Дорога добра

— Я дома! — крикнул из коридора Семь-Пень-Дыр. — Разбирайте пакеты. — Неси на кухню. — О боги, сам Жикин Жорик решил почтить плиту своим присутсвием? — Да ну тебя, — отмахнулся Жора. — Тузик с тобой? — Он поднимается на лифте, если, конечно, лифт с ним не застрял. — усмехнулся Пень. — Как дети? — Вроде нормально, сходи к ним. — Зачем? Они и без меня прекрасно разберутся. Я и так устал за сегодня, пахал на работе, как проклятый. — начал потихоньку закипать Дыр. — Как хочешь. — равнодушно ответил Жика. — Я ужинать не буду, пойду спать. Дыр, не раздеваясь и не включая свет, ничком повалился на кровать. Уже около недели они находились в этой проклятой трёшке с дюжиной чертей, которых в народе называли детьми. Впрочем, пока они вели себя тихо. Почему, собственно говоря, он должен следить за этими сосунками? Он мог бы вместе с другими сражаться за Тибидохс плечом к плечу, мог бы помогать ухаживать за ранеными, мог бы шпионить за магиками Кощеева и потихоньку красть у них боевые амулеты. Но нет, он заперт с этими «мухоморами жизни», как выражался о них Ягун, и двумя оболтусами. От злости Сёма запульнул в стену подушкой и тут же, с внезапной ясностью осознал, что происходит. Парень осознал, что они даже не сказали детям почему, зачем и куда их увозят. «Да они, должно быть, сейчас и сидят тише воды, ниже травы потому что напуганы, — подумал про себя Дыр, — Я бы, возможно, тоже стрессовал, хотя…». У него промелькнула идея, он рывком встал с кровати и тут же повалился обратно, в глазах потемнело. Во входной двери повернулся ключ, она открылась и в квартиру вошёл Кузя Тузиков. Пройдя в их общую с Пнём и Жикиным комнату, он увидел лежащего без сознания Семь-Пня и сразу же рванулся на кухню. — Там этого, того!.. — ворвавшись, запыханно объявил он. — Что того? — писклявым голосом спросила Аня Марьянова, девочка с тоненькой русой косичкой, слегка торчащими передними зубами, весенней россыпью конопушек и пронзительно-ясными голубыми глазами. — Того, этого, — не мог объяснить парень, сильно нервничая. — Того, Дыр. — Что с ним? — нахмурился Жора. — Ну, там это… — Ясно. — сказал тибидохский красавчик, вставая из-за стола. Перед глазами Жоры, стоявшего в дверном проёме, открылась следующая картина: Семь-Пень-Дыр, лежащий без сознания наполовину на полу, наполовину на кровати. — Вот х…мырь. — закончил Жора, вспомнив о присутствии за его спиной детей, повскакивавших со своих мест и заинтересованно заглядывающих в комнату. — И что нам с ним делать? — обречённо спросил Тузиков. — Ну… — протянула Аня, стоявшая ближе всех ко входу. — Я могла бы помочь. — Да, она была санитаркой у Ягге, и она очень её хвалила! — выкрикнул кто-то из толпы. — У неё врождённый дар — с одного взгляда понимать, что с человеком и как ему помочь! — дополнил другой. — Иди. — пропустил её вперёд Жикин. — А вы тут чего все столпились, а ну марш доедать и по койкам! — прикрикнул парень на столпившихся и непрестанно шушукавшихся за его спиной детей. — Ну, что с ним? — спросил Тузиков у девчушки. — Обморок. — сказала она и, подумав, добавила: — Голодный, такое ощущение, что он не ел три-четыре дня. — Устал, на работе он поел, м-м-м, чтоб его! — прорычал Жикин, стукнув кулаком стену от злости, душу, правда, не отвёл, а только оцарапал костяшки. — Экономист х…ренов! — Его нужно положить на кровать и обязательно набок, расстегнуть рубашку, снять ремень и галстук. Потом побрызгать холодной водой. А, и приподнять ноги, согнув в коленях, положив под них свёрнутое одеяло. Тузиков судорожно, беспокойно и слегка бестолково бегал, выполняя указания Марьяновой. Жикин ещё был слишком зол на бедного Пенька и расхаживал по комнате взад-вперёд. — Когда очнётся, накормите его куриным бульоном, только не очень горячим и почти пресным, а его, — девочка покосилась на гневно мечущегося Жору, — Напоить валерьянкой. Минуты через две Семь-Пней очнулся. Он озирался по сторонам, не понимая, кто он, что он здесь делает и почему так сильно болит голова. Воспоминания возвращались медленно, толчками. Ни это, ни гудящие около двери дети не способствовали унятию боли. — Дети, кто желает послушать одну интерейснейшую историю о маленьком вампирёнке-вегетрианце? — на удивление быстро сориентировался Тузиков, увидев поморщившегося от боли Дыра. — Анечка, иди к нам, — сказал он девчушке, задумчиво разглядывавшей своего пациента и посадил её к себе на шею. Гомон унялся, став намного тише и «х…ренов экономист» быстро провалился в царство Морфея. Через два часа парень почувствовал, как кто-то легонько потряс его за плечо. На силу разлепив веки, Дыр попытался встать, но сильная слабость во всём теле не давала ему этого ему этого сделать. — Тихо, тихо, тихо — зашептал оказавшийся у кровати Жикин. — Лежи, я сейчас принесу ужин. — Я же сказал — не хочу. — с усилием сказал Пень — А об этом тебя уже никто не спрашивает, хватит того, что ты один раз уже шлёпнулся в обморок! Тоже мне экономист, Дыр, какого хрена! — Жика постепенно сорвался на крик. — Тише ты, детей разбудишь. — шикнул на него «хренов экономист». — В общем. — продолжил Жора, сбавив обороты. — Я сейчас тебе бульон принесу, хотя бы половину должен выпить. — Ну, ты как, лучше? — спросил главный красавчик Тибидохса, когда полупустая кружка стояла на тумбе, а он сам сидел на кровати рядом с Дыром, подпирая его плечом. — Сойдёт, а где Пузик Тузиков? — У девочек, сказки рассказывает, — усмехнулся Жикин. — Ты не поверишь, но уложить их оказалось гораздо сложнее, чем пацанов. Ну всё, ложись спать и выспись хорошенько, я отпросил тебя у начальника на полмесяца с сохранением всей зарплаты, плюс, доставка продуктов за его счёт. Он согласился на удивление быстро, а я всего лишь случайно вспомнил о его нездоровом интересе к новой молоденькой секретарше… Но Дыр уже не слушал парня, уснув на его плече.