Dis(associate)

Изуку знает, что у него мало времени. Последние тридцать секунд он чувствовал притяжение своего духа к телу и задавался вопросом, где на самом деле оно оказалось. Оно тонет? Оно горит? Он предполагает, что оно тонет; это ощущение слишком знакомо ему после того, как он чуть не утонул благодаря грязевому злодею, что, кажется, было так давно. Мне нужно спешить, думает он, рывок сильнее, чем когда-либо. Если я не потороплюсь... И эту секунду это чувство исчезает. Рычаги, тяги и удушающие порывы его духа к телу прекращаются, и у него наконец появляется некоторая передышка («передышка», хотя этот термин на самом деле не действителен, учитывая, что призраки не дышат). Изуку не требуется много времени, прежде чем он понимает, что произошло. ...Кто-то... ...Кто-то спас меня. Это единственное предположение, имеющее смысл. Он не думает, что его тело умерло, на самом деле он никогда не думал о том, что произойдет, если его тело умрет без его духа, но он предполагает, что это нехорошо. Он верит, что не умер, и верит, что где-то, где бы ни было его тело, его спас один из одноклассников. Он поднимает голову в сторону угрозы. Варп злодей повелевает своими порталами как вздумается. Изуку прищуривается. Я никогда раньше не использовал диссоциацию в бою, думает Изуку, впившись зубами в губу. Единственный раз, когда я пытался, это когда на меня напал грязевой злодей, но это не сработало, потому что его тело не было твердым. Я думаю… — Ну вот,— говорит злодей, поднимаясь на еще большую высоту, — Нашей целью было убить Всемогущего, но поскольку его здесь нет, кажется, это невозможно. Однако... какой способ ранить Символ Мира можно придумать лучше... чем убить студентов, которых он поклялся защищать? Это странно, думает Изуку. Быть призраком. Изуку чувствует страх, но он отличается от страха, который он испытывает, находясь в собственном теле. Он не чувствует боли, и хотя он может чувствовать эмоции, такие как страх, гнев и печаль, он не может полностью с ними справиться . Он не может почувствовать их масштаб . Однако прямо сейчас, столкнувшись с этим… ...Может быть, это и хорошо. Если я сконцентрируюсь… Изуку закрывает глаза, сосредотачивая всю свою волю на руках, ступнях и ногах. Взаимодействие с физическим миром всегда вызывает негативную реакцию на его теле, и он это знает, но он в любой другой день почувствует негативную реакцию, если потеряет своих друзей. ...Могу ли я сражаться с этой силой? Он снова побегает к Ииде, — Иида, — шепчет он настолько громко, насколько осмеливается, — Ты готов? Он не хочет представлять, в каком замешательстве, должно быть, находится Иида, но его друг ни о чем не спрашивает. Пока что. Иида кивает, — Готов, Мидория. Изуку закрывает глаза, собирает свою волю, затем открывает их снова. Пойдем.

***

Часть Теньи хочет посмеяться над абсурдностью этой ситуации, но большая часть его на самом деле просто хочет кричать. Он оставляет своих одноклассников, всех девятнадцать, и не только это, он оставляет их как представитель класса, когда он только что пообещал им сегодня утром, что защитит их всех, несмотря ни на что. Но он не может поспорить с Мидорией. Не тогда, когда он использует такой тон. — Я дам тебе возможность, — говорит Мидория; Холодок исчез с предплечья Теньи, и без него он чувствует себя опустошенным. Мидория теперь не более чем голос в пустом, пустом пространстве, — Когда двери откроются, беги. Не думай о злодее, не думай о нас, не оглядывайся назад, просто... Беги. Тенья хочет поспорить, но не делает этого. Он кивает, — Хорошо, — говорит он, — Я тебя не подведу, клянусь. — Я знаю, что ты не сделаешь этого, — он слышит улыбку в голосе Мидории, но она определенно дрожит и определенно фальшивая, — Иди, мистер Запасной выход. Тенья что-то чувствует — порыв воздуха рядом с ним, маленький и холодный, но он есть — и затем этот порыв исчезает. Мидория ушел. Мидория… Тенья стиснул зубы. Что бы ты ни делал, не делай ничего безумного, пожалуйста... Громкий смешок возвращает мысли Теньи к злодею перед ними, и он поворачивается, сжимая и разжимая кулаки по бокам. — Глупые дети, — говорит злодей, поднимаясь на большую высоту и возвышаясь над ними. Его голос почти освежает по сравнению с голосом Мидории, и Тенья злится на себя за такие мысли, — Вы не можете победить нас, и даже попытаться… Он резко останавливается и наклоняется вперед, его яркие желтые глаза расширяются. Тенья и остальные смотрят на него, шок в глазах злодея постепенно сменяется ужасом. — Что…? — злодей говорит именно то, что думает Тенья, и поднимает голову, затем он снова замирает, на этот раз вздрагивая. — Какого черта? — шепчет Серо, широко раскрыв глаза, — Что происходит…? Это Мидория, думает Тенья, разрываясь между ужасом и облегчением. Это Мидория. Это должен быть Мидория. Яркие, светящиеся глаза злодея всматриваются в учеников, — Кто из вас это делает? — он спрашивает, — Что ты делаешь? Прекрати это… — Он снова вздрагивает, качая головой взад и вперед, — Я сказал, прекрати это… — Я единственная, кто не понимает что происходит, — бормочет Ашидо, — о, или… или мы все не понимаем? — Я тоже не знаю, что происходит, — шепчет в ответ Урарака, стиснув зубы и широко раскрыв глаза. Она напугана, они все напуганы — и Тенья думает, что, может быть, ему самому следует бояться немного больше. Но это не так. Он знает, что это Мидория, и если кто и может выиграть им время, так это он. Мидория Изуку, мальчик, который занял первое место на вступительном экзамене UA, обойдя даже таких сильных мира сего, как Бакуго. Злодей поворачивается к ним спиной. Он недоволен, — Это не игра, — серьезно говорит им злодей, — Ваши жизни на кону, вы правда… Раздается лязг , и злодей улетает. Урарака, Ашидо, Серо и Сёдзи в шоке отпрыгивают назад; злодей улетает не очень далеко, на несколько футов вверх и в сторону, но этого достаточно, чтобы дать студентам возможность перевести дух. — Что это было? — раздается любопытный голос злодея. Он снова оказывается перед дверью и на мгновение встряхивается, — Кто бы из вас ни делал это, если вы цените свою жизнь, я бы посоветовал вам прекратить… — На самом деле, это забавная вещь… Это снова голос Мидории, холодный и ледяной, но определенно его. Раздается еще один звон, словно что-то ударяется о металл, и злодей снова летит. На этот раз студенты не вздрагивают, а просто смотрят. — ...Я не ценю свою жизнь. Мидория, думает Тенья, сжимая кулаки по бокам. Он понятия не имеет, что на самом деле делает его друг, но знает, что это определенно не может быть чем-то хорошим. Он ненормальный? — П-подожди, э-это… — глаза Урараки широко раскрыты, — Это был Деку? Никто не отвечает на вопрос; на этот раз злодей ожидал удара и перегруппировывается, его тело снова возвращается на место. — Это становится утомительно, — говорит злодей, — Пожалуйста, кем бы ты не был... Раздается еще один лязг, но на этот раз злодей не улетел. На самом деле это больше похоже на стук, как будто костяшки пальцев ударяются о металл... — У него есть физическое тело! Это снова голос Мидории, отчаянный, но властный. Как капитан, командующий армией. — У него есть физическое тело! Мы можем победить его, ребята, давайте! Я вас прикрою! Глаза злодея сузились. — Ты, маленький паршивец… Урарака реагирует первой и бежит вперед. Ее глаза теперь сузились, а сжатые кулаки раскачиваются взад и вперед по бокам, — Я не знаю, что происходит, Деку, — говорит она, поднося руки к груди и постукивая кончиками пальцев, — Но давай сделаем это! Это выводит остальных учеников, включая Тенью, из оцепенения. Они мчатся вперед, как единомышленники: Серо, Сёдзи, Тенья, Ашидо... — Я его! — говорит Серо, обходя Урараку с фланга и выставляя локти. «Давайте, ребята! Мы можем сделать это!" «Я буду ждать открытия!» Тринадцать криков сзади. «Все, будьте осторожны! Помните: когда дело доходит до дела, спасение собственной жизни не менее важно, чем спасение жизней окружающих вас людей!» "Понятно!" Урарака кричит в ответ, продолжая бежать. Туманный злодей отшатывается, но, похоже, не боится. Просто надоело. «Пожалуйста, прекратите это», — говорит злодей, пока студенты атакуют. — У тебя есть желание умереть?.. Невидимое что-то (кто-то ) врезается в него. Он летит назад и врезается в двойные двери сзади с очень слышимым лязгом металла о металл. — Почему ты…— злодей бьется и борется, но не сдвигается, — Отпусти меня. Однако ничего не меняется. Он зажат там, не в силах пошевелиться, и Тенья теперь понимает, что имел в виду Мидория; у злодея действительно есть физическое тело, окутанное туманом, но теперь его стало видно. Физическое тело прижимает его к двойным дверям позади него. Это Мидория, снова думает Тенья и задается вопросом, сколько раз он думал об этом за последние пять минут. Это Мидория. И Тенья задается вопросом, с каким, черт возьми, человеком он дружит. Он понимает, почему Мидория занял первое место на вступительном экзамене. — УРАРАКА, СЕЙЧАС! — Это снова голос Мидории, отчаянный, напряженный — значит, это определенно он прижимает злодея к стене. Урарака бежит к месту происшествия. Она дрожит, когда приближается, и ее глаза на мгновение расширяются, но она не колеблется. Она прижимает руку к физическому металлическому телу злодея, а затем отпрыгивает назад. — И еще, на всякий! — Снова раздается голос Мидории, и внезапно злодея отдергивает от стены, причем не по его воле, — Если ты умрешь сегодня…! Мидория невидимый, какого черта Мидория, разворачивает злодея и подбрасывает его в воздух. — Ты НЕ будешь туманом! Удар. А затем Серо поворачивается и бежит в направлении, противоположном двери, размахивая лентой, — Это был каламбур!? — говорит он, ухмыляясь, — Тогда ты определенно Мидория! — Он посылает в воздух полоску ленты и цепляется за тело злодея. Серо оттаскивает его подальше от двери. Однако злодею не нужно много времени, чтобы вырваться на свободу, а затем он кидается обратно, он возвращается и злится. ... — Иида! Беги! Голова Тении резко поворачивается в этом направлении; двойные двери открываются. Медленно, кропотливо медленно, но они открываются. — Иди, Иида! — Сёдзи кричит и подпрыгивает в воздух, когда туманный злодей возвращается. Его похожие на крылья придатки смыкаются вокруг тела злодея и удерживают его, — Поторопись! Это не то, чего хочет Тенья, но он все равно это делает. Его двигатели с ревом оживают, и он бешено бросается к увеличивающемуся пространству между двойными дверями. Пространство едва достаточно велико, чтобы он мог протиснуться, но он это делает. Проходя, он натыкается на что-то холодное и невольно дрожит, но не останавливается. Это Мидория, думает он, и это обнадеживает. Это Мидория. Все в порядке. Он вырывается из USJ. Солнечный свет и свежий воздух еще никогда не были такими приятными. В последнюю секунду Тенья оглядывается через плечо. Он не видит Мидорию, но слышит голос друга, звенящий в его ушах, как бензопила. Холодный голос, ледяной голос, властный голос. Но также голос был полон облегчения. Голос Мидории. — Беги, Иида. Двери с громким хлопком захлопываются, и Тенья убегает . Он сосредотачивает свое внимание на дороге впереди и бежит, в каждый шаг вкладывая силу и энергию. Он знает, что оставляет своих друзей и одноклассников, но в то же время Мидория с ними. Нервный смех и социально озабоченный Мидория. Самоотверженный, любящий каламбур Мидория. Тихий Мидория с горящими глазами. Холодный, ледяной голос Мидории. Пустое, пустое пространство, Мидория. Ведите битву под руководством героя войны Мидории. В его ушах звучат слова Мидории: — Не волнуйся. Я собираюсь защитить их, всех. Я обещаю вам, сегодня никто не умрет. Сам того не желая, Тенья улыбается про себя. ...Ты был настолько непреклонен, что не стал лидером, но... ...Мидория... ...Ты действительно невероятен. Он ускоряется, оставляя USJ позади. Он ни разу не оглядывается назад.

***

— Хорошо, — туманный злодей изучает группу студентов перед ним. Эхо хлопающей двери звенит в ушах Очако, — Это проблематично. Я не хотел позволить кому-то из вас сбежать… Тринадцатая делает шаг вперед вытягивая руку, — Вы совершили ошибку, напав на нас! — говорит герой; маленький колпачок на указательном пальце её скафандра открывается, и зияющая черная дыра начинает поглощать злодея. На несколько секунд кажется, что все в порядке. И тут злодей начинает смеяться. — Тринадцатая, — говорит он спокойно, как будто его не поглощает черная дыра, — Ваша работа как героя выдающаяся. Однако... ты наивна. — Выключи причуду! Очако подпрыгивает; это голос Деку, но он не совсем на него похож. Она знает, что это он, она знает, что это так, но в то же время... — Тринадцатая, выключи причуду! Что-то не так—! За спиной Тринадцатой открываются телепорт и направляют в него черную дыру. Тринадцать издает звук, нечто среднее между удушьем и визгом. Очако, застыв, наблюдает, как часть костюма героя отрывается, затягивается в бездну, и... Злодей резко останавливается. Он неожиданно отшатывается, закрывая врата, и Тринадцатая падает на колени, задыхаясь. — Тринадцатая! — Очако становится на колени рядом с героем, беспокойно надвисая над ней,— Т-тринадцатая, ты… — Со мной все в порядке, — говорит Тринадцатая напряженным, страдающим голосом, — Это вовремя закончилось. Я... я в порядке. Однако еще несколько секунд и я бы… Очако сглатывает комок в горле и поднимает голову. Она видит злодея, но знает, что он здесь не единственный. Деку... что ты делаешь...? Злодей поднимает голову, — Это затянулось больше, чем я предполагал, — говорит он, снова возвышаясь над студентами. — У кого из вас есть причуда ветра? — Причуда ветра? Хм. Злодей поворачивается на голос. Как и Очако и остальные. — Я немного оскорблен, если честно, — голос звучит как Деку, но… — Серьезно, если ты так обо мне думаешь… Пауза. Долгая драматическая пауза. —... Ветер , я ошибся? ...Нет, это определенно Деку. Однако его голос дрожит, и Очако задается вопросом, не шутит ли он сейчас просто для того, чтобы отогнать собственный страх. Она не уверена, насколько хорошо это работает для него, но для нее это работает. Немного. Возможно, это тоже. Возможно, он делает это не только для себя, но и для всех остальных. Чтобы поддержать их настроение во время этого кошмара. — У меня нет на это времени, — говорит туманный злодей с долгим монотонным вздохом, — Я отойду ненадолго. У меня есть другие дела… Он замыкается в себе и исчезает внутри своего телепорта. Напротив нее усмехается Сёдзи, — Значит, он убегает, как трус, — говорит он, поднимаясь на ноги, — Ну и правильно. — Вы, ребята! Очако и окружающие подпрыгивают; голос теперь намного ближе. Голос Деку. — Деку? — Она пищит, не особо ожидая ответа. Однако она получает, на ее предплечье что-то холодное, и когда голос Деку возвращается, он мягкий. Пустой и ледяной, но мягкий. Тихий. — ...Ага. Это я. — Чувак, ты где? — Серо оглядывается вокруг, его взгляд падает на пустое пространство рядом с Очако, — Я имею в виду, я тебя слышу, но… — Это долго объяснять, — говорит Деку, и в его тоне появляется тяжесть, которой раньше не было, — Мне жаль. Но путь к отступлению открыт Очако поднимает голову. Он прав; с исчезновением туманного злодея их путь к бегству широко открыт. Они могут уйти прямо сейчас. Очако... не совсем уверена, что и думать по этому поводу. С одной стороны, они могут уйти, они могут сделать побег и оставить злодеев и этот кошмар позади. Но... злодеи — не единственные, кого они оставят... Тринадцатая сейчас без сознания — не серьезно ранена, но без сознания, — проходит немало времени, прежде чем Деку снова говорит. — Урарака, Ашидо, Серо, Сёдзи... вы можете... вы можете помочь Тринадцатой выбраться отсюда? Голова Очако резко поднимается, — Что? Деку не отвечает. Через некоторое время он продолжает: — Как только вы окажетесь снаружи, постарайтесь уйти отсюда как можно дальше. Не оглядывайтесь назад, просто... просто идите вперед. — Подожди, а почему без тебя? —Ашидо подпрыгивает рядом с Очако, широко раскрыв глаза, — А как насчет всех остальных? Остальной класс? Мы не можем просто… — Я позабочусь о том, чтобы они были в безопасности. Есть что-то в тоне Деку, что-то опасное, что заставляет Очако мгновенно ему поверить. Ей даже не нужно физически видеть его, чтобы знать, что он прав. У злодеев нет шансов против кого-то с таким голосом. — …Будь осторожен, — говорит Очако. — П-помни, что сказала Тринадцатая. Ты... ты тоже должен думать о своей безопасности Деку. Ей не нравится наступившая тишина. — ...Да, — наконец говорит Деку, — Я запомню это. Она ему не верит. У нее нет причин ему верить. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но рядом с ней что-то проносится — что-то холодное, как ветер. И Деку ушел. Она стоит там какое-то время. И затем, полная решимости, она поворачивается к остальным, — Вы его слышали, — говорит она, не упоминая тот факт, что они только и делали, что слушали его, — Пойдем.

***

— Это чертовски отстойно! Эджиро бьет злодея локтем в лицо, активируя причуду; злодей падает на землю без сознания, из его носа льется кровь, — Мы пришли сюда, чтобы научиться спасать других, а не себя! Бакуго запускает взрыв в лицо другого злодея. Через секунду злодей оказывается на земле, получив ожоги как минимум второй степени, — Они мелкие злодеи, — рычит Бакуго, — Все они. Эджиро поворачивается. Вокруг них всего около семи злодеев, находящихся без сознания и так или иначе раненых, — Что ты имеешь в виду? — Эджиро задает вопрос. — Они слабые, — огрызается Бакуго, — Как будто вчера их бросили во всю эту штуку «быть злодеями» . Если не считать тот туман и двух других, стоящих впереди, они все едва ли опасны. Эджиро хмурится, — Значит, с нами все будет в порядке? С остальными тоже? Думаешь, с ними все в порядке? — Как будто я черт возьми знаю, — рычит Бакуго, — Если они не могут дать отпор этим злодеям-неудачникам, их здесь вообще не должно быть. Эджиро делает паузу, рассматривая бессознательных злодеев вокруг них. Окровавленные, обожженные, сломанные кости… — Эй, Бакуго, — говорит Эджиро, — Почему ты ненавидишь Мидорию? Бакуго развернулся так быстро, что это почти пугало,— Что, черт возьми, ты мне только что сказал? — Ты слышал меня. Почему ты ненавидишь Мидорию? Эйджиро не злится — ну, может быть, немного и злится, когда думает о том, что Бакуго обращается с этими злодеями точно так же, как он обращался с Мидорией во время боевых тренировок — но ему любопытно. Это то, что он не будет отрицать. — Может, он сделал что-то такое, что заставило тебя его возненавидеть? — Эджиро продолжает, когда Бакуго не отвечает, — Это какая-то обида? Бакуго пристально смотрит на него, — Брось, Красноволосый, как я отношусь к Деку, тебя не касается. — У меня есть имя, — говорит ему Эджиро, — И у Мидории тоже. И еще, какого черта ты думаешь, что это не мое дело? Мидория — мой друг, Бакуго, и поэтому это имеет прямое отношение ко мне. — Заткнись, — рычит Бакуго. Эджиро поднимает руки, — Я не пытаюсь с тобой драться, — говорит он, — Но я уже давно об этом думал, и… — Черт побери, Красноволосый. — Ты действительно ненавидишь Мидорию, не так ли? — Я сказал, брось это. — Это как… подожди, — Эйджиро останавливается. Его глаза расширяются, — Бакуго, ты… ты боишься … — ЗАМОЛЧИ! — Взрыв пролетел прямо над головой Эджиро, и он отпрыгнул в сторону. Бакуго не целился в него, так что, конечно, он не попал, но всё же. Этого было достаточно, чтобы у него зазвенело в ушах. — Не поднимай эту тему снова, — рычит Бакуго, поворачивается и бросается прочь. Эджиро смотрит ему вслед. — Это странно, — бормочет он про себя, — Какого черта Бакуго его боится ? Он выбрасывает это из головы, чтобы преследовать своего одноклассника. —АААААААААААААА!!! — Тише, Минета, — говорит Тсую, прижимая два пальца к шее Мидории. Он дышит — он, слава богу, не утонул, она вовремя вытащила его из воды. — Он мертв! — Минета вместо того, чтобы слушать, вскрикивает, зарывшись руками в волосы (?). Его глаза расширены от ужаса, — Он мертв, он мертв, он мертв, он мертв! — Он не умер, — говорит Тсую. У него все еще есть пульс. Он слабый, но он есть. На самом деле он очень слабый. Слабый и вялый. Тсую наблюдает, как грудь Мидории поднимается и опускается, неглубоко, но уверенно, и старается не волноваться. — Ты видел, как он получил травму? — спрашивает Тсую Минету. — Я ничего не видел! — Минета плачет, — Все, что я видел, это туман этого странного туманного злодея! О, о нет, он мертв!.. Тсую игнорирует его, предпочитая искать травмы у своего друга. Раны на голове нет, но он дышит слишком поверхностно, чтобы просто потерять сознание. Здесь есть проблема, определенно проблема, но... она ничего не может найти. Если он не без сознания, думает Тсую, тогда что это... А затем глаза Мидории распахиваются, и он сталкивается с ней головами. Тсую отшатывается назад, потирая голову, но она слишком рада, чтобы расстраиваться. — ОН ЖИВ! — Минета аплодирует, бросаясь вперед, — ОН ЖИВ!! — Мидория, — говорит Тсую, которой не нравится его бледность, — ты в порядке? Мидория переворачивается на четвереньках, и его рвет. Цую сначала от удивления отшатывается, но умудряется сохранять хладнокровие; она обнимает Мидорию за талию, чтобы удержать его, и потирает его спину между лопатками. Минета снова кричит, но это не помогает. — ОН УМИРАЕТ, ОН УМИРАЕТ, ОН УМИРАЕТ! Тсую на мгновение поворачивается к нему, — Минета. — ДА!? — Замолчи. Однако Минета этого не делает; он просто снова кричит. — Я-я в порядке, — хрипит Мидория, откидываясь назад; Тсую отпускает его, но продолжает держать руку на плече. — С тобой не все в порядке, — тут же возражает Тсую, — Секунду назад ты был без сознания, а теперь тебя рвет. Ты ранен? Мидория уже качает головой, прежде чем она заканчивает говорить, — Нет, я не ранен, — говорит он, поднимаясь на ноги; он на мгновение шатается, но не падает, — Я в порядке. Просто немного подташнило. Так происходит постоянно. — Но ты был без сознания, — говорит ему Тсую, — Такая тошнота сразу после прихода в сознание — плохой знак, Мидори-чан. — Я не был... без сознания, точно, — говорит Мидория, — Это… это сложно объяснить, пожалуйста, тебе просто нужно… Под ними лодка кренится; Минета падает на пол, Тсую приседает, а Мидория хватается за перила. Его костяшки пальцев белые. — Мы тонем, — говорит Мидория, хотя это очевидно. Он смотрит за борт корабля, затем бледнеет, — ...Как долго эти злодеи пробыли там? — С тех пор, как мы вытащили тебя из воды, — отвечает Тсую, вставая рядом с ним. Она смотрит на его лицо; бледное, измученное, обеспокоенное... совсем не похожее на него самого, — Мидори-чан, может, тебе стоит присесть на минутку. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь. — Времени нет, — говорит Мидория, поворачиваясь к ней, — Со мной все в порядке, обещаю. И вот в чем проблема: с ним все в порядке. Никаких признаков травм нет, вообще никаких травм, и хотя всего секунду назад он был без сознания и его рвало, он не пострадал. Тсую этого не понимает. Это не имеет никакого смысла. — Хорошо, — говорит Тсую, хотя ей это не нравится. Она переходит в «деловой» режим и становится рядом с Мидорией, глядя на кишащие злодеями воды внизу, — Нам следует выбираться отсюда и попытаться найти остальных. Вероятно, им не лучше, чем нам. — С остальными всё в порядке, — говорит Мидория, глядя на злодеев в воде. Она почти видит, как крутятся шестеренки в его голове, —Они окружены, как и мы, но они держатся. — О-откуда ты знаешь? — спрашивает Минета. Мидория коротко и хрипло смеётся и потирает затылок, — Это долгая история, — говорит он, — Объясню все позже, а сейчас… давайте сосредоточимся на зачистке зоны кораблекрушения. Тсую понятия не имеет, что происходит. Она полагает, что Мидория всегда был немного… странным, если это подходящее слово. Его отсутствие присутствия, его нервный смех, его горящие глаза, этот шрам… Но – и она на самом деле не знает почему – у нее возникает ощущение, что она может ему доверять. Она может посмотреть на его лицо и сказать, что он не направляет ее неправильно. Она знает, что он тот, кому она может доверять. Она кивает, — Говори нам что делать. Мидория кивает в ответ, — У меня есть идея, — говорит он, — Наверное, это очень, очень глупо, и ты, вероятно откажешься от этого плана но… Лодка снова кренится. Мидория почти, почти делает решительный шаг, но в последнюю секунду снова хватается за перила. Сейчас они тонут быстрее, чем когда-либо прежде. Цую смотрит на него,— Ты хотел продолжить говорить, Мидори-чан. — В-верно, — Мидория снова выпрямляется, его глаза блестят. Со слезами, потому что секунду назад его стошнило, но и с решимостью, — Вот что мы собираемся сделать… Изуку никогда раньше так долго не использовал диссоциацию таким образом. Он, Тсую и Минета только что покинули зону кораблекрушения, оставив позади себя кучку злодеев, склеенных липкими шарами Минеты. Средний и большой палец Изуку были сломаны из-за «Один за всех» , но он с этим справится. Это не проблема. Однако он все еще чувствует себя плохо. Очень плохо. Его икры болят после того, как ранее он подбрасывал туманного злодея в воздух, что странно, потому что тогда он был призраком. — Интересно, передаются ли какие-либо травмы, которые я получаю, когда призрак взаимодействуя с физическим миром, на мое физическое тело, — задается вопросом Изуку, морщась от острой боли, пронзающей его живот. Если так, то мне нужно быть осторожнее в будущем… — Мидори-чан, что нам теперь делать? — спрашивает Цую , и ее голос звучит обеспокоенным, — Тебе не кажется, что тебе стоит присесть сейчас?.. Изуку качает головой, — Нет, со мной все в порядке, — говорит он, — Я беспокоюсь об Айзаве-сенсее. Он бросился в бой раньше чем мы все тут оказались, он не сможет в одиночку так долго отбиваться от такого количества злодеев. — Ты шутишь, что ли!? — спрашивает Минета, — Он Сотриголова! Он может все! — Ты не прав, — прерывает Изуку, — Айзава-сенсей — герой, потрясающий герой, но он все еще человек. Он человек, и… — его желудок скручивает и Изуку сглатывает желчь, застрявшую в горле, — ...У всех нас есть свой предел. — И что ты предлагаешь нам сделать? — спрашивает Тсую, — Мы не можем просто взять и полезть к той куче злодеев… — Мы не собираемся этого делать, — говорит Изуку, — Я думаю, может быть, мы сможем остаться в стороне и отбиваться от любых злодеев, которые на него набегут. Я думаю, это лучший способ помочь ему. Он не может придумать другого плана действий... — Мидория, смотри! — Минета внезапно наклоняется вперед, указывая одной рукой, а другой хватая Изуку за руку, — Смотри! Изуку поворачивается, и Тсую тоже. Рукастый злодей наконец-то вступил в бой и бросился на Айзаву. Айзава уклоняется, выглядит будто это было легко; рукастый злодей замахивается на него, хватает его за руку; Кожа на локте Айзавы шелушится, но он не сдается. Он дергается, дергается и... Что-то дергает Изуку в груди. Чувство, которое у него было раньше. То же чувство, которое он испытал, когда они вошли в USJ. То же чувство, которое было у него за секунду до появления злодеев. И это происходит снова. — Оставайся здесь, — требует Изуку, выпрыгивает из воды на берег и бросается бежать. — Мидори-чан! — Голос Тсую кричит ему в ответ, и она звучит более напуганной, чем он когда-либо слышал, что его шокирует, но нет, нет, нет, все, что здесь должно было произойти , не может случиться наяву. Изуку не может этого допустить, он не может позволить такому случится, нет, нет, нет... Злодей, громоздкий, с животными чертами лица и безумными, невменяемыми глазами выходит вперед. Ноги Изуку стучат, когда он бежит, он старается, но расстояние слишком велико, он не сможет этого сделать... Кулак злодея обрушивается на голову Айзавы. Раздается тошнотворный треск, затем глухой удар, когда тело Айзавы падает на землю кровавой, разбитой кучей. Под его головой постоянно скапливается кровь, поначалу намного, но потом ее становится больше. Ее много, ее так много... Изуку с визгом останавливается, туфли впиваются в грязь и поднимают пыль. Он смотрит широко раскрытыми глазами, смутно чувствуя, будто его душат. Его сердце колотится, а половина желудка застряла в горле, и это не имеет никакого отношения к тому факту, что он ранее злоупотребил своей причудой. Айзава-сенсей… Изуку смотрит. Кажется, что его голова набита ватой, но он слышит пронзительное жужжание. В ушах у него звенит. Его разум пуст. Он не может оторвать взгляд от происходящего перед ним. Он не может двигаться. Все, что он может делать... это смотреть. Громоздкий злодей бьет кулаком по руке Айзавы. Раздается еще один тошнотворный треск, и Айзава издает короткий гортанный вопль боли. Злодей хватает его за волосы и снова швыряет на землю, раз, потом два, потом еще... Прекрати это. У Изуку звенит в ушах. Он чувствует головокружение. Его хочет вырвать. Прекрати это. Еще одна трещина. Еще один крик. Потом тишина. Прекрати! Появляется туманный злодей, когда-то кружащийся рядом с рукастым злодеем, — Шигараки, — сообщает злодей, и голос звучит странно в звенящих ушах Изуку. Ручной злодей, Шигараки, поворачивается, — Что? Ты убил студентов? — Нет, но одному из них удалось сбежать из учреждения. Скоро придёт подкрепление — ...Что ты только что сказал? Руки Шигараки дрожат, и Изуку знает, что это от гнева. Он видел подобный гнев достаточно раз, чтобы точно понять, что это значит. — Курогири… если бы ты не был нашим единственным выходом отсюда… я бы убил тебя сейчас. Злодей из варп-врат, похоже, не очень удивился. Может быть, раскаялся, но не удивился. Возможно, это случалось раньше, — Подкрепление может придти в любой момент, — говорит он невероятно твердым голосом, — Что нам делать? Кулаки Шигараки сжимаются и разжимаются снова и снова, по одному пальцу за раз. И тогда он останавливается. Его плечи опускаются, и он смотрит вниз. — Понятно, — говорит он, выражение лица прикрывает оторванная рука на лице, — Думаю, для нас игра окончена. Всемогущего здесь нет... а это значит, что, в конце концов... наша главная цель... невозможна для достижения... Он замолкает, почесывая шею двумя бледными костлявыми пальцами. — …Однако… даже если мы не сможем его убить… Он поворачивает голову и смотрит прямо на Изуку. Его глаза налиты кровью и широко раскрыты, безумны, почти как у нечеловеческого существа, прижимающего Айзаву… Злодей улыбается, — ...Мы можем ранить его гордость как Символа Мира, не так ли? И тут Шигараки бежит. К Изуку. Изуку близко — может быть, в десяти футах — и даже когда Шигараки сокращает это небольшое расстояние между ними, все, что он может сделать, это смотреть. Он знает, что Шигараки бежит на него, он знает, что причуда Шигараки может убить его, он знает, что он в опасности... Но он ничего не чувствует. Ничего вообще. Весь мир замедляется, пока вообще не перестает двигаться, и Изуку осматривает свое окружение с внезапным чувством ясности. Тсую тянется к нему. Ее крик его имени звучит в его ушах, едва различимый и полный страха и ужаса. Шигараки тянется к нему, раскинув пальцы к лицу Изуку, которое теперь находится всего в нескольких дюймах от него. Позади него бесчеловечный монстр возвышается над Айзавой, а кровь течет по земле под головой героя. Дух Изуку, его существо, личность, которой он является, шатаются. Мысль пронзает его разум, как копье. — Я хочу спасти её, — думает он и рассеянно поднимает руку, касаясь холодного металла колокольчика на шее. Я хочу спасти их всех. Изуку вздыхает. По какой-то причине слова Киришимы — в тот момент это была шутка, но он все равно помнит — вернулись к нему. Изуку опускает руку обратно в бок, и, несмотря на то, что происходит вокруг него, он чувствует себя странно... отстраненным. Спокойствие. Осознание нахлынуло на него, когда слова Киришимы эхом отдавались в его голове. Ты не можешь убить кого-то… Изуку поднимает голову и прищуривается на Шигараки. ...Кто уже мертв. Он падает.