Мëртвые боги

      Скажи кто-нибудь Сайно много лет назад, что однажды он станет махаматрой, он бы возможно и поверил этому человеку. В конце-концов это не такая уж и недостижимая цель, как многие её видят. Но вот скажи ему тогда, что он впутается в то, что даже людям с Глазом Бога не доступно, Сайно бы просто покрутил бы пальцем у виска. Мысленно конечно, репутация для будущего главы махаматры всё же имеет значение.        Но вот он здесь, среди бескрайних песков пустыни, выслеживает очередного учёного, сунувшего нос куда не надо, а под его ногами, там глубоко под слоем песка, покоятся чужие кости. Богов и людей.        Перед ликом Смерти все они равны, и люди, и Боги.        Сайно, как и все вокруг знали неоспоримую истину, что Боги существуют, это конечно же неоспоримый факт. Но вот в отличие от всех остальных Сайно молился и уповал на милость только одного Бога, Бога Смерти.        Конечно, Малая Властительница Кусанали, Великая Властительница Рукхадевата и Царь Дешрет тоже имели огромное значение в его жизни. Но он воспринимал их скорее как более сильных существ, как начальство и покровителей, нежели Богов в том смысле, который обычные люди вкладывают в это слово. Потому что он видел их и их неидеальность. Как оказалось, Боги мало чем отличаются от людей. Они также способны радоваться новому дню, печалиться, злиться.        И умирать. Они точно также предстают перед Смертью, как и всё живое вокруг.        Хотя, как оказалось, бывают исключения даже из таких неизменных законов.        Впрочем, философию и размышления о смысле бытия лучше оставить тем, кто этим зарабатывает на жизнь, а сейчас у Сайно были дела намного важнее.        Беспощадное солнце пустыни безмолвно тлело над горизонтом, опаляя всё живое последними лучами. Длинные тени причудливо изгибались по бескрайним песчаным волнам. Высоко в безоблачном небе кружили огромные хищные птицы в ожидании, когда же незваные гости наконец устанут бороться с неумолимой силой пустыни и рухнут замертво.        Сумерки, пожалуй, самое прекрасное время суток в пустыне. Они окрашивали мир вокруг багряный, ужесточали грань между тенями и светом и в тоже время медленно её стирали.        Багрянец окрасил нежно розовые волосы его спутницы в кровавый. И вся её фигура в этом загадочном полусвете словно бы была измазана в крови с ног до головы. Кровь людей и богов смешивалась в грязно бурый и стекала по волосам, лицу и рукам в море из кровавого песка, в нём же теряясь.        Собственные руки, все в загрубевших мозолях и старых шрамах, в этом умирающем свете точно так же омылись кровью.       Людей и Богов.  — Нам туда. - Спутница с прекрасным именем Дигиталис оторвала свой взгляд от мёртвой земли и посмотрела на север. Или северо запад, трудно сказать точно.        Среди бесчисленных песчинок медленно прорастали полынь. Бурая, словно впитавшая в себя только кровь и ничего более.        Насколько хватало взгляда, трава медленно тянулась кривой полосой вдаль, повторяя человеческие следы. Маленький фокус, который он наблюдал не раз и не два, всё равно захватывал дух как в самый первый. Тогда ему было всего восемь или девять лет. И он было лишь мальчишкой потерявшемся в этом бескрайнем море.        Солнце окончательно скрылось за курганами и на место алому пришёл серо-синий цвет пустынной ночи.  — Коллеи бы это понравилось. - Мимоходом проронил Сайно. Более нет смысла тут задерживаться. Скоро ночь и даже одержимый учёный будет вынужден остановиться на ночлег. Спокойно и никуда не спеша они двинулись по следам из травы.        Лис едва заметно улыбнулась, не отрывая взгляда от горизонта.  — Ты же знаешь, она всегда может обратиться ко мне за парой уроков. - Кровавое наваждение исчезло без следа, словно мираж оазиса в жаркий день, и теперь это снова была привычная и знакомая Лис.        Сайно на это только усмехнулся. Коллеи, несмотря на все пережитые ужасы, каким-то неведомым образом осталась крайне любознательным и добрым ребёнком. Когда он только привёз эту малышку в Сумеру и оставил единственному человеку, которому мог доверять, она была словно дикий зверёк. Но прошли дни в покое и учёбе, и она перестала ждать опасности от каждого незнакомца.       Сначала она начала задавать Тигнари вопросы по учёбе и книгам, потом о совершенно разных вещах, потом о нём самом, ведь именно Сайно её вернул домой. В конце-концов они снова встретились и с тех пор вопросами донимают не только Тигнари.       Вот прошёл год, а Сайно не успел и оглянуться как в каждой своей поездке он думает не только о том как устранить причину его головной боли в лице очередного особо одарённого, но и всё чаще думает понравится ли вот та безделушка Коллеи? Встретит ли она его объятьями когда он вернулся в Сумеру и обязательно заглянет в дозор и ли же она будет в это время патрулировать Лес?  Именно в тот момент он понял, что эта девочка стала ему кем-то больше чем просто временной ответственностью, она стала его семьёй, наравне с Тигнари.       Тогда он решил познакомить Коллеи и Лис. Конечно он не стал рассказывать всё что их связывает ещё совсем юной девочке, но рассказал достаточно, что бы одного этого хватило на пожизненное заключение в подвалах Академии. Коллеи же просто обняла сначала его, потом Тигнари и пообещала унести эту тайну с собой в могилу. Сайно всё чаще проводил свои редкие выходные именно на базе дозорных и всё чаще там можно было встретить и Лис. Дозорные уважали и любили Тигнари, а потому ни одна душа за пределами их организации даже предположить не могла, что у главы лесных стражей столь странные частые гости. Наверняка кто-то из сторожил мог легко сделать верные выводы. Впрочем, когда это Сайно волновало общественное мнение, главное что у него есть место куда хотелось вернуться и люди, которым можно доверить даже такие мрачные части себя. — Тогда давай поскорее поймаем этого умника. Я заслужил себе пару выходных. — Наконец ответил Сайно.  — Не забудь подобрать пару безделушек для своей дочери.        В ответ Сайно мог только закатить глаза и сделать вид, что не заметил хихиканья. 

***

      Тарталья, конечно, представлял, что они с Аллой и Дуней задержатся, но чтобы так надолго, чтобы сейчас наблюдать сотни чужих созвездий на чëрном небе. Холодный ветер надрывисто завывал, снега не было несколько дней, звенящий мороз в купе с санями из чистейшего льда явно желал убить незадачливых людишек. В столице по-прежнему горели огни, что в мирных старых теремках, что в человейниках. — Может ко мне? До казарм мы не до едем, — спросила Алла, громко зевнув. Ещё бы, она редко совершала такие поездки. — Тем более Декабрь, Февраль и Январь скоро развеятся. — Как я могу отказать такой красавице? — Тарталья улыбнулся. Алла тяжело вздохнула и свернула с главной улицы. — Господин предвестник, я понимаю, что Алла Александровна Вам очень приглянулась, но она не терпит такого отношения к себе, — объяснила Дуня, положив свою руку Тарталье на плечо. Впрочем реакция Аллы на какие-либо способы выразить симпатию была вполне себе разумной, уж слишком прекрасной она была. Краше только Царица.       Ледяные кони быстро добрались до поликлиники, которая вообще-то называлась лечебницей, и двинулись в сторону относительно нового дома. Человейника, скорее. Заехав во двор, кони с санями начали исчезать. Дуня потянула на себя Тарталью, спрыгнула с саней в сугробик и аккуратно поставила предвестника на землю, точнее снег. Алла, выглядящая из-за шубы, как воробушек, спустилась с саней очень даже грациозно.       В бездонной сумке как выяснилось была ещё одна сумочка поменьше, где хранились ключи, казалось, на все случаи жизни. Даже у Царицы ключей от еë дворца было меньше, не в разы, но всë же. Ключики с брелком складным ножом нащупала Алла и поспешила отворить ими дверь. В человейнике явно жили параноики.       Внутри дом был недурно украшен на манер рисунков хаарцев (выдуманного северного народа Снежной). Пройдя на второй этаж, Алла чуть ли не с ноги выбила дверь. — Прошу любить и жаловать! — агрессивно прошептала она, всë же время позднее. — Любим и жалуем, сударыня, — усмехнулся седовласый бородатый человек лишь с одной ногой. По глазам видно, что он пережил многое. — Тарталья, это Миша муж Дуни, Миша это Одиннадцатый предвестник, — представила их друг-другу Алла, улыбаясь. — Киш-миш, а где Стефаня? — Приятно познакомиться, господин предвестник, — Миша протянул свою широкую ладонь для рукопожатия. Тарталья почувствовал силищу этого мужичка, тряхнувшего его руку так, будто хотел еë оторвать. Миша переключился на вопрос Аллы, повернув голову с чуть ли не одной волосинкой в сторону хозяйки дома. — Он кашеварит так, будто чуял, что вы воротитесь. — Ах, Миша, я по тебе скучала! — оказывается Дуня уже успела раздеться, а посему бросилась в объятия мужа и понесла в сторону кухни. Кухни, потому что там запах стоял просто божественный.       Алла любезно стянула с Тартальи и шинель, и шапку, куда-то повесив, и даже сняла с него берцы, чтобы предвестник не мучался. Всë это происходило слишком быстро и оперативно. Тарталье подобное отношение льстило. Льстило до тех пор, пока его Алла не скрутила и не потащила на кухню селëдочкой на плече. Столько силы было в руках этой нежной и хрупкой женщины. Даже Оля, которая на минуточку гора мышц и бьëтся энергией через край, кажется уступала уставшей Алле в своих физических возможностях. — Алла Александровна, Вы ничего не перепутали? — Тарталья усмехнулся своему положению. Алла вздохнула, чуть расслабляя хватку и грозясь уронить предвестника. — Никак нет, — Алла, стоя на одной ноге, обувала тапок. Тарталья сгруппировался и зажмурил глаза, так на всякий случай. Но падения Одиннадцатого предвестника не произошло. Хватка Аллы была слишком крепка. — Каждый медик по силе равен митачурлу? — Усмехнулся Тарталья, уже расслабившись. Сердце любезно "покинуло пятки", перестав бешено стучать. Если честно Тарталья уже был готов грохнуться, встать и нашинковать всех на мелкие кусочки, а потом думать куда деть тела. — Иных Иль Дотторе не берëт, — спокойно ответила Алла.

***

      Кухня дома Аллы была странной. Конечно, Снежная — страна прогресса, поэтому в доме нового типа стояла самая настоящая газовая плита, повелителем которой по праву считался Евстафий. Алхимик, а ежели точнее хаарский знахарь, очень гостеприимно наготовил до отвала. На круглом дубовом столе, по мнению Аллы совершенно дурацком, располагались милые тарелочки с розовой каëмочкой и не менее премилейшие чашечки, которые можно смело назвать вëдрами. Какой-то травяной чай был в них разлит, зато вкусный. Стефаня же не хочет их травануть, кто знает этого оленевода. Впрочем в тарелочках было по интереснее : крабовый салат без риса, курица, рис, отварная картошка с маслицем, оливье, хотя ему ещё не время. На самой большой тарелище лежал тортик, не просто милый маленький тортик, а скорее тортец, как высказался повар. Впрочем, Тарталья был и не против сегодня отожраться до потери пульса, а завтра не встать.       Пока все молча уплетали то, что Евстафий, он же Стефаня, Остап и Ева торжественно преподнëс, на кухне мерно тикали часы. Пока не наступило одиннадцать часов вечера, ноль минут. Кукушка вылезла из дверц и пропела. Алла резко повернула единственную рыжую макушку в компании к часам. Тарталья скукожился, стараясь не выплюнуть поздний обед к чертям собачьим, прожевал, проглотил и заливисто рассмеялся. Причиной была до боли в животе забавная фотография злого оригинала второго предвестника, приклеенная на кукушку. — А вам за такое издевательство над начальством ничего не будет? — Тарталья всë ещё смеялся, жмурясь и держа одну руку на животе, дабы не лопнуть. — Дотторе-кукушка. Это гениально! — О, так он сам же мне и подарил, чтобы мы не засиживались допоздна и помнили, что нас ждëт следующим днëм, — Алла покачала головой, приложила руки к щекам и довольно промычала, прикрыв глаза. — Самый лучший подарок на новоселье. — Поддерживаю, нам нужен стендик с его фоточками, — наконец-то что-то сказал Евстафий, прищурив свои и без того узкие зелëно-карие глазëнки с густыми ресничками. Так-то его можно и за девушку принять. Евстафий на затылке заплетал косичку, а свободные укороченные волосы вились. — Нет, нужно заказать портрет! — Хмыкнула Дуня, скрестив руки на груди. Тарталья резко перестал смеяться. — Чего уж. Я скажу ему лично, что я не в обиде. Он тут же сюда кинется! — Алла расставила руки в боки, случайно пихнув Тарталью в локоть, и гордо подняла голову. Чайлд даже не возразил на такое резкое покушение на его личное пространство, которое он берëг ещё с бездны. Алле почему-то можно. — Нет, Алка, это уже перебор, — кротко улыбнулся Миша своими усами. — А как по мне в самый раз, — отшутился Тарталья. Действительно, здесь не хватало только второго предвестника, Царицы и всей Селестии вместе с бездной. Ой как не хватало.

***

      Окно маленькой уютной комнаты было открыто настежь. Из него дуло обжигающе холодным воздухом. Оно открывало вид на окна соседнего здания, что до сих пор горели. Шторы ласково колыхались ветром.       Хозяйка не только комнаты, но и квартиры не спала. Алла просто сидела на своей кровати в одной лишь дырявой рубашке на сумерский манер. Еë отдал учитель. Лет с двенадцати Алла носила еë, а сейчас ей двадцать семь. Наверняка Алла и умрëт в ней.       Ноги Золотко-старшей оледенели, грудь неприятно соприкасалась с телом. Алла ссутулилась. Волосы волнами раскинулись по спине.       Алла тяжело вздохнула. Там за стенкой спал Одиннадцатый предвестник, еë пациент. Что-то Алле кричало о том, что он появится в еë жизни не раз и не два. Женщина протяжно зевнула. Миша и Дуня давно дрыхли у себя на диване. Евстафий домывал посуду, гремя на кухне ей. Ну хоть не Миша.       Надо всë обмозговать, разложить по полочкам. Вроде бы всë просто и хорошо, но так безудержно плохо. Который час? А ведь скоро вставать. — Спи, ибо сани повезти не сможешь, — мужской старческий голос отдался льдом в голове Аллы. Она фыркнула. Боги не умирают окончательно, если отдаются земле, на которой погибли. Иногда они перебираются в человеческое тело. Алла была тем самым иногда для нежизни бывшего Крио Архонта. — Смогу, — ответила Алла на том же древнем и могучем языке. Ныне он стал основой для снежанского диалекта тейватского языка. — Я знаю, что ты сильная девица, но стоит вздремнуть, — холодный воздух будто погладил Аллу по голове. Она выпрямилась и встала, дабы закрыть окно. В комнате стало хорошо, не так ли? Очень хорошо, вольно, свежо и чертовски холодно. — Эх, дедушка, ты прав, я признаю, — хихикнула Алла, рухнув в кровать. Веки сомкнулись, когда тяжëлое одеяло накрыло чуть ли не всë тело. Алла лишь высунула одну ногу для терморегуляции. — Ох, Царица помилуй, темно как в бездне, — ругнулся Евстафий. Алла уснула под его причитания. — Алла, запрись у себя в комнате, хорошо? — мама ласково улыбнулась маленькой девочке лет пяти.       Алла всегда была послушной, всегда слушала маму. Иначе... — Нет, не смей, папа, нет, папа! — голос мамы сорвался на отчаянный крик. — Заткнись, мерзавка! — дедушка замахнулся. Мама увернулась. — Люба, блять!       Дедушка ударил рукой в стену. После смерти бабушки не было никого, чтобы защищать маму. — Оставь Лизавету в покое! — настояла мама. Кого оставить в покое? Елизавета... Как же могла Алла забыть, что это еë светское имя. — Таких грязнокровок, как она нужно изничтожать! — на этот раз дедушка сильно ударил маму по животу. Она вскрикнула и упала, схватившись за больное место. — Ты, блять, в своëм уме бить беременную женщину? Тем более свою дочь? — кричала мама, глотая слëзы. Алле было нехорошо. — Ну и пусть сдохнет в утробе, — дедушка пнул маму.       Алла задрожала. Вот скоро смерть еë придëт. Алла слышала тяжëлые шаги дедушки, как в комнате оказался огромный водяной змей, зелëный такой. Алла стала выше, еë волосы длиньше. На теле не домашнее платьице, а шуба со всем причитающимся.       Окружение сменилось с комнаты в новом доме на древнюю гробницу двух богов. Каждых шорох раздавался долгим эхом. Здесь было очень и очень холодно. Дышать невозможно, лëгкие сковывало, появлялся ком в горле. Почему-то было душно. — А сколько Вам лет? — невинно спросила Оля, хлопая своими глазëнками. Вот идиотина. — Не знаю, — ответил Скипер-змей, покачав своей головой. Хорошо, хоть не Олечкиной. — А давайте посчитаем? — задорно и искренне глупо предложила Оля, подпрыгнув. — Давай, — согласился змей, задумчиво почесав подбородок кончиком хвоста. — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, — Оля сосчитала до ста. Еë звонкий голос противно барабанил по голове Аллы. Только вот Скипер насколько мог состроил максимально удивлëнную морду. — Я ничего не понимаю! — взревел змей, оскалил пасть прямо перед Олей, явно намереваясь еë сожрать из-за глупых вопросов. Алла достала ножичек из сумки и метнулась к змею, протыкая его. Пусть Алла ненавидела свою младшую сестру, но надо еë спасти. Лишь бы она была цела.       Скипер-змей взревел, его прошибло молнией, а следом заморозило.       Алла обнаружила в руке крио глаз бога. Красивый, в золотой рамочке, а не в серебряной, как у Оли. У Оли? — Смотри что за штука! — улыбнулась она и метнула в Алла заряд, балуясь. — Оля, прекрати! — Алла взяла сестру за капюшон и потащила в сторону открывшего выхода. — А что у тебя, покажи, ну покажи! Алла, пожалуйста! — заканючила Оля, тормозя Аллу. — Хорошо, я ухожу, — Алла отпустила Олю и зашагала быстрее. — Нет, не бросай меня! Я скажу маме, какая ты блядь! — заныла Оля, что и было ожидаемо. Она побежала за старшей сестрой. Та тяжело вздохнула. — Оля, нельзя сквернословить. Царица таких в фатуи не берëт, — Алла отвесила Оле лëгкий подзатыльник. — А вообще сама такая. Надо было тебя на растерзание змею отдать, ты меня обижаешь. — А теперь ты покажешь? — жалобно спросила Оля, когда они уже вышли. — Ну пожалуйста. — Любуйся, — Алла резко протянула прелестный голубой камушек Оле прямо перед глазами, копируя агрессивную манеру младшей. — Это глаз бога, если что. Выходит, что Селестии, — это слово Алла выделила особенно презрительным тоном, — понравился наш поступок.       Только вот на месте Оли оказался Дотторе, стянувший у Аллы эту занимательную вещицу. Окружение сменилось на унылую серую лабораторию, где пахло кровью. — Отдай, — Алла схватила Дотторе за штанину, так как он был на порядок выше еë. Обидно, что и Аксинья тоже выше. — Чем докажешь, что это твоë? — усмехнулся Доктор в своей маньячной манере. — Чем докажешь, что я твоя дочь? — Алла ухмыльнулась и злобно хихикнула, следя, чтобы Дотторе точно отдал глаз бога. И всë же вернул.       Алла прекрасно понимала, что это всë сон про детство. Тяжëлое детство и не менее тяжëлое отрочество.       Отец Аллы был не потомственным фатуи, как еë мать, он был простым человеком, талантливым и умным простым человеком. Такие занимают высокие чины в фатуи, если рискуют вступить. Евстафий тоже из таких, однако повторять судьбу несостоявшихся тëщи и тестя не стал. Уж больно дедушка Аллы был повëрнут на чистоте боярской крови.       Мама как-то проболталась своему господину, мол у неë умная дочка растëт. Дотторе сразу заинтересовался девочкой, взял к себе как игрушку. А что в итоге? Плëл Алле косички, словно родная мамаша.       Алла почувствовала, как на еë плечо опустилась тяжëлая рука. — Тебя Тарталья будит, — Мороз улыбнулся.

***

      Во владениях Тартальи всë шло своим чередом. Скукота.       Максим пытался кадрить девушек. Оля активно шутила, что он просто влюблëн в мужа его двойняшки. Максим злился и пытался если не убить, то серьёзно ранить Ольгу. А она привлекала всë больше мужского внимания, как будто после совместных походов в баню к ней не подходили с предложениями руки и сердца. Собственно, по этой причине Капитано, Скарамучча и Синьора скинули нерадивую девку на Тарталью, не спросив а не хочет ли Оля и вовсе уйти в гражданскую сферу жизни фатуи. А Оля только рада, ведь Одиннадцатый предвестник молодой и красивый. Оля видит плюсы везде, особенно на кладбище. Максим пошëл за сестрой, чтобы не дай Царица, над Ольгой не появился такой же интересный плюсик.       И вот Тарталья снова вернулся, здоров и лëгок на помине. — Надеюсь, что вы в моë отсутствие не расслаблялись, а тренировались в поте лица, — казалось, что Тарталья искренне в это верил. Да он даже интересную бумажку достал и начал называть фамилии бойцов, вскоре объявил и брата с сестрой. ***       Иронично, что Тарталью привезла его ненавистная, пардоньте, любимейшая Олечкина старшая сестра. Конечно, Алла человек занятой и злобный, и так потратила два дня впустую, посему отвезла и уехала восвояси. Оля всë понимает. Но какого хрена? И вправду Дендро Архонт — богиня мудрости, потому что хрен всë знает. Всë ведь?       С Тартальей прилетела и новая миссия. Бывалые бойцы в роте одиннадцатого предвестника уже знали, что это мероприятие пройдёт где-то в дали от цивилизации, если не в бездне. Миссия заключалась в том, что кто-то особенно умный решил украсть у племени хаарцев их древний идол совы, мол она их научила выживать, делилась мудростью, и надо бы еë вернуть. Снежанам и другим племенам хаарцев было не понять. Сова совой и ладно с ней. Но фатуи привлëк один интересный факт того, что сова не улетела сама, анемо энергия не дала бы соврать, а еë свистнул орден бездны.       Собственно с шаманом наперевес, по снегу, холоду и голоду, дружная рать фатуи топала, летела и ехала по следам, тщательно выявляемым шаманом. Оля же как дура разоделась довольно легко, за что получила бы от Аллы нагоняй, а сейчас бурчал только Максим.       На месте назначения их ожидал типичный старый храм в стиле селестии. Тарталья открыл двери и началось.       Оля сразу учуяла неладное. Везде фонило бездной. Воздух был душным. Везде темно и даже жарко?       В принципе всë шло довольно хорошо. И заряженная пиро стрела в Олю тоже хорошо летела. Благо Ольга увернулась и перешла в боевой режим. В темноте Оля видела крайне паршиво, а посему положилась на слух. Хиличурлов снаряд с эхом шмякнулся о стену.       До входа в это проклятое место Тарталья отдал приказ действовать на поражение. Это послужило отпусканием натянутой тетивы для Оли. Она натянула уже материальную тетиву со стрелой, прицелилась подождала, пока электро не скопиться в наконечнике, чтобы выстрелить. Хилирчурл упал с возвышенности и разбился с тихим криком.       Что такое дисциплина и с чем еë едят, Оля не знала. Она подстрелила ещё одного хиличурла-стрелка, только паршивого электро. Кажется эта злостная парочка уже успела насолить фатуи. Ольга пробежала вперëд, наградив митачурла с огненным топором несколькими стрелами, а потом сократила расстояние и прорычала куда-то в небо. В руках дородной девицы оказались увесистые и искрящиеся электро топоры, привычно ложась в ладонях. Ольга замахнулась и прыгнула, рубя митачурла и выжигая из него последние крохи жизни электро. Глаз бога, что на нагруднике, приятно гудел, собирая элементальную энергию. Медвежья шкура на голове, конечно, мешала обзору, но была важным трофеем и орудием. Шерсть тоже искрилась зарядом.       Оля активировала ставший доступным рычаг, не слыша гневных криков позади. Дисциплина — дикий зверь, а Оля не Алла. Двери с грохотом распахнулись, а за ними была гудящая пустота. Оля влетела туда. — Смотри не врежься,— на древнем языке ласково усмехнулся тот, кого знали, как Малфас, и тот кого величали Перуном. Он мëртв и заперт в Ольге. Почившее божество через глаз бога проникло в реальный мир и полетело в тëмный коридор ярким орлом. Оля лишь в догонку щëлкала сапогами со шпорами. Воспоминание о Перуне с красочным взрывом о щит пиро мага бездны пропало. Силы мëртвого бога хватило на то, чтобы снять щит с неугомонного отродья бездны. Оля увидела, что коридор закончился и вëл в два тоннеля. Золотко-младшая наступила на мага бездны. — Куда утащили сову? — склонив голову к плечу, мило спросила Оля, будто собирается с девчонками чаи гонять, а не находится на миссии. — Скажи, будь добр. — Я не знаю, — ответил маг бездны. Оля же сильнее вдавила каблучок в тушку мага бездны, вдарив по твари электро, тот вскрикнул своим человечно нечеловеческим голосом. Глаз бога вспыхнул. — Будь честен, и я тебя не трону, — Оля ещё раз ударила мага бездны. Но маг стерпел и всего-то тихо всхлипнул. — Ладно-ладно, туда налево, — Маг бездны обхватил своими лапками сапог Ольги. Та лишь пнула его,чтобы маг покатился к стене. — Спасибо! — лучезарно улыбнулась Оля и пошла направо по стеночке, авось он ей наврал. В следующей комнате еë поджидал инеевый митачурл. Хоть что-то интересное.       Ольга убрала топоры и призвала лук. Птичий крик громом вырвался из груди богатырши. Пальцы отпустили тетиву. Электро с медвежьей шкуры перекинулся на стрелу. Та полетела, а за ней и молния. Стрела за стрелой, молния за молнией изводили митачурла, сначала расплавив его толстый панцирь. Митачурл взревел и ударил по земле своими мощными лапищами. Олю, как пëрышко отбросило в сторону. Митачурл ударял с новой силой, быстрее, чем Оля, мешая ей встать.       Но на помощь подоспел Тарталья. Олин оставшийся на митачурле электро вступил в реакцию с гидро Тартальи и ещё раз ударил. Митачурл взревел, переключившись на Чайлда. Тот ещё раз выстрелил в него, образовав метку отлива. Оля встала, вооружилась топорами, подбежала к митачурлу и подрезала ему ноги, прежде чем тот ударил бы. Ещё один взмах топоров и водяных лезвий и митачурл повержен.       Головы Тартальи и Ольги синхронно повернулись на звук открывающихся дверей. Вот и заветный тотем, только перед ними возник гидро маг бездны и тут же заключил Тарталью в пузырь. Оля успела увернуться, краем глаза наблюдая за барахтающимся Чайлдом. — Ах ты сволота! — Ольга снова заискрилась электро. Глаз бога отозвался глухим рыком. Оля ударила мага бездны, раскалывая щит твари высоко напряжëнным электричеством. Задача была допросить виновника и вернуть тотем. Оля связала гидро мага бездны, вспоминая, что неплохо было бы то же самое провернуть с пиромагом. Алла всегда права, особенно по части умственных способностей окружающих. — Забирайте, забирайте, я уже ни на что не годен, — заныл маг бездны, вырываясь из крепкой хватки Ольги. Та его пнула. А он захныкал с новой силой. — Молчать, — фыркнула Оля, наблюдая, как сюда влетает хаарский шаман и обнимает статую совы, что-то плача на его языке. Кажется Тарталья уже освободился.— Голова болит. — Простите, этого больше не повторится, дорогая Сова, — шаман бил себя по лбу. Благо Алла по долгу службы научилась хаарскому, да как ответственная старшая сестра впихнула свои знания в Олечку. — Слишком странно это всë, — Тарталья подошëл к сидящей рядом с магом бездны Оле и положил свою руку ей на плечо. — Ха-ха, глупые людишки! — Маг бездны всë же смог вырваться и создать щит. Он взлетел прямо под потолок. Жутко хохоча, маг заполонил пространство хиличурлами, их было слишком много. А ещё было достаточно темно, чтобы все кроме Оли могли увидеть хоть что-то. Двери закрылись.       Тарталья запустил кита по толпе. Шаман с помощью тотема откинул от себя хиличурлов. Оля крутанулась и одним замахом собравшего в лезвие электро перерубила их. Ольга пошла вперëд, увернувшись от крио стрелы. По характерной песне Оля нашла гидро шамачурла. Одним топором Оля притянула его к себе, а другим нанесла летальное увечье. Всë же крио стрела попала в Олю. Она застыла в том же положении, что и была. Хиличурлы не оставили это без внимания и накинулись на неë. Горящая дубинка быстро растопила Олю. — Ну, спасибо, — шикнула она, крутанувшись. Электро лезвию удалось между делом сбить крио колонну. Крио шамачурл упал. Оля откинула того пинком в толпу, стараясь самой не упасть, и снова замахнулась. Другой тоже крио шамачурл начал шмаляться сосульками. Пиро шамачурл делал нахождение на полу невыносимым. Оля вновь вооружилась луком, сбив крио шамачурла с колонны, а после встадила в него ещё парочку не заряженных электро стрел.       Глаз бога вновь вспыхнул. Электричество на шкуре медведя собралось в достаточном количестве. Оля с птичьим криком начала разбрасываться стрелами, часто даже не попадая. Но вот могучие молнии находили врагов всегда и сжигали их до тла. Предсмертные хрипы хиличурлов заглушил раскатистый гром. Оля рассмеялась, когда анемо хиличурл с клинком взял, да разбился. В своей слепоте Оля метка, в своей наивности она хитра.       Ольга тяжело дышала, однако до этого момента предпочла не замечать своей слабости. Пальцы болели. Перчатки не спасли их от беспощадной тетивы. Глаз бога был приятно опустошëн и немного гудел, отзываясь в сердце. — Молодец, — Тарталья снял маску и оказался рядом с Олей, тепло улыбаясь. Еë сердце чуть не ëкнуло. Обычно приближение предвестника оканчивалось для неë плачевно. Ну не привить к Оле эти ваши порядки. — Тебе не хватает дисциплины. — Но это не умаляет моей эффективности, — хихикнула Оля, ехидно прищурившись. Она чуть наклонилась к Тарталье, поражëнная своей внезапной мыслью. Мëртвые глаза цвета ледяного моря столкнулись с бешено живыми васильковыми. А позже две души слились в поцелуе. Это было своеобразным поединком. Тарталья пытался взять контроль над Олей, а она в свою очередь не сдавала позиций, сжимала спину предвестника своими сильными ручищами. На талии Оли точно останутся синяки, если Тарталья продолжит еë так сжимать. Предвестник и воительница оторвались от друг друга.       Дверь открылась, а за ней были остальные потрëпанные фатуи, но слава Царице живые. С другой стороны открылись двери и оттуда хлынул поток фиолетового и зелëного цвета. — А что вы уставились? — Оля пожала плечами и пошла на выход, подмечая, что шаман всë ещё извинялся перед тотемом, маг бездны убит, а Тарталье кажется всë понравилось. — Ольга! — рыкнул Максим, сжав кулак. — Тебе жить надоело?! — Ты глубоко ошибаешься, — хихикнула Оля и показала Максиму фигу. Тот тяжело вздохнул. — Бесполезно... ***       Оля проснулась в чужих горячих объятиях. Она перевернулась лицом к лицу собрата по койке. Только это была не обычная жëсткая койка, а вполне себе нормальная кровать. Да и собрат выглядел совсем как тигр, рыжий и полосатый. Правда полоски неправильные, и Оля знала их историю. Например ухо проколото на спор по пьяни, а шрам на плече получил до вступления в фатуи. Оля любовно провела по меткому шраму на груди, нежно улыбаясь. — С добрым утром, — улыбнулся Тарталья в ответ и поцеловал Олю в щëку. Та лишь хихикнула зажмурившись. — Доброе, касатик.