Мëртвые боги

      Максим — редкостный дурак. — Да, я бы и до предвестника дослужился бы, если бы не Аксинья, — сказал Максим, невзначай поедая то, что должно было быть подарком для Тартальи. — Она же считай Панталоне, а не еë муж. И я мог бы расхаживать с именем Чайлд Тарталья. А вот как звали его до становления нашим начальством, а? Я проверил в списках, его Аяксом Бессмертным звать, — фамилию Максим намеренно расстянул, а после, только вдохнувши для продолжения самодовольной и весьма дерзкой речи, подавился чëрным шоколадом с лесными орешками. Лицо без маски побелело, хотя куда уж ещё белее, а глаза обильно заслезились. Максим всем своим видом напоминал маленькую нахальную девочку, узнавшую, что на каждое действие есть противодействие. — Когда я ем, я глух и нем! — Ольга выбила орешек, попавший в дыхательные пути, ударом своей сильной для женщины ручищи. Максим шумно вбирал в себя воздух, оттого и кашлял ещё сильнее, сложившись в интереснейшую букву Зю. — Спасибо, — прохрипел Максим, ещё и громко чихнув, вестимо для надëжности. Хоть что-то в нëм есть мужское. Впрочем, не стоит винить Максима, росшего исключительно в суровом женском коллективе. — Для начала ты не просто ничего не делать, ты ни-ху-я не делаешь, от слова совсем. Да, ты можешь что-то сотворить, например сожрать чужую шоколадку... — Оля сложила руки на груди и чуть ли не испепеляла брата своим взглядом. — А под конец, я же знаю, что ты любишь Панталоне. — Заткнись! — Максим ударил кулаком по столу. Оля изогнула бровь. — Фу, гей.

***

      Женщины вообще странные существа, страннее обычной женщины бывает лишь сама Электро архонт. Если руководствоваться этой логикой по отношению к Алле, то она мужик. А если по отношению к Царице... Нет, это богохульство чистой воды!       Вот пойми этих женщин... Встречаешься с ней просто ради секса, а не для любви и души, а она рубашки мужские крадёт. Оля поди Тарталью до последней нитки обдерëт. Ради него прихорашивается. Ну и гадость. Лучше бы предлагала хороший бой, а после него... Тут Тарталья размечтался, вспоминая весьма нетрадиционное использование электро глаза бога. Женщины воистину странные существа. И Тарталья рассуждал, как будто женщины что-то отдельное от человека, в каком-то неясно божественном ключе. Его рассуждения прервало лëгкое пение Ольги. — Ой, ëй, ой. Ой Студëновской, — излекала она из себя звуки, отличные от чего-то бардовского и академического, это было похоже на болезненный и нежный вой. Так пели в деревнях. Так пела и Оля. Тарталья прикрыл глаза и заслушался. — Чего лежим? Я готова! — Если я уже в носках, значит я готов, — буркнул Тарталья, разлепив тяжёлые веки. Женщин приходится ждать исключительно долго. А уговаривать не надевать медвежью шкуру и символику фатуи, потому что на базаре это не обязательно, и подавно дольше. — Ну-ну, так я тебе и верю, Тортик, — Из двери показалась хитро улыбавшаяся Оля, оперевшись на стену. Акцент она сделала именно на через чур фамильярное уменьшительно-ласкательное прозвище. — Как ты меня назвала? — Тарталья нахмурился. Оля хихикнула. — Тебе не нравится, Аякс? — Ольга состроила самое подлое выражение лица, еë глаз бога мигнул. В ту же секунду Оля убежала в коридор с визгом. — Оля, иди-ка сюда, — Тарталья хищно улыбнулся. Пару шагов, бросок, и Оля оказывается прижатой к стене его руками. Ольга, признавая свою вину, не сопротивлялась. Чайлд всë же для надëжности сжал руки Оли сильнее. — Разве это не то, куда тебе не следовало совать нос? — Накажете за то, что я решила проверить не лгал ли Максим? — томно протянула Оля, закатив глаза. — Клянусь, заберу это знание в могилу. Я ж не дура. — А как по мне полная дура, — Чайлд опустил Ольгу так, что она чуть не шмякнулась о стену. — В следующий раз убью. — Вас поняла, — Ольга отдала честь будто в шутливой манере. — А теперь... Как узнал об этом Максим? — Тарталья строго посмотрел на Олю. Та легко улыбнулась, проползла под Тартальей и легла на пол. — Ну, он поставил Ваше звание предвестника под сомнение, сказал, что лучше это был бы он, нарыл информацию про Вас, у Студëновских есть доступ ко всем архивам Снежной, а потом Максик подавился шоколадкой, — хихикнула Оля, поднимаясь. Чайлд подал ей руку и чуть сам под Олечкиным весом не встретился с полом. — Благодарю, Сим-сим подавился той самой шоколадкой, которую я хотела отведать с Вами за кружечкой чая. — Он у меня попляшет, — ухмыльнулся Тарталья, чуть облизнувшись. Вообще плохая привычка. И так губы обветренные. — Извиняюсь за слова, но этот конкретный пидорас пляшет только для Панталоне, — Оля ещё раз хихикнула, стрельнув глазками по сторонам, мол она здесь не причëм. — Даже когда сам ушëл от него подальше. — Что ты имеешь ввиду? — усмехнулся Тарталья, наклонившись к ней. — Двойняшка Максима, Аксинья и есть жена Панталоне, — Оля прошептала, будто это является важнейшим государственным секретом. Что ж, это многое объясняло. Например то, что Тарталья не раз видел похожее на Максима лицо. И то почему Сим-сим выглядел таким обиженным на жизнь. Двадцать пять лет от роду, а обижается похлеще пятилетнего малыша. А также то, почему Оля называла своего двоюродного брата геем. Это было бы похоже на правду, если бы Максим не любил женскую компанию. Хотя, возможно это дело привычки, так как до замужества Аксиньи Максим наверняка был с ней не разлей вода.

***

      В суровую пору двадцатых чисел ноября вдруг снизошло потепление. Вместо привычных ноябрьских температур ниже минус двадцати градусов по загадочному Цельсию, пришли всего-то минус десять. Люд сразу хлынул на улицу. И Алла поддалась этому стадному чувству. В октябре стукало и минус тридцать. Почему бы и не насладиться сим прекрасным моментом?       Снег валил крупными хлопьями, прилипая к Аллочкиным очкам. Воздух приятно пах тихой мирной зимой, а не смертью, то есть осенью. Небо затянули серые тучки. И уже начало потихоньку темнеть. Сумерки вот-вот войдут в свои права. Второй час дня. Это стоит понимать.       Базар смешался в какофонию. Яркие цвета болезненно обжигали приспособленные к темноте глаза. Тринадцать лет в лабораториях это вам не шутки. Мало кто вообще оттуда возвращается. Однако, Алла и еë друзья смогли. На Аллу смотрели как на что-то инородное. Шуба в столь тëплое время, серьëзно?       Алла мирно прогуливалась по базару. Погладила лошадей. Они были просто замечательны. Кто-то решил продавать северного оленя. Этого зверя тоже надо погладить и ласково потрогать за рога. Всем им, тварям живым ласка нужна. Потом Алла купила кулëк изюма, кураги, чернослива, засахаренных шишек и сушёных ягод с травами, намереваясь позже сварить компот. В голову пришла замечательная идея сварить горохового супа, чтобы после бросить его на балконе и уже с помощью пиро глаза порчи пытаться его отодрать от ледяной стихии. Отличная идея. Алла купила копчёностей. Раз о вкусном, то надо бы задуматься о маннике, давно его не ели. Манка, конечно, крупа бесполезная, но, зараза, манник вкусный.       Алла не могла не купить себе петушка на палочке, только вот там столпились дети, пересчитывающие монеты. Сердце Аллы ëкнуло. — Дайте петушков на всю сумму, — сказала Алла, протягивая мешочек моры. Конечно, один сахар есть вредно и лучше бы поесть чего-нибудь более сытного, но пусть радуются дети. — Держите, — продавщица протянула Алле огромную горсть любимой сладости снежанских детей. Алла в знак благодарности кивнула, улыбнувшись, а после развернулась, отсчитав несколько петушков для своих. Алла Александровна подошла к детям и бросила им мешок. — Спасибо, тëтенька, — зазвенели чистые детские голоса. — Поровну делите! — гаркнула Алла тем самым голосом, которым останавливала Дотторе от кражи чьей-либо сладости. Будто у самого Дотторе нет денег и власти что-то купить. Нет, надо красть. Дети осеклись. — Погодь, сейчас поесть нормально дам. Вам наверное не хватает. — Спасибо, — часть детей утащила Аллу в объятия. Алла Александровна отдала ребятне булку хлеба и копчëнности. Опять придëтся идти за ними.       По дороге в следующую приличную лавку, где по мнению Аллы было вкусно и хорошечно, Алла наткнулась на высокую женщину и юнца того же роста. Снег на очках не добавил возможностей к распознанию. Алла начала падать, даже валенки с коготочками не спасли от ледяной стихии утрамбованного снега. Благо женщина крепко ухватила Аллу и потянула на себя. В жаркой руке Алла Александровна узнала другую Александровну... Ольгу. Та отпустила старшую сестру. — Привет медвед! — Оленька вытянулась во весь свой не малый рост и закинула руки вверх. Даже без привычной Олечкиной медвежьей шкуры это выглядело устрашающе нелепо. Это так очередной красивенький мальчик повлиял на сильную и независимую Олю? У Аллы зачесались руки отвесить ей пару ударов по ягодицам, желательно розгами. — Привет медвед! — Алле пришлось стать в ту же позу, что и Оля, да бы не ударить в грязь лицом. Эта детская шутка стала болезнью и не поддаëтся лечению. Алла перевела взгляд на молодого человека Оли и прищурилась. Брови Аллы стремительно поползли вверх, глаза распахнулись. Немой крик вырвался из еë уст. — Оленька... — Какие люди, Алла Александровна, — улыбнулся Тарталья, будто бы пытался Аллу соблазнить. Та нахмурилась. Ишь какой. За двумя зайцами погонишься третьего не поймаешь. — Как поживаете? — Нормально, не жалуюсь, — буркнула Алла Тарталье, а сама повернулась к Оле, вцепившись в еë руку. — Нет, ну это трындец. Эта скнипа меня конкретно бесит. Даже сильнее Дотторе. Представляешь? — Неа, рассказывай, — Оля наклонилась ближе к Аллочке. Старшая сестра хищно улыбнулась, гордясь самой собой из прошлого. Маленькая Алла выдрессировала такую же маленькую Олю слушать еë рассказы. А сейчас Оле вроде как и интересно. — Ну это ясное дело, что пока мы человека буквально по кусочкам собирали, Димка взял и предал нас. А шо? А время усë! Рабочий день окончен. Ну а мы святая полевая троица продолжили своë дело. Почему у Дуни зарплата такая мизерная? И почему ей на военку отказывают? Ну ëмаë. Я не хочу идти к Дотторе, чтобы потом стучаться к Пьеро и на правах Студëновской капать ему на мозги. Он и так мужик бедный, отверженный. Вон как перед Царицей стелется, а она... Жалко мне его, — протянула Алла, направляясь в неизведанную сторону вместе с Олей и Тартальей. — Сие было коронным. А вот похоронное это Фросино дельце. К ней пришла вообще бедная тонюсенькая девочка лет двенадцати с вот такущим пузом. И благо, что вообще пришла. Ну ладно, пузо месяц второй только. Но на этой малышке выглядело ужасно. Фрося еë притащила ко мне. Завтра будем убивать. — А кто еë так, не постесняюсь спросить? — прошептала Оля. Тарталья скривился. — Скажем так, близкий человек, — вздохнула Алла. — Вот поэтому и убивать. Родит потом, не родит, главное чтоб живая. Девчонку Рая зовут, слишком светлое имя. Потом в интернат отправим с рекомендационной распиской от Синички. — Жесть, — протянула Оля. — Удачи Рае. Она сильная девочка, раз пришла. А почему ты рекомендацию не напишешь? — Синичкина каракуля в нужное русло отправит, либо к Панталоне, либо к Пульчинелле. А там будь что будет. Главное, что люди там порядочные, всегда поймут и простят, — Алла улыбнулась, так будто обсуждала что-то получше бедной девочки. Профессиональная улыбка оптимистичного врача играла на губах Аллы. Кажется, ей нравилось вгонять окружающих в ступор своей околесицей. — Это да. Но и у Тартальи хорошо, — Оля выпрямилась с характерным хрустом позвоночника. — Я не удивлюсь если тебе и на Тарталье хорошо, — издевательски усмехнулась Алла, косясь на Тарталью. Тот старательно натягивал улыбку. Бедный, бедный мальчик. — Завидуешь? — паскудно хихикнула Оля, щуря глаза. — Чему? Мне и так хорошо, — Алла пожала плечами с самым невинным видом, будто она работает на самой милой и светлой работе, а не на Дотторе.

***

      Тарталья думал, что в бездне повидал того, что ни один человек увидеть не мог. Тарталья ошибался. Жизнь "вполне обычного" хирурга с глазом бога намного страшнее. Столько тьмы пропускает врач через себя, чтобы вновь и вновь лечить людей.       Тарталья ошибался в том, что Алла вообще обычная. Конечно, Ольга и Алла очень похожи. Где-то там в Селестии с глазами богов сестëр явно напутали.       Мясной ларëк самый дешëвый отличался своей зловещестью. Оттуда вышел голубоволосый человек с мешком. В чëрном мешке коробочка. В мужчине Тарталья сразу признал Дотторе. — Лиза-а, — окликнул кого-то Номер Два из Одиннадцати. Оля сразу напряглась, а Алла резко обернулась к другому предвестнику. Тарталья вопрошающе посмотрел на Олю. Оля обречëнно посмотрела на Тарталью. — Я не Лиза, — буркнула Алла. Кажется в этой милейшей женщине вот-вот хотел разразиться буран. — Лорд Дотторе, а Вы уху ели? — Алла, как не прилично, — усмехнулся Дотторе, размахивая своим пакетиком. Окружающих людей будто сдуло. И слава Царице, пусть берегут свою психику, а то такое зрелище в кошмарах будет сниться всю жизнь. — Я всего-то спросила Вас, употребляли ли Вы уху, суп из рыбы, если Вы не знали до сего момента, — Алла чуть успокоилась, приняв более расслабленную позу. — Этому я тебя учил? — наигранно обиженно спросил Дотторе, артистично выставив согнутую руку и собранную в пирамидку ладонь, неодобрительно тряся ей. — Нет, конечно, извините, что не оправдала Ваших ожиданий, — Алла сначала виновато склонила голову, а потом гордо подняла, насмехаясь. — Пошëл на хуй. — Это вообще адекватно? — хмыкнул Тарталья. Оля покачала головой, поджав губы в странной улыбке. — Ясно... — Алла, ну вернись! Хоть на Евстафие разрешу жениться, Аллочка, — Дотторе сложил руки в молитвенном жесте и присел на колени перед Аллой, агрессивно раскачивая руками. — Дуню в должности восстановлю. Всем зарплату повышу! — Я не понятно изъяснилась? — Алла скривила губы в искреннем отвращении, словно Второй для неë мусор. — Пошëл на хуй. — Ну, Алла, я не могу найти тебе замены! Пойми, вернись, — унижался перед вроде бы обычной женщиной Дотторе. Тарталья усмехнулся. — Ты ж так к Евстафию привязалась, так любила, ну Лиза. Ну разрешаю. — Пошëл на хуй, меня этим не купишь, — Алла сложила руки на груди и уставилась в небо. Оля приобняла Тарталью, Тарталья приобнял и Олю, и Аллу, нахально улыбаясь. Всë, верх довольства и наглости. — А чем тебя купить? — Дотторе слишком близко начал подходить к ним, размахивая своим злосчастным мешком. — Может этими куриными мозгами, которые я хотел торжественно вручить своему нынешнему ассистенту? Знаешь, я сам себе хорош, но мне хочется общения. — Нет, — Алла сильно затряслась. Оля вообще схватилась за живот и начала хохотать. Тарталья прыснул. Интонация Аллы была по его мнению очень даже смешной. — Я.. Я... не подкупная! — Ну и ладно, — Дотторе предпочëл уйти, явно сильно обидевшись.

***

      Царица вызвала Чайлда Тарталью на небольшое чаепитие. Когда она говорила про небольшое, Еë Величество подразумевала человек до десяти. Среди всех них Тарталья был единственным мужчиной, ладно Максим тоже мужчина. Не то чтобы Чайлда смущала женская компания, но в этой компании сама Царица во главе.       Чайная зала была довольно уютной и сделана в нежных розовых цветах. Орнамент на стенах описывал становление предыдущего Крио Архонта. В столь милой зале, столь кровавые описания убийств, грабежей, насилия и всей прочей атрибутики той эпохи. Мороз запомнился народу милым дедушкой, а не безжалостным князем с кучей женщин, среди которых кошачья богиня лета. Вот как надо жить. — Тарталья, — Царица мягко его окликнула. Чайлд резко развернулся и поклонился. — Да, Ваше Величество? — спросил Аякс, оторвавшись от разглядывания орнаментов и подчерпывания мужской житейской мудрости. — Я бы хотела, чтобы ты взял в жëны кого-нибудь из Студëновских. Думаю, Вы отлично друг-другу подойдëте, — Царица улыбнулась и развернулась в сторону набирающейся женской компании.       Коломбина лежала на коленях у Аксиньи в окружении дворцовых кошек. Максим пытался всех перегладить. Арлекино сидела в сторонке, наблюдая за происходящим, наверное профдеформация. Синьора потягивала чай вместе с маленькой Валентиной, сверстницей Тони. Как такая милая девочка смогла поладить с такой сс..сволочью не ясно. Оля пыталась надоесть Синьоре. Валентина отмахивалась от Оли своей крохотной изящной ручонкой. — Царица, скажите на милость, почему Студëновских разбирают предвестники, словно щенков? — спросил Тарталья. Ему не нравилась эта концепция. — Пусть они бояре, но они верные мои слуги, они продолжение моих рук, моей воли, — холодно ответила Царица. — Давным-давно жил-был мальчик по имени Вовочка. Зима жестокая в то время была, а лето ласковое. Владимир вырос, стал князем и пошёл воевать против зимы. Его родичей стали называть детьми стужи, а позже и Студëновскими. А самого князя величали Шаксом, богом холода и чуда, —на этих словах голос Царицы сделался невыносимо грустным и тяжëлым от тоски. — Ну а более тебе знать не обязательно, но поразглядывать картинки на этих стенах можно.       Тут двери залы с грохотом отворились и туда влетели две фигуры, одна выше, но уже, другая ниже, но шире: Алла и белобрысая похожая немолодая женщина. Оля шевельнулась и помахала рукой. Та женщина скинула на охранников свои и Аллочкины шубы, шарфы, шапки. Если одеяние этой женщины было скромным, то Алла предпочла надеть платье с глубоким декольте, выгодно подчëркивая дары генетики. — Извините за опоздание, Ваше величество, — эта женщина на самом деле уже не средних лет, а гораздо старше, прощëлкала на каблуках, обязательно потрепав Олю по голове, а потом поклонилась Царице. — Ничего страшного, Людочка, — улыбнулась Крио Архонт, сменив своë выражение лица со скорбящего на очень весëлое. Царица и Людмила обнялись, поцеловались в щëчку, а после разошлись, чтобы тоже выпить чаю.       Алла просто подошла и крепко схватила Тарталью за руку. Тот чуть вздрогнул от неожиданного холода. Алла сама как ледышка, холоднее неë только Царица. Не повезло Пьеро влюбиться в столь холодную женщину. Да и Тарталье тоже...       Алла потащила Чайлда в сторону Оли. Царица хихикнула. Людмила убийственно наблюдала за Тартальей. Она матушка Аксиньи с Максимом? Но вроде не похоже. — Чайлд, а Чайлд, как ты выносишь ЭТО? — Синьора состроила такую гримасу отвращения, будто спустилась к Дотторе. — Смирись, — хихикнула Алла и прижала Олю к себе. Та лишь замигала своими глазками и заулыбалась. — Тарталья не такой сволочной, — Оля пожала плечами и отправила своему предвестнику воздушный поцелуй, подмигнув. Синьора сморщилась, казалось, она не выходила из-за стола только благодаря Валентине.— А ещё он молодой и красивый, эх. — Молодой и красивый... Лучше ищите богатых и опытных, — сказала Аксинья, а потом откусила эклер и запила его чаем. — Да богаче твоего разве что только Моракс, — фыркнула Оля. Раздался смех. — Ну почему? По моему это Дендро Архонт. Сила в знаниях, — возразила Валентина, хлопая своими голубыми глазоньками. — Дотторе это, если продать всë его имущество, то можно будет собрать трëх Панталоне, — Алла хмыкнула, пожав плечами. Аксинья чуть не подавилась чаем. — Я считаю, что это Арлекино, — прозвенела Колумбина. Сама Арлекино отвернулась, пряча лицо. — Детская любовь и признание являются истинным счастьем. — Какие страсти, — хищно улыбнулась Царица. Людмила хихикнула, тянувшись к тортику. — И мне положи, будь добра. — На самом деле это Яэ Мико, — протянул Тарталья. В зале притихли.— Ваше Величество, у Вас столько книжек еë издательства. Я не мог не пошутить. — Это всë же Моракс, — хмыкнула Оля, агрессивно наколов тортик на вилку. Этикет ей не писан.

***

— Прости, — в голосе Ольги было непривычно много искреннего сожаления. — Я не злюсь, — спокойно ответила Алла. — Знаешь, как-то наоборот получилось. Обычно младшие сëстры донашивают за старшими.       Тарталья сел на ступеньки и задумался под звуки беседы сестëр. Во что он ввязался?       С одной стороны Ольга, с другой Алла.       С младшей он общался гораздо больше и теснее. Ольга такая яркая, солнечная, высокая, такая...такая... милая, добрая, сильная, а главное своя. Оля хороший спринговый партнëр, да и не только спаринговый. Своë дело Оля знает, но слушается, дай боги, через раз. Впрочем, жаловаться не на что. Олю можно понять и простить. Воля у ней несгибаемая.       Со старшей знакомство задалось неприличное, точнее Аякс визуально познакомился лишь с пышным бюстом Аллы, а потом и с ней самой. Перед сном после чудесного исцеления Тарталья украдкой ласкал себя. А позже, на месте Оли он легко представлял Аллу, лица-то очень похожие. Да чего уж таить, мимика, жесты, голос идентичны, как у близнецов.       Душа или сиськи? Эх, Аякс-Аякс, о чëм же ты думаешь? Тарталья сжал свою голову руками, будто хотел разломать хлеб, тихо мяукая скрипнул голосовыми связками. Хотелось кого-нибудь побить. А зачем вообще выбирать? Было же и с двумя, и с тремя, чего греха таить и с мужчиной тоже был смущающий опыт пары поцелуев. Один раз не считается? — Ох, убей меня, Царица, убей нечистого, — Аякс выдрал пару клоков собственных волос, шепча что-то про себя. Ну почему? Почему именно они? Почему именно Алла явилась лечить его? Почему Ольгу отдали ему в отряд? Смысл в этих Студëновских... Обычные бояре с привилегией, читай болваны. — Чего грустим? — на плечо Тартальи опустилась мягкая холодная ладонь. Тот растерянно повернул голову и уставился на грудь Аллы. Пары секунд хватило оценить то, что подарила ей матушка природа, а потом перевести взгляд на лицо. Собственно, получить от прелестной дамы уже по своему лицу как-то не хотелось. — Чего сидим и отмораживаем? — хихикнула Ольга. Она присела на корточки рядом с Тартальей и уставилась ему на лицо. В васильковых глазах мелькнуло что-то хитрое. Ох, не нравилось это Чайлду, ой, как не нравилось. — Э, в общем... Мы с Алкой подумали... — И решили встречаться с тобой вместе, — такое из уст Аллы слышалось ну уж очень неприлично. Да ещё и эта высокомерная улыбка расплывшаяся на еë устах. Оля активно закивала. — Ну.. Неплохо, — Тарталье хотелось сбежать отсюда. Он слабо хихикнул. Сëстры посмотрели на него убийственным взглядом. Их глаза богов засияли, вступая в резонанс. Резко похолодало, став щиплющим, колючим морозом. Чайлд выдал идиотскую улыбку, собираясь встать. — Куда собрался, аспид? — Алла наступила каблуком ему на шинель. Тарталья уставился на неë в недоумении, переводя взгляд с каблука опять на грудь и резко в глаза. — Я не имею права встать? — возмутился он, вскинув брови. В его взгляде читалось раздражение. Грязным каблуком по чистой шинели, как по сердцу ножом. — Просто по мнению Аллы ты должен разразиться тирадой о том, как ты счастлив, что она обратила на тебя внимание, — хихикнула Ольга и тут же получила подзатыльник ласковой сестринской рукой. — Этот долг за тобой, — хмыкнула Алла и поправила очки средним пальцем, убрав каблук с шинели. — Ну... Я тогда пойду прогуляюсь, — нервно улыбнулся Тарталья. Алла отмахнулась от него, как от мелкой сошки.       Ну что ж. Проблемы решаются сами по себе. Весьма подозрительно, однако. Ой не к добру это, не к добру.       Аякс поднял голову и увидел северное сияние, простирающееся на небе, словно ленточка гимнастки. Сквозь всполохи зеленого и фиолетового Чайлд увидел и своë созвездие : Небесный кит.