Зависимый

Утром Гарри проснулся и спустился на кухню. Ремус как человек, который встает раньше всех, уже жарил оладья. С тех пор, как они переехали на Гриммо, готовил в основном он. Крестного на кухне не было. — Доброе утро. — Доброе, а где Сириус? — Он еще в слишком помятом состоянии, я запретил ему сегодня вставать, до вечера минимум. Можешь, пожалуйста, отнести ему завтрак. И сам приходи есть, я как раз закончу. — Хорошо. Ремус протянул ему поднос с порцией завтрака и чашкой кофе. Теперь Гарри был спокоен, его крестному точно ничего не угрожает, и один он точно не останется, а потом Гарри вернется из Хогвартса в дом, где его ждут и любят. Он вошел в комнату Сириуса, где увидел крестного, лежащего на кровати с недовольным лицом. — Привет, что случилось? — Ничего, только объясни Лунатику, что я не умираю и пока что не планирую. Просто иначе я не могу объяснить, почему мне нельзя вставать с кровати. Только утро, а меня уже это достало. — Не будь к нему так строг, он беспокоится о тебе. Он тебе завтрак передал и, похоже, налил что-то алкогольное в кофе. — Беру свои слова назад, он мой спаситель. Иди завтракай, позже зайдешь ко мне? А то я с ума сойду. — Хорошо. Гарри подумал, что же может натворить магия с волшебником, особенно такая сильная с волшебником, ослабшим и телом, и духом. Его окликнул женский голос. Он был в замешательстве, пока не обернулся. Это был портрет матери Сириуса: — Подойди сюда, Гарри. — Что вам надо? — Следи за языком, полукровное отродье! Ты находишься в моем доме! И я прошу уважения к себе в своем доме. — Я нахожусь в доме Сириуса! И я не могу уважать человека, который пытал круциатусом родного сына. — Он это заслужил. Но все равно, хоть мне и жаль, но он является наследником рода Блэк, так что проследи за ним. Я не хочу, чтобы скончался какой-никакой, а представитель нашего великого рода. — Он давно уже не считает себя частью вашего рода. Но я прослежу, за самым благородным и смелым из всех Блэков. — Скройся с глаз моих, мерзкий полукровка. — С великой радостью, — Гарри быстрым движением руки задернул портьеры, чтобы, не дай бог, миссис Блэк не начала еще какую-нибудь песню про позор рода, отвратительных грязнокровок и тому подобное. Он спустился на кухню. — Опять что-то миссис Блэк раскричалась. Ты, случаем, не знаешь ни одной приметы на случай вопящих портретов? Гарри пожал плечами: — Портьеру я уже задернул, а то радио мы могли бы не включать. — Странно, что мы об этом говорим, как о поливе цветов, например. Но ты прав, я предпочитаю все-таки радио, а не вопли, что я «поганый полукровный оборотень, которого ее сынок притащил к ним в дом». Ну, кто-то домой тащит собак, а Сириус решил не мелочиться и сразу оборотня притащил. — Это ведь Сириус. Я очень рад, что у вас все налаживается. Ремус лишь улыбнулся. Гарри давно заметил, что они друг для друга явно больше, чем просто друзья. Они понимали друг друга с полуслова и готовы были пожертвовать всем, даже собственной жизнью, ради друг друга. В воспоминаниях сразу всплыло то, как Ремус кинулся на Беллатрису Лестрейндж, когда та чуть не попала непростительным заклятьем в Сириуса. Ведь если б не Лунатик, то из Министерства вернулись бы не все. — Спасибо за завтрак, Ремус. Я, наверное, пойду, а то меня Сириус ждет, — подросток сразу рванул вверх по лестнице. Он вошел в комнату крестного и застал его за чтением какой-то книги. Также он увидел, что завтрак, за исключением кофе, остался нетронутым. — Привет, ты почему не поел? Тебе ведь от Ремуса влетит за то… — Что вообще не забочусь о своем здоровье. Я знаю. Просто аппетита нет. Ничего. Спасибо, что пришел, а то тут как-то скучно. — Могу наябедничать на тебя Ремусу, и тебе сразу же станет весело. Гарантирую. Или Кикимера позвать. А если совсем заскучаешь, я тебе еще и портрет твоей матери принесу. — Нет-нет. Твоей компании мне вполне хватит. Они проговорили больше часа, болтали на абсолютно разные темы: о квиддиче, о погоде, о мотоциклах и о том, что летом Сириус научит Гарри водить в тайне от Ремуса. Когда мальчик увидел, что крестный начал уставать, то решил, что лучше он пойдет. Гарри сидел у себя в комнате и думал. Думал обо всем, и взгляд его снова упал на медальон, лежащий на комоде. Он смотрел на украшение как завороженный. И, будучи будто под гипнозом, он решил, что ничего страшного, если он наденет его еще раз. Как только цепочка обвила шею парня, он снова услышал тот голос. — Я рад, что ты вернулся. Верно, ты был напуган в тот раз. Но обещаю, в этот раз такое не повторится. Non iterum continget, quia nunc sub mea potestate es* — Что ты сказал? Я не расслышал. — Ничего, это не важно, важно лишь то, что теперь мы сможем править миром. Тебе лишь надо найти еще три крестража, и ты сможешь все. Ты сможешь овладеть любыми знаниями. Ты сможешь воскрешать мертвых. Теперь мы с тобой единое целое. Я пока оставлю тебя. Et me alias tanto honore [honorasti] postmodum, et damna maxima intulisti** Амулет слетел с шеи Гарри и опустился подле него на кровати.