Amantes amentes

      Аякс, сколько себя помнил, ненавидел холод. Это казалось необычным для человека, имевшего судьбу родиться в Снежной под присмотром Крио Архонта, но было правдой. Нет, в зиме была и своя прелесть. Ничто и никогда не сможет сравниться с крупными хлопьями снега, медленно спускающимися с тяжелых темных туч в свете ночных фонарей. Ничто не сравнится с весельем, когда вы с друзьями гоняетесь друг за другом среди деревьев и валяетесь в снегу, а потом мокрые и раскрасневшиеся со смехом наперегонки бежите домой. Мама, конечно, будет причитать: "ты можешь простыть, Аякс", "нужно держать ноги в тепле, Аякс", "это безответственно, ты уже взрослый молодой человек, а в голове одни снежинки". Но потом все равно нальет тебе чай со вкусным вареньем и блинами. И обязательно улыбнется на твои рассказы о том, что Андрей-дурак правила игры не соблюдает, а Леся привела с собой собаку, большую и громкую дворнягу, которая лаяла, и вы не смогли поохотиться на толстых воробьев.       В его сердце навсегда останутся виды гор, исполинов, зимой полностью белых, нависших над городом. Они всегда представлялись ему гигантами или древними богами, что прилегли отдохнуть. И никто, даже сама Царица, никто не смел нарушать их покой. Зимой в горы страшились ходить даже бывалые охотники. Волки, горные львы и барсы нападали на людей, ходили слухи и о монстрах, обитающих там, но чудовища не были главной опасностью, а вот снежные лавины и обвалы горных пород были... Аякс всегда знал правду. Ему ее по секрету рассказала все та же Леся, которая услышала это от бабушки, а та — от своей и так далее. Это случалось не из-за погоды и ветров, но куда глупым взрослым знать, что таким образом спящие создания-исполины дышат, показывают людскому роду, что живы еще, что могут проснуться и вернуть свои троны, что им принадлежат по праву?       Но летом горы преображались. Они снимали свои тяжелые белые мантии и наряжались в зеленые цвета. По уступам, на которые зимой не взойти, начинали стекать кристально-чистые ручьи с холодной, но такой вкусной водой. Просыпались медведи, опять надевали серые шубки зайцы, за которыми носились огненно-рыжие лисы. Все, от подножия до вершины, наполнялось звуками: пением птиц и хрустом веток под лапами или копытами, журчанием вод и шуршанием листвы на ветру. Такие горы были не опасны. Волки после голодной зимы были накормлены, олени не нападали на людей. В такие времена мамы не боялись отпускать своих детей.       Аякс знает запах настоящего хвойного леса. Ему нравится вдыхать его полной грудью, когда воздух от мороза кажется кристально чистым. Солнце отражается на снегу, и белое покрывало переливается самой настоящей радугой от розового до голубого, как небо, а затем меняет цвет к золотому и ярко-серебряному. В такие дни он ходит за ягодами. Рыжая, как лисы, брусника, красные клюква и калина, всегда зеленый можжевельник, вкусно пахнущий барбарис...       Это Аякс любил, он жил этими мгновениями, они заставляли его искренне улыбаться, а вот холод — нет. Он пробирал до костей, муравьями проникал под теплую дубленку, собакой облизывал спину и ноги. Казалось, что он заползал змеёй дальше кожи и мышц, что еще немного и оледенеет само сердце, сама его суть — то, что делает тебя человеком. От такого холода нельзя спрятаться даже под шерстяным одеялом, и ты долго лежишь с ощущением невероятного мороза. Возможно, про Крио Архонта потому и ходят легенды о бездушии. О замерзших эмоциях, что выстудила метель. Но думать об этом Аякс себе позволял редко. Такие мысли приходили только с самыми лютыми ветрами и долгими ночами, и ему, спрятавшемуся под пледом у теплого камина, всегда казалось, что в такую погоду его мысли слышны самой Царице, что о его предположениях донесут ей снежинки и тучи.

***

      Дети стали самоутверждаться. С незапамятных времен сильный доминировал над слабым. Это было нормально. Аякс не любил жестокость, хотя и понимал, что это только точка зрения. Для рыбы, которую из теплой воды достают за жабры на холодный воздух, жестокими были именно люди. И слабый, нежный ребенок, которым и был Аякс, никогда не давал отпор. Он боялся сделать больно, не хотел выглядеть задирой и огорчать мать. В результате — изгой. Его ярко-рыжие волосы и голубые глаза стали причиной для издевок. А летом, когда веснушки украшали всё лицо, от нападок можно было спастись только дома, но какой ребенок вообще захочет сидеть за закрытыми дверями, когда там лес и спелые ягоды? Так и он. Терпел, плакал по ночам в подушку, и эти издевки казались ему самым большим горем в жизни.       Мама говорила, что это пройдет, что он у неё самый светлый мальчик в мире, что они обязательно это заметят и оценят, и что в таком возрасте дружба возвращается и становится даже крепче. Она успокаивала его, что его волосы похожи вовсе не на ржавчину, а на самую настоящую медь — драгоценный металл. И что веснушки его — солнца поцелуи, а глаза — самое чистое небо зимой, а не отражение в луже. Но что она вообще понимала? Что она, такая красивая, такая нежная, с ее теплыми карими глазами и ласковыми руками вообще могла знать об этом?       Отец тоже не понимал. Он громко, басисто хохотал и говорил, что мальчишки всегда дерутся в таком возрасте. Хлопал его по спине и называл настоящим воином, тем, из книги, чье имя мальчик сейчас и носил. И Аякс молчал. Он не говорил, что удары сильнее бьют по душе. Что иногда слезы от родительского смеха, что казался скорее насмешкой, стоят комом в горле, и дышать тяжело становится. Не говорил, что врал о драках, что мог дать отпор. Не воин, а трус. Разочарование. Лжец.       В те времена он жалел, что мороз не унес его чувства еще в детстве. А сейчас ему четырнадцать, он уже слишком взрослый, чтоб позволить у себя что-то украсть. Да и чувства эти уже слишком глубоко в нем укоренились, а ведь иногда так хочется, чтоб обида, боль и страх унеслись вслед за северными ветрами.

***

      Сегодняшний день был необычным. Тот самый Андрей, который никогда не следовал правилам, рассказывал, хвастаясь перед другими парнями, что целую ночь провел в лесу и даже видел настоящего северного волка. Им восхищались, его слушали затаив дыхание все, даже девчонки, даже Аякс, который успел назначить Колю своим обидчиком номер один и затаить страшную обиду. А вечером, когда он с блеском в глазах пересказывал эту историю с чужих слов, отец снова смеялся, он называл чужого сына настоящим героем и хитро щурился, глядя на своего. Мама на это покачала головой и ушла на кухню делать чай с вареньем, и Аякс… решился. Сегодня. Он докажет, что не трус, не лжец и настоящий воин. Докажет отцу, матери, другим ребятам, но самое главное — себе. Он пойдет ночью в лес. Сегодня.       Самым сложным в подготовке было тихо стащить нож с кухни. Мама всегда очень тщательно следила за чистотой и порядком в своей обители, так что днем такое было не провернуть. На собрании умных мыслей было принято решение идти ночью. Можно было заодно взять что-нибудь поживиться. Операция по краже еды и оружия прошла успешно. Все складывалось как нельзя лучше, Аякс даже достал большой кусок хлеба, которого точно хватит на целую ночь в лесу, а нож был достаточно большим, чтоб не бояться даже волка. Время отправляться в лес. … … …       Он бежал. Вперед его гнал страх. Мыслей не было, он не проклинал холод, из-за которого легкие жгло морозом. Какая ирония, вроде, и ледяной воздух, а жжет как расплавленный металл или воск тысячами игл. Он не злился на тяжелые одежды, из-за которых не мог бежать быстрее, а все движения казались неловкими и неповоротливыми. Он не ругал кочки и камни, что попадались под ноги и норовили опрокинуть его в снег, еще сильнее приблизив его смерть. Он даже не злился на свое объективно тупое решение пойти в лес ночью, имея из средств защиты только один кухонный нож. Может, если бы у него был кусок мяса, он смог бы отвлечь волков? Хотя кого он обманывает?       В Снежной волки были другими. Не такими как в теплых странах. Один ученый из Сумеру рассказывал ему когда-то, что пустынные волки (шакалы, как их там называли) весили всего одиннадцать килограмм и были размером со среднюю собаку. Северные волки могли весить до девяноста килограммов. В холке они были выше метра, и не всякий волкодав способен с ними справиться. Свирепые, зимой особенно голодные, они могли соперничать с медведями за звание царя гор. Их сила была в единстве, в их стае.       Крупные, злые и очень голодные, они преследовали его по пятам. Стая загоняла человеческого ребенка, брала в кольцо и отступала, приближалась и отходила, как волны на каменистый берег. Игралась, упиваясь азартом охотника и наслаждаясь запахом даже не страха, нет, а первобытного ужаса. Ужаса жертвы перед самой смертью.       А он бежал. Вперед его гнал древний, как сама жизнь, инстинкт. Он понимал, что не успеет, что заблудился и устал, что с каждым шагом замедляется, а преследователи все ближе, но... Но так отчаянно хотелось жить. Хотелось дышать холодным воздухом, ловить рыбу, хоть раз еще попробовать мамин чай с вареньем, наслаждаться видами гор и пением птиц, есть спелые ягоды прямо с веток и слушать рассказы охотников по вечерам у камина. Потом голову заполняют другие мысли: будет ли горевать мама? Что скажет отец? Заставит ли его гибель плакать братьев и сестру? А как, интересно, отреагируют его обидчики? Наверное, обрадуются, может, даже посмеются, хотя кто его знает.       За спиной он слышал задорный вой охотников, чувствовал дрожь земли от сильных лап. Казалось, всей кожей ощущал хруст снега.       Вот колебания воздуха справа. Он поворачивает голову. Время замедляется, застывает, как замёрзшие во льду животные.       Вот глаза зверя и человека встречаются. Ярко-желтый, полный азарта, опьяненный охотой, и голубой, совсем отчаявшийся, уже без проблеска надежды, но пока живой. В глазах у волка безумие и ликование, в глазах Аякса же умирают звезды и плачут небесные киты.       Вот пасть открывается, в оскале видны белоснежные клыки, которые вот-вот обагрятся кровью. Его кровью.       Вот сильные лапы бросают тело вперед. Прыжок такой легкий. "Похоже на полет" — проносится мгновением мысль в голове. И после проносится жизнь. Калейдоскоп ярких красок: друзья, снег, родители, братья и сестра, чай, горы, смех, ягоды, все ускоряясь и ускоряясь, сменяя друг друга, как музыка, как снежный ком, как обвал, как самая настоящая лавина. Сейчас почему-то в голову не приходят грустные моменты. Только счастье. Нет больше издевательств, горя мамы и слез братьев и сестры.       Вот глаза медленно закрываются. Страх перерастает в смирение. Он готов к своей смерти, к боли и холоду. Интересно, сколько стае понадобится времени, чтоб разодрать его верхнюю одежду?       Вот над головой слышится звук щелкнувших впустую челюстей. Секунда — и Аякс понимает, что летит вниз. Под его ногами развернул свою пасть намного более страшный и безумный зверь.       Бездна.