Dis(associate)

На следующий день Изуку сталкивается с Бакуго по дороге на занятия. Инстинктивно он напрягается, твердо упираясь ногами в землю. Бакуго смотрит на него, но какое-то время ничего не говорит. А потом, — Хороший колокольчик, — язвит он. Изуку тяжело сглатывает, но не отступает. Не в этот раз. Бакуго находится на испытательном сроке, он ничего не будет делать, если знает, что для него будет лучше. И если он попытается что-то предпринять, ему придется ответить перед Айзавой. — Спасибо, — говорит Изуку, рассеянно проводя большим пальцем по гладкому металлу колокольчика, — Я получил это от друга. Взгляд Бакуго темнеет, но он больше ничего не говорит. Изуку ждет, пока Бакуго исчезнет в коридоре, прежде чем перейти к классу 1-А. Он занимает пустой стол перед Иидой, и как только он ставит свой рюкзак на пол рядом со своим стулом, дверь снова открывается, и входит Айзава. «Доброго утра» не существует, и Изуку не думает, что оно когда-либо будет. Айзава не кажется ему жаворонком. Айзава складывает несколько бумаг на стол и откладывает их в сторону. Изуку сидит с прямой спиной и ждет, когда он начнет. Айзава поднимает голову к классу, — Прежде чем мы приступим к сегодняшним урокам, вам нужно выбрать представителя класса. Изуку моргает. Как и остальные его одноклассники. А потом, все сразу, все разразились криками и аплодисментами, вместе с возгласами и возгласами, а Изуку закрывает уши ладонями, чтобы заглушить шум, столько шума, на сколько он способен. На этот раз… и, возможно, только на один раз… ...На самом деле это обычное школьное занятие.

***

Они решают провести голосование, чтобы назначить представителя класса; с самого начала это была идея Ииды, и все они написали свои имена на доске и собрали голоса. Такое голосование, вероятно, лучший способ сделать это; почти каждый хочет быть представителем класса, поэтому тот, кто имеет более одного голоса, очевидно, больше всего подходит для этого. Наиболее подходит для представителя класса... Изуку думает, затем улыбается. Ну... ответ очевиден, за кого я буду голосовать, тогда...

***

Три голоса. Изуку имеет три голоса. И ни один из них не принадлежит ему. Некоторое время он смотрит на отметки на доске рядом со своим именем. Кто, черт возьми…? Он в шоке поворачивается к остальным ученикам. Киришима рассеянно насвистывает и крутит пальцем прядь волос; Урарака возится с карандашом; Иида поправляет очки и не смотрит Изуку в глаза. ...ОХ, ЧЕРТОВЫ РЕБЯТА. — Что ж, тогда все решено, — говорит Айзава, — Мидория — староста класса, а Яойорозу с двумя голосами — вице-президент. Изуку глубоко-глубоко вздыхает и пытается не закричать. — В-вы, ребята, не должны были голосовать за меня, — говорит Изуку за обедом в столовой; он, Иида, Урарака и Киришима делят стол, — Я… я не гожусь быть лидером. — Да ладно, чувак, это не тебе решать, — Киришима с ухмылкой указывает палочками на Изуку, — Пусть твои последователи определяют, насколько ты хороший или плохой лидер. — П-поверь мне, я-я не лидер, — настаивает Изуку, качая головой, — Я даже не могу стоять перед людьми, не нервничая, как я должен… быть старостой класса?. — Ох, — Киришима хмурится, — Ну, ты должен был подумать об этом раньше. Ты же знаешь, что должен произнести вступительную речь на ежегодном спортивном фестивале, не так ли? Одна из палочек Изуку хрустнула между его пальцами, — Я должен что. — Ты пришел первым на вступительном экзамене, Мидория, — просто говорит Иида, хотя кажется, что он сбит с толку, — Это означает, что ты произносишь вступительную речь в первый год на Спортивном фестивале. Ты… не знал этого? Изуку знал это, он просто никогда не думал об этом, — Всё, я умер, — говорит он, и почти собирается соскользнуть со стула — да и с телом тоже, — Я умер. Это конец… Киришима смеется. Изуку смотрит на него, — Это не смешно, — говорит он. — Ты справишься! — говорит Урарака, улыбаясь ему, — Это будет здорово, просто подбодри всех! Изуку смотрит на нее. — Ты… понимаешь… как сильно я не хочу этого делать? Киришима смеется сильнее. — Ребята, я серьезно, — говорит Изуку, а затем, ненавидя себя за это, добавляет: — Я умер. Это серьезная ситуация. Киришима фактически падает со стула, безумно кудахча; пара студентов за другими столами в замешательстве поворачиваются, затем возвращаются к своим делам, когда убеждаются, что никто не умирает. — О, чувак, Мидория, ты чокнутый, — говорит Киришима, поднимаясь с пола и возвращаясь на свое место, — Просто скажи одну из своих глупых шуток во вступительной речи, я уверен, что все тебя полюбят. — Или хочешь убить меня, — говорит Изуку. — Ты не можешь убить кого-то, если он уже мертв, — говорит Киришима, и на секунду Изуку сбивается с толку этим комментарием; затем он вспоминает, что минуту назад объявил себя «мертвым», — А если серьезно, Мидория, не напрягайся. Ты будешь в порядке. — Я-я… не уверен, что буду, — говорит Изуку, — Но спасибо. — Это напоминает мне, — Урарака постукивает пальцем по подбородку, — Деку, у тебя было три голоса, верно? Один от меня, один от Ииды и один от Киришимы, верно? Изуку кивает, как и Иида с Киришимой. — Так подождите, — Урарака с любопытством смотрит на него, — За кого ты голосовал, Деку? — О-о, я голосовал за Ииду, — отвечает Изуку, — Я-то думал, знаешь… он просто показался мне подходящим человеком… Иида смотрит на него, а затем кладет руку на сердце. — Я польщен, что ты думаешь, что я достоин вести класс, Мидория, — говорит Иида, — Однако я проголосовал за тебя по той же самой причине. Ты будешь отличным представителем класса. — Д-да… — Изуку совсем не убежден. Он печально смотрит на свою сломанную палочку для еды, — М-может быть, я… Что-то внезапно ударяет его, как волна, и он останавливается, слегка качаясь вперед. Это чувство... оно словно сжимает его грудь, мало чем отличаясь от того чувства, которое он испытывает, когда его дух жаждет свободы, за исключением... за исключением того, что оно кажется неправильным. Как будто что-то не так. — Мидория? — Иида хмурится, — Мидория. С тобой все в порядке? — Ага, — говорит Изуку, качая головой, — просто… почему-то возникло странное чувство… Громкая жужжащая сирена над головой прерывает его, и он и его друзья оборачиваются. — Будильник…? — Киришима дышит. — Подожди, это значит…? — Его глаза находят Изуку, — Что ты говорил о странном чувстве? Глаза Изуку широко раскрыты, — Не представляю. — Сейчас это не имеет значения! — Иида поднимается на ноги, серьезнее, чем когда-либо, — Мы атакованы. Все, вперед! Изуку, Киришима и Урарака встают и следуют за ним, пока он мчится из столовой.

***

Они не под ударом. Каким-то образом напористый репортер сумел пересечь защитную границу UA, успешно активировав тревогу. Изуку рад, что это не то, чем казалось, но в то же время он испытывает странное чувство... предчувствия. Как будто в этом «несчастном случае» есть нечто большее, чем то, что кажется на первый взгляд. Однако он не комментирует. Он не видит смысла. Когда инцидент разрешен и ученики, наконец, успокаиваются (во многом это связано с трюком, который Иида устроил в коридоре столовой), Изуку и его одноклассники возвращаются в класс 1-А. — Айзава-сенсей? Айзава поворачивается к нему. Он закутан в свой спальный мешок в углу комнаты. — Что такое, Мидория? — Могу я сделать объявление очень быстро? Айзава пожимает плечами, — Ты представитель класса, делай, что хочешь, — говорит он, — Просто будь краток. Изуку кивает, благодарит его, затем подходит к парте и смотрит на своих одноклассников. Они смотрят на него, ожидая; Киришима показывает ему два больших пальца вверх на сиденье позади Бакуго, и Урарака сияет и ободряюще машет ему рукой. Изуку делает вдох. — Я уже некоторое время думал об этом, — говорит Изуку, — И я думаю, что вместо этого представителем класса должен быть Иида. Он слышит общий вздох — особенно громкий от Ииды — но все равно продолжает. — Н-не поймите меня неправильно, я-я... для меня большая честь быть старостой класса, — говорит Изуку, беспокойно возясь, — Но… я-я не подхожу для этого. Сегодня утром, когда все остальные паниковали, Иида смог сохранить хладнокровие и всех успокоить. Я думаю, это очень важно уметь делать, как представитель класса, и я, ну… — Он делает паузу и дрожащим смехом потирает затылок. — ...Я могу быть чем-то вроде корзины. Это вызывает смех или два со стороны его одноклассников, и он улыбается. — Ну, у меня нет никаких претензий! — говорит Каминари, показывая Ииде большой палец вверх, — Ты подходишь, аварийный выход! — Ууу, Иида! — Здорово, чувак! Иида делает вдох, затем поднимается на ноги, — Ну, — говорит он, поправляя очки, — если меня выдвинули в качестве старосты, то кто я такой, чтобы отказываться? — он драматично вскидывает руку над головой и кричит: — Класс 1-А! Я, Иида Тенья, как староста класса, буду направлять и защищать всех вас в меру своих возможностей! — Ага! — Уху, уху! — Ура! — Молодец, Иида! — Ууу, аварийный выход! Иида встречается взглядом с Изуку и улыбается. Изуку улыбается ему в ответ.

***

— Аааа, чувак, я так взволнован! — Киришима говорит; чуть позже в тот же день они едут в автобусе, направляясь к тренировочной площадке за пределами кампуса, — Борьба и все такое — это здорово, но спасать людей — вот что значит быть героем! Я не могу дождаться! — Интересно, где мы тренируемся, — рассеянно говорит Асуи (нет, Цую, она всегда настаивает на том, чтобы ее называли Цую), задумчиво постукивая пальцем по подбородку, — Я знаю, что это за пределами кампуса, но это всё, что мы знаем? — Это должен быть огромный объект, чем бы он ни был, — говорит Каминари; они натыкаются на кочку на дороге, и все вскакивают, чтобы остаться на своих местах на мгновение или два. — Мы уже долгое время едем, — стонет Ашидо, глядя в окно; городские улицы и здания мелькают вокруг них, — Сколько еще? — Хватит ныть, — перебивает Айзава. Он сидит на пассажирском сиденье, скрестив руки,— Мы всё еще в городе, так что нам предстоит долгий путь. Оставайтесь на своих местах. Ашидо откидывается на спинку кресла, как ей и сказали, но, похоже, она совсем этому не рада. — Хэй, подумай об этом так! — говорит Хагакурэ, ее перчатки и туфли — единственное, что видят остальные, — Теперь у нас есть больше времени, чтобы поговорить и узнать друг друга! Они попали в еще одну выбоину, и Изуку ловит себя на мысли, что они не смогут покинуть город достаточно быстро. Он рассеянно смотрит в окно; впереди темный туннель, по которому проносятся машины и грузовики. — Ну, на самом деле, тут особо не о чем говорить, — говорит Киришима, — Я имею в виду, что мы могли бы поговорить о наших причудах, но по большей части мы видели все это во время вчерашней тренировки. — Это напомнило мне, — говорит Каминари, поворачиваясь к Изуку, — Ты пришел первым на вступительном экзамене, не так ли? Как тебе это удалось, если ты ломаешь себе кости всякий раз, когда используешь свою причуду? — О-о, — Изуку отворачивается, сжимая пальцы, — Я-- Автобус проезжает под туннелем, и их окутывает тьма. Тут же все начинают кричать. — СВЯТОЙ БОГ... — КАКОГО ХРЕНА… — О БОЖЕ МОЙ-- (В темноте раздается много грохота.) — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ МОГ… — ЧТО ЭТО ТАКОЕ!? — КАК БЫТЬ-- Тьма исчезает, когда автобус выезжает из туннеля позади них, и Изуку вздрагивает, глядя на своих одноклассников. Ашидо и Хагакуре лежат друг на друге (он думает, трудно сказать, когда один из них невидим), а Серо лежит на полу. Остальные в шоке смотрят на Изуку. — Ч-что случилось? — спрашивает Изуку; в глубине души он думает, что я сделал, что я сделал, что я сделал-- — Чувак! — восклицает Каминари. — Я не знал, что это делают твои глаза! — М-мои глаза сделали что?.. — Светятся в темноте! — перебивает Серо, вскакивая на ноги, — Ты знал, что они светились, Мидория?! Ой. Ой. Тогда все в порядке. Он может отмахнуться от этого. — Мм, д-да, — отвечает Изуку, — Я-я всегда знал, что они светятся, я-я просто… обычно это довольно слабо…? — Они не были «довольно слабыми» секунду назад! — Каминари говорит. Сейчас он действительно выглядит впечатленным, а не напуганным, что, по мнению Изуку, хорошо, — Это довольно круто, чувак! Это часть твоей причуды? Или, типа, какая-то мутация, как кожа Ашидо? Хм. Изуку никогда не считал свои светящиеся глаза частью мутации. — М-может быть? — он говорит, — Я никогда не задумывался об этом раньше… Разговор переходит от глаз Изуку к мутациям в целом, когда класс обсуждает свои собственные причуды и «причуды», и Изуку рад быть вне поля зрения. Однако Каминари спрашивал его, как он занял первое место на вступительном экзамене. — В конце концов, мне придется рассказать им, — думает Изуку, снова поворачиваясь к окну; они мчатся вперед, из города к месту назначения. Наверное, будет лучше, если я сделаю это до того, как они узнают сами… Разговоры его друзей затихают в его ушах, и Изуку наблюдает за проплывающим мимо миром из окна.

***

Объект огромен. Это куполообразное здание, расположенное на значительном удалении от города. На самом деле это не «в глуши», но довольно близко. Изуку следует за Айзавой и его одноклассниками внутри здания на их урок по поиску и спасению, и всё, о чем он может думать, это вопрос Каминари в автобусе. Он оставляет горький привкус во рту. Он качает головой. Сосредоточься, говорит он себе. Сфакусируйся, будет время и место подумать об этом позже. Прямо сейчас... сосредоточься на поставленной задаче.

***

Всемогущего здесь нет. Он должен быть, Изуку знает — Айзава сказал им всем раньше — но это не так. Айзава тоже это замечает и подходит к единственному другому герою в учреждении — герою-спасателю, Тринадцатой, известную своей работой при стихийных бедствиях. — Тринадцатая, — говорит Айзава, — где Всемогущий? Он сказал, что будет здесь, не так ли? — Насчет этого…— Тринадцатая поворачивается к нему и поднимает три пальца, — К сожалению, сегодня он не присоединится к нам. Ранее столкнулся с некоторыми проблемами. Три пальца. Три часа. Ограничение по времени Всемогущего. Айзава пожимает плечами, — Ну, тогда ничего не поделаешь, — говорит он, — Начинай, Тринадцатая. — С удовольствием, — Тринадцать отворачивается от Айзавы и делает шаг к ученикам, — Все, — говорит Тринадцатая, — Я рада, что вы все здесь. Самая важная часть того, чтобы быть героем, это не то, с какими злодеями вы можете сражаться и победить, а то, каких людей вы спасаете. С помощью этих тренировочных площадок я имитировала несколько стихийных бедствий — наводнения, обвалы, кораблекрушения и тому подобное. Я называю это учреждение… Тринадцатая сделала драматическую паузу. — Непредвиденная симуляция бедствий, — говорит Тринадцатая, — или сокращенно USJ! — Святое дерьмо, — шепчет Киришима, широко раскрыв глаза, — Это буквально Universal Studios Japan. Иида толкает его локтем; Киришима взвизгивает и держится за бок. — Все, — продолжает Тринадцатая, не обращая внимания на Киришиму, — Вы стали учениками всего несколько дней назад, но уже так много узнали о себе и своих способностях. В тесте Айзавы на понимание причуды вы узнали пределы своей силы. На боевых тренировках Всемогущего вы узнали, каково это — использовать эту силу на других людях. Изуку ловит взгляд Бакуго на короткое мгновение. — …А теперь все вы, студенты, люди и начинающие герои, — продолжает Тринадцатая, — … Я надеюсь, вы уйдете отсюда сегодня со знанием того, как вы можете использовать свои силы для спасения других. Аплодисменты, вместе со вздохами благоговения и яркими улыбками озарили помещение, — БРАВО! — Иида хлопает в ладоши над головой, — БРАВО, ТРИНАДЦАТАЯ! — Остальные аплодируют и подбадривают его, а Тринадцатая кланяется. Это похоже на то, что вчера сказал Всемогущий, думает Изуку, слова его наставника эхом отдаются в его голове. Я думаю… Он смотрит на свои руки. ...Могу ли я использовать свою силу, чтобы...? И тут его дергает за грудь. Это не физический рывок, просто ощущение, но оно есть, и оно опасно, и вдруг чувство страха накатывает на него, как это было раньше в столовой, только на этот раз хуже, намного хуже, намного реальнее… - — Айзава-сенсей!.. Изуку наклоняется вперед, и его пальцы сжимают запястье учителя. Айзава поворачивается, чтобы посмотреть на него, и его глаза медленно расширяются. Изуку задается вопросом, какое у него лицо, как он выглядит в панике, но выбрасывает это из головы. — Что-то не так, — говорит Изуку, и его почти захлестывает это ужасное, утопающее чувство, — Что-то не так, сэнсэй, что-то… По сигналу лампочки, окружающие купол здания, мигают и гаснут. Сердце Изуку сжимается в груди, ощущение хуже, чем когда-либо. Студенты перестали аплодировать; они смотрят на фонтан посреди помещения, и Изуку следует за их взглядом. Есть… ...Там что-то есть. Чёрное, зияющее что-то, кружащаяся бездна небытия, как чёрная дыра. — Мы уже начинаем?.. — спрашивает Киришима. Голос звучит любопытно, но в нём нет ни намека на беспокойство. Он не знает. Он понятия не имеет, что происходит. Изуку кажется, что его сейчас тошнит. Бездна простирается до тех пор, пока не достигает стен сооружения; и тогда из его зияющего небытия один за другим-- Нет. Изуку приходится сдерживать свой дух, чтобы удержать его в теле. Это непросто. Не тогда, когда каждый его инстинкт кричит: беги, беги, здесь небезопасно, опасно, беги, беги, ты умрешь, они убьют тебя, ты умрешь... Их десятки. Их буквально десятки, идущих из черной бездны с уверенностью, о существовании которой в этом мире Изуку не подозревал. Злодеи. Они злодеи. Двое из них — один, покрытый оторванными руками, и другой, более высокий и массивный, больше похожий на животное, чем на человека, — отходят в сторону, но остальные, десятки их, устремляются вперед. — Уходите! — Айзава тут же огрызается, и Изуку и остальные подпрыгивают, — Тринадцатая, защити студентов! Без лишних слов Айзава бежит, прыгает и бросается на злодеев. Верь в него, говорит себе Изуку, даже скрипя зубами и сжимая и разжимая руки по бокам. Верьте в него. Он сильный. Он будет в порядке. Он сделает это. — Все, бегом! — говорит Тринадцатая, направляя группу к дверям, — Бегите к выходу, поторопитесь! Чёрная бездна появляется перед ними, между ними и единственным выходом, и Изуку с визгом останавливается, его колени трясутся так сильно, что он рискует упасть. — Хм…— Злодей долго изучает группу, глаза его желтые и светятся в бездне, — Это странно. Я знаю что Всемогущий должен был быть здесь. Разве это не так? Возможно ли... что наша информация была ошибочной? Информация? Ошибочной? Разум Изуку тикает, как бомба. Что это-- — Неважно, — продолжает злодей, бездна растягивается и растет. — У меня все еще есть поручение. Их окутывает туман. Слева от себя Изуку видит кричащую Урараку, закрывающей лицо руками; справа от него Изуку наблюдает, как Иида бросает Сёдзи и Серо на землю, успешно сбивая их с пути в туман. Изуку пытается двигаться, пытается добраться до Урараки. Его глаза полны тьмы, и он может разглядеть только ее фигуру за туманом. Он слышит ее крик. Мое тело не будет... Он заморожен. Его ноги не будут двигаться. --Черт, в такое время--! А потом он вспоминает, что он не узник собственного тела. Буквально. Он стискивает зубы. Он слышит крики и крики вокруг себя и чувствует настоящую тягу в своем физическом теле, но не в своем духе. Его дух может делать все, что, черт возьми, он хочет. Он отделяется и ныряет за Ураракой. Он достигает ее в тот момент, когда его тело падает на пол. Он концентрирует все свои мысли на своих руках и толкает, отталкивая ее. Она снова вскрикивает, на этот раз от удивления, но теперь она вне тумана. Она вне опасности. Изуку делает вдох (или то, что он полагает, напоминает вдох, учитывая, что призраки не дышат) облегчения, затем поворачивается. Бездна черного исчезла, как и три четверти одноклассников Изуку. (И его собственное тело тоже, но он больше беспокоится о своих пропавших одноклассниках.) Должно быть, это какие-то варп-врата, думает Изуку, стиснув зубы. Что означает... это нехорошо... — Все ещё в учреждении! — говорит Сёдзи, одна из его конечностей вытянулась в воздух над его головой, — Они перемещены, но все еще здесь. Оставшиеся ученики, включая Изуку, и Тринадцать вздохнули с облегчением. Злодей из тумана снова собрался в одном месте, заблокировав двойные двери, ведущие наружу, — Вы проиграете, — говорит злодей, — Возможно, вы избежали телепортации через мои врата, но мы выиграем войну. Мы принесли с собой оружие... способное убить Всемогущего. Сердце Изуку подскакивает к горлу — или, чем бы ни было его «сердце» в виде призрака, он не совсем уверен, что подобная терминология применима к нему прямо сейчас. У них есть способ… ...Убить Всемогущего? Изуку бросает взгляд через плечо злодея на металлические раздвижные двери. Проще всего здесь пройти сквозь стены и пойти за помощью, но... он может двигаться как призрак только так быстро, как он может физически бежать, и пока его призрак не чувствует истощения, усталости или нехватки энергии дыхание, он никогда не успеет. Но… Он оглядывается. Его взгляд останавливается на одном человеке в частности. ... Иида может. Он не хочет раскрывать свою первую причуду своим друзьям, никогда за миллион лет, особенно вскоре после встречи с ними, прежде чем они смогут завоевать доверие. Но, даже если они возненавидят его после того, как правда выйдет наружу, даже если они будут считать его монстром… ...Это лучше, чем смотреть, как они умирают.

***

Мысли Теньи мчатся. Он не знает, где остальные ученики, но они здесь, в этом помещении, а это значит, что пока они в безопасности. Они не где-то в плену у злодеев; они здесь, и они в безопасности (на данный момент), и их можно спасти. Тенья стискивает зубы, глядя на злодея и пытаясь придумать, как ему противостоять. Дверь тут же, так старательно, дразняще близко, но в то же время попасть туда — значит столкнуться со злодеем лицом к лицу, а Теня не думает, что сможет это сделать. Он знает, что неразумно пытаться. — Иида. Теня прыгает; голос исходит прямо рядом с ним, но там ничего нет. Просто пустое, пустое пространство. — Иида, послушай. Тенья напрягается. Теперь, когда он думает об этом... он узнает этот голос. Он знает человека, стоящего за голосом. — Мидория? — говорит он, подстраиваясь под низкий, тихий тон своего друга. Злодей варп-врат, кажется, их не слышит, и это хорошо; он не предназначен. — Да, это я, — говорит Мидория. Его голос звучит натянуто и глухо, — П-прости, Иида, я-я… Тенья на мгновение оглядывается, но видит только пустое пространство, — Мидория, где ты? – резко шепчет Тенья, — Что происходит? Что... что ты делаешь? Что-то внезапно сжимает его запястье. Холодно, — Есть причина, по которой я пришел первым на вступительном экзамене, — шипит голос Мидории, и у Теньи невольно пробегают мурашки по спине. Это Мидория, да, он знает, что это Мидория, но... его голос звучит... ледяным. Холодный. Не сердитый или разъяренный, просто холодный. И, может быть, немного опасно. — Иида, послушай меня, — Голос Мидории возвращает Тенью в настоящее, и он кивает, слушая, — Если я дам тебе возможность… Ты сможешь убежать за помощью? Голова Теньи резко поворачивается в сторону Мидории. Это все еще просто пустое, пустое пространство. — Мидория, ты не можешь… Ты не можешь ожидать, что я брошу всех, — говорит Тенья, — Если я убегу один, без кого-либо… Холод еще больше проникает в его запястье, и только сейчас Тенья понимает, что Мидория, должно быть, сжимает его, — Если ты сбежишь один, — говорит Мидория, — и позовешь на помощь прямо сейчас, ты нас спасешь. Теня стискивает зубы, — Мидория… — Сделай это, Иида. Ему очень, очень не нравится тон голоса Мидории, и он ловит себя на мысли, что это действительно Мидория? Это точно он? — Иида, пожалуйста, ты должен, — голос по-прежнему глухой и опасный, но теперь в нем еще и отчаяние. Это определенно Мидория. Этот тон выдает это, — Тебе нужно идти, Иида. Я знаю, ты ненавидишь это. Я-я знаю... Я знаю, насколько это отстойно, но и-иногда... . Когда голос Мидории возвращается, он становится хриплым и сдавленным. Как будто он плачет. — Иногда… даже если ты ненавидишь это… бежать — это все, что ты можешь сейчас сделать. Тенья стиснул зубы. — Мидория, — говорит он, — я... абсолютно не понимаю, что происходит... — Справедливо. — …Но я тебе доверяю, — заканчивает Иида, — Я скоро вернусь. Я не подведу вас, я не подведу никого из вас. Пожалуйста, Мидория, если можешь, пожалуйста... береги всех. Просто пока меня нет. Я скоро вернусь. Холодные, невидимые, не совсем настоящие пальцы Мидории сжимают его предплечье, — Не волнуйся, — говорит Мидория все еще глухим и низким, но решительным голосом, — Я буду защищать их всех. Я обещаю тебе, сегодня никто не умрет.