Драгоценный

Не бывает лишних встреч, и неслучайны совпаденья…

Последние пять минут Шэнь Юань сверлил взглядом какого-то парня, пытаясь заставить его отвести взгляд. Чужое внимание ему было совершенно ни к чему. В клуб он пришёл лишь затем, чтобы немного развеяться, болтая с вечно занятым Шан Цинхуа, — а вместо этого тихо закипал изнутри, очевидно, играя в гляделки. Парень с красивыми, собранными в длинный конский хвост волосами и чёрной маской на пол-лица смотрел неотступно, но и не подходил: то ли действительно не решался, то ли нравилось ему… нервировать этого Шэня одним своим присутствием. Шэнь Юань, скрипнув зубами, отвернулся. Скажи ему кто-нибудь лет пять назад, что он добровольно придёт пить в дешёвый клуб, — он бы расхохотался. Всё-таки Шэнь Юань был, можно сказать, рождён с золотой ложкой во рту. Но, как это часто бывает, не слишком-то эту ложку ценил. Он был третьим из четырёх детей в семье, где каждому из старших предписывалась роль, соответствующая высоким родительским амбициям. Уважаемые родители, владеющие крупной промышленной корпорацией, с раннего детства пытались сделать из младшего сына грамотного финансиста. И потому, едва малышу исполнилось четыре, его уже записали в кружок юных экономистов. Только вот родители быстро поняли: этот кружок слишком ограничен для такого великого умственного потенциала. Шэнь Юань с трудом выдерживал десятиминутные занятия счётом и каждый раз с тоской наблюдал за ребятами, игравшими во дворе. Озадаченные родители решили попытать счастья в другом направлении. Довели до совершенства методику превращения ребёнка из «серой массы» в профессионального спортсмена, по очереди предлагая ему секции по бегу, плаванию и чему только можно. А когда Шэнь Юань возвращался с соревнований без медали, разочарование родителей достигало таких глубин, что те порой даже задумывались: как они, серьёзные промышленники, могли произвести на свет такой… неперспективный экземпляр! Не подменили ли им ребёнка в роддоме? Шэнь Юань, в свою очередь, научился игнорировать недовольные взгляды родни так же эффективно, как и занятия спортом. Вместо этого он проводил дни напролёт в парке, разбираясь в лоре книг, анализируя задумку и конфликты, выискивая сюжетные несостыковки и дыры — если таковые, конечно, имелись. Обожаемая литература стала его роковым увлечением. Разумеется, родители не сочли это развлечение достаточно серьёзным. Они не могли понять, почему сын, казалось бы, имея все возможности, упрямо отказывается от головокружительной карьеры в их корпорации. Когда пришло время выбрать ВУЗ, они выдвинули младшему сыну ультиматум: либо тот поступает в институт экономики и права, либо отправляется на все четыре стороны. Шэнь Юань, недолго думая, выбрал второе. Признаться, сперва его серьёзно напугала угроза лишиться финансовой поддержки родни, слишком Шэнь Юань привык к положению избалованного младшего сына. В тот момент ему казалось, будто он стоит на краю пропасти, вглядываясь в Бездну, и размышляет: прыгать или нет? Отказываться от жизни в комфорте ради свободы выбора? Вот только цена этого комфорта — утонуть в финансовых отчётах — казалась не сильно привлекательнее голодной смерти. Так Шэнь Юань, уставший гоняться за призраком родительского одобрения, твёрдо решил примерить на себя роль карпа и поплыть против течения. В педагогический институт, на программу по китайской и мировой литературе, он поступил без особых проблем. К тому же у него ещё оставалось достаточно денег, чтобы спокойно жить несколько месяцев, — а на открытых лекциях Шэнь Юань познакомился с Шан Цинхуа, таким же двинутым на всю голову однокурсником с факультета литературной теории и практики. Тот любезно предложил ему место в своей скромной съёмной квартире. За небольшую плату, конечно. Поначалу Шэнь Юань очень воодушевился, когда ему предложили редактировать тексты в обмен на еду и кров, однако вскоре он уже был готов плеваться ядом. Что за графомания?! Она действительно приносит какие-то деньги?! Что было весьма кстати, потому что, похоже, рацион Шан Цинхуа состоял из одной быстрорастворимой лапши. И то, как быстро она приедалась — это ещё полбеды.  Вспоминать, что надо поесть, оказалось задачей куда более сложной, чем любой литературный анализ. Непросто уследить за каждой мелочью, особенно когда учёба и новые неприятные обязанности поглощают всё свободное время. Неудивительно, что Шэнь Юань напрочь забывал о себе. По крайней мере до тех пор, пока не наваливалась усталость, напоминая: ага, кажется, ты не ел уже третий день. Или пока Шан Цинхуа — большую часть вечера пропадающий на подработках и иногда задерживающийся до ночи — не наворчит на своего компаньона. Ну почему продукты не могут просто появляться на столе, как раньше? Удивительно, как быстро деньги могут испаряться с карточки, когда родители не присылают ещё — пришлось устроился на подработку, если он хотел хоть как-то разнообразить рацион. И тут обнаружилось, что некоторые из уроков родителей всё-таки были полезны. К превеликому огорчению Шэнь Юаня, пришлось научиться сверять каждую копейку, чтоб выживать, продолжая учиться в университете. Впрочем, со временем его жизнь — не без помощи Шан Цинхуа — стала приобретать вполне терпимые очертания. Ко второму курсу Шэнь Юань твёрже встал на ноги и попривык к новым реалиям. К третьему подсчёт стал рутинной заботой. Всё ещё неприятной, но необходимой. Правда, иногда на него накатывала хандра. В такие моменты Шэнь Юань смахивал пыль с подоконника, садился у окна и слушал, как дождь монотонно колотит по стеклу. Вспоминал, как отец торжественно вручал ему игрушки за хорошие оценки, а мать ворчала, что он скоро совсем разбалует их младшего сына. Сейчас хвалить его некому — зато забот хватает. В такие вечера он вспоминал о золотых днях, когда его главным беспокойством было то, что в магазине может не оказаться его любимых пирожных. Немного утешала мысль, что из его истории получился бы прекрасный поучительный роман с фабулой вроде «как забыть о комфорте и обрести стойкость!» Впрочем, чтобы написать его, Шэнь Юаню понадобилось в разы больше свободного времени, чем он сейчас располагал. И до настоящей стойкости ему, честно говоря, пока было далековато… Каждый раз, когда он закрывал учебник, его охватывало ощущение, словно он забывает, как это — расслабиться и не беспокоиться о будущем. О работе и долгах по учёбе. Которые ждали его, как ревнивая жена терпеливо дожидается мужа из командировки, чтобы слиться в танце страсти с его многострадальным мозгом. А появились эти долги потому, что львиную часть сил приходилось оставлять на подработках. И ведь пенять, кроме себя, не на кого: Шэнь Юань сам отрёкся от роскоши вообще не думать о завтрашнем дне. Часть его личности шептала: какой смысл так мучиться, если можно наступить на свою гордость и попросить о помощи младшую сестру? Тем более что они продолжают тепло общаться — вряд ли она откажет ему. Чего стесняться? Хотя бы до тех пор, пока не найдётся способ сделать жизнь более сносной. Или посмотрим, как пойдёт… «Ну-ну. Вот тебе и герой романа!» — горько посмеиваясь, думала другая часть Шэнь Юаня. Обидно, если первый же акт закончится падением незадачливого героя! Однажды Шан Цинхуа сменил работу и стал где-то пропадать чуть ли не чаще обычного. Все уши прожужжал о том, какой у него начальник супер-дупер-классный, хваткий и стильный — даже на какое-то время забыл о своей сомнительной новелле с героем-жеребцом. А в один вечер заговорщически улыбнулся Шэнь Юаню и предложил пойти с ним. На смену. В бар. — Пойдём-пойдём, — настаивал он. — Тебе не помешает немного развеяться. И вот Шэнь Юань уже сидит с бокалом в руке, раскручивая жидкость и наблюдая, как янтарная поверхность отражает свет прожекторов. Ритмичная музыка, так старающаяся пробраться под кожу низкими басами, нисколько не зажигала. А за спиной по-прежнему ощущался неотступный, пронзительный взгляд. Наконец, из-за двери для персонала появился Шан Цинхуа. Форма бармена — с дорогой даже на вид бордовой рубашкой и чёрным фартуком — ему шла. На нём вообще положительно сказалась смена подработки: робкий и чрезвычайно нервный Шан Цинхуа заметно раскрепостился, общаясь с посетителями клуба, и теперь даже в самых неловких ситуациях с его лица не сходила профессиональная улыбка. Он хлопнул Шэнь Юаня по плечу и ловким движением запястья плеснул коньяка в его коктейль, после чего крикнул на ухо: — Почему бы тебе не потанцевать? — В этой груде потных тел? — буркнул Шэнь Юань. — Да ладно тебе, не будь таким чопорным! Потанцуй хотя бы вот с тем парнем, — Шан Цинхуа с улыбкой кивнул в сторону, и Шэнь Юань тоже скосил туда взгляд. Этот парень с конским хвостом, вот не жарко ему в маске и застёгнутой под самое горло олимпийке? Чудик, не потрудился хотя бы уместно приодеться.  Шэнь Юаня, одетого в форменную рубашку и брюки, оправдывало хотя бы то, что он не нашёл времени и сил забежать домой после пар. — Этот тип какой-то подозрительный, — выкрикнул он, одарив друга уничижительным взглядом. — Тебе меня совсем не жалко?  — А если он красавчик? Всё равно не пойдёшь? — Ты правда считаешь, что кто-то станет скрывать лицо под маской, потому что слишком красив? — Ну, всякое бывает. — Всё равно нет. — Дружище, — Шан Цинхуа проорал слегка негодующе. — Бросай кукситься. Никто не будет тебя заваливать на пересдаче. Думаешь, комиссии это выгодно? Ты же бюджетник, государство так-то им платит за твоё обучение. Выкидывай из головы мусор и иди растряси косточки! Посмотри, совсем дома засиделся, уже мхом начал обрастать! С этими словами он смахнул что-то невидимое с плеча Шэнь Юаня, тяжело вздохнувшего в ответ, а затем вдруг широко улыбнулся и махнул рукой в толпу: — О, мой босс! К ним направлялся высокий мужчина с зачёсанными белыми волосами и холодным, как у убийцы, взглядом. Кажется, даже температура при его появлении стала по крайней мере на два градуса ниже.  — Познакомься, это мой однокурсник Шэнь Юань, — Шан Цинхуа просиял в улыбке, — Шэнь Юань, это Мобэй, я тебе о нём рассказывал, помнишь? Шэнь Юань вежливо кивнул. Мобэй ответил ему долгим вглядом. Шэнь Юань сглотнул.  Ещё бы не помнить… Просто он не ожидал, что новый начальник окажется настолько… леденящим. Во всех смыслах. И эта аура только усилилась, когда Мобэй нагнулся через барную стойку и что-то прошептал на ухо Шан Цинхуа.  — А-ха-ха, бро, я отойду ненадолго, окей? — как-то нервно прозвучал голос, и странно блеснул взгляд. — Никуда не уходи, я скоро вернусь!  И, как бы извиняясь, подлил в бокал Шэнь Юаня ещё коньяка, прежде чем скрыться за дверью в зоне для персонала вслед за своим ледяным боссом. Шэнь Юань, поглощённый очередным бокалом, мысленно пожелал другу удачи.  Он уже снова погрузился было в мысли о том, как легко жизнь может скатиться в бытовую драму, когда его прервали пронзительным окликом: — Эй! Какая бесцеремонность!  Недовольно обернувшись, Шэнь Юань оказался почти нос к носу с юношей в чёрной маске.