвигающуюся прямо в мою сторону. И я не то, чтобы боялась собак, я лишь предусмотрительно сторонилась представителей внушительных в своих размерах пород. Поэтому по обыкновению я стала ретироваться с траектории движения огромного пса, прижимаясь к бордюру.       Но овчарка, учуяв почти неуловимые нотки страха, как это случается с настоящими хищниками в живой природе, вперила цепкий взгляд и направилась на меня.       Хоть я и состою из мяса, но я не вхожу в твой рацион питания, дружок. И где, черт возьми, твой хозяин? Почему ты без повадка? И намордник я не могу разглядеть...       Когда собака находилась уже в паре метров от меня, соблюдавшей невозмутимый вид снаружи, но паникующей в это время всем нутром, к нам подбежал молодой человек.       – Арес, а ну ко мне, – громко скомандовал хозяин.       Чуть более мирную кличку не мог придумать?       – Не бойтесь, он бы не укусил вас, – дружелюбно обратился незнакомец, мгновенно считав с моего лица тревогу.       – Но наброситься и придавить своим весом вполне мог, – язвительно бросила я, высмотрев на собаке темный намордник, который подействовал также успокаивающе, как и настойка валерианы.       – Извините, что мой друг вас напугал, – молодой человек ласково потрепал овчарку за ухо, и она вмиг показалась мне безобидным щенком. – Поводок сломался, а гулять с Аресом надо.       – Бывает, – отпустив напряжение, хмыкнула я, – кстати, весьма милое имя у вашего друга. Прямо-таки намекающее на то, что он точно не кусается.       – Не я выбирал, – непринужденно рассмеявшись, отозвался он и вдруг заинтересованно уставился на меня, – может быть, я угощу вас кофе в качестве извинения за неподобающее поведение моего пса?       – Не стоит, – из меня выбился сдавленный смешок, – я опаздываю в школу.       Иш чего, несовершеннолетних по кафе водить собрался. Хотя на вид ему максимум двадцать пять. Да и внешне симпатичный... Но нееет! О чем я думаю?!       – А, ой, тогда мы больше не задерживаем, – незнакомец явно больше растерялся из-за слов про опоздание, нежели из-за места, в которое я направлялась. – Хорошего дня!       – Вам тоже, – устремившись вперед, вежливо проронила я, сделавшаяся отчего-то немного радостнее в это неудачно начавшееся утро.              Первым уроком был русский язык, на который я успела примчать за минуту до звонка. Всю дорогу шла я (или почти бежала) с не свойственной мне скоростью, отчего сердцебиение участилось, а в висках отчетливо пульсировало.       Тяжело рухнув на стул, я вымученно вздохнула и принялась размахивать перед лицом первой попавшейся под руку тетрадью.       – За тобой собаки гнались что ли? – Шаст глядел на меня с сожалением. – У тебя аж щеки покраснели от, видимо, бега.       – Я ненавижу опаздывать, – переведя дыхание, вымолвила я, – а про собаку почти угадал.       – Все, расслабься, – юноша невесомо погладил меня по волосам, – похоже, новый учитель не разделяет твоей ненависти. Не особо торопится к нам. В отличие от тебя, опять же.       – Я не поняла, ты стебешь меня? – я устремила на собеседника грозный взгляд, из-за чего он перестал ухмыляться. – Ну ты-то должен понимать, почему я так спешила.       – Остынь, не кипятись, – с тонким намеком на мое физическое состояние шутливо произнес Антон, на что я выдавила язвительную улыбку, – ладно, все. Мне самому очень интересно посмотреть на эту Ангелину Дмитриевну. Если ей взаправду, как и по моим меркам, лет двадцать пять, то она самый молодой учитель на моей памяти. Хотя бы эстетическое удовольствие можно будет получить на ее уроках. А если она еще и преподает хорошо...       – Ой-ой, останови бурный поток мыслей, – я окинула Антона пренебрежительным взглядом, – смотри не влюбись ненароком.       Шастун отчего-то замялся, но я не успела дать комментарий по этому поводу, потому как нас отвлек женский голос.       – Здравствуйте, 11-й «Б», – летящей походкой учительница приблизилась к своему столу и осмотрела изучающим взором весь класс. – Меня зовут Ангелина Дмитриевна. Как вы понимаете, я временно заменяю Александру Викторовну. Надеюсь, наше с вами общение сложится наилучшим образом, и вы подчерпнете что-то нужное и интересное на моих уроках. Но прежде всего давайте условимся о взаимном уважении. Мне кажется важным, чтобы учителя и ученики слышали друг друга.       Ее слова волшебным образом подействовали на всех, ибо мы как завороженные наблюдали за молодой учительницей, соблюдая абсолютную тишину.       – Честно, я не знаю, насколько долго мы прозанимаемся вместе с вами, – мелодичным голосом продолжала она, – но хочется, чтобы мы успели многое обсудить на уроках.       Далее последовала привычная процедура переклички, которая, однако, отличалась тем, что каждый названный учительницей вставал с места в знак знакомства с ней.       Когда Ангелина Дмитриевна начала рассказывать о теме урока, а ученики с интересом внимали ее словам, я невольно засмотрелась.       Вчера девушка предстала в более повседневном образе, который включал аккуратный пучок на голове, оверсайз футболку и широкие джинсы. Сегодня же учительница оказалась, что называется, при полном параде. Она была одета в строгий темно-синего цвета костюм, подчеркивающий ее статную фигуру. Золотистые локоны средней длины вились на белоснежней шее, которую украшали утонченные серебряные цепочки. На изящных руках также красовались скромные аксессуары, искусно дополнявшие образ девушки.       Если бы я вовремя проснулась, тоже могла бы выглядеть так хорошо...       Наконец отведя сосредоточенный взгляд от Ангелины Дмитриевны, я для чего-то включила переднюю камеру на телефоне и в ту же секунду пожалела об этом. Поскольку моими единственными аксессуарами на сегодня были растрепанные волосы, темные круги под глазами, обветренные губы и нездоровый цвет лица в качестве заключительного штришка.       – Мне кажется, сейчас не лучшее время для селфи, – над ухом раздался приглушенный голос Антона.       – Ты издеваешься? – не убирая телефон, я хмуро поглядела на него. – С таким лицом я вообще больше не собираюсь фотаться.       – Света, отложи в сторону ненужную нам сейчас вещь, пожалуйста, – обратилась учительница, излишне внимательно разглядывающая меня в тот момент.       – Да, извините, – я закинула телефон в рюкзак и опустила голову, сама не зная, от чего больше смутилась.       И чего вы так на меня уставились? Ну да, я не выспалась, проспала, бежала к вам на урок, и как итог выгляжу максимально ужасно. Но не надо меня осуждать своим испытующим взором.       – Свет, ты нормально себя чувствуешь? – вкрадчиво спросила подошедшая к нашей парте Ангелина Дмитриевна. – Какая-то бледненькая.       – Да все в порядке, – слегка отмахнувшись, я глупо усмехнулась.       А, так вы меня не осуждали...       – Может, в медпункт сходишь? – неожиданно учительница прикоснулась к моему лбу, проверяя температуру исконно родительским способом.       – Только чтобы удостоверить вас в том, что я здорова, – ощутив неловкость, я вскочила с места и поспешила к выходу из класса.              Только по приходе в кабинет медсестры я осознала, насколько зорки глаза Ангелины Дмитриевны, умело распознавшей мое плохое самочувствие, каковым оно было в действительности. Оказалось, причиной внезапной зябкости в теле и подкатившей тошноты являлось пониженное давление.       Милая школьная медсестра наверняка посчитала меня безумной, когда я наотрез отказалась от ее предложения уйти домой после первого же урока. Однако мы сошлись на том, чтобы я пробыла некоторое время у нее на виду.       Пока я размеренно потягивала сладкий горячий чай, напомнивший мне о дедушке и его схожем методе заваривания данного напитка, женщина в белом халате сосредоточенно заполняла мед. документы первоклашек.       – У вас такой красивый почерк, – мне захотелось хоть как-то развеять подступившую скуку, – даже странно.       – Я раньше увлекалась каллиграфией, – медсестра смущенно сдвинула очки и по-доброму улыбнулась, – спасибо.       – Ух ты, тогда понятно, – я заинтересовалась услышанным из ее биографии фактом, – вы прямо развеиваете миф о докторах. Можно за всеми рецептами я теперь буду приходить только к вам?       – Смотрю, тебе уже получше, – она оценивающе прищурилась, – значит, скоро сможешь вернуться на урок.       Я активно закивала головой, отчего губы женщины вновь растянулись в тонкой улыбке.       – А ты тоже исключение из правил, – указывающим жестом она направила на меня шариковую ручку, на что я вопросительно приподняла бровь, – почему домой не хочешь? У тебя вполне уважительная причина. Любой старшеклассник давно бы воспользовался возможностью.       – Не хочу ничего пропустить, – высказав первый пришедший в голову ответ, я пожала плечами.       Иначе зачем я вообще пришла в школу сегодня, преодолев столько неприятностей по пути? Я, конечно, не Данте, и мои приключения не сопоставимы с прохождением девяти кругов ада, но хотя бы чуть-чуть могу пофантазировать.       – Здрасьте, – в приоткрытую дверь просунулся Шастун с обеспокоенным выражением лица, – Света, ты в порядке?       – Конечно, – я демонстративно покрутила в руке пустую кружку, – просто на чашечку чая зашла. А ты чего тут?       – Меня Ангелина Дмитриевна отправила, – парень примостился на скамейке рядом со мной и недоуменно уставился, – а что происходит?       – У Светланы было пониженное давление, – деланную строгость медсестры выдавали морщинки в уголках глаз, – можешь возвращаться в класс и передать учительнице, что она скоро вернется. Нечего здесь у меня посиделки устраивать.       – Знаете, а я вот тут руку ушиб, – Антон стал разминать запястье и забавно поморщился, – может, холодный компресс приложите?       Хитрый лис...       – Так, юноша, ну-ка брысь, – подойдя ко мне с тонометром, женщина согнала Шаста с места.       – Пусть он останется, пожалуйста, – я умоляюще глядела в большие глаза медсестры, – вдруг мне по дороге опять плохо станет.       – Ой, такие вы смешные, ребята, – она сдержанно улыбнулась, а в ее тоне послышались теплые нотки, от которых пребывание в кабинете стало уютным, несмотря на противный запах медикаментов и покрашенные в унылый цвет стены.       Может, в том, чтобы люди улыбались, и есть смысл жизни?              – Если бы не Ангелина Дмитриевна, ты бы так и просидела бледная? – неспешным шагом мы возвращались на урок, до конца которого оставалось уже немного времени.       – Нет. Просто она быстрее поняла, что мне не хорошо, – я согнулась, чтобы поправить шнурки на ботинках, и заметила стрелку на новых колготках, – да еб твою мать!       – А, точно, я забыл тебе сразу сказать, – Антон зацепился взглядом за проблемный атрибут моего сегодняшнего туалета. – Запасных нет?       – То есть я давно так хожу? – воскликнув, я посмотрела на него в изумлении.       – Ага, – с невинной моськой Шаст подтолкнул меня к кабинету, – я заметил, когда ты выходила из класса.       Отныне буду носить только 60 ден и не меньше.              Осязая на себе вопрошающий взор учительницы, мы тихо уселись за парту и сделали самый серьезный вид, как будто и не нас вовсе не было добрых сколько-то там минут.       Ощущение такое, словно посреди семейного застолья в честь 50-летия троюродной тети мы с Шастом отлучились под предлогом срочного похода в магазин за чем-нибудь сладеньким, только чтобы незаметно покурить у подъезда. А вернувшись, стали объектом пытливых взглядов родственников, мгновенно уличивших нас в содеянном. И теперь сидим со склоненной головой, как нашкодившие котята, если у этих прелестных созданий вообще есть совесть, в ожидании суда.       – Светлана, все хорошо? – незамедлительно вопросила Ангелина Дмитриевна, пытливо смотря мне в глаза.       – Теперь да, – сконфуженно отведя взгляд, в шастовской манере я поправила свои волосы, – давление упало, но уже нормализовалось.       – Хорошо, – она заметно расслабилась, – тогда выполняйте задание, указанное на доске.       Наверное, мое предобморочное состояние, если можно назвать его таковым, доставило бы ей достаточно хлопот. Учитывая, что это еще и ее первый рабочий день. Немудрено, что прежде она была так напряжена.              Заслышав звонок, оповещающий об окончании скомканного для меня урока, я собиралась броситься в столовую за хоть каким-нибудь перекусом, но на выходе из класса меня вежливо притормозила учительница.       – Я надеюсь, ты действительно чувствуешь себя лучше, – деликатно обхватив мое плечо, обратилась Ангелина Дмитриевна, – или, может, тебе домой пойти? Ничего страшного...       – Ну почему все выдворяют меня из школы, – бестактно перебив ее нелепым подобием шутки, я поспешно замолкла.       Девушка проницательно всматривалась в мое лицо, как мне казалось, с целью выявить на нем признаки недавнего недомогания, но после услышанной реплики ее взгляд внезапно смягчился.       У нее слишком пронзительные голубые глаза. От их взора невольно хочется спрятаться, но вместе с этим затруднительно не смотреть вовсе.       – Простите, – повисшая пауза представилась мне тягучей, к тому же я должна была уже спешить за едой, – со мной правда все хорошо. Просто я не успела позавтракать, что, видимо, совсем не привычно для моего организма.       – Поняла, я больше тебя не задерживаю, – любезно улыбнувшись, учительница немедля убрала руку с моей, – иди скорее в столовую.       – Спасибо, – на ходу выпалила я, для чего-то успев заметить, что ее ладонь была приятно теплой.       Какой-то парадокс. Все сегодня меня не задерживают, при этом все-таки задерживая.              Отнюдь не со светскими манерами заточив булочку с корицей и выпив компот из сухофруктов, я восстановила порядок и гармонию в своем теле, за что оно отблагодарило меня появившимся на щеках здоровым румянцем. Ускоренную трапезу я разделила с тремя пустыми стульями, поскольку никому из моих товарищей не могла прийти в голову идея наведаться в столовую всего лишь после первого урока.       Вернувшись в класс русского и литературы, я увидела, что Люся восседала на моем месте и с воодушевлением ведала о чем-то Антону.       – Понимаешь, от него нечасто дождешься каких-то сюрпризов. Ваня достаточно предсказуемый, поэтому я так сильно удивилась, – уловила я из энергичного рассказа подруги, пока шла к парте.       – И поэтому ты вся светишься. Я очень рад за вас, – одобрительно подытожил Шастун, в искренности слов которого нельзя было сомневаться.       – А я-то думала, что я всегда свечусь, – я вторглась в диалог, присев на стул, освобожденный услужливой Людой.       – А Вера всегда верит, Надежда надеется, ну а Любовь весьма любвеобильна, – бодро подхватил Антон, и я игриво отвесила ему благодарный кивок.       – Вообще я краем уха услышала что-то про сюрпрайз от Вани, – я обернулась на подругу, которая иронично закатила глаза на сказанное юношей, – а мне расскажешь?       – Ну конечно, – оживленно ответила она, зыркнув на вошедшую в кабинет учительницу, и продолжила говорить по дороге к своей парте, – я на этой перемене хотела, но ты куда-то ушла. После урока поболтаем.       К слову, начинался мой любимый (все уже запомнили?) урок литературы, и пришедшее в норму самочувствие позволяло в полной мере пронаблюдать за новой учительницей.              Как и предполагалось школьной программой, мы приступили к анализу пьесы Горького «На дне», однако Ангелина Дмитриевна начала с повествования о жизни и творческом пути писателя.       Она озвучивала занимательные факты, и ее тон не был противно менторским, как у нашей давнишней преподавательницы литературы, напрочь отбивавшей желание касаться книг даже кончиком мизинца. Она говорила плавно и выразительно, стараясь вложить в сказанное частичку собственного интереса, каплю вынуждающей на размышления интриги, толику воодушевления для созидания искусства нами самими и щепотку любви к чтению. И по итогу поток ее впечатляющей речи вылился в чудесное зелье, испив которого, каждый из учеников наверняка ощутил непреодолимое влечение к литературе.       Я могла сделать такой вывод как минимум по благоговейной тишине в классе и как максимум по восхищенному выражению лица Толика, всеми фибрами души презирающего произведения из школьной программы.       – Об отношениях Горького и Будберг писать было запрещено, поскольку женщина являлась шпионкой и сотрудницей НКВД, – на этом Ангелина Дмитриевна закончила делиться событиями из личной жизни писателя. – Что ж, теперь перейдем к виновнику торжества – пьесе, написанной Максимом Горьким в начале 1902 года. Насколько я знаю, вы уже начали изучение данного произведения с Александрой Викторовной. И она даже задала вам сочинение на тему...       Ха-ха! Ну и кто там из одноклассников говорил, что пофиг на домашку, раз придет новый учитель? А, точно! Все!       Пока Ангелина Дмитриевна листала свою тетрадку в поисках темы сочинения, заданного ее предшественницей, по классу гуляли беспокойные перешептывания учеников.       – Бля, ты написала, да? – Шаст повернулся на меня с разочарованным видом.       – Йеп, – жизнерадостно откликнулась я, но немного задумавшись, добавила, – но если вообще больше никто не написал, я не стану кичиться своим трудолюбием. Негоже подставлять весь класс.       – Очень милосердно с твоей стороны, – кинул он с лукавой ухмылкой на устах.       – Ладно, я не могу найти тему в своих заметках, – учительница вновь переключила внимание на себя и, по-лисьи прищурившись, вгляделась в невинные лица одноклассников. – Я так думаю, что и вы мне не подскажете, что за тема сочинения такая была, ибо никто попросту не стал его писать.       Бинго! А вы догадливая.       – Честно признаться, мы не думали, что вы спросите с нас домашнее задание, – подал голос Толя, обычно не вступавший по собственному желанию в диалог с учителями.       – Я так и поняла, – бесхитростно улыбнувшись, доселе стоявшая перед классом Ангелина Дмитриевна грациозно опустилась на учительский стул. – Тогда я хочу дать вам другое задание, состоящее из нескольких вопросов, которые потребуют от вас развернутого и вдумчивого ответа.       До меня донеслись то ли облегченные, то ли огорченные вздохи одноклассников. Учительница тем временем снова встала с места и пошла по рядам, раздавая распечатки задания.       – А это на дом или сейчас? – спросил Гриша Валиков.       – Остается еще достаточно времени до конца урока, поэтому начинайте сейчас, а там посмотрим, – добродушно изрекла Ангелина Дмитриевна.       – Ты читала? А то я вообще не трогал книгу, – послышался шепот сидящих позади нас ребят.       – Не-а, буду щас гуглить.       – И да, помните, что нет неправильного ответа, – деловито заговорила учительница, закончив обход по партам. – Есть лишь ваши собственные суждения и взгляды, которые я не вправе оценивать. Но как вы прекрасно понимаете, какие-то оценки я все же должна ставить. Поэтому я буду отталкиваться от полноты и оригинальности ваших рассуждений. В том плане, что они не списаны с интернета. Если совсем туго соображается, то хотя бы меняйте формулировку. Это тоже полезный навык, в университете понадобится.       – А она крутая, – едва наклонившись в мою сторону, тихо произнес Антон, – на одной волне с нами. Все-таки возраст дает о себе знать.       В ответ я лишь легонько закивала, неотрывно глядя на задумчивое лицо Ангелины Дмитриевны.       Она потрясающий учитель.              По окончании урока всем стало ясно, что для получения положительных отметок необходимо было забрать задание на дом, поскольку, как мне подумалось, многие не успели найти вразумительную информацию в интернете. Ну а я привычно увлеклась расписыванием ручки и тратой чернил в ней, так как ответ только на первый вопрос занял полторы страницы, и тоже не успела завершить задание.       – Всем спасибо за занятие, увидимся завтра, – с милой интонацией молвила учительница, смотря на уходящих и в ответ прощающихся ребят.       – Шаст, ты иди, я догоню, – торопливо бросила я, направившись к Ангелине Дмитриевне с тетрадью по литературе.       – Ладно, – он пожал плечом и вышел из опустевшего класса.       – Ангелина Дмитриевна, вы никуда не уходите пока? Можно вам кое-что показать? – мой голос прозвучал надтреснуто, из-за чего я почувствовала себя скованно.       Так, Света! Вдох-выдох. И нет, мы не играем в любимых. Просто не волнуемся.       – Да, конечно, – девушка посмотрела на меня с заметным интересом.       – Дело в том, что я все же написала заданное Александрой Викторовной сочинение, – я опустила взор на тетрадь, которую держала вспотевшими ладонями. – Я бы хотела, чтобы вы взглянули.       – Почему же ты на уроке не сказала об этом? – осторожно забрав предмет из моих рук, она открыла нужную страницу.       – Не хотелось портить отношения с одноклассниками, – краешек моих губ невольно взлетел вверх, когда я заметила, что на учительнице не было обручального кольца.       Тоже еще не нашелся ваш принц на белом коне, да? Хотя просто парень-то у нее может и есть...       – Но тем не менее работу решила показать, – принявшись за чтение сочинения, в какие-то моменты Ангелина Дмитриевна одобрительно покачивала головой, – на самом деле правильно. Труд не должен пропадать зря.       Фух, хорошо, что не посчитала меня подлизой. Такой статус в ее глазах был бы неприемлем.       – Вы не подумайте, я не ради дополнительной оценки, – ощутив уверенность, я решила раскрыть ей свои подлинные намерения, – я из чистого любопытства. После вашей речи на уроке стало интересно, что вы скажете о моих рассуждениях.       – Даже так, – девушка кинула на меня удивленный взор и сразу вернулась к чтению.       Кабинет погрузился в давящую тишину, пока я неловко топталась подле учительского стола в ожидании вердикта Ангелины Дмитриевны. Она смотрела мою работу с нечитаемым выражением лица, отчего мне сделалось подозрительно тревожно. Я неосознанно щелкнула пальцами, и в то же мгновение учительница забавно сморщила нос.       Вам тоже не нравится, когда хрустят косточками? И, похоже, вы тоже прикольно на это реагируете.       – Света, если так можно выразиться, мне нравятся твои размышления, – оторвавшись от тетради, она устремила на меня ставший серьезным взгляд, – ты глубоко и вдумчиво анализируешь, тонко подмечаешь мысли, вложенные автором. Но как будто хромает стиль письма.       Вот тебе и метод кнута и пряника... И что еще хромает? Помимо стиля моего письма и подельницы кота Базилио.       – Некоторые предложения расписаны слишком витиевато, так, что к их концу начинает теряться логика, – бросая взор то на меня, то на сочинение, неумолимо продолжала учительница. – Вот здесь у тебя уж слишком намудренные и большие предложения, подстать Толстому, что не всегда есть хорошо. Еще я заметила, что у тебя хороший словарный запас...       Лексикон, ага. И что дальше?       – Но порой лучше употреблять обиходные слова, чтобы не нагружать текст. Также и со средствами выразительности, – Ангелина Дмитриевна явно увлеклась перечислением недостатков моей работы, что становилось слушать все более болезненно, но я не могла взять и уйти. – Я вижу, что ты хочешь писать красочно, и это замечательно. Однако, опять же, лучше добавлять всего в меру. Тогда твои метафоры станут ценнее, вкуснее. Понимаешь?       Понимаю, что вам тоже пора знать меру и уже закончить.       – Да, – оставив язвительность при себе, безжизненным голосом ответила я.       – Тебе может показаться, что я придираюсь, – внимательно всмотревшись в мои глаза, она произнесла будто виновато и в многозначительном жесте приложила руку к груди, – но я лишь даю рекомендации, как сделать твое сочинение еще лучше. Убрать из него бо́льшую часть изюминок, которыми ты так старалась наполнить текст, и оставить только незначительное количество. И его будет достаточно, чтобы с увлечением читать твою работу.       – Хорошее сравнение, – мой сарказм все-таки неконтролируемо вырвался, благо, что я озвучила его не тем едким тоном, каковым он слышался в моей голове.       – Впереди декабрьское и егэшное сочинения, а их проверяют по критериям, – она тактично не обратила внимание на мои слова. – И, поверь мне, там не до того, чтобы оценивать широту твоего словарного запаса и уровень владения, не знаю..., какими-нибудь олицетворениями.       – Получается, все ради того, чтобы соответствовать каким-то критериям? – я не сумела придержать язык за зубами, чуть ли не начавшими скрежетать от нарастающего внутри меня негодования.       – Я понимаю, о чем ты, – мне показалось, что на лице девушки мелькнула робкая улыбка, – но пока получается, что так.       – Понятно, – я вздохнула так вымученно, словно поднимала пианино на последний этаж одного из небоскребов в Москва-Сити.       – Я надеюсь, к чему-нибудь ты прислушаешься и применишь на практике, – ободряюще высказалась Ангелина Дмитриевна, встав из-за стола, и невесомо погладила мое плечо. – Я буду очень ждать твоих следующих сочинений. И спасибо, что не постеснялась показать это.       Это не соответствующее таким важным критериям чтиво, напичканное под завязку авторскими изюминками, может вы хотели сказать?       – Вам тоже спасибо за честное мнение, – с деланной любезностью выдавила я и поспешила прочь из класса как будто уже не настолько любимой литературы.        Правда такая горькая на вкус, будто я бахнула десять пакетиков дешевого растворимого кофе, не разведенного не то, что молоком, а даже водой. На сухую захавала, а теперь и проглотить не могу.              Остаток учебного дня я провела в прескверном настроении, улучшить которое не могли даже интригующий рассказ Люси про неожиданный подарок от ее парня, дурацкий спор Карпа и Толи о том, у кого получится бесконфликтно втиснуться в очередь в буфете, и постоянные шутки-хуютки Шаста по поводу и без. Ну а заседание нашего малочисленного комитета под названием «Не нам судить, но мы обсудим», имевшего на повестке дня важный вопрос, который касался Ангелины Дмитриевны и ее социальной роли преподавателя, уж точно не мог меня приободрить. Зато друзьям все понравилось, они даже оказались в предвкушении того, что учительница готовила нам для следующих занятий.       Когда чуткими Шастуном и Людой все же было замечено мое неизменно хмурое лицо и последовали логичные вопросы, я сослалась на бессонницу, что отчасти, может, и являлось причиной моей сегодняшней раздражительности, однако корень зла все же находился в другом. Но друзьям знать об этом было вовсе необязательно.              По дороге домой мы обменивались с Антоном короткими фразами, большая часть которых не несла в себе абсолютно никакой смысловой нагрузки, оттого и диалог не действовал на мое подавленное состояние как-то отягчщающе.       – Надеюсь, уже скоро будем играть в баскет на физре, – задумчиво изрек юноша, до этого рассуждавший на тему противостояния мотоциклистов и мопедистов, – в прошлой школе я увлекался, правда, на уровне любителя. А сейчас прям почувствовал, что за лето соскучился по этим финтам, трехочковым броскам. Ну и характерному звуку кроссовок при беге.       – Занятно, – скептично хмыкнула я, – странно, что только как любитель играл. С твоим-то ростом можно было всех нагнуть.       – Ну там же не только рост имеет значение, – Антон пнул камешек, очевидно, сильно мешавший пройти ему по широкому тротуару, и вдруг обернулся ко мне. – Свет, ты после литературы беседовала о чем-то с Ангелиной Дмитриевной?       Шаст, ну нормально же общались ни о чем...       – Хотела уточнить по поводу домашки, – мозг незамедлительно подрубил режим пиздабола.       – Да? Не совсем понимаю, для чего ты прихватила тетрадь с сочинением, подходя к ней, – недоверчиво сказал он, приподняв тонкую бровь.       Вот блин, Шерлок Холмс нашелся.       – Насколько я заметил, именно после той задержки в ее кабинете, ты и стала какая-то напряженная, – Шаст продолжал свое расследование, состроив по-театральному сосредоточенное лицо. – Что на самом деле случилось?       Даже не знаю, мне радоваться, что у меня такой заботливый и все подмечающий друг, или раздражаться?       – Частное детективное агентство не хочешь открыть? – картинно весело проронила я, на что парень недовольно поджал губы. – Что, уже отшутиться нельзя?       – Если не хочешь говорить, не надо, – со слышимой обидой в голосе парировал он, – просто я беспокоюсь. Сама не своя была весь день. И сейчас как будто скучающе реагировала на мои шутки. Да, глупые, но все же.       – По-моему, у нас других и не бывает, – моих губ коснулась непринужденная ухмылка, которая съехала в следующий же миг, когда я глянула на поникшего друга.       Так, сейчас уже я начну переживать за грустного Шастунца. Он точно не тот, кто заслуживает ехидства от меня.       – Эй, прости, – я обхватила руками его предплечье, и Антон обратил на меня рассеянный взгляд. – Тох, ты же понимаешь, что мои колкости не для того, чтобы тебя обидеть? Ни в коем случае. Просто...       – Так легче избежать неприятных тем, плавали, знаем, – договорил он за меня и вздохнул, – в таком случае, я не буду допытываться. Ничего страшного.        Вот только твоя тоскливая гримаса меня пугает.       – Точно? – я прищурилась, и Шаст улыбнулся краешком губ.       – Только я потребую от тебя одного, – он важно поднял указательный палец, – завтра ты приходишь в школу той задорной Светой, которую я успел узнать.       Надеюсь, ты меня не только как задорную успел узнать...       – Так точно, босс, – я поднесла руку к виску, отдавая честь товарищу, на что тот облегченно рассмеялся.       

***

      Таким образом, проведя вечер в недрах ютюба, я отвлекалась от навязчивых мыслей об Ангелине Дмитриевне и ее советах. И вдобавок готовила к завтрашнему дню задорную себя. Степень готовности должен был оценить шеф-повар Шастун.