Часть 2
5 декабря 2022 г., 05:23
Аякс смеялся. Он падал вниз в неизвестность с огромной скоростью, но сердце его билось в бешеном восторге. В крови плясал обжигающий кислород, ветер трепал волосы, и из груди рвется смех — чистый и заливистый. Насмешка судьбы. Злой рок. Как ни назови, а охотники заигрались. В своей погоне они пропустили одну маленькую деталь и, опьяненные предчувствием скорой трапезы, упустили жертву. Впустую потраченные силы. Наверное, досадно. Нет, ну надо же, он смог стать разочарованием даже для стаи волков.
Мгновение триумфа сменяется жестким приземлением. Сначала — выбивающий воздух, удар приходится на спину, далее волной проносится по всем мышцам и суставам, оседая мелкой пылью на коже. Спустя мгновение первой боли до сознания доходят отголоски камушков, впивающихся, оставляющих царапины на теле. В голове пусто: кажется, мысли выбило вместе с дыханием; адреналин, гуляющий по жилам, сходит на нет, сердце сбавляет свой темп, и конечности кажутся неподъемным грузом, веки наливаются свинцовой тяжестью. Аяксу определенно нужно время, чтоб немного прийти в себя, а пока можно немного поспать.
***
Холодно. Так холодно. По коже бегают мурашки, проникая под кожу, заползая в глаза, перебирают лапками в легких и через сердце по сосудам пробираются к мышцам. Что-то темное, как вода, густое, как кисель, проносится по телу в каждой клетке организма. Оно обжигает, обещает стать единым целым с Аяксом, просит забыть о тяжестях жизни, требует слиться воедино. Молит о взаимности и проклинает человечность. Что-то в голове, не похожее ни на человеческий шепот, ни на звериное рычание. Больше всего походит на клубок эмоций, такой, в который свиваются змеи весной. Каждая ползет в свою сторону, пытается подавить и перешипеть других, как-то проявить свою индивидуальность. Но все гады ядовиты, отравляют мысли Аякса своими сладкими речами. "Ты не будешь одиноким" "Мы примем тебя любым" "С нами ты можешь забыть о людских проблемах" "Забудь о человеческом, слейся с нами" На последней мысли Аякс зависает. Послушно плывший за шелестом мальчик задается вопросом:" Забыть?". Как он может забыть мать? А сестру? В этот момент пустой прежде разум заполняется тысячами образов: люди, костры и даже волки. Они проносятся перед глазами тысячами причин жить. Мелькает первая осознанная мысль:" Нужно бороться, нужно выбраться, нужно вернуться!". И он борется. Так отчаянно, как может только висящий над пропастью человек. Тот, кого внизу ждет только пустота неизвестности. Берет силу из воспоминаний о горах, о бурных речных потоках, о ветрах и снегах. Он вспоминает тепло дома, и желание поддаться этим холодным чужим хотелкам кажется кощунством. И это срабатывает. Тьма внутри не уходит, она уже впиталась, как сок красных ягод в белую рубашку. Въелась так, что не вытравишь, как бы ни старался, но хотя бы замолкает. Уже не шуршит листвой деревьев и не шипит клубком змей. Отступило. Но с обещанием вернуться, оставаясь внутри него. Она всегда будет пытаться растворить, подчинить, слиться и этим сделать себя сильнее, принять в свои холодные мертвые объятия... нужно только подождать. Глаза открывались медленно. Аякс все еще чувствовал усталость, но холод, к счастью, отступил. Нужно было подняться и понять, где он оказался. В поле зрения не было ничего, что указывало бы ему на нынешнее местоположение. Слабое освещение давал мох, разросшийся на поверхностях камней, неровных стен и потолка, если это можно было так назвать. С удивлением Аякс заметил отсутствие трещины, в которую свалился. Если память не изменяла, то его тело не должно было поменять локацию, но тогда как? Может, кто-то перенес его в бессознательном состоянии? Но всё так болело от последствий удара, что мимо сознания точно бы не прошли изменения в положении в пространстве. В месте, где он оказался, не гуляли ветра, и воздух казался достаточно нагретым, чтобы можно было не переживать о скорой смерти из-за обморожения. Воды в зоне видимости тоже не наблюдалось, что весьма печально, но пока не критично. Было принято решение медленно попытаться подняться и, в зависимости от результатов осмотра повреждений, а также ревизии вещей, решать, что делать дальше. Несмотря на активные протесты поврежденных мышц, хоть и не с первого раза, но встать все-таки получилось. Правая нога отдалась острой болью, прострелившей всё от кончиков пальцев до затылка, при попытке на нее наступить. Снять зимний ботинок и посмотреть, что же там, стало целым испытанием, но сквозь шипение и маты эта цель была всё же выполнена. От колена и до лодыжки растекался огромный, уже темный синяк. Падение не прошло бесследно. Аякс подозревал, что спина не в лучшем состоянии, хотя её и очень помогла защитить толстая зимняя дубленка. Молясь, чтоб обошлось без перелома, он продолжил осмотр. Можно сказать, что ему повезло: кроме ушиба ноги и спины, которую он по очевидным причинам не мог осмотреть, тяжелых повреждений больше не было. Болело абсолютно все, буквально каждая частичка ныла, каждую мышцу тянуло, казалось, даже кончики волос протестуют против активных действий. Из вещей, помимо одежды, хоть и теплой, но слишком громоздкой и неудобной, замедляющей движения, также был нож и кусок хлеба. Если Царица ему благоволит, эта пещера не будет слишком глубокой и разветвленной. Тогда у него будет шанс найти выход отсюда даже с больной ногой. О, Архонты, хоть бы тут не было медведей....***
Из тупика, где он оказался, вел только один прямой коридор. Опираясь на стены и стараясь не тревожить раненую ногу, Аякс медленно продвигался к выходу... или вглубь. Сказать, сколько прошло времени, без света солнца было сложно, но по внутренним ощущениям прошло уже несколько часов, а прошел он преступно мало, однако мысль, что каждый шаг подводит к семье, вдохновляла и придавала сил. Он выживет. Он сможет. Он должен увидеть свою семью. Он обязательно расскажет Андрею, что не только видел стаю волков, но и побывал в пещерах. Посмотрим тогда, кто будет главным героем.***
Время. Цель. Дорога. Где начало и где конец? Он идет уже слишком долго. По ощущениям прошло несколько суток, в темноте теряется ощущение времени. Часы тянутся и пересыпаются, застывая янтарной смолой. Аякс давно потерял ориентиры: растущий вокруг мох исчез, воздух стал холоднее. Он старается найти хоть один поворот, ощупывая стены. Пальцы холодит стекающая по ним вода. Эта же жидкость хлюпает под ногами, и приходится очень аккуратно наступать, в надежде что лужи не станут глубже и не превратятся в подземное озеро. Аякс подозревал, что идет не к выходу, а вглубь горы, к тому же скорость продвижения сильно замедлилась. Но он не может сдаться, не сейчас, не тогда, когда есть те, кто его ждет.***
Воды уже по колено... Нога не болит, её проморозило насквозь... Мир так прекрасен... Он хочет еще раз увидеть солнце... Сколько уже прошло? Недели? Месяцы? Годы? Куда он идет? Пока только вперед...***
Оказывается, в пещере он был не один. Скатившись в узкое каменистое углубление, Аякс оказался в достаточно большом помещении. С потолка и стен светил мох, было сухо и относительно тепло, но странные создания, похожие на помесь крысы с собакой, грязные и облезшие, сильно портили картину будущего отдыха. Они отличались друг от друга только размерами и травмами: у кого-то отсутствует глаз, кто-то волочит сломанную лапу, но самый большой (видимо, главарь) выделялся даже на их фоне. Этот был вдвое больше других, доходил Аяксу до бедра и казался мертвым. Не может у живого существа отсутствовать кусок шкуры и мышц на боку, обнажая белые ребра и кусок легкого. Глаза сияли красными огнями, с пасти сочилась пена, черная шерсть с облысевшими участками, может, вырванными в драке за главенство, а может, и просто вылинявшими за ненадобностью, была покрыта колтунами свалявшихся ворсин. Кожа на видных участках была покрыта струпьями и язвами, и из них сочилось что-то дурнопахнущее. Тварь скалила клыки, выгибала спину и скребла когтями землю. Кружила вокруг более крупной, но явно уставшей добычи. Добычи, что не могла убежать и не умела обороняться. Аякс уже несколько дней ходил по извилистым коридорам. Пути разветвлялись и петляли, даже те участки, где рос мох, не помогали ориентироваться. Может, он уже здесь был? А не кажется ли этот поворот знакомым? Хлеб закончился, кажется, вечность назад. Тогда он еще верил, что сможет покинуть это место. Наивная надежда. Живот скручивает от голода, хорошо хоть вопрос с водой можно было решить. Хотя и она была какой-то странной: мутная, без запаха и вкуса, но утоляющая жажду, она казалась подарком Селестии. А тварь всё сжимала свои кольца, подходя все ближе и ближе с каждым кругом. Хвост, ожидаемо, был крысиным, без шерсти, но с длинным шипом на конце, как у скорпионов. Аякс никогда их не видел, но рассматривал картинки в книгах отца. Знание, что эта тварь может быть еще и ядовита, оптимизма не добавляло. Аякс приготовил нож. Можно ведь еще побороться? Это же не запрещено? Он же не обязан умирать от клыков и яда этой твари? Первый бросок, нацеленный в шею, должен был стать смертельным. Неловко отойдя в сторону и чуть не потеряв равновесие из-за больной ноги, Аякс смог уклониться. По телу прошла волна эйфории от первого достижения в этом проклятом месте. На каком-то инстинктивном уровне он выставил руку с зажатым в ней ножом в сторону твари, что дало возможность пройтись острым лезвием по темному боку. Кровь оказалась теплой и пахла очень специфически. Он теперь не сможет спутать этот запах ни с одним другим, ведь в ответ на него изнутри, из каждой частички тела хлынуло... что-то. Это что-то пронеслось роем пчел, задело все его естество, растянуло губы в странной, не к месту веселой улыбке и породило только одну эмоцию, даже желание, приказ: "УБЕЙ ИХ ВСЕХ!". И Аякс хотел подчинится, хотел уничтожить, стереть с лица земли каждую тварь, что посмеет подойти к нему ближе. Тело рвануло вперед к вожаку, к самому крупному из добычи, к первой опасности и... Упало. Его измученное состояние и боль в почти не работающей ноге не дали ему возможности, не дали и шанса, и от этого хотелось скулить побитой псиной, выть разочарованным волком от собственного бессилия. А то, что раньше, целую вечность назад, во сне казалось шелестом листьев и шипением змей, скрипело, стучало, било градом камней, соприкосновением стали, битым стеклом врезалось в сознание, рвало его, сминало. Оно подчиняло своей воле. И Аякс кричал. Скулил, стараясь удержать расползающееся полотно сознания. Не дать ему раскатиться в разные стороны стеклянными шариками. Сохранить хоть призрак здравомыслия. Тьма обещала силу. Сделать его частью целого и ответить на просьбу сотней голосов. В этом отчаянном состоянии был кто-то или что-то, готовое помочь. Нужно было только поддаться, сказать "да" на все предложения, ведь это что-то всегда было в нем, а сейчас просто решило себя проявить, показать перспективы. Аякс согласился. Пожал протянутую руку Дьявола не для спасения души, но своей жизни. Контракт на крови. Дальнейшее запомнилось урывками. Тело больше не болело, нога не напоминала о себе, да и весь он изменился. Кажется, совсем немного: там чуть быстрее движется, тут чуть острее реагирует на движение. Нынешние действия было сложно назвать боем... Скорее схватка за... за что? Аякс вспоминает: сейчас он защищает свою жизнь. Это знание приходит с последним врагом, вокруг — ошметки крысособак, или кто они там. При всем желании собрать разорванные на пазлы куски и сказать, скольких зверьков сейчас было уничтожено — невозможно. От запаха крови мутило сознание, но он цеплялся за свои мысли, знал или чувствовал всем своим нутром: если сейчас отвлечётся, потеряет сознание, то больше не очнется или очнется не он, а кто-то другой. Его потряхивает, с одежды и ножа стекает кровь, и каждая капля отдает в сознании гулом, всё нарастающим и разрывающим изнутри, и в этот момент раздается голос: — Ешь. Аякс поворачивается на голос. Говорит другое странное создание, похожее на человека по форме: те же две руки, две ноги и голова; но не по ауре. Что-то есть в нем такое, вопящее в голове, что перед тобой не представитель рода человеческого. Четко выделяющаяся мужская грудь, узкая талия, глаза без зрачка — белые бельма, — по которым и не понять, куда оно смотрит. Светлый со вставками золотого и черных цветов доспех, странного вида металлическая маска без прорезей для рта и шлем. Ни кусочка открытой кожи. — Ч-что? Существо медленно наклоняется и берет одну из тушек, недолго вертит в руках и одним слитным движением кидает под ноги Аяксу. — Ешь, — повторяет странный... человек? — Я наблюдал за тобой. Если хочешь жить, ешь. В его голосе скрежет металла создает впечатление давно не говорившего человека, а в словах нет приказа или просьбы, вообще никаких эмоций, и этот, казалось, неважный момент доламывает что-то в Аяксе, сминает как листок бумаги, крошит и стирает в пыль, рвет на части и разбивает на осколки. Из глаз текут слезы, он медленно наклоняется, подбирает странно выглядящую и не менее понятно пахнущую тушку. "Она еще теплая" — отмечает краем сознания. Из глаз начинают течь слезы, ему обидно за самого себя: почему такая ситуация вообще должна была произойти? Почему он здесь, с этой крысой, с этими травмами, такой уставший и несчастный? Почему всем вокруг плевать на его горе? А если бы не обидчики, не отец со своим недоверием, то он и не пошел бы ночью в лес! Не встретил бы этих волков, не упал бы в это проклятое место! Он откусывает первый кусок мышц, горло забивает кровью и мерзким сырым мясом. То, что в нем сломалось, начинает восстанавливаться, разглаживаться, соединятся в единый рисунок, но осколки занимают не свои места, утерянные навсегда части заполняет что-то другое. Что-то темное и противоестественное, то, чего не должно быть. То, от чего прячутся ночью в домах люди и по норам звери, а он добровольно впускал это в себя. На губах расплывается улыбка, она не мягкая и нежная, она демонстрирует зубы в злом оскале, дорожки слез смывают с губ кровь в тех местах, где прокладывают свои маршруты, пытаясь очистить, вернуть как было, но новый кусок стирает эти начинания и развевает прахом над морем. Аякс получает странное, извращенное удовольствия от осознания, что выживет, и трясется от страха, осознавая какой ценой. В его глазах гаснут звезды, они становятся двумя синими омутами. Мертвыми и прекрасными. Оставшись человеком, отрекся от человечности или, став монстром, сохранил её крупицы? Ответ найдется позже, а пока он рад просто тому, что сможет увидеть завтрашний день. От переизбытка эмоций Аякс теряет сознание, а существо молча и плавно поднимает его одной рукой, унося с места кровавой бойни.***
Очнувшись, Аякс не чувствует поначалу ничего. Он лежит на том же мху, что подсвечивает синим светом. Где-то сбоку света больше. Стараясь понять, что это, он поворачивается на бок. Как оказалось, золотое свечение исходило от странного дерева, совсем без листьев с белой корой. Аякс решает прислушаться к себе и своему телу. Воспоминания накатывают волной, захлестывают, погребают под собой, возрождают панику, перекрывают доступ кислороду, и Аякс в безуспешной попытке протолкнуть в себя воздух начинает себя успокаивать: он должен был выжить, и сожрать труп того странного животного — не самое худшее, что можно для этого сделать, ведь так? Когда первая порция кислорода проходит по трахее в легкие, все эмоции входят в колею. Его еще потряхивает, но это можно пережить. Тело не болит, но напряжено. Нога полностью прошла, и закатанная штанина подтвердила отсутствие синяков и каких-либо других намеков на травму. А вот с моральной точки зрения что-то было не так. Странное ощущение свернувшегося вокруг сердца клубка не давало покоя. Клубок по ощущениям дышал и был более чем жив, но никак себя не проявлял, так что Аякс решил разобраться с этим позже, сейчас нужно было понять, как он здесь оказался и где это самое "здесь"? Откуда-то справа раздается звук металла о камень. Тело реагирует вперед разума: он подскакивает и оказывается на пару шагов дальше от предполагаемой опасности. Напряженная поза, готовность защищаться. — Успокойся, хотел бы убить — убил, — это произносит то самое создание, сидя на покрытом серыми растениями уступе в скале, как на стуле, и проводя точильным камнем по клинку. Само лезвие странное: оно изогнуто и имеет резьбу по всей длине в виде желобков, в золотом свете древа оно отливает жидким серебром. На небольшом отдалении стоит второй — копия первого. Поза расслаблена и демонстрирует ленивый интерес к действиям Аякса, будто говорит: "ну давай, попробуй удивить меня". — Кто ты? — голос хриплый, в нем звенит напряжение и еще не отпустившая полностью паника. Сердце напуганной птицей бьется о клетку из ребер. — Кто я? Я не помню, — ответ короткий и кажется насмешкой в сложившихся обстоятельствах. — Как не помнишь? Ты же должен хоть что-то знать?! — у него начинается истерика. Опять. Опять ком в горле и перехватывает дыхание. От всего происходящего хочется уйти, убежать, исчезнуть, но сначала нужно разобраться в ситуации. — Я знаю много, но кто я... Я не помню, — существо не кажется смущенным или огорченным, его слова все так же не окрашены эмоциями. — Я уже много лет блуждаю по этим коридорам и могу помочь тебе выбраться, но за небольшую услугу. Ну конечно, разве может быть что-то бескорыстным, разве можно позволить надежде существовать в этом месте? Риторические вопросы остаются без ответа, но выбраться так отчаянно хочется, что интерес берет свое и Аякс спрашивает: — Какую? — Ты обучишься моему ремеслу, — между ними воцаряется тишина. Подросток все еще не понимает, чего от него хотят, и тогда существо продолжает: — Я не помню, был ли я героем, воевал ли на полях сражений, или палачом, что забирает жизни тех, на кого укажут. Знаю только: технику владения оружием я должен передать. Не видать мне смерти, пока не выполню свою роль. — И... Почему ты выбрал меня? — все кажется слишком странным, подозрительно хорошо все складывается. — Ты — человек, — короткий ответ и вновь тишина. Аяксу не понятно, что имеет ввиду этот странный мужчина, но для себя он решает узнать это позже, а пока у него есть более насущные вопросы, и главный: — Ты знаешь, как выбраться? — Да, — звуки смолкают вновь. — И как? — ответом его не дослуживают, только смотрят белыми бельмами безэмоциональных глаз, и тогда он решает поменять тактику. — Я не понимаю, почему ты тогда не выйдешь и не поищешь себе кого-то за пределами этого места? — он обводит рукой пространство вокруг, обозначая какую-то абстрактную территорию, границы которой сам не ведает. — Я не могу выйти. — Почему?! — вопрос он задает еще до того, как успевает прикрыть себе рот, но у собеседника, видимо, закончился лимит слов, и, забрав оба клинка, он молча удалился в один из коридоров ведущих из каменного кармана. Подсознательно Аякс понял: по возвращении от него будут ждать четкого ответа.***
Странный добродетель вернулся достаточно скоро, держа одной рукой кусок свежего мяса. Клинки находились в ножнах на поясе, на доспехах нет ни пятнышка свежей крови, но сейчас, при более ярком свете можно было различить пыль и грязь, а также вмятины, разбросанные по металлическим пластинам то тут, то там. Некоторые были маленькие, в два ряда, как от иголок — скорее всего, их оставляли клыки. Другие, более разлитые, без четких центров —после ударов о скалы или, может, от лап? Некоторые походили на царапины от клинков, но шедшие парами или тройками были оставлены когтями тварей размером с медведя. Интересно, насколько прочный этот доспех? В скольких битвах он спас своего хозяина от смерти? Каждый сохранял молчание, наблюдая за действиями другого. Пока Аякс думал, как начать разговор, мечник успел дойти до места, где сидел ранее, еще держа кусок мяса в руках. — Что будет, если я соглашусь? — все же решился нарушить тишину подросток. За время отсутствия этого существа он успел все обдумать: нужно попасть домой, чего бы ему это не стоило. Аякс уже зашел слишком далеко в своем стремлении выжить, уже поддался чему-то, так что отказываться от пусть и призрачного, но шанса, предоставленного существом непонятного вида и происхождения, он не планирует. Даже если обманут, даже если выхода не существует, есть возможный вариант, что, будучи достаточно сильным, можно остаться собой. До этого выжить удавалось только чудом, а то, что происходило с его телом, воспринималось как слабость. Изменяясь не по своему желанию, достаточно легко ненавидеть эти перемены и стремиться к силе. — У тебя будет чуть меньше трех месяцев на изучение всего, что я захочу тебе передать, — спокойно и холодно раздалось ему в ответ. — Разве этого достаточно? Что будет, если я не успею? — три месяца были очень долгим сроком для того, кто хотел побыстрее выбраться из этого места, и параллельно с тем, оценивая свои силы здраво, Аякс просто не верил в возможность положительного исхода. — Если не успеешь, я убью тебя лично, — эхо, пронесшееся по стенам, отзеркалило свой маршрут мурашками по телу. Аякс поежился, осознавая, что с ним сейчас не шутят. Может, это какое-то странное требование к его стилю? Выучи его за два месяца или умри, но, так как ты доходяга, так и быть, немного продлим сроки? — Ешь, — прервал размышления отстраненный голос всего одним словом. В сторону скривившегося лица был протянут тот самый кусок чего-то, что еще недавно было живым. Аккуратно вырезанный, без крови и жил — идеальный пласт мышц. Сырой, скользкий, холодный и мерзкий. Сначала в голове и эмоциях пустота. Затем на смену им из самых глубин поднимается отвращение и страх, порождая панику. Аякс не видел себя со стороны, но по ощущениям он побледнел, позеленел, а потом его стошнило странной массой из желчи и чего-то, о чем он не хотел задумываться. — Ты должен есть, — жестокий в своей неумолимости голос раздался как из-за слоя ваты, из далека. Как вообще в этом месте можно быть настолько спокойным? Где все его эмоции?! Он не хочет прикасаться к этому, нет-нет-нет, вы его не заставите, Аякс уже один раз это сделал, неужели придется снова? Мысли белками носились в голове, а он стремился отойти, убежать, отползти подальше от закованной в металл руки, протягивающей ему, казалось, самое страшное, что только может предложить одно живое существо другому. Паника скручивает живот и проносится горячей волной по венам, он почти готов разрыдаться прямо здесь и сейчас от обиды, ненависти, страха. Собраться. Ему срочно нужно взять себя в руки. Это просто мясо, ничего не случится. И, сжав кулаки, пересиливая себя он это делает. Эта рука, обманчиво добрая, протягивает ему возможность выжить, и стоит ухватится за нее. — Я согласен, — срывается с губ, и зубы вспарывают чью-то плоть, отрывают большие куски, быстро глотают, почти не жуя. Он переломил себя. Снова. Сколько еще раз ему придется это делать? Судя по недавнему диалогу — чуть меньше трех месяцев точно. Но цель стоит всех этих жертв. Цель стоит любых жертв.***
Первая тренировка началась почти сразу после еды. Аяксу дали два клинка, более коротких, чем у его оппонента, и другой формы, тупых и покрытых ржавчиной, коротко объясняя, что делать: — Сейчас разминка, далее я тебе покажу основные стойки. Ты их отрабатываешь, пока я не скажу остановиться... — И все? — перебил Аякс — ...после бой и растяжка, — договорил учитель. Его привели в зал намного больше предыдущего. Свет источали какие-то странные травы, обильно росшие на стенах. Аякс раньше не встречал подобных в этом месте. Свода пещеры не было видно, он уходил чернотой куда-то вверх, создавая впечатление, что и вовсе отсутствует. «Учитель» дал отмашку на начало разминки. Аякс думал, что легко преодолеет все трудности… как же он ошибался***
О, Архонты, как же он устал. Казалось, болит каждый мускул, каждая волосинка и даже то, что болеть и в теории не может. А это только разминка. Впереди по плану еще стойки и бой. Как он сможет это сделать, если уже сейчас чувствует себя выжатой тряпкой? Как позже выяснилось, смог. И встать смог, и даже принять, отдаленно похожую на правильную позицию. А под молчаливым взором белесых глаз (может, он слепой?) и взмахи делались, и даже ноги, пусть и неловко, но переставлялись в такт движениям. Сколько он еще протянет? Мозг отключился шесть повторений назад, просто автоматические движения, хотя учитель все продолжал направлять ножнами, тыча ими в неправильно поставленную ногу или слишком сильно поднятый клинок. Иногда он падал. Тогда учитель говорил одно слово: «сначала». Не помогал встать, не предлагал воды, хотя горло уже раздирало от недостатка влаги... только наблюдал за отчаянными попытками другого подняться, возможно, получая удовольствие от страданий или, может, хотел воспитать силу духа? Пока получалось только доводить до бешенства, до красной пелены перед глазами, хотелось доказать, что можешь, что выбор, сделанный тобой не лишен смысла, что решимость неподдельна. Эта злость толкала вперед, придавала сил больше, чем недавние издевательства, названные по ошибке разминкой. И Аякс вставал, через «не могу» и «не хочу» продолжал подниматься, глушил раздражение и снова и снова отрабатывал стойки. Как в танце: раз-два-три, раз-два-три, ошибка, удар по щиколотке. "Сначала". Раз-два-три, раз... ошибка, спина, раз-два... ошибка, удар... ошибка... ошибка.... Впереди его еще ждет бой. Уже нет мыслей, как попасть домой. Пока только — как пережить сегодняшний день. Завтра, скорее всего, будет болеть все тело от макушки до пяток. — Стоп, — видимо, запас слов у существа сильно ограничен. Про себя Аякс решил все-таки думать о нем как о человеке. Это было странно, но, может, в этом месте есть люди? — Начинаем. Приказ короткий и максимально понятный, но, говоря честно, у Аякса не было уверенности, что, присев сейчас передохнуть, он сможет подняться. Первая стойка защитная, готовность и наблюдение. И удар ногой в солнечное сплетение, такой быстрый, что нельзя различить даже тени, пронесшейся с другого конца поля к нему по прямой линии. Этот пинок выбивает воздух, ломает сознание, и к горлу подкатывает обжигающий комок из желчи и слюны. В глазах темнеет, и он наконец-то проваливается в темноту. Долго быть без сознания ему не позволяют, буквально выдергивая из прохладной темноты резкой пощечиной. В глазах еще плывет, и, преодолевая это состояние, опираясь на клинок, он медленно поднимается. Старается поймать равновесие и снова в первую стойку. Сейчас она более неловкая и небрежная чем в начале. Мышцы протестуют и горят натянутыми шнурами. Мгновение — и второй удар приходится на правую ногу. Учитель даже не использует оружие. В этот раз удается даже выстоять, пусть и с трудом, потеряв стойку, а от достоинства уже ничего и не осталось, но эта маленькая победа, позволяет продолжить сопротивляться. — Закончили, — прошла вечность, а может, и пару минут. За это время Аякс только получал удары и еще несколько раз чуть не уплыл во тьму, но упрямо сопротивлялся этому позорному желанию сбежать. Нужно отдать учителю должное, он не бил в голову и по жизненно важным органам, да и вообще, скорее всего, снизил силу своих ударов до минимума, а под конец какие-то его движения уже можно было даже различить. Хотя тело Аякса и не успевало реагировать на его передвижения, это было достижение, сравнимое с победой над стаей волков в его сознании. Остался только один пункт: растяжка. Хотя и хочется просто лечь и забыть, но ему доступно объяснили, что это надо для правильного формирования мышц и снижения боли завтрашнего дня. По сравнению с ударами, натяжение до звона в суставах кажется даже приятным. Когда Аякс с «учителем» вернулись в пещеру, из которой они пришли, единственными желаниями мальчика были вода и сон, но после утоления первой жажды под нос Аяксу подсунули новый кусок мяса. По итогам затяжного дня он смотрел на него почти философски. В полном молчании съев столько, сколько смог в себя впихнуть, Аякс устроился на теплом мху и, наконец, дал телу расслабиться. Сознание скользнуло в сон рыбой в глубокие темные воды проруби.***
Утром его будит вода. Стылая, забивающаяся в рот, глаза и нос. Аякс не может понять, где находится, вода давит со всех сторон, и он теряет ориентацию в пространстве, не понимая, где верх, а где низ. Барахтается, старается выплыть и в итоге утыкается лбом в песочное дно. Как только понимает направление, паника отпускает, и он выныривает на поверхность. Воздух кажется спасением. Учитель смотрит на него еще пару секунд и, молча развернувшись, уходит куда-то по коридору. Оказывается, в одном из путей, ведущих из главного зала, было небольшое подземное озеро, куда его, собственно, и скинули. Что же, здравствуй, новый день? Тело ноет, болит и тянет в каждом своем даже самом маленьком участке. Создается чувство, что под кожей натянули раскаленные нити металла, грубые и тяжело поддающиеся изменениям. Движения еще более неловкие чем вчера. Аякс сам себе напоминает игрушку, у которой вместо шарнирных суставов ровные штыри, но его мнения никто не спрашивает. Сегодня Учитель говорит даже меньше чем вчера. В остальном день похож на предыдущий.***
В таком относительном спокойствии проходит около недели. По крайней мере, он уже целых восемь раз имел удовольствие нормально поспать. Аякс замечает изменения в себе: после четвертого пробуждения в озере он сам встает, чувствуя чем-то внутри себя приближение Учителя с недобрыми намерениями. Теперь выполнять разминку становится легче, и ему даже слегка повысили нагрузку. С каждым днем он может бежать все дольше и перетекать из стойки в стойку все плавнее. Теперь он не просто видит отдельные движения учителя, но и успевает дергаться, реже отходить, но у него так ни разу и не получается отбить атаку, что, конечно, сильно огорчает, но надежда еще есть. Сырое мясо уже не кажется таким отвратительным, на самом деле Аякс научился отодвигать свои мысли, уходя вглубь сознания в моменты приема пищи, хотя и не терял надежду развести костер и поесть что-то обжаренное. Но больше всего ему хотелось фруктов, ягодное варенье мамы преследовало его во снах, и только оно стоило того, чтоб выучится и выбраться из этого места победителем. Хотя кое-что его все-таки волнует... Такая быстрая скорость обучения не нормальна, и он мог бы списать это на свою одаренность, но тело уже не болело. Вообще. У отца, физически развитого мужчины, после тяжелых дней, когда нужно было заготавливать дрова или разгребать горные обвалы, боль длилась несколько дней, почему же у Аякса нет?***
На тринадцатый день, что-то поменялось. Это была обычная тренировка, Аякс уже мог уворачиваться от некоторых самых очевидных атак, и это будило в нем азарт. Хотелось дико скалиться и хохотать в лицо Учителя. Все внимание, сосредоточенное до этого на кончике клинка, присутствовавшего в их тренировках после пятого условного дня, пусть и в ножнах, но после одиннадцатого без, расползлось по всему полю. Он чувствовал волосами легкий ветерок от перемещения по площадке себя и противника, чувствовал кровь, стекающую с новой маленькой царапины на лбу (она очень удачно огибала глаз не мешая обзору). Слышал камушки, разбегающиеся от резких движений. Кажется, он даже смог предвидеть следующие действия. Грудь, правая рука, левый глаз. И он прав. Этот факт подстегивал еще сильнее. Уже хочется не только отступать, нет, хочется сделать шаг вперед на врага, рвать его плоть, утопить в своей же крови. За все свои обиды, со всей своей злостью и гневом. И с хохотом он впервые ловит чужой клинок на свой. В груди, там, где вокруг сердца обвился маленький черный клубок, проходит дрожь, отдаваясь по всему телу, и, кажется, доносится тихое урачание. Аякса отбрасывает к соседней стене ударом ноги в солнечное сплетение, возвращая в первый день. — Значит, Хаос, — кажется, это первый раз, когда в обычно спокойном голосе звучит что-то похожее на одобрение. Учитель уходит, но перед этим кидает Аяксу через плечо: — С сегодняшнего дня можешь исследовать Бездну. Тренировку он заканчивает в одиночестве.***
Бездна, как назвал это место Учитель, была интересной. Оказывается, тут было намного больше всякой живности, чем он думал раньше. Помимо странных существ, которых он уже видел, были птицы с зубами и кожаными крыльями, как у летучих мышей, зайцы размером с крупного коня и даже саранча размером с кошку. И все черные. Ни одного яркого пятнышка, светились только растения и глаза смотрящие из темноты. Вот глаза, да. Яркие, всех возможных цветов (серьезно, он видел что-то похожее на медведя с фиолетовыми глазами) и с горящим в них голодом. Из того, что Аякс понял: все, живущее здесь, может тебя сожрать вместе с косточками, и встретить стаю, пусть и многочисленную, относительно безопасных существ было настоящей удачей. Он нашел кремний и теперь наконец-то мог развести костер, правда учитель смотрел неодобрительно и пришлось жарить рыбу и мясо в найденном специально для этого кармане. Кстати о водных обитателях, те не имели чешуи, зато присутствовал забавный фонарик на голове, так что их было достаточно легко ловить с помощью палки, заточенной под копье. И, поедая жареное мясо, Аякс впервые в этом месте засмеялся. Не истерично, не запугано, не безумно, а во весь голос, распуская пружину, что скручивалась в нем все это время. Учитель теперь не казался таким отчужденным. Аякс научился угадывать направление его взгляда и на интуитивном уровне понимал чужие эмоции. Сейчас он стал чаще с ним разговаривать. Подросток не называл своего имени, да Учитель и не спрашивал, но теперь к нему обращались исключительно "Детеныш".***
На вопрос «что означает "Хаос"?» он получил первый развернутый ответ: — Бездна, а точнее Тьма, что живет в ней, меняет каждого. Проникает во все уголки, поглощает, делает частью себя, но и без подарков мы не уходим. У каждого он свой. Это не зависит от того, чего хочешь лично ты, но зависит от того, к чему у тебя талант, предрасположенность. Твоим даром оказался Хаос. Вот и всё, — они сидели после тренировки и точили клинки. — А ты? Если я получил Хаос, то что досталось тебе, Учитель? — Аякс всегда был любопытным ребенком, и, хоть он совершенно не понимал, что это за Тьма и почему она раздает свои подарки, интерес брал свое. — Я получил Закон. Почти полная противоположность тебе. Но это помогло мне выжить. Мое главное правило — передать своё ремесло, и только благодаря этому мы сейчас можем говорить, — в голосе бывшего когда-то человеком существа грусть и сожаление. — Если ты сможешь его постичь, я смогу слиться с тишиной и отдохнуть. — Я давно хотел спросить, почему такие временные рамки, три месяца? — Аякс действительно давно задавался этим вопрос, но сейчас, когда его Учитель в настроении сказать больше десяти слов, решил наконец озвучить его. — Через три месяца ты не сможешь сопротивляться Тьме, — слова падают могильной плитой между ними. У подростка нет ни одной мысли и одновременно с этим есть тысячи вопросов, но задать их ему не дают, отвечая раньше: — Тьма похожа на одно-единое сознание. Она состоит из множества эмоций и непостижима нам, людям. Она дает свои дары, силу и покровительство, но взамен забирает тебя самого. Она проникает сперва в тело, меняя его, подстраивая под себя, а потом в душу, дробя её на осколки и смешивая со своим единым сознанием. То, что ты можешь ей сопротивляться, удивительно. Видимо, в тебе говорит Хаос, но дольше трех месяцев даже самая сильная душа не выдержит, так что ты должен успеть за этот срок. Он закончил свой рассказ и поднялся, чтобы уйти, закономерно полагая, что Аяксу сейчас есть о чем подумать, но его перехватывают за запястье. Кровь стекает по руке юноши, раненой об острые края доспеха. — Что?.. Что мне делать? — голос не дрожит. От былого веселья в нем остается только скрип выстуженного льда. — Быстрее учится держать в руках оружие. Насмешка. Вот теперь в голосе этой твари точно слышится насмешка. Она пробуждает ту самую Тьму, о которой они только что говорили. И эта Тьма пламенем поднимается вверх, облизывает ребра и живот, поднимается выше и пытается затянуть на нем ошейник. Сейчас, понимая, что это становится страшнее, он не дает захлестнуть себя безумию, не дает прорваться жажда крови. По венам растекается лава, уничтожая и вновь возрождая, но в другом, совершенно неправильном, искаженном виде. Сквозь боль и борьбу он слышит голос Учителя. Эмоции в нем зашкаливают, он звучит почти как человек: — Детеныш, ты должен разобраться в себе! Слышишь?! Оставь тело мне, разберись со своей душой! — он слышал. Оставить тело? А разве так можно? Ну, хуже точно не будет. И он скользнул во Тьму. Что значит разобраться в себе? Этот старик даже не дал ему инструкций. Аякс оказался в огромном пространстве, заполненном темнотой. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что границ у этого места просто нет. В центре недалеко от него завис огромный шар, светящийся холодным голубым светом, переливавшийся бликами морской воды. Он был бы самым прекрасным, что довелось увидеть подростку в этой жизни, если бы не состоял сплошь из трещин. Какие-то были покрыты темной липкой субстанцией, что оплетала шар и проникала в пустоты. Будучи весьма смышленым и на фоне прошедших событий сообразить, что это и есть та самая Тьма, труда не составило, а вот что с этим делать? Значит, нужно как-то её убрать? Или бороться уже нет смысла? Задаваясь этими вопросами, Аякс подошел к шару ближе и заметил маленький свернувшийся рядом клубок. Видимо, это то, что сидит у сердца? Ну или спит в данной ситуации. Подсев к нему поближе и подтянув под себя ноги, аккуратно положил руку на теплый бок. Клубочек оказался достаточно пушистым, хоть и не отвечал взаимностью. — Видимо, ты и есть мой Хаос? — ответа он не ждал, так что продолжил рассуждать вслух. — Вот эта штука, — взмах в сторону шара, — дала мне тебя, а взамен хочет забрать нас обоих. Не знаю, что ты такое и как к этому относишься, но я против. У меня есть куда возвращаться и частью чего быть. Там есть семья, думаю, тебе понравится наша сестра, знаешь, она… Аякс вспоминал долго и много, говорил со спящим животным непонятного вида, таким же черным, как и все в Бездне. В какой-то момент ему показалось, что он получает отклик на свои действия. Клубок дрожал у него в руках и тихо мурлыкал, и это заставляло тихо и устало рассмеяться. — Ты прав, если моя сильная сторона, мой талант — это Хаос, значит, нужно что-то с этим делать, соответствовать, так сказать. Не знаю, кто конкретно, Бездна или Тьма, но она не получит ни меня, ни тебя. Как думаешь, не идеальный ли это план: получить от Тьмы презент и свалить, пока есть возможность? — довольный урк под руку. — Вот и я так думаю! Ну, наверное, нам пора выбираться? Возвращаясь, Аякс чувствовал, как с шеи спадают иллюзорные цепи, но вместо них все тело окутывает нестерпимая боль. Пока он сидел возле своей обвитой Тьмой души, в реальности его тело прижали к каменному полу и пробили руки клинком, лишая возможности ими двигать. На спине стоял Учитель с занесенным вторым лезвием. Он был, на удивление, помят, но весьма доволен. — Я думал, ты уже не вернешься, Детеныш, — ну надо же, ждал? Нужно быстрее закончить с тренировками.***
Дальнейшие недели прошли почти незаметно. Мимо сознания пролетали бесконечные тренировки, в свободное время он оттачивал мастерство владения оружием на других существах Бездны. Если раньше Аякс думал, что учили его владению только двумя клинками, то сейчас с удивлением обнаружил, что, немного поменяв позу, можно было метко метать кинжалы, а положение запястий отвечало за владения древковым оружием. В общем, то, что выдавали за искусство владения оружием, им и было, подходящее под любой тип, оно открывало невероятные просторы для совершенствования. Тьма не оставляла его, периодически напоминая о себе приступами помутнения рассудка. Тогда Аякс оказывался все в той же комнате без границ, и с каждым разом голубая сфера становилась все больше и все больше её захватывала темная субстанция. Комочек успел разрастись и с каждым приступом был все ближе к пробуждению. Аякс подозревал, что на видовую принадлежность влиял его характер, но Учитель не дал четкого ответа. Сказал только, что у каждого живого существа дары проявляются по разному, и пытаться понять, по какому принципу — бесполезное занятие. У него, к примеру, это были цепи, сковывающие полностью черную сферу от распада.***
Обучения подходило к концу, оставалось несколько дней до назначенного срока, Аякс уже сражался наравне со своим Учителем. Несколько дней назад он очнулся во время очередного приступа и обнаружил себя больше, почти в два раза, в броне и странном плаще из ткани, поглощающей свет, с горящими на ней звездами... Позже ему объяснили, что при каждом приступе он обретал эту странную неконтролируемую форму. Тьма управляла телом за него, хотя, может, это были его собственные инстинкты? Уже не так и важно, ведь то, что он находился в сознании, принимая эту форму, означает, что к слиянию он приблизился на критическое расстояние.***
Сегодня Клубок (уже почти взрослый Зверь) проснулся. У него была густая черная шерсть, длинный пушистый хвост и невероятно противный характер. На кошачьей морде сияли его, Аяксовы, глаза. Ярко-голубые живые омуты светились озорством и желанием нести Хаос в этот мир. Подросток понимал, что перед ним не взрослое существо, а кто-то его возраста, невероятно вредный и рожденный из осколков его собственной души, перемешанных с Тьмой. Живое воплощение его мыслей и желаний, его искаженная часть, то, что будет отвечать за инстинкты, то, с чем ему придется научиться жить. И Аякс не планировал от этого отказываться.***
Обучение закончилось. Выбитое из рук учителя оружие и приставленный к шее клинок считались за чистую победу. — Дальше только оттачивать свои умения, — сказало уставшее от существования создание Бездны. — Завтра я отведу тебя к выходу. К этому моменту душа Аякса почти наполовину состояла из Тьмы, приступы стали более продолжительными и болезненными. Бездна будто чувствовала, что принадлежащее ей по праву может вот-вот сорваться с крючка. Прошедший столько Аякс осознавал, что находится очень близко к точке невозврата. Когда Тьма заполнит его душу больше чем на половину, он не сможет покинуть бездну. Дальше остается только раствориться, как утренний туман на рассвете. Фраза Учителя ставила точку в его путешествие, но расслабиться он сможет только после того, как покинет это темное холодное место...***
Выход находился прямо перед ним. Не нужно было залезать на невероятные высоты, повреждая руки об острые выступы. Источник свежего, прохладного ветра, всколыхнувшего рыжие волосы, находился буквально в двадцати шагах, но Аякс не смел двинуться в его сторону, еще не полностью веря в то, что смог, что выжил. — Перед тем, как ты уйдешь, я хочу сказать тебе... — учитель замолчал ровно на один вздох. — Спасибо. За все время знакомства Аякс уже мог отличать эмоции мужчины интуитивно, ведь ни по голосу, ни по глазам их видно не было. Но это одно-единственное слово отличалось. Нет, оно не было наполнено безграничной благодарностью или всепоглощающей ненавистью. Но от звучащего в нем облегчения дрожь бежала по телу. В этом тихом шелесте слышалось отчаяние идущего на смерть неизлечимо больного. Это переворачивало, скручивало, и боль внутри была порождением счастья... На губах подростка расползлась кривая, но искренняя, мягкая улыбка, пока тело его Учителя медленно рассыпалось, не оставляя после себя ничего. Тук. Его скручивает новым приступом. Не таким, как обычно. Тьма понимала, что до долгожданной жертвы осталась крупица, последний рывок, и он будет их. Учителя здесь уже не было, уже некому было помочь. Пепел давно мертвого и истлевшего тела уносился ветром, еще секунду назад казавшимся подтверждением его победы. Зверь внутри выл и бесновался о клетку ребер, пытаясь освободиться. Будучи порождением Хаоса, а не Тьмы, он не был в восторге от перспективы исчезнуть, только появившись. Аякс разделял его стремления. Архонты, как могло это произойти? Ему остался последний рывок, мелочь, крупица до выхода. Но вместо теплых объятий мамы он получает скользкую хватку сотен рук тех, кто в свое время не смог сопротивляться, тех, кого поглотили. Вены горят, его упорство не дает ему сдвинуться и на миллиметр. Аякс стоит, сжав зубы, борясь с собой. Ему нужно что-то, за что он сможет зацепиться и выйти отсюда... "Ты не хотел быть одиноким," — проносится мысль в голове, но она не его. "Нет, я хотел вернуться к семье" Аякс уже знает, что поддаваться чужим, лживым эмоциям нельзя. "Зачем тогда тебе столько силы?" — в голове начинают проноситься мысли, воспоминания, как он ломал себя и свои кости ради своей цели, ради жизни, чтоб еще хоть раз увидеть солнце. "Своей силой ты разрушишь тех, к кому стремишься," — все не унимается нацеленная на его душу тварь. "Нет, я их защищу!". Конечно, у Аякса была цель покинуть это место, но это первый раз, когда он по-настоящему задумался над тем, что он будет делать дальше со всем, что получил, и с эти осознанием ему становится легче. В душе рождается твердая уверенность: его семья и все, кто ему станет дорог в будущем, будут в безопасности. В его силах сделать это. И по венам прохладой проносится поток воды, стирая все то темное пламя, что бушевало там до этого момента. Рядом с его ногой приземляется Гидро Глаз Бога. "Иди," — шипит клубком змей, стучит градом льдин то темное, что мгновение назад пыталась его подчинить. "Иди и будь воплощением Хаоса!" — свистом стрелы проносится приказ. "Властвуй над ним!" — мягким поцелуем в лоб ощущается напутствие. И он идет. Подбирает свой глаз бога. Интересно, Тьма сдалась или смирилась, что ей не видать его души? Остается всего пару метров, он уже чувствует тепло солнца на коже. Свобода так близко, Аякс делает шаг в свой родной мир. Он — вернулся.
