Предложение

*** Вместе с ноябрём в столицу пришли холода, и Оля пыталась втиснуться в пуховик. – Да что такое? Ещё на прошлой неделе всё сходилось. Подружка, ты ещё выросла что ли? – мягко обратилась она к малышке, которая активно толкалась, и погладила живот. – Ты куда-то собралась? – уточнил Паша, вышедший из спальни. – Ты чего вскочил, ты же с ночной. А я, видимо, никуда не собираюсь, в пальто мы ещё полтора месяца назад помещаться перестали, а теперь ещё и в пуховик. – Дочь, может, ты как-то потеснишься? – с улыбкой спросил Паша. – Ладно, сегодня без прогулки, продукты закажем. – А чего без прогулки? Тебе каждый день гулять положено. – Если я выйду нараспашку, ты первый будешь меня ругать. Да и ветрено сегодня. Ладно, давай дома поваляемся? – Давай, но вечером обязательно пойдём на улицу. Полинке нужен свежий воздух. – Почему сразу Полинке? – Хорошо же звучит, Полина Павловна! – А ты у нас как обычно всё решил и даже не удосужился спросить, что я думаю. – Олю рыковское стремление принимать решения раздражало, особенно, сейчас, когда до родов осталось примерно пять недель. – Ты завтракала? – С темы не съезжай! – рявкнула она, проходя в гостиную. – И всё-таки, Оль? – Паш, меня пол беременности тошнило, я набрала пятнадцать килограммов, меня каждый день избивают, а ты даже не оставляешь мне право выбрать имя. – Не кричи. Называй, как хочешь, только не Матильдой или Изольдой там. – Точно? – с надеждой спросила Оля. – Точно. Завтракать пойдём? – Угу, мы хотим яичницу с беконом. Сделаешь? – Ой, это такое сложное блюдо, даже не знаю… – лукаво ответил Рыков. Оля ушла в спальню и переоделась в домашнюю футболку, которая поднималась вверх и топорщилась в районе пупка. – Готово, Олюшка, идёшь? – Скорее ползу. – с улыбкой сказала Оля, возвращаясь на кухню. То, с каким упоением она ела яичницу, заставляло грозного порой Павла таять от нежности и лучезарно улыбаться. После завтрака Арефьева пересела к Паше на колени, тот гладил ладонями живот в надежде поймать пиночки маленькой дочки. – Оль, а чё она затихла? – Спит, наверное, может, воспользуемся ситуацией? – Не дожидаясь ответа, она прильнула к его губам и принялась стягивать футболку. – Олька, ну не здесь же. – Он подхватил ее на руки и отнёс в спальню. Уложив любимую на кровать, он осторожно стянул с неё футболку и трусики, и долго пытался совладать с застёжкой бюстгальтера. – Да насрать уже на этот замок, Паш. – Простонала Оля, чувствуя себя под громадным Рыковым защищённой и слабой. Оставшись без одежды, он осторожно в неё вошёл и, целуя сладкие губы, продвинулся вперёд. – Тебе нетяжело? – Мне очень приятно, давай сегодня помедленнее, пожалуйста. – Ей хотелось запомнить его навсегда, а он не желал навредить любимой женщине, которая ко всему прочему, была глубоко беременна. Он слушал её тихое нежное дыхание, а Оля блуждала пальцами в его затылке и томно дышала, изредка прикусывая губы от удовольствия. Его семя сочилось по внутренней стороне бедра, и Оля довольно улыбалась. – Паш, скажи, только честно, я похожа на бегемота? – Оль, на какого бегемота? – Жирного пузатого бегемота. – Дурочка моя. – ответил Паша и поцеловал её в висок. *** К концу подходила тридцать девятая неделя, Оля почти не выходила из дома, поскольку ноги отекали, а поясница ужасно болела из-за смещения центра тяжести. К тому же за две прошедших недели Оля трижды волновала мужа тянущими болями схваткообразного характера. – Оленька, я точно могу тебя дома одну оставлять? – Точно. Что со мной может случиться? Я здесь, лежу в постели, никуда дальше кухни не хожу. В порядке всё, иди, не беспокойся. – Я просто переживаю, ты родишь со дня на день. Живот опустился, мелкая притихла, может, я с вами останусь? – Зачем? – погладив мужа по щеке, ласково сказала Оля. – Иди, работай, если что-нибудь начнётся, я тебе позвоню. – Темнишь ты, Ольга Кирилловна. – Паш, всё под контролем, у меня до ПДР ещё неделя. Не переживай, слышишь? – с этими словами она проводила мужа на работу и, недолго думая, набрала в ванну воды, чтобы расслабиться. С большим трудом женщина забралась в пенную ванну и насколько это было возможно раскинулась. – Кайф какой… – блаженно протянула Оля, выстраивая фигурки из пены на животе. Низ живота чуть побаливал, но она не придала этому никакого значения: на её сроке это было вполне нормально, к тому же пробка ещё не отошла, поэтому Оля рассудилась, что рожать сегодня она не начнёт. Выбравшись из ванной, она позавтракала и прилегла на кровать, убивая время просмотром фильмов. И хотя за окном был конец ноября, ей отчего-то стало душно. Кое-как встав с постели, Арефьева открыла фрамуги и ощутила что-то странное. – Понятно, собираем сумку в роддом. – тихо сказала она себе, поняв, что слизистая пробка потихоньку начинает отходить. Рыкову звонить она не решилась; ещё не время.