Playing-monrau

— Почему ты вечно так напряжён и скован на сцене? — в гримёрке не так много людей, что могли бы это услышать, но в любом случае Юра обращался к одному определённому человеку, что тот час же понял, вопросительно повернув голову в его сторону. — Я сейчас смотрю сторис просто, — начал, подсел, — ну смотри, — перед Артёмом тут же возник чужой телефон, — ты весь дёрганный будто бы. — Да в смысле дёрганный? Просто я. Так чувствую песню! — эмоционально, даже наигранно заявил, отвечая на странную претензию. — Так ладно, ясно всё, — взял за запястье, — пошли. — Куда? Нам же на автерпати скоро, — нерешительно, но не сопротивляясь. Вывел за руку на сцену обратно. Будто бы не устал от нее за прошедшие два часа. Будто ради него проведет там ещё сколько нужно времени. Но все эти «будто» ничего не значили на деле. Они лишь вертелись в мыслях Артёма, по пути путая его же ноги с проводами ведущими. Всучил микрофон в руку едва ли остывшую от сжатия. Юра разгоряченный и влажный, Юра только что отыграл шикарный концерт. Это не могло не вызывать восхищения. Так Артём себе объяснял зацикленность на чужом взгляде и движениях. Мотнул головой, поправил волосы, переспросил. — Я говорю: держи микрофон и начни петь как обычно. Свой куплет например, — Юра облокотился на диджейскую стойку. — Ты не плохо исполняешь, просто со стороны, на видео, дергаешься через слово… В общем я не доёбываюсь, дело твоё, но правда странно смотрится. — Хорошо, — «что-то раньше ты на это внимание не обращал» — пронеслось в голове, но озвучить не решился. Юре виднее, Юра опытнее. — Я хотел бы все понять, но ты сама не поняла, — начал неуверенно, затем, прикрыв веки, влился, игнорируя взгляд за спиной, — и не смотри на меня… — Ну вот опять, — за спиной послышались шаги, — ты опять сжимаешься и дергаешь плечами. Попробуй расслабиться, Тём. Тем более тут никого нет сейчас. — Кроме нас, — прошептал только губами. Юра бы не смог услышать, — я попробую, но не знаю, оно как-то само, в ритм что-ли, вписывается, — вдохнув, зажмурился, продолжил. — Круто ведь так, ты такая кошка… — Нет… — вздрогнул. Замер. Чужие ладони лягли на плечи. Юра не надавливал, но и не нужно было — Артём тут же опустил, расслабив напряжённые мышцы. Юра медленно огладил, распрямляя складки на рубашке. Артём несмело вернулся к пению, надеясь, что неслабую дрожь не ощутили сквозь слои одежды. — Чувства по зип-локам, нас уже заносит… — И даже не в поворотах, — от фразы в унисон, от фразы на ухо короткие волосы на затылке поднялись, Юра же опустил руки на лопатки. С этого момента Артём больше не пел, и даже не потому что парт кончился, кончился воздух, разом вышел весь вместе с этой строчкой. Лицо напротив манило близостью, расстоянием, ситуацией, что сейчас показалась слишком интимной, манило желанием сделать, то что позволить себе никак было нельзя. А еще предательски крутили живот бегающие, а затем и застывшие, на губах, глаза. Артём и свои случайно опустил на чужие, но вовремя осознав, что всё это может быть лишь в его голове, отстранился, пускай и с нескрываемым разочарованием. — Я… Я приму во внимание твои слова, спасибо… Но нам нужно идти, правда, в бар ещё ехать, пробки могут быть… — убирая микрофон на место Артём понимал, что говорит бред, что не оправдал бы его действия, но ничего с собой поделать не мог, как не мог бы, если бы всё-таки решился дать волю чувствам. — Да, ты прав, — улыбнулся, незаметно, почти незаметно, меняясь в лице, — нужно ещё успеть надраться в сопли, а то как же я, и останусь трезвым мухом? — приобнял за плечо обыденно, будто ничего не случилось. — Я заслужил, сегодня хорошенько оттянуться, да, брат? — Да, брат, — натянул улыбку, по ощущениям, на уши, скрипя зубами от ненависти к этой, навечно непреодолимой братской черте.