Подсолнух и Гоген

Вова заходит за барную стойку, переодевшись, причесавшись и наспех умывшись. Он отдохнул всего пару часов после дневной смены и теперь снова заступает на каторгу. На каторгу, потому что в не такой уж, казалось бы, известный бар наплыв ночью хоть стой, хоть плачь. А Вова и стоит и плачет, правда, где-то в глубине души. Он натягивает фирменную улыбку, задумываясь о том, чтобы затягивать хвост так, что она появлялась бы сама, и приступает к работе. Эл буквально влетает в бар, особо не разбирая, что там за вывеска, просто впечатываясь головой в дверь. Высокий рост даёт о себе знать, конечно. На нём худи цвета индиго, джинсы с потёртостями и серебристые кроссовки на платформе. Немного пружинящим шагом он направляется к ближайшему от стойки столику, расчехляясь. Достаёт крошечный ноутбук из рюкзака в цвет кроссовок. Открывает, пробегается глазами, в которых плещется блю кюрасао, по строчкам последней статьи и, наконец, оборачивается на бармена, ловя на себе озорной кофейный взгляд. - Здравствуйте. Мне, пожалуйста, что-нибудь такое, что можно выпить за пятнадцать минут. Алкогольное или кофейное - разницы особой нет. Бухаров сдерживается от того, чтобы поджать губы - как он не любит, когда выбор напитка сбрасывают на него, но в то же время это даёт ему возможность выбрать что-нибудь полегче. - Окей, сейчас будет! - Вова окидывает гостя взглядом, отмечая, что тот довольно симпатичный, и уже не раздражается. Он цокает и останавливается на коктейле Мохито с маракуйей. Гость ассоциируется с чем-то тропическим, да и цвет фрукта сочетается с худи. Из алкоголя в коктейле только ром. Он быстро справляется, отдаёт бокал официантке и подмигивает мужчине, когда тот поднимает голову и случайно натыкается на него взглядом. Гусейнов вцепляется в трубочку, сжимая её зубами, удерживая бокал в руке и сосредоточенно глядя в экран. Развивать журналистские проекты получается весьма успешно, так что с этим самым бокалом он мог бы сейчас находиться где-нибудь на Шри-Ланке, развалившись на шезлонге и подставляя тело под ласкающее солнце. Но трудоголизм брал верх, так же, как и нежелание пускать пыль в глаза. Одевался Эл со вкусом, но сдержанно, не превращаясь в картинку из Пинтереста. А ещё всегда относился к людям с одинаковым уважением, не ранжируя, не позволяя себе с дворником того, чего бы не позволил с президентом. - Слышали, что пишут? - вдруг обращается журналист-удалёнщик к бармену, когда бокал пустеет наполовину. Вова наконец разбирает, что от него хочет среднего возраста мужчина, смердящий перегаром, и оборачивается на голос. Он почти искренне улыбается гостю в синем (хотя Вова не уверен) худи. Он - глоток адекватности в этом провонявшем алкоголизмом месте. - Вы про новости? Не нахожу времени почитать. А что, опять кто-то что-то учудил? - Картина «Белоснежная корова, жующая чеснок среди метели» ушла с молотка за двадцать миллионов. Зелёных! А на картине просто закрашенный светлым холст! - Гусейнов прижимает к вискам указательные пальцы и хохочет. Смотрит на бармена и с неудовольствием для себя подмечает, что тот не разделяет бурной радости. Однако, и вовины губы наконец трогает улыбка. Не поддаться обаянию Эла ох как непросто. Всё чуднее и чуднее, но он почему-то улыбается и мысленно даже соглашается с возмущениями гостя. Параллельно Бухаров справляется сразу с двумя заказами, и их забирают официантки. Многозадачность - второе имя. - А вы ценитель искусства? - Я люблю живопись, - словно сознаваясь в чём-то, отвечает журналист, - но мне ближе реалистичные полотна или те, в которых есть что-то своё. Когда мне грустно, я хожу в галерею рядом с домом и смотрю на картины Николая Андреева. У него там сплошные вечерние дожди и автомобили. Красиво, на самом деле. И он на одной волне со мной в чём-то. Мы знакомы лично. Кстати, я пишу новости сам, в том числе о культуре, заполняю пустоту ежедневно, так сказать. А Вы чем занимаетесь? Ах, да, - Гусейнов виновато улыбается, глядя, как Вова старательно протирает стакан. - А я работаю. - всё равно отвечает Вова, одаривая гостя очередной улыбкой. - Не особо интересуюсь искусством, но мне нравятся картины художников... Как же их... Импрессионистов, - бармен нисколько не смущается своей запинки и незнания. Поработай трое суток подряд, ни до чего будет. - они такие живые. Эл хмурится. Оглядывает ставшую мутной фигуру бармена. А потом вдруг выдаёт: - Гоген, Сезанн, конечно же! - всплескивает руками, - а вы как будто кто-то из их...героев, персонажей. Сошли с тех картин, в общем. Особенно первого, южный колорит этот...Чувствуется. Вас случайно не Поль зовут? - он снова возвращается к ноутбуку, агрессивно печатая, - жаль, этой живости мало в современных художниках. Вот есть Сева Ловкачёв, не близок он мне. Но нужно про его выставку написать, так что придётся идти и созерцать. - Спасибо, мне приятно. - конечно же Вове льстит сравнение с героями полюбившихся картин. - Нет, к счастью или сожалению, не Поль, всего лишь Вова. - он тычет пальцем на бейдж, где вопреки словам написано «Владимир», несмотря на то, что журналист этого не видит, и потирает покрасневшие от усталости глаза. Разговоры неплохо освежают. Ему нужно попробовать и впредь говорить с посетителями, чтобы не уснуть носом в стакане. - Как вам коктейль, кстати? - Очень приятно...Вова. Коктейль - то, что надо, я прямо согрелся, - он улыбается и потирает себя по груди, - так вот, выставка в пятницу. Туда можно в любое время придти. Я это к чему, хотите компанию составить? Бухаров, до этого настойчиво протиравший стакан до дыр, замирает от удивления. - Вы всех малознакомых людей с собой на выставки зовёте? - он убирает несчастный стакан под барную стойку. Творческие люди, конечно, очень странные. Но в то же время ему так хочется вырваться куда-нибудь, а если ещё и с красивым мужчиной... - Но я не против, если получится с работы вырваться на пару часиков. - Я Эльдар, кстати, - говорит он гордо, протягивая руку, - вот и познакомились как будто, - улыбается, пьяно проводя пальцем по губе, - и тут же меняется в лице. Смотрит испуганным котом, Бухарову кажется, он вот-вот его за грудки схватит. - Володя...Вова...Вы меня спасёте, если пойдёте. Правда, я даже заплатить готов. Я не такой человек, но... Бухаров пугается и смотрит на затею с осторожностью. Он немедленно отшатывается от Эльдара. - Платить за сопровождение?.. Не похоже на то, что вам нужно только это. - В голове только мысли про проституцию, но он не может хамить гостю - деньги всё ещё нужны. - Вова, - Гусейнов смотрит неожиданно спокойно и с теплом, но тут же вспоминает о том, что не тверёз, видимо, и пытается щёлкнуть того по носу, но промазывает, - у Вас, кстати, глаза красивые. Я уже давно ушёл бы отсюда, но я, во-первых, скрываюсь, а во-вторых...Во-вторых… Мне просто хорошо сейчас общаться вот так с вами. Это, пожалуй, лучший способ немного отдохнуть от работы. Давайте сходим на выставку. Влезем в эти костюмы, как в гробы. Брр, точнее, вы smart-casual можете надеть. Рубашку там льняную...Вам пойдёт. Я расскажу, что к чему, если Вы позволите, Вова... Вова держится поодаль и немного брезгливо, просто потому что такую эмоцию вызывают у него пьяные люди. Но первоначальная симпатия перевешивает, и он кивает, затем спохватывается и говорит: - Просветите меня, и я подумаю. - Есть одна девушка, - Эл немного наклоняется, перебирая костяшками по стойке, - неплохая, smm-менеджер из нашего издания, но...Навязывается, в общем. И не понимает того факта (как и многие другие люди из моего окружения), что я ни с кем не встречаюсь, потому что жду своего человека. Я надеялся, что вот-вот он на меня, как снег на голову, свалится, а все остальные...Отвалятся и отвалят. Перестанут донимать меня вопросами. А про деньги, возможно, я зря упомянул, но для кого-то они могут стать аргументом. Вова, побудете моим парнем? - он тут же бьёт себя по лбу, поздно осознавая, что ляпнул. Вова губу напряжённо закусывает. Проституция? Нет, не проституция. Эскорт. В принципе, почти одно и тоже, разве что, звучит приличнее. С дальнего столика раздаётся пьяный гогот раскрасневшихся от пива мужиков. Бухаров морщится, теряя лицо перед посетителями, чего делать никак нельзя. В животе урчит при упоминании денег. - Ладно, но вы платите. - взглянув на подошедшую к стойке официантку, поспешно добавляет. - За коктейль не забудьте заплатить. И я бы обсудил всё в более подходящих условиях. Как насчёт завтра вечером здесь же? - у него как раз смена закончится перед долгожданным выходным. - Да, без проблем. Хорошей смены вам, Вова, - сначала Эл хочет звонко отвесить ему «пятюню», но вместо этого бережно пожимает руку.